Светлое будущее

      Дрожащий палец прикоснулся к панели и ввёл код доступа к самому верхнему этажу — и лифт послушно двинулся вверх. У Хэллана дрожал не только палец — его всего трясло, а руки стали липкими от страха. Что, если он с кем-нибудь столкнётся? Что, если ему не удастся выйти обратно? «Идиот, ты идиот», — мысленно твердил он. Он и сам толком не знал, для чего затеял всё это. Так ли ему было нужно увидеть ночной Керес? Или он хотел проверить, удастся ли получить коды и проникнуть на крышу? Скорее всего, и то, и другое. Но было что-то ещё — то, чего он пока не сознавал до конца. Теперь, после того, как он шарил во внутренней сети Центра, глубокой ночью покинул помещение своего блока, обманув систему слежения, и проник в апартаменты управляющего, перспектива быть выброшенным в трущобы стала вероятной как никогда.       Лифт остановился, и двери бесшумно открылись. Хэллан набрал в грудь побольше воздуха, шагнул в мягкий полумрак — и его стопы утонули в длинном ворсе ковра. Света лампочек ночного освещения было достаточно, чтобы рассмотреть богатое убранство зала: такой роскоши Хэллан никогда не видел и даже представить не мог. Обычно воспитанники Центра об управляющем не говорили, а если упоминали в разговоре, то редко называли по имени — только прикладывали палец к лицу над верхней губой, имитируя усы. Все знали, что у Кугера есть семилетний сын, но того почти никогда не было видно, так что о нём говорили ещё реже, чем о его отце. Манон никогда не общался ни с кем из детей Центра. Его друзьями по играм были дети из привилегированных семей Кереса — красивых и нарядных, их время от времени привозили в Гардиан в роскошном транспорте. Тогда все воспитанники Центра прилипали к окнам, чтобы хоть мельком посмотреть на друзей Манона.       Кругом было тихо. Слушая оглушительный стук собственного сердца, Хэллан тенью скользил вдоль стены. Около месяца он изучал расположение камер видеонаблюдения в апартаментах управляющего. На экране планшета все эти комнаты выглядели маленькими, в действительности же они были просто огромными. Зал, в котором оказался Хэллан, выйдя из лифта, был примерно втрое больше игровой комнаты всего пятого блока, а она казалась ему очень большой.       С каждой ступенью покрытой мягким ковром лестницы сердце Хэллана стучало всё быстрее. Он не знал, чего боялся больше: столкновения с кем-то из хозяев или встречи с ночным Кересом. Дверь на крышу бесшумно открылась, и у Хэллана перехватило дыхание: над ним было бескрайнее звёздное небо. Венчающий крышу купол был абсолютно прозрачным, а под ним раскинулся настоящий сад с невысокими деревцами, цветущими кустами, витиеватыми дорожками. Где-то неподалёку журчала вода. Теперь стало понятно, почему Манона никогда не видели гуляющим в парке.       Несколько минут Хэллан стоял, в изумлении рассматривая невиданные ранее растения и с наслаждением вдыхая витающий в воздухе сладковатый аромат цветов. Вдали виднелся фонтан, и Хэллан направился к нему. Струи воды стекали по спирали и падали в подсвеченный разными цветами аквариум, где плавали какие-то мелкие существа, их тела причудливо меняли форму и переливались, как радуга. С минуту Хэллан заворожённо рассматривал их, но потом вспомнил, где находится, и двинулся дальше по дорожке.       