Глаза, в которые я влюбился.

      — Какого чёрта?! — серебряноволосый мужчина с яростью ударил по столу кулаком. — На дворе середина двадцать второго века, а мы всё никак не можем уладить проблему с перенаселением?!       — Мне очень жаль Вам об этом сообщать, но статистика нелегальной беременности и случаев изнасилования резко поднялась вверх. Даже распространение плакатов и жёсткость законов уже не влияют на народ...       — Чёрт возьми, — мужчину не на шутку трясло от злости, — походу, я никчёмный президент, — с раздражением прошипел альфа.       — Нет, что Вы, Тобирама-сама! Это не Ваша вина. Это проблема по своей сути является сложной. Нет ничего удивительного, что найти решение её устранения так тяжело...       — Прекрати меня жалеть, Изуна! С этим нужно срочно что-то делать. На Земле уже двенадцать миллиардов людей, из которых две десятых располагается в нашей стране. Неужели из такого огромного количества людей нельзя создать особый рабочий класс, в роде «улучшенной полиции», который будет ещё тщательней контролировать соблюдение законов и наказания в случае их нарушения?! — Сенджу резко поднялся с места, с силой упираясь руками в стол. Вдруг за дверью послышались громкие шаги; кто-то явно бежал со всех ног к кабинету, в котором находился президент.       — Бра-а-ат! Срочные новости!! — с подобными воплями в комнату ворвался учёный главной «Государственной научной лаборатории».       — Чёрт возьми, Хаширама, просил же на работе не обращаться так ко мне! — огрызнулся мужчина и раздражённо приложил руку к лицу и, закатив глаза, провёл ладонью от лба до самого подбородка. — Неважно, что ужасного произошло ещё?       — Наоборот! Брат, я пришёл с больше чем просто хорошими новостями! — длинноволосый брюнет не остановился в дверях и подбежал к своему брату, с энтузиазмом ухватил того за плечи и стал трясти, при этом широко улыбаясь и разговаривая крайне возбуждённо и громко. — Проект «Хьюга» увенчался успехом! Мы создали искусственных и улучшенных людей, которые будут беспрекословно работать на благо государству! Брат, теперь всё наладится!       — Во-первых. Прекрати меня трясти! — с грубой силой светловолосый отбил руки, держащие его за плечи, своими. — А во-вторых... Ты серьёзно, Хаширама?! — видимо, перехватив манеру у брата, Тобирама так же вцепился руками в плечи напротив стоящего и стал пристально смотреть глазами, полными озарившей надежды, в лицо брюнета.       — Вот это новость! — радостно произнёс советник и жена президента, Изуна. — И они полностью лишены эмоций и чувств, как и планировалось?       — Абсолютно верно! Ещё и все альфы без гона, то есть, наш с Мадарой эксперимент получился согласно всем параметрам! Ах да, на момент моего отхода пришло в сознание всего пятеро, но я уверен, что даже сейчас всё больше Хьюг вдыхают жизнь.       Президент, с дрожью по всему телу и с глубоким облегчённым выдохом, упал обратно в рабочее кресло. — Слава тебе, Господи, если ты существуешь... В таком случае, я хочу, чтобы ты немедленно показал мне Хьюг в живую. Я должен удостовериться в верности твоих слов и чуть что сразу же применить их на деле. И даже в случае полного успеха я хочу, чтобы вы не сводили глаз с них. Вдруг найдутся неудачные экземпляры, — произнёс президент, покидая свой кабинет вместе с подчинёнными.       — Не беспокойся, брат! — поспешил старший за младшим. — Мы с Мадарой в любом случае собирались следить за ними во все оружия. И хотел бы заранее предупредить, чтобы потом не получилось недоразумений: у всех Хьюг абсолютно белые глаза, без зрачка, что выглядит весьма... необычно.       — Не дефект ли? — спросил Изуна учёного.       — Не думаю, что это можно назвать дефектом... Может, так получилось в следствии отсутствия чувств и своей воли в принципе, — приставив большой и указательный пальцы к подбородку и чуть устремив взгляд вверх, задумался Хаширама, — но точно могу сказать, что дефектным Хьюга будет только в случае проявления любых эмоций.       — Ах, Хаширама, твои слова так убедительны. Надеюсь, что Хьюги и на деле будут такими доблестными и идеальными.       — Спасибо, брат, — с искренней улыбкой отблагодарил брюнет президента. — Мне, на самом деле, и самому интересно, что же будет дальше с приходом Хьюг в жизнь общества.

Некоторое время спустя.

«... — Наруто!..»

«... — Какую книгу сегодня хочешь, чтобы я прочитал?..»

«... — Мне очень жаль, Наруто, что твой мать... Я не могу тебя усыновить... но хочешь, я постараюсь заменить тебе родителя?..»

«... — Хочешь, когда ты подрастёшь и пойдёшь в среднюю школу, пойти учиться туда, где я работаю? Я бы очень хотел видеть тебя на своих уроках литературы...»

«... — Н-наруто, почему ты так поздно сегодня вернулся домой, я весь испереживался! И почему ты... а-а-а, что произошло?! Вся твоя одежда в снегу и на лице синяки! Тебя снова обижали? Так, что важней, скорее снимай всю одежду и переодевайся во что-нибудь потеплее, а то так и заболеть можно! Бедненький мой...»

«...— Ох, Наруто, а ты так здорово научился рисовать! Почему бы тебе не принять участие к каком-либо конкурсе? Я уверен, что тебя оценят...»

«... — И в этот раз не прошёл... Но ничего, Наруто! После череды проигрышей обязательно следует победа. Так что в следующий раз ты обязательно займёшь призовое место. Я верю, что у тебя всё получится!»

