Глаза, в которые я влюбился.

      На носу висел уже праздник Нового года; всего два дня осталось до ночи, в которую наступит следующий, 2156 год. Внутренне Наруто очень радовался этому событию, его так и переполняло, так называемое, «новогоднее настроение». Хотя, он скорее предвкушал встречу Нового года в компании с Нейджи, потому что, по словам Хьюги, очень большая вероятность, что в ту ночь у него будет свободное время. Но почему-то не всё было так идеально...       — Как-то мне не очень хорошо, — одеваясь в школу, простонал юноша, — вроде бы болел уже недавно, так почему голова болит и тело ломит, как при простуде? — усталым и всё ещё сонным взглядом Узумаки мимолётно глянул на календарь, висевший рядом с зеркалом в прихожей. И, что же, это очень помогло ему за секунду проснуться и осознать кое-что очень неприятное...

— … У меня не было течки в этом месяце...

      — ... неужто она у меня скоро начнётся?! — с ужасом воскликнул блондин. — Нет-нет-нет, только не это! Я же чувствую себя мёртвым и похотливым тюленем в этот период, как я буду рядом с Нейджи находится, если он альфа?! — схватившись за голову, продолжал паниковать омега. — Хотя стоп. На площади тогда говорили, что Хьюги — альфы без гона... но всё-таки с моей стороны плохое самочувствие никто не отменял! — крайне расстроенно проскулил Наруто и его руки сползли с макушки на лицо, закрыв поникшее личико. — Как же я надеюсь, что раз уж она так задержалась, то пусть задержится ещё на пару денёчков, пожалуйста... А, да, надо бы в школу продолжить собираться! — опомнился юноша и стал собирать учебники, после позавтракал и, по полной готовности, покинул дом.       Он очень переживал по поводу «неё», как бы он не пытался вернуть прежний позитивный настрой, ему не удавалось. Ещё и идти в школу нужно, что добавляло ещё большего раздражения. «Последний день полугодия всегда для меня был бесполезным. На уроках почти ничего не делают, учителя постоянно тебя дёргают, чтобы ты им помог что-нибудь сделать, уборка класса... Столько мороки. Ещё и вечеринка в честь Нового года, на которую я, конечно не пойду. Надеюсь, сегодня всё же удастся вернуться пораньше...» — вяло идя в школу, думал Узумаки.       К сожалению, омеге так и не удалось уйти домой рано: день был как назло занятым, после шести уроков на несчастную светлую голову выпала роковая участь быть дежурным и учителя беспрерывно теребили школьника с поручениями, то отнести бумаги в один кабинет, то в другой, а ещё всё находится на разных этажах... Разумеется, он не был единственным, но вся эта беготня отняла немерено времени и сил.       — Как же я устал! — бессильно прошипел блондин. — Чёрт возьми, торчал в школе аж до... до шести часов вечера! — достав смартфон из кармана куртки и посмотрев на время, удивился тот. — А-а-а, как же меня бесит это место! Я столько всего бы успел дома сделать, полежать на кроватке например! — обидчиво прорычал юноша. — Мне ещё и с каждой минутой всё хуже и хуже, — всё тише и тише говорило он, — надо бы на всякий случай подавитель принять что ли... Господи, только не течка...       — Наруто-о! — сзади послышался знакомый голос, звавший блондина. От неожиданности, тот подскочил и обернулся.       — С-саске? Привет, — поздоровался голубоглазый.       — Привет, Наруто. Чего это ты так поздно идёшь со школы? — поинтересовался брюнет, подойдя к Узумаки ближе.       — Ой, последний день учёбы, дежурство и всё такое, — слегка раздражённо ответил тот.       — Вот как... тогда понятно, почему ты сейчас не в духе, — с лёгкой усмешкой сказал Учиха.       — Э-это так заметно? — опешил светловолосый. — А-а, извини, что тебе приходится видеть и слушать мои недовольства, — всячески отмахиваясь, беспокойно говорил блондин.       — Ты чего, всё в порядке! Я, как твой друг, всегда тебя выслушаю, какое бы настроение у тебя ни было, — с улыбкой вороша колючие волосы омеги, произнёс брюнет.       — Хах, ты прав, — хихикнул юноша.       — Однако меня вот что напрягает, — Саске нахмурился, — ты собрался идти домой один в шесть часов вечера, когда уже такая темень?       — Ну да... ничего уж не поделаешь, раз пустили домой так поздно, — с тяжёлым вздохом произнёс Наруто.       — Это безобразие! — с лёгкой злобой сказал Учиха. — Пускать одного беззащитного омегу ходить по тёмным улицам поздно вечером — полная безответственность! — продолжал в том же духе альфа.       — С этим нельзя не согласиться, — с таким же недовольством, как у друга, ответил школьник.       — Я провожу тебя до дома. Это не обсуждается, — дружелюбно произнёс Учиха.       — А-хах, спасибо тебе, Саске. Я ничуть не возражаю, — улыбнулся юноша и оба пошли по направлению к дому Наруто.       Несмотря на то, что на дворе стоял конец декабря, на улицах лежали худые сугробы вместо пушистых комьев снега, и снегопады в последние дни ни разу не выпадали. Всё, что давало помнить о себе зиме, был ледяной воздух, который было холодно вдыхать даже через нос. Также, по сравнению с обычным количеством, на улицах было очень мало людей: большинство либо отогревается и закупается в магазинах, либо вовсе не высовывается наружу и сидят дома. Практически каждое здание было украшено блистающими гирляндами, однако обыкновенные уличные фонари светили через один, отчего вечерний мрак казался ещё темней и создавалось тревожное ощущение.       Тем не менее, парочка друзей не зацикливалась на окружении: порой хотелось сделать акцент на плохой работе электриков и на колючем морозе, но их душевные разговоры словно согревали юношей. Хотя, в случае Наруто, он мог начать «нагреваться» от своего непонятного и повышающегося жара, но омега не показывал Учихе ни одного признака плохого самочувствия.       — Кстати, расскажи, с какими оценками полугодие закончил, — ласково спросил Наруто.       — Как всегда, на отлично, — с лёгкой гордостью ответил Саске.       — Ухты-ы, ничего себе! — восхитился Узумаки. — Да ты какой-то волшебник, так хорошо учиться! А может быть, — с наигранным подозрением он прищурился и сказал он.       — Только попробуй намекнуть на связи, — строго ответил альфа. — Школьная программа просто слишком простая для меня, — чуть задрав нос, дополнил брюнет.       — Да ладно тебе, я же шучу! — посмеялся светловолосый. — Я верю, что ты честный и всего добиваешься своим трудом, — с мягкой улыбкой произнёс Узумаки.       — Ох, Наруто, ты же меня смущаешь! — Саске со смехом отвернулся от собеседника, чтобы тот воспринял это как реакция на похвалу, но, пока блондин не видел, Учиха глубоко вдохнул, будто специально вдыхая какой-то запах, и на мгновение широко и зловеще ухмыльнулся, словно чувствуя очередную победу, если не финальную...       — Ну я же ведь правду... говорю... — внезапно Наруто стало окончательно нехорошо: голова стала кружится пуще прежнего, ноги неловко сводить и между ними становилось неприятно холодно. «Не может... быть... нет-нет-нет, только не это, только не сейчас!» — растерянно подумал Узумаки, еле стоя на ногах. Становилось тяжело дышать, отчего хотелось глубоко вдохнуть, но наглотаться холодного воздуха, пронизывающего насквозь, было опасно для здоровья. «У меня в кармане... последняя таблетка... я не успел её принять... чёрт...»       — Что случилось, Наруто? — побеспокоился брюнет, остановившись, как и блондин.       — С-саске... мне неловко об этом говорить, — раскрасневшиеся щёки Наруто были заметны и без тусклого освещения фонарей, тем более, что по пути к дому омеги как раз встречается совершенно не освещаемое место, напоминающее небольшое захолустье. В глазах блондина плыло, а вот глаза брюнета словно загорелись, как у хищника.       — Наруто, тихо! — воскликнул альфа и, схватив блондина за руку, поспешно завёл его в какой-то переулок с тупиком, после чего прижал того животом к стене, продолжая держать его руки за спиной.       Узумаки не успел даже осмыслить, что могло стать причиной внезапных действий друга и почему тот прижал омегу к стене и сказал молчать , но ему в эти мгновения стало невероятно страшно. «А-а-а, всё очень плохо! У меня несомненно начинается течка! Будь здесь Нейджи он бы не почувствовал запаха моих феромонов, но Саске ведь идеальный пример типичного альфы, он уж точно заметит! Так ещё и его тело так близко и его феромоны такие сильные и... так кружат голову...»       — С-саске... ч-что ты делаешь? — боязливо спросил омега.       — Извини, что сразу не предупредил. Просто там проходил мимо человек, с которым мне точно не хотелось бы пересекаться, — легко ответил альфа.       — В-вот как... тогда...