Когда последние кусты расступились, сквозь прозрачную стену купола на Хэллана заревом огней взглянуло то самое «светлое будущее» — Танагура сияла вдали, как мечта. Справа от неё, гораздо ближе, споря красотой со звёздным небом, переливался огнями Мидас. Отчего-то эта броская красота «символа процветания» разозлила Хэллана. Мидас будто дразнил своей роскошью и насмехался над теми, кому доступ в него был закрыт. Затаив дыхание, Хэллан взглянул ещё правее и облегчённо вздохнул: в темноте ночи Керес подмигивал редкими огоньками. Хэллан вернул взгляд к далёкому сиянию огней «Железного города». Спустя несколько минут он словно очнулся от сна и пошёл обратно. И красота сада, и мерцание звёзд над головой — всё померкло в сравнении с увиденным за стеклом. Дорожка сделала последний поворот, и Хэллан едва сдержал крик ужаса: прямо перед ним стояла белая хрупкая фигурка и светилась призрачным светом.       Истории о бродящих по Центру призраках были такой же излюбленной темой для ночных баек, как и трущобные пугалки. Хэллан никогда не верил в эти сказки, но всё-таки иногда, выходя среди ночи в туалет, волей-неволей вспоминал об «искателе Сэле». Врали, что так называемый искатель когда-то был воспитанником Гардиан. В возрасте восьми лет он умер от тоски по своему потерянному другу и с тех пор безлунными ночами бродит по Центру, разыскивая его. Пугали, что попавшегося ему на глаза искатель Сэл заберёт с собой. Хэллан похолодел: на него смотрели большие, будто пустые глаза «искателя».       Оправившись от первого шока, Хэллан облегчённо вздохнул: перед ним стоял Манон Кугер. Проникавший сквозь стеклянный купол свет звёзд и огней большого города отражался от его белой пижамы и создавал вокруг него подобие сияния. Хэллан лихорадочно соображал, что ему делать. Если Манон сейчас закричит, то сбегутся все. И тогда ему не то что Танагуры не видать, — ему вообще вряд ли позволят дольше оставаться в Центре и попросту вышвырнут к тем самым подмигивающим огням, не дожидаясь, пока пройдут два месяца, оставшиеся до выпуска. Или... — Хэллана начал бить озноб — он отправится вслед за Геддой, в никуда.       Вдруг Манон моргнул, его тонкое личико стало почти прозрачным от страха. Он приоткрыл рот, и Хэллан зажмурился, ожидая, что сейчас раздастся оглушительный визг, однако всё, что он услышал, — это тихий шорох. Хэллан приоткрыл глаза: Манон молча отступил с дорожки к большому кусту. Это был знак, и Хэллан рванул к дверям. Он вернулся в свой блок, сорвал с себя одежду и нырнул под одеяло. — Ну как? — послышался знакомый шёпот — Рэйдо не спал, ждал. Накануне они почти поссорились: Рэйдо настаивал, что пойдёт вместе с Хэлланом, а тот никак не соглашался. — Завтра, — шепнул Хэллан и накрылся одеялом с головой, чтобы избежать новых вопросов.

***

      «Завтра» наступило только через несколько дней: в утренней суете спальни и душевой поговорить не удалось, а сразу после завтрака в пятый блок пришёл один из «синих». Бросив тревожный взгляд на Рэйдо, Хэллан последовал за «синим» в кабинет управляющего. Кугер стоял у окна, заложив руки за спину. Хэллан не мог знать, что в тот момент Кугера трясло не меньше, чем его самого, только не от страха, а от возбуждения. Ещё он не знал, что в последнее время управляющий часто наблюдал за ним из окна своего кабинета во время прогулок и не раз просматривал записи с камер наблюдения, отыскивая фрагменты, на которых был запечатлён Хэллан. Джадд не мог выбросить его из головы со времени истории с силовым барьером и с тех пор следил за Хэлланом, как хищник за добычей, но почему-то вопреки своему обыкновению долго не решался сорвать желанный плод.       Хэллан смотрел на спину Кугера и гадал, рассказал Манон о ночном происшествии или нет. Лишь несколько человек в Центре знали, что Манон Сол Кугер был очень нервным ребёнком и нередко ходил во сне. Он не раз просыпался в самых неожиданных местах, утром его частенько находили спящим либо в одной из комнат, либо где-нибудь в саду. Неожиданно проснувшись на садовой дорожке и увидев перед собой незнакомца, Манон не на шутку испугался и попросту спрятался за большой куст. Утром он всё рассказал няньке, но та, зная об особенности мальчика, только усадила его к себе на колени и долго гладила по голове, убеждая, что это был всего лишь страшный сон.       