«... — Да, Наруто, в жизни очень много несправедливых вещей и подлых людей. Надо всегда об этом помнить. Однако, даже несмотря на это, нужно продолжать улыбаться и искать только прекрасное в этом мире! Тогда даже самые тяжёлые беды не будут портить твою жизнь и ты будешь чувствовать себя счастливым...»

«... — Наруто, я тебе уже говорил об этом! Неужели ты вовсе не прислушиваешься к моим советам?! А если меня не будет, то что ты тогда будешь делать?!»

      Резким движением голубые глаза распахнулись. Юноша глубоко и быстро дышал, а на лице блондина выступила капелька пота. Ошарашенный взгляд был устремлён в серый потолок, близко нависающий над вторым ярусом кровати. Придя в осознание, что тот уже проснулся, светловолосый стал потирать глазки, с которых уже сошли последние следы сна.       — М? Слёзы? — произнёс Узумаки, случайно дотронувшись до нижнего века. — Странно, вроде бы приснился в сон в кои-то веки, ещё и такой приятный... хотя, закончился он нашей с Ирукой-сенсеем недавней ссорой... прошла уже неделя и после этого мы так ещё и не помирились... — чуть приподнявшись, Наруто уселся на кровати и продолжил размышлять вслух, — надо бы уже поставить всё на свои места, тем более, что мы поругались из-за сущего пустяка, как по мне. И ведь Ирука-сенсей — единственный близкий мне человек. А находиться с дорогими тебе людьми в плохих отношениях нехорошо ведь, —с энтузиазмом сказал блондин и, определив свою цель на день, спустился по лесенке на пол и начал с неохотой собираться в ненавистную всей школу.       Погода в октябре была хмурая, тёмная и прохладная, но, к счастью, хотя бы дожди в этом сезоне проливаются нечасто. В дороге Узумаки достал смартфон и решил попутно почитать новости.        « Сегодня ночью был наказан очередной преступник, нарушавший статью №164... Да чёрт возьми! В этих новостях только и пишут, что кто-то нарушает законы и он терпят наказание, таким образом стараясь нас запугать! — раздражённо подумал светловолосый , на ходу закрывая новостную ленту в телефоне. — Верхушка делает всё что угодно, лишь бы мы её боялись и прекратили, грубо говоря, плодиться. Как же это ужасно… Даже не хотят думать, что того или иного омегу могли просто взять и изнасиловать, с нашим-то уровнем преступности... — юноша убрал телефон в карман портфеля, чуть с тоской свёл брови к верху и поднял взгляд к небу, затянутое серыми облаками.       «... Что же творится на дворе двадцать второго века? На Земле перенаселение в два раза превышающее норму, в семье не может быть больше одного ребёнка, иначе — смертная казнь, родить ребёнка можно только с двадцати пяти лет и притом это позволяется только абсолютно здоровым и заслуженным работникам, получившим сертификат, позволяющий завести ребёнка, в случае несоблюдения этих правил — смертная казнь, и даже нелегальные аборты наказываются смертной казнью! И причём всё это прописано и узаконено... Да и к омегам всегда было плохое отношение, а теперь так тем более! — опустив голову и повернув её в сторону, парню бросился в глаза пропагандистский плакат, на котором было написанно: «Эй, омега! Прежде чем забеременеть — одумайся!» — Какая мерзость. Думают, что всё зависит только от омеги. Омеги от природы слабые сопляки, которыми помыкают как хотят, — внезапно подул настойчивый ветерок, — и заставляют носить короткие юбки, чёрт возьми! — блондин, чуть растерявшись, немедля прикрыл вспорхнувшую ткань и повертел головой, нет ли кого-либо, кто мог ненароком завидеть данную неловкую сцену. — И что самое ужасное — я отношусь к их числу...»       Середина двадцать второго века и правда выдалась самым тяжёлым временем во всей истории человечества: количество людей на всей планете уже составляла без малого двенадцать миллиардов. Во всех странах мира предпринимались свои меры устранения данной проблемы, но не у каждой это получалось. Страна «Коноха» в особенно тяжёлой ситуации — это единственная страна, население которой превышает два с половиной миллиарда людей. То, что государство будет максимально жёстко, если не жестоко, пытаться сократить численность народа, вполне ожидаемо. Однако, гражданам от этого и самим не легче.       «В наше время даже научно-технологическая индустрия перестала как-либо развиваться. Я никак не пойму, чем учёные сейчас занимаются в лабораториях. Ищут способы бессмертия, как в средневековье? Нет, не в нынешней ситуации точно. Пытаются создать каких-нибудь роботов, которые будут контролировать людей? Бр-р-р, не хотелось бы чего-либо подобного! — крутились мысли в голове школьника. — Как бы Ирука-сенсей не говорил, но в этом мире в целом утратились прелести жизни, — блондин продолжал внутренний монолог, переступая порог школы, ставя уличную обувь в шкафчик в раздевалке, поднимаясь по школьной лестнице на второй этаж. К нему никто не подходил поздороваться, да и юноше, видимо, было не с кем. Он продолжал свой путь к классу, охватывая взглядом своих ярко-голубыми глаз всё, что происходило вокруг него: сонные лица школьников, косые взгляды сплетников уже с утра пораньше, нарастающий шум в классах, сверкающие под натиском утреннего солнца стёкла окон. — Вокруг практически ничего не меняется: школьная программа практически та же, может, только ещё тяжелей и безрассудней, гаджеты и виртуальная реальность, несмотря на свой прежний уровень продвинутости, ничуть не утратили