… Почему ты до сих пор не отпускаешь меня?

      Брюнет и правда чересчур долго удерживал блондина обездвиженным для простого укрытия от человека. Тем более, что если бы он просто сказал Наруто вести себя тихо, то блондин послушался бы друга, Учиха должен был это понимать. Но он ответил на этот вопрос не сразу, создав тишиной в сумрачной тьме ещё более пугающую атмосферу. Альфа наоборот сжал крепче руки светловолосого, отчего те стали дрожать. Узумаки не понимал действий друга и до последнего верил, что Саске не собирается причинить ему вреда. «Э-это же Саске! Твой второй друг, который однажды даже спас тебе жизнь, с которым вы о многом разговаривали по душам, который уже как месяц заботился о тебе... так почему сейчас мне так страшно находясь рядом с ним? Из-за стены перед глазами и вечерней мглы я будто бы ничего не вижу, и то, с какой силой он ко мне прижался и как меня удерживает... мне по-настоящему страшно... Ещё и тело начинает сводить от этих отвратительных желаний в период течки... я чувствую себя хуже некуда, чтобы пытаться вырваться... за что я родился в теле омеги?! Если бы не это, жить было бы гораздо проще... Господи, спасёт ли меня кто-нибудь в этот раз, если Саске прямо сейчас у меня за спиной?» — Узумаки дышал тяжёлыми рывками, стараясь не выходить из-под контроля и не терять сознание в другом плане.       — Саске... можешь отпустить меня уже? — настойчиво сказал блондин, пытаясь пошевелить плечами, но был удерживаем с такой мощью, что даже немного развернуться было нереально.       В ответ юноша желаемого так и не получил. Неподалёку доносились звуки мирной городской суеты и машин, но уши Узумаки закладывали зимний ветер и нависшая тишина между альфой и омегой. Вдруг из уст брюнета послышался злорадный смешок. Каждый звук был острый и резкий, как и весь голос Учихи в принципе. В это мгновение блондина посетило плохое предчувствие.       — Уж прости, Наруто, милый... но тогда, когда ты наконец-то беспомощен и попался в мои руки...

...Я не собираюсь тебя отпускать.

      От услышанной фразы, произнесённой так холодно, как погода на улице, сердце Наруто сжалось от страха и стало биться ещё быстрее. Узумаки хотел думать, что друг его очень хорошо и правдоподобно разыгрывает, ведь он сам не раз говорил, что доверяет и считает того хорошим и честным человеком... он не мог бы причинить тому вреда... Наруто искренне хотел так думать...       — С-саске... что ты собираешься... со мной сделать? — юноша задал этот вопрос, словно он всё ещё не может принять того, что ему вовсе приходиться находиться в такой ситуации и что он задаёт такой вопрос своему другу, который для него был по-настоящему другом, от которого практически не было тайн, от которого не нужно скрывать свои настоящие чувства...       Альфа снова не спешил отвечать на заданный вопрос, будто бы наслаждаясь слушать, как при обоюдном молчании дыхание омеги нервно учащалось. Светловолосый не видел, но за его спиной горели жадным желанием два черных глаза. Пожалуй, здесь будет уместно привести сравнение «глаза — зеркало души». Внезапно брюнет освободил правую руку, перекинув и сжимая обе руки школьника одной грубой ладонью, тем самым сделав правую руку свободной, и прильнул к слабому телу настолько близко, что его губы нависли над левым ухом Узумаки. Причём, каждое его движение было таким властным и даже жестоким, что блондин даже вскрикнул от боли, раздавшейся во всём теле.       — Знаешь, Наруто, настала пора рассказать тебе правду, — своим острым голосом и острыми словами Учиха словно резал душу друга на куски, отчего голубоглазому становилось морально ещё больней. — Ещё с первой нашей встречи я хотел не стать тобой друзьями, — свободная рука альфы полилась вдоль по телу омеги в направлении юбки, — …

... Я хотел поиметь тебя.