Наконец Кугер повернулся к Хэллану, и тот облегчённо вздохнул: управляющий выглядел вполне приветливо. — До меня дошли слухи о твоих успехах... — заговорил Кугер. Он опустился на диван и похлопал рукой по сиденью, приглашая Хэллана сесть рядом. Тот нерешительно посмотрел на Кугера и остался на месте. Управляющий повторил свой жест, и Хэллан робко присел на краешек дивана. Кугер усмехнулся и, потирая руки, продолжил: — Ты старательный и умный ученик, Хэллан... — голос управляющего был почти ласков, и Хэллан недоверчиво покосился на него. — Скажи, что ты думаешь о перспективе службы в Танагуре? Хотелось бы тебе оказаться одним из тех, кого выберет уполномоченный представитель? Хэллан впервые слышал о каком-то представителе, он растерянно забормотал: — Да, господин Кугер... Я... конечно... Я думал, что список составляете вы... — Да. Всё верно, — промурлыкал Кугер и придвинулся чуть ближе. — Список составляю я, но окончательный выбор за представителем Танагуры. Знал бы ты, сколько раз бывало так, что самые лучшие ученики Центра вместо того, чтобы оказаться на вершине, падали на дно...       Хэллан молчал, а Кугер внимательно наблюдал за выражением его лица. Этот приём всегда срабатывал: парнишки добровольно подчинялись всем его желаниям и помалкивали о том, как они попали в «танагурский список». — Однако это не значит, что я ничего не могу сделать ради блага симпатичного мне ученика... — продолжал Кугер. — Всё, что для этого нужно — немного симпатии в ответ...       Пока смысл сказанного доходил до Хэллана, его взгляд растерянно скользил по предметам интерьера и задержался на вазочке. Она была наполнена какими-то кубиками, похожими на конфеты. Кугер удовлетворённо улыбнулся. Он поднялся с дивана, взял вазочку со стола и протянул её Хэллану. — Угощайся, — ласково сказал он. — Это знаменитое лакомство с одной далёкой планеты. Для Амои это экзотика, вряд ли кто-то в Кересе знает его вкус.       Хэллан недоверчиво покосился на управляющего, взял один из ароматных кубиков и несколько раз лизнул — ничего вкуснее он ещё не пробовал. «Наверное, Манон уплетает эту вкуснотищу каждый день», — подумал он и, сунув кусочек в рот, облизнул пальцы. Кугер рассмеялся и сунул вазочку ему в руки со словами: — Нравится? Ешь, сколько хочешь.       Хэллан взглянул на управляющего — и будто увидел его впервые. Джадд Кугер был ещё молодым и довольно красивым мужчиной, высоким, стройным, элегантным, и Хэллану вдруг стало отчаянно стыдно за свой ночной поступок. От вазочки исходил такой одуряющий аромат, что выражение «потекли слюнки» обрело буквальный смысл. Хэллан положил в рот ещё один кубик и на мгновение зажмурился от удовольствия. Кугер снова сел на диван, тоже взял кусочек из вазочки и с аппетитом сжевал его. Хэллан снова запустил пальцы в лакомство и подумал: «Интересно, что это с ним? Чего это он такой добренький? Может, хочет сделать из меня "уши"?» «Ушами» обычно звали доносчиков. У «маман» каждого блока были свои «уши». Кугер придвинулся чуть ближе и вкрадчиво поинтересовался: — Скажи... ты очень хочешь оказаться в числе избранных? В числе тех, кто удостоится великой чести попасть в Эос? Хэллан кивнул. Кугер аккуратно взял опустевшую вазочку из его рук и поставил её на пол. Потом наклонился, приобняв Хэллана за плечи, и заговорщическим тоном произнёс: — Я могу сделать так, что для тебя Танагура окажется реальностью... Хэллан напрягся всем телом и натянуто улыбнулся управляющему. Тот едва не застонал — настолько манил его этот необычайно красивый ученик, а уж как он пах! Кугер почти уткнулся носом в макушку Хэллана и, зажмурившись, промурлыкал: — Мы могли бы стать друзьями... Ты подарил бы мне немного тепла, а я позаботился бы о твоём будущем... М? Что скажешь?       