свою популярность, и люди, что самое главное, всё так же ненавидят друг друга без весомых причин... Единственное, что, вероятно, и немного изменилось в наше время — это гнёт омег стал гораздо сильней. Сейчас неприязнь людей к нам чуть ли не достигает предела. Когда в стране прямо-таки воспитывается в людях ненависть к потомству, конечно, любого, от кого это зависит, будут ненавидеть, — резко поставив портфель на парту, со злобной усмешкой подумал юноша, — потому как же неприятно относиться к числу тех, кого будут ненавидеть только из-за пола, кому будет тяжелей устроиться на работу только из-за пола, да кому вообще будет тяжело жить из-за пола! — парень чуть сдвинул брови в одну точку и примял губы. Начиная доставать учебники из портфеля, юноша вытянул планшет с закреплённой бумагой, на первой странице были какие-то карандашные наброски. В этот миг светловолосый чуть дрогнул и словно успокоился. — Хотя, пока у меня есть надежда, что мою конкурсную работу в седьмой раз может и примут, и пока у меня есть Ирука-сенсей, единственный, кто несмотря ни на что ценит меня и мои рисунки, я думаю, не так уж и плохо всё в этом мире... — на этой мысли юноша наконец-то улыбнулся. — Главное, не забыть помириться с Ирукой-сенсеем!»       — Эй, Наруто! — к парте блондина подбежал какой-то толстячок, позади которого лениво передвигался другой парень. — Ты домашку сделал? — лицо одноклассника выглядело крайне обеспокоено.       — О, Чоджи, доброе утро... С чего это ты вдруг о домашке задумался? — Наруто мальца расстроился от услышанного. « Всё, что иногда от меня нужно моим одноклассникам — дать списать домашку или правильные ответы на проверочных работах. Эх, я в очередной раз убедился, что я никому не интересен как личность, после того случая...»       — Ну-у, помнишь, какой Ирука-сенсей был злой на предыдущем уроке? И как он сказал, что проверит домашку и если её не будет, то двойки выставит? Я уверен, что он заявил об этом на полном серьёзе! А мне дома сказали, что если я принесу ещё хоть одну двойку в течение этого месяца, то мне не дадут карманных денег съездить в Акихабару! А ведь там будет...       — Знаешь, — Наруто с тихой и раздражённой хрипотцой в голосе перебил речь одноклассника, — мне не очень-то и интересно помогать тому, кто в обычное время только и делает, что срывает уроки и так низко относится к таким старательным учителям, как Ирука-сенсей, — блондин направил в сторону толстяка очень разозлённый взгляд. « Даже если у меня не будет друзей-сверстников, я не позволю никому оскорблять Ируку-сенсея!» — вот, что подразумевал под своим взглядом Узумаки.       — Что ты там сказал?! — Акимичи уже хотел замахнуться на омегу, но, к счастью, юноша, что стоял с самого начала позади, схватил того за поднятую руку и удержал гнев друга.       — Умерь пыл, Чоджи. Он в полном праве говорить всё, что захочет. Так что тебе необязательно реагировать на его слова, — спокойно произнёс парень.        — Но Шикамару! Он, да он-же оскорбил меня! — возмутился парень. Окончательно стычку между двумя омегами усмирил звонок на урок. — Чёрт, — сказал юноша, отдёрнув руку, которую держал Нара, и зыркнул на Наруто с глубокой неприязнью, прежде чем сесть на своё место.       « Мне ни капельки не стыдно за то, что я ему сказал. Стыдно должно быть ему за такую правду о себе, — спокойно подумал Наруто и сел за своё место, и тут же устремил взгляд в окно, находившееся совсем рядом. « Ах, почему-то, сегодня даже привычный вид из окна кажется таким же мерзким, как и люди вокруг. Причём, не из-за серых осенних облаков, а по какой-то другой причине... »       По классике, сразу же после звонка шум, создающийся бесконечными беседами между одноклассниками, ни на тон не утих. Спустя несколько минут от начала урока в шумный класс вошёл совершено другой учитель, в отличии от того, кого ожидал увидеть Наруто. Омегу не могло это не напрячь.       — Э-эбису-сенсей? А что вы у нас забыли? — сквозь такой галдёж с последней парты Узумаки вряд ли можно было услышать, но учитель музыки смог расслышать нотки обеспокоенного голоса омеги.       — Невежливо вот так говорить с учителем, Узумаки-кун, тем более я в любом случае обязан вам всё объяснить, — с неким недовольством ответил учитель ученику, — потому я хотел бы попросить тишины в классе! — голос Эбису-сенсея был крайне громкий и сильный (несостоявшийся из-за отсутствия чистоты в голосе оперный певец, как-никак), потому, когда он повышал голос, в классе мгновенно наступала тишина, чтобы учитель понизил громкость как можно скорее. — Кхем, у меня для вас крайне ужасные новости, — несмотря на свои слова, учитель оставался непоколебимо спокоен, в отличие от ученика, сидевшего за последней парты у окна.       « С Ирукой-сенсеем что-то случилось? — в сердце Наруто стал прокрадываться дикий страх. Ещё и, почему-то, утренние новости стали ввязываться в сложившееся ситуацию. Юноша напряжённо замер, опасаясь услышать далее что-либо ужасное из уст Эбису-сенсея. —П-пожалуйста, скажите мне, что весь ужас в моей голове сейчас, просто полёт фантазии, что с Ирукой-сенсеем всё в порядке... Кроме него у меня никого не осталось; и папа, и мама мертвы, у меня даже друзей из-за этого завести не получается.... — омега с дрожью в руках сжал ладони в кулаки. — Ирука-сенсей для меня единственный близкий человек и без него я буду...»

