Спой мне свою печальную песню

Маленькая деревушка, граничившая с лесом, почти ничем не выделялась среди остальных таких же поселений. Её жители старались держаться вместе, чтобы выжить в это непростое время. По всей стране разгорались мелкие конфликты, и число беженцев постоянно увеличивалось. Поэтому когда в деревне появилась Сачико, никто особенно не удивился. Это была высокая женщина, лет тридцати, с короткими красными волосами и глазами такого же цвета. Она поселилась в старом доме, который одиноко стоял на окраине деревни. Сачико не отличалась особенной общительностью и старалась не привлекать к себе лишнего внимания. Оно и понятно: война лишила её своего дома и прежней жизни, всё здесь было совершенно чужим. Женщина редко появлялась на людях и почти всё время не выходила из дому. Беспокоящихся соседей она вежливо выпроваживала за дверь, объясняя что плохо себя чувствует. Иногда Сачико всё же сама наведывалась к ним, чтобы наладить хоть какие-то отношения. Так она давала понять, что скрывать ей нечего. Всё же, через некоторое время у неё появилось несколько хороших знакомых. Однако женщина продолжала странно себя вести. В летнюю погоду она носила длинные рубашки и платья почти в пол. Свет в её доме мог гореть всю ночь, забитые досками окна придавали ему мрачный и зловещий вид. Больше всех о не беспокоилась Каори, жившая неподалеку. У неё самой был любящий муж и двое детей, которых родители планировали отдать в ряды шиноби. Соседки сразу же поладили, несмотря на разницу в характерах. Каори узнала, что в день, когда родная деревня Сачико была разрушена, погиб её муж. Женщина, у которой была любящая семья не могла понять всю горечь и боль утраты подруги, но старалась помочь ей справиться с навалившимися на неё проблемами. Рано утром Каори решила нанести визит соседке, чтобы узнать всё ли у той в порядке. — Сачико-сан, это я. У тебя всё хорошо? — спросила женщина, переступив порог ветхого домишки. — Каори-сан, подожди минуту, — из темной комнаты послышался слабый голос хозяйки дома. — Я сейчас выйду. — О тебе давно ничего не было слышно, вот я решила узнать, всё ли хорошо. Вместо ответа из комнаты послышался крик. — Сачико-сан! — Каори бросилась к ней. В комнате было темно, окна закрывали занавески. Постепенно глаза Каори привыкли к темноте. Сачико лежала на кровати и тяжело дышала. — С тобой что-то случилось? — Каори взяла подругу за руку. — Ничего страшного, — Сачико приподнялась на кровати. — Я просто чуть-чуть приболела, вот и всё. Можешь не волноваться, со мной такое иногда бывает. Каори почувствовала что-то влажное у себя на руке. Стараясь не подавать виду, что испугалась, женщина подошла к окну и отдернула занавеску. Солнечный свет проник в мрачную комнату. Каори с ужасом увидела кровь на своей руке. Стараясь не закричать, женщина повернулась к подруге. Одеяло и рубашка женщины были перепачканы в крови, налицо все признаки последнего срока беременности. Стало ясно почему Сачико так избегала общества и пыталась скрыть это. Неужели она думала, что её кто-то осудит? На летнем кимоно Каори остался кровавый след. — Пожалуйста… не говори никому об этом! — Сачико крепко сжала её руку. — Никто не должен узнать! — Всё будет хорошо, — женщина пыталась успокоить подругу. — Я не позволю им осуждать тебя. Я сейчас вернусь, повитуха живет недалеко. Постарайся продержаться. — Не надо!.. — Сачико крепко вцепилась в рукав её кимоно. Каори вырвалась из цепкой хватки женщины и устремилась к выходу. Через несколько минут она уже вернулась с повитухой и ещё несколькими девушками, которые должны были помочь ей. Окинув недовольным взглядом роженицу, старуха принялась за дело. Всё закончилось ближе к вечеру, как сообщила одна из девушек-помощниц. Она только ходила за водой и выполняла роль подручной, но ребенка ещё не видела. Сама Каори стояла возле дверей комнаты и не осмеливалась зайти туда. Она рожала дважды, но такое видела впервые. Сачико кричала так, будто бы её резали ножами изнутри. Но всё закончилось благополучно, и Каори была рада этому. Однако остальные девушки не разделяли её мнения. Они были какими-то злыми и даже напуганными, когда возвращались домой. Обеспокоенная этим, Каори наконец-то решила зайти. Старуха задержалась, чтобы поговорить с ней. Сачико-сан спала после утомительных родов. Рядом с ней лежал завернутый в пеленки ребенок. — Девочка, — сказала ей повитуха, взяв малышку на руки. — Очень похожа на неё. И правда: волосы на головке, того же цвета, что у матери, и глаза такие же. Девочка спала, даже не подозревая сколько шуму она наделала, даже не успев родиться. Каори заметила маленькие, совсем крошечные, наросты, напоминающие рожки. — Из-за них она чуть не умерла, — старуха кивнула в сторону Сачико. — Я первый раз встречаюсь с таким. Никогда прежде такого не видела. Малышка мирно спала. Она не думала о том, что такое маленькое отличие изменило её жизнь.