      Рука Саске залезла под короткую юбку омеги и резким движением пальцами впились в задницу Узумаки. Блондин одновременно и закричал от шока, и простонал от колких ощущений. Из-за начавшейся течки его тело было очень благодарно реагировало на пошлые действия Учихи, но сознанием блондин никак не хотел вступать в половой акт! Пока Наруто пытался осмыслить услышанную фразу и максимально уворачиваться от настойчивых движений, Саске продолжил говорить:       — ... Ещё тогда, когда ты врезался в меня и я увидел твоё милое, сладенькое и такое невинное личико, с большими голубыми глазами, в которых так и хочется видеть слёзы и оргазм, — рука Саске не прекращала продолжала сжимать и гладить омегу по мягкому месту, — когда я увидел тебя с едва раздвинутыми ножками, потому что ты упал тогда очень неосторожно, котёночек, а когда услышал голос, такой нежный и звонкий, не представляешь, как захотелось заставить тебя стонать подо мной! — с каждым напором движения парня были всё жёстче и жёстче и его рука приближалась к самому непристойному местечку. —Причём, не поверишь, но у меня и до этого было множество партнёров, но никто не заводил меня так, как ты...       — Т-то есть... ты хотел вызвать у меня доверие... и в конце концов... изнасиловать? — с глубоким потрясением, еле произнося слова, спросил блондин.       — По большей части, всё именно так, мой милый котёночек, — Учиха настырно лизнул ухо омеги, отчего блондин вдохнул ледяного воздуха. — К твоему несчастью, я жуткий извращенец и меня никак не обмануть, когда дело доходит до течки, — со злобным смешком произнёс тот. — У тебя ведь началась прямо посреди нашего разговора, ведь так? — опасения Наруто, к сожалению, подтвердились. От происходящих и нарастающих по накалу событий Узумаки вовсе потерял дар речи. Его тело в обездвиженном состоянии начинало мёрзнуть и даже кивнуть, плюнув на чувство собственного достоинства (как в такой ситуации о нём может идти речь?), было бы очень больно. Если бы не внутренний жар и прижатый к телу альфа, блондин замёрз бы гораздо быстрее.       Окончательно поняв цели альфы, Наруто хотел изо всех сил не позволить тому подступить к легкодоступной точке в его теле, но щекочущее ухо дыхание, сила, данная альфе от природы и после хорошо развитая, и феромоны, которые альфа, походу, умел контролировать, потому они чуть ли не сносили голову и будоражили «то самое» чувство, нежеланно раздающееся по телу, делали Узумаки сломленным и душевно, и морально, лишая какой-либо веры в себя и физической силы.       «Меня в очередной раз предали, — монотонно произнёс в голове юноша, — мой друг вновь, как и все, оказался ненастоящим... меня вновь хотят использовать, а после выкинуть из жизни... я не интересен ему, как личность... я вновь обманут... близким человеком, — от каждой мысли, бьющей по сознанию, как молоток, хотелось рыдать. Но становилось не так больно и обидно, как до крику страшно. — Меня хочет изнасиловать альфа, в несколько раз меня сильней. Этот человек использовал мою доброту, чтобы втереться ко мне в доверие и … изнасиловать...»       — Нет... нет... нет!!! — внезапно закричал во всё горло юноша. — Чёрта с два я тебе дам, при любых условиях!!! — к Наруто словно пришла некая сила сопротивляться, но, пожалуй, это была лишь остаточная воля и страх за себя. Резкими движениями в плечах, в руках, в спине, в бёдрах, он стал брыкаться, пытаясь высвободиться из порочных лап, в прямом смысле психуя и находясь на пике эмоций. Организм чувствует себя отвратно под влиянием течки, предательство друга и осознание его настоящих мотивов грызло и добивало изнутри, блондин был готов сойти с ума от навалившихся проблем. «Но я должен бороться... я не хочу быть изнасилованным в шестнадцать лет! Только не это!! Саске, почему... почему ты оказался таким подонком?! Почему мне никогда нельзя будет полностью доверять людям?!!» — голова Наруто раскалывалась от отягощающих его мыслей.       — Ти-ихо, тихо, — в один миг Учиха вернул своё доминирование и, что ещё хуже, свободной рукой отодвинул капюшон куртки омеги и обвил его тонкую шею, показывая, что в любой момент готов её сжать; но он не оставил манящую часть тела в спокойствии, прижав промежности юноши коленом, отчего Узумаки смог почувствовать возбуждённый пах Саске и затаить дыхание от ужаса. — Я разве говорил, что даю тебе выбор? Я сразу решил, что ты станешь моим, значит так и будет, — тон альфы чуть повысился и голос стал казаться ещё грубее.       — Кто тебе позво...лял... а-а-мгх! — возмущения Наруто перекрыл пошлый стон от того, что брюнет впился губами в его шею, на несколько секунд втянув кожу, также попутно её облизывая. Когда черноглазый выпустил кожу, на её месте стал вырисовываться тёмно-розовый засос.       — Ах, я наконец-то начинаю слышать их, твои сладкие стоны, — облизнув оставленный след, произнёс альфа.       — Я не издаю их, потому что мне нравится! — еле выдавил из себя блондин. — Моё тело сейчас словно отдельно от меня, ты сам понимаешь почему!       — Хо-о, как будто меня это волнует! — задав свободной руке направление обратно под юбку, надменно сказал Учиха, мимолётно погладив того вдоль куртки по талии, и после окончательно остановив руку под юбкой омеги. — Хотя, что могу сказать на этот счёт, — рука Учихи закрепилась на линии трусов, будто бы задавая бёдрам блондина абсолютную статичность, — если твоё тело сейчас будто само по себе, то оно у тебя чертовски извращённое! — внезапно альфа стал ещё сильней прижимать колено к Наруто и быстро тереть его между ног юноши, отчего тот издал протяжный и развратный стон. Омега попытался вытеснить колено, но было бесполезно: тело стало абсолютно ватным из-за умелых и эффективных ласок, и Саске вдруг будто бы обрёл новую силу, что сдерживала жертву ещё крепче.       Узумаки стыдливо понимал, что становился с каждой секундой всё мокрее, как бы ему не хотелось; действия брюнета волей не волей возбуждали его ослабленное тело.       «Чёрт возьми! Если бы я не был омегой, если бы я не был слабым, если бы я мог дать отпор!!!» — виновато думал блондин, не в силах больше сдерживать слёз.       — Что это? Ты плачешь? — прямо над ухом дьявольски прошептал Учиха. — Ах, как же жаль что здесь так темно: я так хочу видеть тебя в слезах, — прозвучало из уст садиста.       Наруто замер, как фарфоровая кукла. Его сердце вовсе ушло в пятки от мыслей: «Меня хочет изнасиловать человек без капли жалости... Этот человек подлым образом пользуется моей слабостью, для своего удовлетворения...» Рука альфы тянулись всё ближе и ближе к дырочке блондина, причём сам Саске тоже начинал тяжело дышать и ёрзать от возбуждения.