— Ирука-сенсей сегодня ночью был наказан за нарушение статьи №164. Потому с сегодняшнего дня я буду вашим классным руководителем и вести у вас японский язык и литературу.

      Наруто замер в глубоком ужасе. Сердце словно прострелила пуля и оставила за собой лишь пустоту и холодящую боль. Всё его тело от услышанного словно оцепенело колким морозом и покрылось дрожью, как ветки инеем, а губы замерли в немом крике. Вокруг стала плыть реальность: глаза покрылись тонкой плёнкой слёз, а всё вокруг белой рамкой; уши резал непонятный шум, как от телевизионных помех, и реальный шум, создавшийся суетой в классе. Наруто обессилено склонил лицо к парте и больше не мог шелохнуться. Шум вокруг превращался в громкое эхо, вокруг слышались всякие грязные разговоры, которые не могли обойти сознание Наруто.       « — Да как-то и не жаль этого Ируку! Всё мечтал, когда же он уволится, так он вообще закон нарушил, вот неудачник! — Ещё и сто шестьдесят четвёртую статью, а-ха-ха! Думал «будучи учителем не удалось сертификат получить, так пойду нелегальным путём. Не понимал походу, что от жёсткости законов никому не скрыться! — Я ещё и слышал, что он второй ребёнок в семье, какая мерзость! — Чёрт возьми, а ведь всё-таки находятся счастливчики, которым удаётся уйти от наказания на какое-то время. Но рано или поздно они получают по заслугам, неудачники!»

«... Теперь... я... одинок...»

      Наруто с ужасом приходилось слушать разговоры вокруг. « — Подружиться с кем-либо из этих гнилых людей? Нет, ни в коем случае... Такие патриоты, которым хорошенько удалось промыть мозги ещё с раннего детства об «отвратительности» тех, кто нарушает любой из трёх главных законов и об отвратительности ребёнка в семье, которого может принести практически только омега. Этим людям с самого раннего детства ненавязчиво внушили, что ненавидеть всех вокруг это нормально, что это полезно государству! Верхушка хочет, чтобы из-за этой нерушимой взаимоненависти людей на планете стало меньше, даже не подумав, что из-за их жестокости появляются такие люди, как я... совершенно... одинокие...» — Узумаки просто не мог не думать по-другому. В его голове только и делали, что крутились мысли, полные грусти и печали. Мир вокруг стал казаться совершенно несправедливым и абсолютно... пустым.       — Это, конечно, очень прискорбно, но мы должны продолжать своё обучение. Так что, открывайте учебники на той странице, на который вы остановились...       Наруто не слышал ни одного слова нового учителя. Он был на грани обморока, хотя его сознание, вероятно, уже было отключено. «Нет сил ни спорить с тем, что каждый говорит об Ируке-сенсее, нет сил ни плакать или кричать от боли в груди, даже разочаровываться в этой жизни сил уже... нет». Никто вокруг даже не обратил внимания на плачевное состояние блондина; всем было ровным счётом всё равно, что у юноши лицо белее снега и его глаза пустые, словно он без сознания. Узумаки был точно привидением в классе...       Весь учебный день был чрезвычайно ужасным и в плане душевного состояния, и в плане полученных оценок, даже по тем предметам, где обычно школьник показывал себя с лучшей стороны. По школе главной темой для обсуждения была смерть Ируки. Только единицы говорили, что потеря такого учителя крайне грустна, всем остальным же было либо всё равно, либо, что ещё хуже, смешно. Одноклассники и другие неприятели блондина, видя его моральное состояние, даже перешёптывались между собой, мол: «Похоже, что этому омеге грустно, что учитель, который рисовал ему оценки, был наказан», суть слов которых, конечно было неправдой.       Вернувшись домой и закрыв обшарпанную входную дверь, омега, не отойдя ни шагу от входа, выронил из руки портфель, прислонился к двери и, скатившись вдоль неё, рухнул на пол, судорожными руками закрывая лицо.       — А-а-а-а-а!!! — вырвался пронзительный и эмоциональный крик из уст Наруто, — Как?! Как так всё обернулось?! — всё тело сводило лёгкими конвульсиями и непонятным жаром, а в голубых глаза, которые были прикрыты золотистыми ресницами, заблестел поток подступающих и вот-вот готовых вырваться слёз. — Ирука-сенсей был наказн государством, я даже на могилу его не могу прийти! Теперь у меня никого... Никого не осталось!!! — пальцы блондина нервно впились подушечками и медленно сползали вниз по сморщенному лбу, следующим движением блондин провёл ими снова вверх и крепко сжали чёлку у самых корней волос. — Я ведь даже не извинился перед Вами, Ирука-сенсей, а Вы уже покинули этот мир! Ещё и будучи наказанным!! Чёрт, чёрт, чёрт!!! Может быть, Вы были в таком нервном состоянии в последние дни, поскольку что-то произошло, а я ничего не замечал! Какой же я идиот, притягивающий сплошные несчастья!!!       Наруто больше не был в силах сдерживать в себе всю боль и горечь, которую тот сдерживал в себе весь день. По щекам лились слёзы в три ручья, а горло драли неудержимые крики. Но как бы долго юноша не плакал навзрыд, на душе не становилось ни граммом легче. От одной единственной мысли в голове, каждый раз по-новому её осознавая, становилось всё больнее и больнее...

« Ируки-сенсея... больше нет!!!»