Хэллан не был таким уж наивным и понял, что под словами «немного тепла» подразумеваются вовсе не дружеские объятия. Его охватила паника: что ему делать? Кто он такой, чтобы не соглашаться с управляющим, от которого здесь зависит всё? Кугер стал поглаживать его спину. Хэллан сидел, боясь пошевельнуться и лишний раз вздохнуть. Он вдруг подумал о Рэйдо, и его затошнило. Почему мысль о Рэйдо вдруг стала такой мучительной? Хэллан не успел ответить на этот вопрос: одной рукой Кугер мягко прижал его к себе, а другой накрыл его пах и зашептал: — Шшш... Ничего страшного... Не надо так бояться... Я не причиню тебе вреда... Если ты доверишься мне и расслабишься, то тебе понравится... Я обещаю...       Кугер расстегнул его рубашку и стал поглаживать плечи и грудь. Руки управляющего были тёплыми и на удивление мягкими, но не привыкший к прикосновениям Хэллан вздрагивал от каждого прикосновения так, будто к нему прикасались раскалённым металлом или куском льда. — Тебе понравится... Поверь... Ты ведь веришь мне? — продолжал шептать Кугер, жарко дыша в шею Хэллана.       Он прижался губами к щеке Хэллана — та была покрыта юношеским пушком, придававшим бархатистость коже. Малыши Джадда не интересовали — он сходил с ума от вот таких оформившихся юношей, уже не детей, но ещё не загрубевших взрослых. Управляющий Центром убедил себя, что это не преступление — иногда вкушать этой никому не принадлежащей прелести. Он знал, что в старших блоках туалет зачастую служит местом для свиданий. Многие воспитанники начинали практиковать секс ещё в стенах Гардиан. Кугер утешал себя мыслью, что он никого ни к чему не принуждал, и юноши всегда соглашались на всё сами. О том, что у них фактически не оставалось выбора, Джадд благополучно «забывал». — Ты ведь веришь мне? Да? — бормотал он, расстёгивая форменные брюки Хэллана. — Как ты себя ласкаешь?.. Вот так?.. Да? Ты ласкаешь себя? Скажи мне... — он обхватил пальцами спящий член Хэллана и стал легонько массировать его, приговаривая: — Вот так тебе нравится? Хорошо так? — и, ощутив, как тело Хэллана начало реагировать, прошептал: — Вот так уже лучше... Не надо стесняться...       Хэллану уже было не до стеснений — ему вдруг стало трудно дышать, тошнота усилилась, а комната поплыла перед глазами. Он обмяк и, едва слышно пробормотав: «Мне, кажется, плохо», завалился на бок. Тяжело дыша, Кугер стал стягивать с него брюки. — Не похоже, что тебе плохо... Смотри, какой ты твёрдый... К горлу Хэллана подступил противный ком, в глазах потемнело. — Меня тошнит, — прохрипел он. Кугер стянул его штаны до колен, шумно выдохнул при виде крепких белых ягодиц и стал спешно расстёгивать свои брюки. — Мне трудно дышать... Меня тошнит... — снова прошептал Хэллан, но Кугер не придал этому значения.       Он собирался поставить Хэллана на четвереньки и уже приподнял его бёдра, как вдруг того обильно вырвало на роскошный ковёр. Кугер грязно выругался, но Хэллан этого не слышал — он потерял сознание. Джадду стало не по себе: парень, бледный, как смерть, ничком лежал на диване. Проклиная экзотическое лакомство и аллергию «неженки», он застегнул свои брюки, привёл в порядок одежду Хэллана и нажал кнопку экстренного вызова.

