Спой мне свою печальную песню

Она была единственной, в чьей камере находилась непозволительная роскошь — окно. Девочка могла часами сидеть на подоконнике и любоваться прекрасным видом. Сам исследовательский центр находился в лесу, подальше от чужих глаз. Удивительно, что именно в таком красивом месте и происходят ужасные вещи. Закат окрашивает небо в алый цвет. Вот бы позвать сюда тридцать пятую, это ведь её мечта. Все маленькие девочки, живущие здесь, имеют глупые мечты, и она не исключение. Ну разве не глупо — выпрыгнуть из окна, чтобы нарвать цветов? Тогда её остановило лишь то, что она находилась на седьмом этаже. «Даже такая жизнь чего-то стоит, » — говорила себе Ино в моменты грусти и обиды на весь мир. Но в отличии от двадцать восьмой и третьей, думающих, что могут перехитрить всех, Ино старалась радоваться простым вещам: получить на завтрак вдвое больше печенья, поболтать со смотрительницей Нацу-сан, посмотреть на мир, принадлежащий лишь ей одной. Ино слезла с кровати и покружилась по комнате в своей длинной рубашке. Иногда она представляла себя сказочной принцессой, о которых ей так часто рассказывала Нацу-сан. Её грязная рубашка в мгновение превращалась в бархатное платье, а рожки на голове — в золотую корону. Лишь в мечтах Ино чувствовала себя хоть капельку свободной, по-настоящему лишенной цепей. Но наверняка здесь есть диклониусы, которым намного хуже чем ей. Те, в чью комнату никогда не проникает свет, о которых вспоминают лишь во время экспериментов. У них нет таких хороших друзей как Нацу-сан, и никто не расскажет им сказку на ночь. У них даже своё имя не всегда есть. — Хочешь, я познакомлю тебя с Тентен-тян? Или с Хинатой-тян? — однажды спросила Нацу-сан, расчесывая её короткие светлые волосы. — А разве это не запрещено? — А никто и не узнает! — засмеялась девушка. Ино заметила кровь на своей рубашке. Наверное, рана снова открылась. — Дай я посмотрю, — обычно веселая Нацу-сан вдруг насторожилась. — Нацу-сан, там что-то серьёзное? — Ино почувствовала, как к ней незаметно подкрадывается испуг. Девушка заверила её, что всё в порядке. Разве Нацу-сан будет ей лгать? Ночью у нее разболелся живот, будто бы её били несколько охранников. Сегодня ей не суждено увидеть голубых цветов, распустившихся по весне. Утром к ней зашли двое учёных в сопровождении охраны. Нацу-сан помогла ей снять запачканную рубашку и отмыла её от крови. Седьмую повели куда-то наверх. Ино также заметила и других девочек в комнате. Номер тридцать пять бросила боязливый взгляд на на нее, двадцать восьмая и третья были крепко связаны. «Осмотр! — вдруг вспомнила она. Но почему все вместе?» К ним подвели ещё одну девочку, с которой Ино раньше не встречалась. По браслету на её запястье седьмая узнала порядковый номер незнакомки — «6». Во время осмотра Ино решила проследить за каждой. Тридцать пятая недовольно морщилась, видимо, не любила чужие прикосновения. Номер двадцать восемь не сразу согласилась снять рубашку, но удар в лицо заставил её изменить своё мнение. Третью же, на всякий случай, наградили двойной дозой чудо-препарата прежде чем раздеть. Та не сопротивлялась, но учёные за глаза звали её непокорной. Шестая не вызывала открытого сопротивления, но и к себе не располагала. «Послушная до поры, до времени, — вынесла свой вердикт Ино. — Это может сыграть с ней злую шутку». — Самая поздняя, — сказала женщина-доктор, закончив осматривать её. — Этот день настал, — она обращалась к ним всем. — Вы перестали быть маленькими девочками и вступили в пору своего расцвета. Ино не очень понимала смысл происходящего. Ей всего лишь двенадцать лет, ещё вчера она представляла себя принцессой. Другие девочки тоже не очень понимали о чем идет речь. — С сегодняшнего дня вы будете изучать техники ниндзя, чтобы стать достойными куноичи Корня Анбу. «Значит, принцессой мне не стать», — с детской грустью подумала Ино.