      Узумаки не мог остановиться плакать в течении трёх часов. К этому времени на улице полностью скрылось солнце и всё погрузилось во мрак, как и голубые глаза юноши, так же отражавшие его душу. Лежа на полу в прихожей, омега смотрел в потолок и находился в полной апатии ко всему.       — Я знал этого человека двенадцать лет... вся моя сознательная жизнь была связанна с этим человеком... и теперь всё. Единственный, кто любил меня как сына, убит этим проклятым государством... — монотонно говорил юноша. — А если в этой жизни больше не будет кого-то, как Ирука-сенсей? Что за глупости... Конечно, не будет... Значит... я теперь... навсегда один...       «… Однако, даже несмотря на это, нужно продолжать улыбаться и искать только прекрасное в этом мире! Тогда даже самые тяжёлые беды не будут портить твою жизнь и ты будешь чувствовать себя счастливым...»       — Но как мне принимать Ваши слова, если у меня больше ничего не осталось? Что ещё может быть прекрасным в этом мире, где тебя все ненавидят и исчезла единственная поддержка? — так же отчаянно продолжал говорить он.       Но вдруг на словах омеги его школьный портфель упал с места и все вещи из него выпали наружу.       — Блин, я что, не закрыл его? Да и как так можно было поставить, что он упал? — с недовольным вздохом Узумаки поднялся с пола и подошёл к вещам, ещё некоторое время назад лежавшие в портфеле. Собирая учебники, на глаза омеги попались разлетевшиеся из пенала в разные стороны карандаши и его планшет с рисунками. В это мгновение в сердце блондина что-то дрогнуло, пускай это чувство было крошечным. — Хах, точно, я же могу продолжать рисовать рисунки, которым теперь уж точно никому не понравятся! — со слабым смешком сказал тот. — Разве не достаточно для смысла жизни такого, как я? — ни секунды больше не думая, Узумаки включил свет в комнате и уселся на полу прихожей, приступив к рисованию. Хоть комнату и озарил свет одиночной лампочки, юноша был всё так же мрачен, как тучи за окном. Спустя пару минут, из этих туч полился дождь, а на листах Наруто стали вырисовываться только грустные образы...       Следующий день казался ещё более ужасным. Блондин пытался следовать словам своего ушедшего из жизни близкого человека и не зацикливаться на тяжёлых ситуациях, как бы больно от них ни было, но от этого камень на душе словно, наоборот, казался ещё тяжелей. Вокруг об Ируке-сенсее никто уже не говорил, разве что только если захочется подшутить над Наруто. Но тот игнорировал все обидные послания в свой адрес, чувствуя лишь лёгкий огонёк злости на то, что над Ирукой-сенсеем насмехаются.       — Ученики! У меня для вас важное объявление! — класс обратил внимание на слова учителя.       — Что, кого-то из учителей тоже наказали? — пошутил какой-то альфа, после чего класс залился смехом.       — Нельзя так говорить, Инудзука-кун! — громко возмутился Эбису и продолжил говорить объявление, — Кхем, сейчас Верховная власть объявила о собирающемся манифесте по поводу неизвестного нового изобретения, вроде бы, потому директор хочет, чтобы старшие классы организованно отправились на Центральную площадь, дабы принять в этом участие, — с кислой миной произнёс учитель, — поэтому сейчас мы все собрано и целенаправленно отправимся туда пешком. И людей будет крайне много, так что прошу держаться вместе и никуда далеко не уходить без моего ведома! — сказал Эбису-сенсей, после чего все стали собираться парами и под контролем учителя покидать класс, спускаясь вниз по лестнице. — М? Узумаки-кун, у тебя нет пары? — обратился брюнет к школьнику, идущему в самом конце строя.       — Д-да, нас нечётное количество человек в классе, потому я всегда остаюсь без пары, — юноше не хотелось показывать другим людям своё мягко говоря подавленное состояние, потому, словно надев на себя маску, омега ответил на вопрос беты с едва натянутой улыбкой, но нескрываемой пустотой и отчаянием в глазах.       « Может, хотя бы попробовать заставить испытывать себя небольшой интерес к тому, что нам будут показывать на этой площади? — монотонно подумал Узумаки, идя за своими одноклассниками уже по дороге к площади. Центральная площадь находилась относительно недалеко от школы Наруто, потому пешком можно было дойти минут за пятнадцать. — Допустим, что они ввели новый закон, запрещающий людям рожать вообще! Вау, это было бы довольно эффектно, что тут скажешь. Или они создали роботов, нет, вывели отдельный вид людей с зелёной кожей и тремя глазами, которые абсолютно лишены человеческих эмоций и их цель будет заключаться в чистке нарушителей законов и регулировки дисциплины в целом... Хм... Не дай Бог... Это же чистой воды бред! Да что бы там государство не придумало, я в любом случае буду против этого безумия...»       О собиравшемся событии в столице вещали все радиостанции; по главным телеканалам страны начинали вести прямые трансляции с места провождения, на дорогах образовывались нехилые пробки, как-никак многим жителям города, у кого была возможность, хотелось увидеть в живую мероприятие на площади; на тротуарах и других пешеходных частях людей, казалось, было ещё больше. К Центральной площади шли десятки, если не сотни, человек. И ни один не знал, что правительство подготовило народу. « Главная научная лаборатория закончила невероятный эксперимент, который должен облегчить, обезопасить и улучшить нашу жизнь!» — всё, что было сказано верхушкой.       «Какое огромное количество людей вокруг! Не представляю, сколько людей уже на площади... Чёрт, как же мне туда не хочется, в это скопление тупоголовых людей... Да и... как-то мне нехорошо снова становится».       Наруто и правда стало водить из стороны в сторону. Давящий поток людей в уголках сознания вызывал клаустрофобию и в такой толпе было нереально душно.       — Придерживайтесь обочины и держитесь парами! — где-то вдалеке, в первых рядах классового строя, кричал Эбису-сенсей.       « — Чёрт, мне правда как-то... нехорошо...» — омега сжал в руке ткань рубашки на груди и, выбившись из потока, прислонился к стене, глубоко отдышавшись и простояв около неё около пяти минут. — Фух, вне этой толкучки воздуха побольше будет... О нет! — юноша, опешив, стал резко оглядываться в разные стороны. — Отлично! Я отделился от класса и, получается, потерялся! — Узумаки недовольно закатил глаза. — Какой же я молодец... Ошибку на ошибке леплю... Придётся в одиночку добираться до этой чёртовой площади. — Наруто возобновил свой путь и поспешил к месту сквозь толпу. — Честно говоря, теперь ещё больше неохота туда переться..»

«Почему же тогда ты сейчас не сбегаешь? Это последний шанс, когда ты можешь невзначай уйти», — пронеслась мысль в голове Наруто.

