Ключ к миру

      Каким-то странным образом то, что должно было быть по большей части медицинской процедурой для восстановления нормального функционирования организма и возвращения своих спарков, превратилось в то, что называли свиданием. Саундвейв знал, как оно должно было выглядеть — бывший хозяин порой таскал его за собой, хвастаясь красивой игрушкой.       Там были напитки, цветы, порой мелкие подарки, легкие пустые разговоры. Здесь — было почти то же самое. Почти — потому, что там под блестящей фольгой скрывались в лучшем случае равнодушие и расчет, а здесь… здесь дружеский разговор оказался дружеским разговором.       Прерывать его, подчиняя чужое сознание, не хотелось. И поэтому он, слово за слово, медленно и осторожно, намеками и окольными путями, объяснял свою ситуацию и выяснял отношение к ней… в итоге получив изумленное: так тебе нужен коннект?       — Утвердительно, — спокойно произнес Саундвейв, готовя стремительный удар, если встретит хоть каплю презрения и насмешки. Но то, что он рассказывал про омег, даже не задержалось в сознании боевика — Оверлорд его то ли не понял, то ли просто пропустил мимо ушей, как спарки порой игнорируют то, что им не интересно.       Но сам факт того, что Саундвейву нужен коннект, сознания десептикона все же достиг.       Он склонил голову набок, медленно вздохнул, глядя куда-то внутрь себя… и улыбнулся.       — Спасибо.       Саундвейв вопросительно поднял бровь.       — Что ты выбрал меня, — пояснил боевик. — Ведь к твоим услугам мог бы быть любой из нас, а нас уже несколько миллионов. Я польщен. Обещаю, ты не будешь разочарован.       Саундвейв молча ждал, приняв неприступную позу. Ему было… не страшно, нет. Напугать его могла только угроза потери чудом сохраненных Искр. И он просто ждал, что же сделает его избранник. Оверлорд в бою — неодолимая сила, прущая вперед, не обращая внимания на препятствия и собственные повреждения (отчасти оправданно, повредить его мало, что было способно…)       Каким он окажется на платформе?       Вопреки предположениям, десептикон не спешил «хватать и коннектить». Разглядывал с нежной улыбкой, как сенатор — красивый пейзаж, и мысли его постепенно смещались от чистого восхищения до откровенного желания.       А потом он соскользнул с сидения на пол — на колени.       И каким-то неуловимым движением оказался рядом, положил подбородок на колено Саундвейва, снова вздохнул, полуприкрыв глаза, — принюхивается, — понял телепат.       А потом поймал и поцеловал его руку.       Платформа у громадного боевика оказалась под стать ему, и явно рассчитанная на переходную форму. Так многие делали, чтобы не мучиться на узких койках во время серьёзных ранений. Широкая, просторная и даже мягкая, и только присев на край, Саундвейв понял, насколько он был напряжен всё это время. А Оверлорд, так, за руку, и приведший его в спальню, только усмехнулся мягко, будто сам был телепатом и уловил тщательно спрятанный порыв.       — Предлагаю такой план, — он погладил пальцами ладонь Саундвейва. — Сначала ты отдохнешь. Потом массаж, потом интерфейс, вкусная еда и сон — и повторять до полного удовлетворения. Согласен?       — Утвердительно, — тихо произнес телепат, парадоксальным образом чувствуя себя в безопасности.