***

Солнце только поднималось над лесом. Вся деревня ещё не пробудилась ото сна. На подоконнике сидела девочка и задумчиво смотрела вдаль. Сегодня ей исполнилось восемь лет. Обычно Карин не любила вставать рано утром, но сегодня ночью она никак не смогла заснуть. Ну и ничего страшного, что никто не поздравит её, не впервой ведь. За всю жизнь в этой деревне лишь некоторые люди хорошо относились к ним с мамой. Не было ни одного дня чтобы кто-то из деревенских детей не швырнул в неё камнем или не облил водой. Взрослые всё время делали вид, что ничего не происходит, а мелким проказникам всё сходило с рук. Ясно, что школу Карин искренне ненавидела. Учителя относились к ней как к пустому месту, и на самом деле очень радовались, когда непутевая ученица прогуливала уроки. То, что она чем-то отличается от других, Карин поняла с самого начала. Она очень любила животных, и предпочитала их общество играм с другими детьми. Сначала девочка старалась стать «своей». Скрывала рожки за длинными красными волосами, ходила следом за ровесниками и пыталась влиться в их компанию. Но всё всегда заканчивалось синяками, побоями и царапинами. Карин плакала и жаловалась маме. — Они называли меня чудовищем и уродиной! — девочка всхлипывала на коленях у матери. — Говорили, что людей с рогами не бывает, а значит, я всего лишь жалкое животное, не имеющее право жить среди них! — Ты такой же человек, как и все, — говорила мама, гладя её по голове. — Да и что в них может быть человеческого? Мы уйдем из этой деревни, обязательно. Даю слово. Женщина поцеловала её. Карин спрыгнула с подоконника и направилась в комнату мамы. Невидимой рукой она приоткрыла дверь. Когда они впервые появились, девочка осознала, что никогда не станет человеком. С их помощью она начала строить козни одноклассникам. Толкнуть с лестницы задиру, больно дернуть за волосы кого-то из девчонок, издевавшихся над бездомным котенком, бросить камнем в окно женщины, говорившей нехорошие вещи о маме — они ведь это заслужили. В последнее время маме часто нездоровилось. Каори-сан, одна из немногих, кто не обвинял её семью во всех бедах, советовала обратиться в больницу, но женщина вежливо отказывалась. Она не хотела никому причинять неудобства. Несколько дней она не вставала с кровати, поэтому все домашние обязанности легли на плечи Карин. Мама работала в местном храме с другими женщинами, и денег еле хватало чтобы протянуть ещё один месяц. — Мама? — Карин вошла в комнату. — Ты спишь? Ответа не последовало. Девочка подошла к кровати и обомлела. Мама была мертва. Что было дальше, Карин помнила с трудом. Девочка упала на пол и зарыдала. Она хотела убить. Убить всех тех, из-за кого их жизнь в этой деревне стала невыносимой. Почему? В чем они провинились? В таком состоянии её нашла Каори-сан, которая пришла, чтобы проведать маму. После похорон девочка некоторое время жила у доброй соседки, приютившей её. Через пару дней Карин решила покинуть эту ненавистную ей деревню. Каори-сан дала ей немного денег на первое время и некоторые вещи своей старшей дочери. Девочка решила отправиться в Кусагакуре, чтобы поступить в Академию и стать шиноби. Но деньги уже заканчивались, а значит, пришло время задуматься о работе. За всё время своего проживания в новом месте, девочка сменила несколько возможных подработок, чтобы накопить денег на маленькую квартиру. До этого она снимала комнату у пожилой женщины. Свои рожки Карин теперь тщательно прятала, опасаясь, чтобы история не повторилась. Однако всё складывалось хорошо. В Академии учителя хвалили способную ученицу, одноклассники восхищались ею, но Карин не спешила сближаться с кем-то. Старые раны ещё не полностью зажили. В двенадцать лет она окончила Академию и стала полноценной куноичи.

***

— Ещё один готов, — девушка презрительно посмотрела на обезглавленный труп. Сегодня охота была удачной. Старый мерзавец, наживающийся на чужом горе, сполна поплатился. А ещё он очень любил молоденьких девушек, чьи родители задолжали ему огромную сумму денег. Она сделает этот мир лучше. Что плохого, если такие, как этот старик умрут? Всем ведь станет легче. Она выходила на свою охоту каждую ночь. Никто не заподозрит маленькую девочку, которая может убивать силой мысли. Она вдруг почувствовала сильную боль в области позвоночника. — Далеко собралась, девочка? — перед ней появился парень-шиноби. Карин хотела и ему снести голову, но руки отказывались её слушаться. Глаза девочки медленно закрылись.