      «Я... не понимаю, по какой причине, но мне кажется, что обязательно должен увидеть то, что придумала верхушка не сквозь телевизор, а своими собственными глазами в живую. Хочу лицом к лицу, в самый первый день создания, увидеть тот ужас, который не дойдёт до Ируки-сенсея. Может, это даже крошечное наказание мне за то, что я во время перед ним не извинился, ведь теперь больше нет этой возможности... » — твёрдо решил блондин и побежал к площади.       — Ничего себе! Сколько тут людей! — ахнул блондин, подойдя ко входу в Центральную площадь. Народу собралось действительно не на шутку много; протолкнуться ближе к главной демонстративной сцене казалось полным абсурдом. — Какая жалость, а я хотел пробраться к первым рядам, наивный идиот, — обиженно надулся парень. Среди моря людей и непрекращающегося шума, неожиданно острое зрение Узумаки сыграло юноше на руку: он заметил, что можно подобраться прямиком к сцене через открытое с внешней стороны пространство.       « О! Походу, что сквозь вон ту дыру у сцены можно обойти всю толпу и оказаться в самых первых рядах! Надо поспешить туда, пока никто, кроме меня не заметил!» — Наруто немедля ринулся от входа в площадь в её обход.       На самом деле, Центральная площадь больше выполняла роль публичных выступлений на «Главной сцене», поскольку вся площадь состояла только из огромной сцены и ещё большего пространства для «зрителей». Но особенностью данного места было то, что вся территория была огорожена тремя гигантскими стенами и такими же высочайшими воротами у главного входа, которые открывались только по поводу мероприятий ( так же, на стене за сценой висел огромный плазменный телевизор, который проектировал всё, что происходит на сцене). Стены между собой не смыкались и имели, так называемые, щели, сквозь которые, по делу, очень сложно протиснуться, — несомненно, крайне странное архитектурное строение — . Однако Наруто ничуть не смутил крохотный шанс пробраться сквозь отверстие и он рысью рванул в обход стен.       «Попытка не пытка, как говорил Ирука-сенсей! — подумал Наруто, несясь со всех ног чуть ли не вплотную к стене, ведь людей на тротуаре никто не отменял. И тут раздался низкий суровый голос президента. Время для начала презентации переломного для общества эксперимента пришло.       « Чёрт-чёрт-чё-о-о-рт! Уже началась вступительная речь президента! Надо быстрей, ещё быстрей бежать! Или же ты уже ничего не можешь сделать хорошо?! — Наруто, внезапно почувствовав в себе силы атлетика и полностью забив на то, что всё это время он был в короткой школьной юбке, развил скорость чуть ли не как у пули и «долетел» до того самого счастливого билета в первый ряд. — Наконец-то я добежал! И всё-таки работает у меня смекалка... Правда чувствую, что опять задыхаюсь... О, тут стена ещё и поломана немного! Было бы удобно, если правительство не будет замечать этот изъян как можно дольше, чтобы в дальнейшем можно было так же удобно пробираться в первые ряды. Хотя, я надеюсь, что больше не буду лицом к лицу иметь дело с политикой... — дав себе пару секунд отдышаться после такого забега, подумал Наруто и незаметно прошмыгнул внутрь.       — Что же, а теперь позвольте главной « Государственной научной лаборатории » представить вам результат наших долгих стараний — усовершенствованных людей-альф под названием «Хьюга»! — под бурные аплодисменты на сцену вышло около восьми человек с невероятной внешней схожестью: все были одеты в чёрную водолазку с воротником, поверх которой была надета белая жилетка со знаком полиции; практически у каждого были длинные тёмные, но не чёрные, волосы и что больше всего произвело фурор на людей — это абсолютно белые глаза, хрусталики которых чуть ли не сливались с белками. Пустые, словно фарфор. Когда все представители Хьюг встали в ряд вдоль сцены, народ стал пристально и удивлённо их рассматривать и переговариваться друг с другом.       — Дайте и мне встать уже! — бедному Наруто было крайне тяжело втиснуться в первые ряды перед сценой. Мало того, что среди такого количества людей была неслабая давка, так ещё и каждый второй оказывался жадным и не давал Узумаки пройти. Несомненно, скопище людей. — Аллилуя, я смог найти себе место прямо у ограждения! — опустив голову вниз с уставшим выдохом, тихонько себе под нос пробормотал юноша. — Что же, пора узреть, что там правительство так восхвалено представляет на сцене, — на этих словах юноша медленно начал поднимать голову и... потерял дар речи от того, что увидел.

«... Ч-что это?.. Р-разве, такая красота... существует в нашем мире?..»

      Наруто не мог отвести глаз от одного из Хьюг, который стоял ровно напротив юноши. « Эти эстетичные черты лица, эти тёмно-каштановые волосы, интересно, насколько они длинные? Даже воротник смотрится на нём идеально... Только... почему его глаза такие белые и... пустые?» — юношу поглотило неимоверное восхищение; его словно околдовала красота стоящего на сцене Хьюги. Его глаза засияли восторгом, щёчки слегка порозовели, и даже губки чуть приоткрылись. Всё вокруг: шум толпы, сама толпа, остальные семеро Хьюг, — весь мир вокруг для Наруто как будто исчез... существовал только белоглазый альфа.

« Как же он... прекрасен...»