***

      После перерыва длиной почти в два с половиной орна искрение затянулось почти на две декады. Саундвейв предполагал это, поэтому был готов, а вот Оверлорд… нет, он не испытывал ни капли усталости или раздражения от того, что требовательный партнер отвлекает его от дел. Пусть и дел никаких не намечалось, но все равно — некто пришел, занял платформу, и… пусть не требует особого обслуживания, но боевик, кажется, считает, что он в этом обслуживании нуждается. Смешно.       И странно.       Оверлорд воспринимал происходящее, как само собой разумеющееся и без малейшего недовольства, неприятно напоминая жертву мнемохирургии. Но Саундвейв не нашел никаких следов вмешательства — разве, что в голове Оверлорда побывал другой, гораздо более могущественный телепат.       Обеспокоился боевик лишь раз: в конце первой декады спросил, все ли в порядке, и заметил, что такой марафон должен отнимать много сил. Саундвейв, которому на самом деле нечего было делать кроме как лежать и наслаждаться (чуть ли не впервые за всю его жизнь) чуть не засмеялся в ответ.       Ну, в самом деле. Это были лучшие дни. Его кормили, ласкали, напомнив, что коннект бывает очень даже приятен. Устраивали массаж и ванну. Единственным трудом в его положении было распределение энергии между своими Искрами, уже получившими протоформы, но и это не приносило усталости — с настолько мощным партнером сил хватало и на будущих спарков, и на их носителя. Саундвейв уже рассчитал план посещений во время ношения — судя по объему энергии, получаемой за один раз, ему хватило бы навестить партнера раз в квартал, а то и в два — без риска истощения. Это было хорошо…       «Ну, и ничто не мешает на самом деле приходить почаще», — признал Саундвейв. А сейчас… его Искра уже успокоилась, получив желаемое. Пришла пора уходить.       Оверлорд лежал рядом с ним лицом в подушку, и по всем признакам дремал — но когда телепат развернул гибкий манипулятор, еще даже не прикоснувшись к чужой голове — тут же шевельнулся, просыпаясь. На пару секунд они так и застыли, глядя друг на друга: Саундвейв пристально и внимательно, его партнер — с легким интересом.       — Хм… — десептикон поймал манипулятор, с интересом осмотрел нейронити, обвившие пальцы. В том, что телепат за сохранение своей тайны может убить, он совершенно не сомневался. — Собираешься стереть мне память?       Саундвейв промолчал. Ответ был очевиден, и в разуме партнера — как ни странно — не чувствовалось ни тени недовольства. Оверлорд его подход даже одобрял, признавая, что есть секреты, о которых лучше не знать для своей же пользы.       Особенно на войне.       — Ты же придешь еще? — спросил боевик. И, не дожидаясь ответа, опустил защиту.

***

      Их первая встреча, не касающаяся дел десептиконов, была два орна назад. Спарки Саундвейва успели вырасти, некоторые уже даже переросли свою первую альтформу кассет — хотя об этом никто и не знал. А их носитель продолжал иногда навещать беспамятного партнера, который даже без оверранового поля встречал телепата с удовольствием и радостью. Это удивляло еще больше, но Саундвейв до сих пор с трудом мог разобраться в мотивации безумного боевика. Убить его, затормозить, стереть память — он мог, но побудительные мотивы Оверлорда двигались настолько странными путями…       …по крайней мере, он был лоялен десептиконам.       — Здравствуй, Саундвейв, — Оверлорд всегда встречает его улыбкой.       Всегда. Даже когда не помнит прошлых встреч.       — Проходи. Хочешь чаю?       Чай всегда разный, на травах и цветах, которые он каким-то образом умудрялся найти даже в самые горячие периоды войны. Иногда телепат ловил себя на мысли, что то, что делает Оверлорд с едой и напитками, могло бы стоить очень больших денег на рынке услуг для высокой касты. За сладости, похожие на произведение искусства, за чай с чудесным вкусом и ароматом — интересно, где он всему этому научился? Не в тюрьме же.       Кем он был? Из какой он касты? Из какой семьи?       Почему он такой?       Танцует, двигается, как вода, как всегда, уходя на кухню. Если прислушаться, где-то в глубине его обиталища в клетке сидит пленник, уже давно почти утративший разум, но Саундвейв не прислушивается, привычным усилием отгораживаясь. Из этого автобота они уже вынули все, что могли, а жалости к защитникам системы у Саундвейва в конструкции не предусмотрено.       «Удивительно, как мы сошлись,» — думает телепат, когда ужас фракции обнимает его за бедра. — «Два чудовища».