Спой мне свою печальную песню

Охрану возле её камеры увеличили вдвое. Теперь Хинате не вводили препарат, подавляющий действие векторов, в больших дозах, и учёные опасались, что она захочет совершить побег. Нужно хоть немного поспать. Девочка пытается повернуться на жесткой кровати, но тщетно: руки и ноги крепко привязаны ремнями. Малая доза препарата постепенно заканчивалась, и Хината вновь начала ощущать свои, видимые лишь ей, руки. Прозрачная ладонь коснулась головы. Во время осмотра ей зачем-то укоротили волосы, и сбрили те, что между ног. Хината за все время пребывания в исследовательском центре по-прежнему стеснялась своей наготы. Она боялась при Ко-сане снять свою рубашку, а тут на её пялились все учёные, даже мужчины. Зря она боится: они не умеют проявлять свои эмоции, а охранники смотрят на диклониусов как на зверей-падальщиков. Хината с большим усилием повернула голову. Завтра она перестанет быть номером тридцать пять. На спинке кровати висела одежда, не какая-нибудь грязная рубашка, а настоящая. Она сможет подружиться с теми девочками. Они, наверное, тоже никогда не видели других диклониусов. Интересно, почему их не выпускали со своих этажей? Боялись, что подопытные объединяться и убьют их? Хината прислушалась — на улице запели птицы. Значит, уже скоро утро, а она за всю ночь не смогла сомкнуть глаз. — Тоже не спится? — вдруг прозвучал чей-то голос в ночной тишине. — Кто здесь? — Хината испуганно огляделась по сторонам. Она была одна в мрачной комнате. — Я это ты. А ты это я, — женский голос стал звучать отчетливее. — И я приказываю тебе. Убей. Убей их всех. Или ты забыла, что эти твари делали с тобой? Откуда, по-твоему, взялись эти шрамы? — Хватит! — Перед глазами всплывали ужасные воспоминания, которые она предпочла бы забыть. Вот девочка с татуировкой «38» лежит на столе. Глаза наполнены слезами и злостью. «Дефективный образец» — так её называли учёные. Хината не знала, что это означает, однако очень сочувствовала маленькой подопытной. Она не заслуживала такого отношения, даже если не являлась человеком. «Дефективные» жили на самом нижнем этаже лаборатории в не самых лучших условиях. Их лишали нужного количества пищи, ограничиваясь только самым необходимым. Одежду они не носили вообще, даже привычные для Хинаты рубашки. Эти диклониусы тестировались намного чаще, и иногда ночью девочка слышала ужасные крики, с каждым разом становившиеся всё тише и тише. В детстве Хинате часто снились кошмары из-за этого, но потом она привыкла, и крики подопытных заменили ей колыбельную матери. Номер тридцать восемь была на несколько лет старше, но из-за постоянного недоедания и жестоких экспериментов казалась совсем малышкой. Такая худая, что все ребра, казалось, сейчас вылезут наружу. Тело покрыто шрамами и царапинами. На руках остались следы от ремней и инъекций. Хината вспомнила: номер тридцать восемь была зачинщицей бунта «дефективных». Она и ещё несколько девочек убили охрану и попытались сбежать, но были пойманы охранниками-шиноби. Над диклониусами жестоко расправились, а тридцать восьмую решили убить здесь, чтобы никто не вздумал повторить её ошибку. «Это несправедливо, — вспоминая теперь, думала Хината. — Она была ничем не хуже двадцать восьмой и третьей, почему с ней так поступили?!» Лезвие ножа прошлось по коже девочки. Номер тридцать восемь вскрикнула, и хотела покончить с этим, но из-за двойной дозы не смогла даже пошевелиться. Она с отчаянием посмотрела на Хинату: в её глазах читалась немая мольба. — Помоги… — тихо прошептала девочка. Холодное лезвие разрезало ей живот. Кровь хлынула на кафельный пол. Хината не могла больше стоять. Из груди вырвался крик отчаяния. Сейчас она хотела одного: убить. Убить тех, кто причиняет другим боль. Кто-то помог ей встать. Ко-сан отвел Хинату в её комнату. Краем глаза девочка заметила, как тело маленького существа, изрезанное и изуродованное, уносят за какую-то дверь. Хината полетела вниз. Тьма поглощала любой источник света. «Я должна была помочь ей, — перед Хинатой вдруг появилась та самая девочка, умершая много лет назад. — Это моя вина». Длинные волосы скрывали её глаза, под ними прятались рожки. Хината заметила, что они намного меньше, чем её собственные. — Она поможет тебе, — улыбнулась номер тридцать восемь и подала ей руку. Хината и так поняла, о ком говорит старая знакомая. Длинная прозрачная рука, во много раз длиннее чем обычно, дотронулась до её лба. Хината ощутила острую боль, по щеке потекла кровь. — Освободи меня… — голос гостьи, приходящей к ней ночью, постепенно затих. Хината долго не осмеливалась открыть глаза, боясь увидеть изуродованное лицо номера тридцать восемь. Наконец, она решилась… И увидела следующий этаж вместо привычного потолка. Вот номер шесть с кем-то говорит, и весело смеется. Вот третья крутиться в своей кровати. Если ты привязан к ней, уснуть довольно проблематично, Хината понимала её. У неё получилось. — Бьякуган, — тихо произнесла она.