      — Позвольте мне рассказать вам о Хьюгах подробней, попрошу создать тишину! — заколдованность Наруто прервал громкий голос микрофона, под влиянием которого вокруг образовалась тишина. — Прежде всего, позвольте представиться — Я Сенджу Хаширама, главный учёный «Государственной научной лаборатории». Вместе с Учихой Мадарой, — к учёному подошёл высокий напыщенный брюнет, с длинными и растрёпанными волосами, — мы создали уникальных альф, чтобы они работали улучшенной полицией. То есть, их задачей будет следить за соблюдением законов и за порядком в самом обществе, — вокруг снова начались презрительные перешёптывания: « Неужели им настолько нужно было выводить искусственных людей только для дополнительных членов полиции?», « Нам и так не дают забыть о нашей численности, так зачем, если можно набирать больше нормальных, уже существующих людей, создавать что-то в этом роде?» — Но какие же у них преимущества над обычными людьми? — шатен создал интригу для каждого жителя столицы; даже телеведущие замерли у камер в ожидании наконец узнать секрет. — Самое главная особенность — это отсутствие любых чувств и эмоций! Если ещё и добавить большую физическую силу и отличную натренированность, то сразу ясно, что такой человек будет гораздо эффективнее выполнять свой долг как защитника нашего внутреннего общества! — на площади повисла гробовая тишина. Данная информация поразила каждого. Но после кратковременного молчания все вокруг снова оживились. « Как это — нет эмоций? Это они вообще серьёзно?» — в первую очередь обсуждал каждый. Но блондин всё так же смотрел на свой эталон красоты, только теперь с другим удивлением.       « — Ч-что это значит — нет эмоций и чувств?» — Наруто до глубины души шокировали эти слова (так же то, что подобные мысли, которые он назвал «бредом чистой воды», оказалось частично реальностью). Но его поразил не сам факт отсутствия человеческих качеств, а бесчеловечность со стороны создателей.

«Разве можно такую красоту лишать чувств?!»

      Сознание Узумаки стал поглощать некий гнев несправедливости и возмущения. Его руки, упирающиеся на красную ленту-перегородку, сжались в кулак; взгляд наполнился всеми эмоциями, который впервые за последнее время смог почувствовать блондин: злость, сострадание, печаль, ненависть к государству, к учёным... но он всё смотрел на того Хьюгу.       Вдруг, Хьюга, с которого всё это время Наруто не сводил глаз, всего одним движением, за одно мгновение превратил абсолютно все отчаянные мысли блондина в пыль. Дыхание омеги словно перекрыло, а сердцебиение усилилось до такой степени, что пульс эхом отдавался в голове; люди и звуки вокруг совсем растворились в тумане, даже речь с микрофоном превратилась с пар...

Он... посмотрел на Наруто.

      Юношу охватил взор белых глаз. Они подействовали на него, точно парализовали; от этого взгляда по телу блондина прошёлся холодок, даже так глаза альфы были бесконечно холодны, словно у Хьюг и правда нет ни чувств, ни эмоций; значит, и сердца нет? Но тогда... это крайне странно... Оба не сводили глаз друг с друга уже несколько минут, со стороны это смотрелось довольно-таки подозрительно, но практически никто не обращал внимание на эту пару.       Наруто абсолютно не понимал, почему эталон красоты посмотрел даже не просто в сторону школьника, а целенаправленным взглядом заглянул и продолжает глядеть в «душу» парня. Он заметил, что в течение всего времени на него кто-то пристально таращится? Или его заинтересовал ярко-голубой оттенок глаз Узумаки? Да всё что угодно, омеге сейчас было абсолютно на всё плевать: на важнейшую речь учёных и президента, на остальных Хьюг, на шумную толпу людей, на всё! Его сердце билось, как при аритмии, руки дрожали от волнения и покрывались холодным потом, на щеках было ярко-выраженное смущение, а сияющие голубые глаза прикованы к белым, грациозным и таким таинственным. При этом, такая стабильность в голове. Всего одна единственная мысль крутилась:

«Кажется... я... влюбился...»

      — Что же, благодарим каждого, кто посетил, посмотрел в телевизоре или хотя бы послушал по радио сегодняшний манифест! — торжественно, хоть и с таким же каменным выражением лица, схожим с Хьюгами) произнёс президент. — Объявляю мероприятие закрытым, — Тобирама выключил микрофон, люди стали уходить с площади, охранники следить за покидающими её, но Узумаки и неизвестный Хьюга никак не могли оторваться друг от друга. Вдруг их цепь взглядами, в конце концов, разорвали:       — Нейджи, что стоишь как вкопанный? Мероприятие окончено, нам пора возвращаться обратно в лабораторию, — к шатену подошёл один из самых старших Хьюг. Наруто эти слова так же разбудили, тем более, что альфа непременно послушался и развернулся к омеге спиной уже в направлении к специальному выходу для «элиты», сопроводив действие словами:

— Конечно, уже иду.

      Блондин следил за уходящим силуэтом до самой крохотной точки, и первая отличная от предыдущей мысль, которая пришла ему в голову, впервые за столько времени, была:

« Ух ты... так у него волосы... аж до задницы...»

      Парню больше не было смысла оставаться на этой площади и, раз замечательный новый классный руководитель Эбису-сенсей, по-видимому, совсем не ищет своего ученика, — а может, он вообще и не заметил отсутствия «драгоценного» Узумаки, — омега направился домой. «Я думаю, многих отпустили с уроков, тем более завтра суббота; чуть что скажу, что мне стало плохо... а ведь это и есть частично правда» — подумал школьник.       К большому счастью, Наруто кое-как дошёл до дома: заскочив в школу за портфелем, его никто не заметил, потому тот смог благополучно отправиться домой. Однако уже после... его мысли никак не могли угомониться и перестать думать о том самом альфе. Узумаки в какой-то момент настолько оторвался от реальности, что его чуть не сбила машина! Войдя в квартиру и закрыв за собой дверь, Узумаки опять скатился спиной по двери, только теперь не заливаясь слезами, а глубоко дыша, будто бы задыхаясь, и смотря вперёд теми же выпученными глазами с несходящим румянцем, несколько минут не в силах проронить и слова.       — Что это такое? В-в груди снова такое тепло... и оно бьётся так быстро, что я чувствую его в своей груди... и всё-таки я правда... влюбился... — омега сжал рукой рубашку в области груди, —н-но что я вообще знаю о любви, чтобы так судить? Да, у него, конечно, длиннющие каштановые волосы с такими изящными отдельными прядками волос, свисающие у лица и лежащие на широких плечах, ещё мужественные, но аккуратные черты лица, складки на тёмном хлопковом воротнике, эстетичные пальцы, выглядывающие из длинных рукавов, и, конечно же... этот чарующий … ледяной взгляд... — непроизвольно Наруто сделал глубокий вдох, задрав голову к потолку. — Но может я просто поражён тем, что встретил такую красоту в нашем-то мире? Однако... меня почему-то интересует не только его внешность, — Узумаки придвинул коленки к груди и обнял их руками, запрокинутую голову возвращая вниз и упираясь подбородком под выстроенную подставку, — почему-то мне впервые хочется узнать о нём побольше. Правда ли у него нет эмоций, а может, он знает что-нибудь о них, а вдруг он сам по себе интересная личность! — с лёгким вздохом говорил Наруто, внезапно дрогнув. — П-постой... сейчас, думая о нём...