***

      Из медблока Хэллан вернулся спустя неделю. Он стоял в спальне и смотрел на свою кровать. Вдруг за спиной кто-то тихо произнёс его имя, и чьи-то руки обхватили похудевшие за дни болезни плечи. — Я так испугался... — прошептал Рэйдо, согревая шею Хэллана своим дыханием. — Я думал, что ты можешь умереть...       Он прижался всем телом и приглушённо всхлипнул. Раньше Рэйдо мог ругаться и драться от обиды, шипеть и кривиться от боли, но он не плакал. Никогда. Хэллан стоял, не шевелясь и не зная, что делать: то ли прижать к себе Рэйдо, то ли оттолкнуть его и бежать прочь без оглядки. Его разрывали на части неожиданная нежность и вдруг откуда-то взявшаяся злость.       Он не знал, что делать с этим — так же, как и с тем, что впервые в жизни его член напрягся от желания, направленного на вполне конкретного человека. Хэллан растерялся. Он молча высвободился из объятий Рэйдо и отошёл к окну, чтобы тот не заметил его состояния. Как назло, Рэйдо поплёлся следом и встал так близко, что Хэллану захотелось наорать на него, оттолкнуть и бежать куда глаза глядят. Рэйдо потёр глаза и тихо спросил: — Что там произошло? Хэллан с трудом разлепил губы и прохрипел: — Я столкнулся с Маноном.       Крыша, сад, сияние огней Танагуры, встреча с Маноном и ласки управляющего — всё это казалось таким далёким, будто происходило в прошлой жизни. Больше всего Хэллану хотелось взглянуть на Рэйдо, но не было сил, поэтому он продолжал рассматривать дождевые капли на стекле и считать удары собственного сердца, чтобы хоть как-то отвлечься от тяжести в паху. — Он тебя видел? — спросил Рэйдо. Хэллан кивнул. — Значит, он никому ничего не сказал... А то тебя бы точно как-то наказали... Слушай, а почему ты заболел? «Маман» сказала... Хэллану хотелось закричать: «Потому что наш управляющий чуть не распечатал мой зад!» — но вместо этого он сухо произнёс: — Это всё конфеты... В медблоке сказали, что у меня нетипичная реакция на продукт и... Рэйдо перебил его: — Ты ел конфеты? У Кугера?! Он что, кормил тебя конфетами?! Чего вдруг?       Любое воспоминание о том, что произошло в кабинете управляющего, вызывало тошноту. И вовсе не из-за ароматных кубиков из вазочки. Хэллану до сих пор казалось, что он чувствует прикосновение холёной руки к своему члену, влажные, будто липкие, поцелуи Кугера и его горячее дыхание на своей щеке. — Он хотел сделать меня своими «ушами», — удачно соврал он, желая побыстрее избавиться от расспросов. В паху мучительно тянуло, сердце билось, как сумасшедшее. — И как ты ему отказал? Он сильно разозлился? Хэллан криво усмехнулся: — Думаю, да: я заблевал его ковёр и чуть не сдох на его диване. — Отлично! — с энтузиазмом кивнул Рэйдо. Он придвинулся ещё ближе и почти шёпотом спросил: — А что с Маноном? Я подумал, что тебя забрали к Кугеру из-за крыши. Хэллан стиснул зубы и слегка отодвинулся: он кожей чувствовал тёплое дыхание Рэйдо, а перед глазами так и маячил улыбающийся Кугер. — Когда я увидел Манона в белой пижаме там, в саду, чуть не сдох от страха: подумал, что это «искатель». А когда понял, что это Манон, чуть снова не сдох. Рэйдо недоверчиво уставился на него. — Сад? Ты там что, совсем двинулся от страха? — спросил он. Напряжение Хэллана прорвалось, и он зарычал: — Да, блядь, сад! Там под куполом настоящий сад! С дорожками и фонтаном! И цветы! Грёбаные цветы повсюду! Там такая роскошь, какой нам в жизни не видать!       Рэйдо удивлённо смотрел на друга, но не из-за рассказа о саде. На его глазах всегда сдержанный и отличавшийся безупречными манерами Хэллан вдруг превратился в разъярённую фурию и стал ругаться. Хэллан зажмурился: его член болезненно пульсировал, а Рэйдо, как назло, снова прижался к нему. — Ты же не из-за этой роскоши такой бешеный? — осторожно поинтересовался Рэйдо и, когда Хэллан не ответил, задал наконец мучивший его вопрос: — Ты... видел Керес?.. Какой он? — Сойдёт, — бурнул Хэллан и выбежал из спальни. Толкнув кого-то по пути, заскочил в туалет и закрылся в кабинке. «Вот дерьмо! — мысленно выругался он и со злостью сжал выпирающий сквозь одежду напряжённый член. — Только этого мне ещё не хватало!» Потом тяжело вздохнул и расстегнул штаны. Пальцы обхватили восставшую плоть и заскользили по ней. В голове звучал вкрадчивый голос: «Как ты себя ласкаешь? Вот так? Да?..» Хэллан яростно мастурбировал, ненавидя себя, неосторожными движениями причиняя себе боль. Он будто казнил себя за что-то, наказывая собственное тело, ненавидя саму свою мужскую природу. Лихорадочно доводя себя до экстаза одной рукой, другой он включил слив, чтобы шум воды заглушил стон.