...я что... вновь чувствую себя... живым?..

      От этой мысли Наруто всё осознал для себя. Ведь правда, после того, как он увидел шатена, в нём совершенно спонтанно зажглись те чувства, что погасли после утраты Ируки-сенсея. Пустота внутри вновь заполнилась очень сильным и приятным чувством. От него жизнь вновь обретает смысл, чувствуешь в какой-то мере счастье, и боль от потери самого близкого человека немного, хоть на совсем чуть-чуть, но утихает. И это чувство было невозможно контролировать. Хоть раньше блондин и не испытывал ничего подобного, но расставив всё по полкам, повспоминав слова Ируки-сенсея на эту тему, Наруто полностью согласился и остановился на мысли, что возникла при неожиданной опии, и понял что это чувство...

… это любовь.

      — Н-но что же делать? Я же с ним больше никогда не увижусь... да и невозможно, чтобы он со мной заговорил... у него ведь работа, обязанности... и как я могу заинтересовать кого-либо? — снова приуныл светловолосый. — Значит, я могу продолжать жить, вспоминая об этом Хьюге? Что же, Ирука-сенсей. Походу Вы были правы, — с лёгкой улыбкой произнёс омега, — если найти что-нибудь прекрасное и правда... появляется желание жить... точно! — резко воскликнул Узумаки и вскочил на ноги, наконец-то разувшись и взяв небрежно валяющийся портфель в руку. Парень поспешил в свою комнату, наполненную солнечными лучами из окна, которое, в свою очередь, всё сильней и сильней покрывалось каплями дождевой воды. Пошёл слепой дождь. Вроде бы небо и не затянуто густыми чёрными тучами, а наоборот, сквозь комья облаков прорезается свет, но всё равно погода пасмурная и нестабильная. Такое … необычное явление.       Прошла неделя. Наруто удалось кое-как выйти из депрессии. Душу до сих пор не покинула боль потери , но вспоминая о прекрасном Хьюге и вспоминая желания учителя литературы, Узумаки старался находить в себе силы продолжать жить с улыбкой и рисовать яркие рисунки.       Погода выдалась в выходной день гораздо лучше, чем на прошлой неделе:осеннее солнце грело так же, как и летом, и в последние дни дожди были такими слабым, что ни оставалось даже мелких луж. Идеальная погода для Наруто, чтобы пойти порисовать вне дома! У него как раз было излюбленное местечко для подобного: напротив парка «Сенджу», одной из достопримечательностей города и страны в целом; рядом с ним была уютная открытая кафешка в стиле «прованс». И нет, Наруто любил проводить выходные не там, а рядышком, сидя на лавочке, напротив входа в величавый парк. Просто юношу вдохновлял пейзаж деревьев и нравилась ретро-музычка, играющая в кафе. И, может к счастью, но это было практически единственным местом, где тот проводил время наедине с собой, и не возникало очередных приятных воспоминаний о близком человеке, значит, и меньше поводов для боли и скорби.       В очередной раз омега пришёл сюда с планшетом для рисования, с пеналом простых и цветных карандашей, с небольшой папкой парочки уже готовых полноценных рисунков и с потрёпанной жизнью сумкой, в которой он всё это добро и принёс.       Хоть прямо перед глазами и находился крайне красивый пейзаж, парень ничуть не собирался рисовать с натуры; большая часть его рисунков была нарисована в этом месте, но каждый из них глобально отличается от предыдущего. У юноши был огромный талант, который пока никто не видел в нём.       — О, моя любимая песенка заиграла! — радостно хихикнул Наруто, не останавливая карандаш.       Ко всему прочему, для паренька это был так же способ хоть немного отвлечься от грустных мыслей и событий. Ведь, какими бы светлыми рисунками не старались быть, и какая бы приятная музыка не играла, душевная боль от потери Ируки-сенсея, который заменял даже родителей, никуда не девались и о ней было невозможно забыть. И кое-что ещё не давало сосредоточиться на рисовании...       — Почему не получается нарисовать что-нибудь стоющее?.. — насупился Наруто, смотря на свои попытки порисовать. — Даже рисование не даёт забыть о нём... Нейджи... ведь так тебя зовут, да? — тихонько произнёс голубоглазый, после чего на лице вырисовалась мягкая и нежная улыбка, но взгляд, который устремился в небо, был до глубины печальный.       И вдруг по телу пробежали мурашки и чуть сердце не хватил удар. В ушах Узумаки прозвучал тот самый томный и завораживающий голос, который он услышал и запомнил несмотря на шум тогдашней толпы. Неужели Хьюга засел в сознании юноши настолько, что уже мерещится та единственная фраза, проронённая шатеном? Но тогда почему Наруто слышит со стороны совсем другие слова:

— Эй, ты! У меня к тебе разговор.