Но в этот момент Наруто дошёл до критической точки.

      Наплевав на то, что если наглотаться холодного воздуха, можно ещё раз слечь с больничным, и на то, что «он беспомощный омега и проявить сопротивления», Узумаки с громким и отчаянным криком замахнулся головой настолько, сколько позволяло крохотное расстояние от стены, и со всей дури жахнул по близ находящейся голове насильника, да так сильно, что тот с кровью из носа отлетел назад и рухнул на заледенелый асфальт, припорошённый снегом, по инерции в два раза сильней ударившись головой об этот самый лёд. Блондин даже не думал радоваться, что он смог высвободиться из цепких лап. Всё, о чём думал, это как бы поскорей сбежать с этого проклятого переулка. Незамедлительно он рванул от альфы подальше и напоследок с искренней яростью адресовал ему:

— Ублюдок!!!

      Шатаясь из стороны в сторону, с подгибающимися от ощущений из-за течки и прикосновений Саске коленками, с помутневшим сознанием и с плывущей картиной в глазах, блондин выбежал из переулка и, хоть на какую-то радость, нашёл свой спокойно валявшийся на тротуаре портфель. Когда он, нагнувшись, попытался его поднять, он чуть было не потерял сознание и не слёг рядышком, но из-за страха и мыслей о том, что озабоченный альфа всё ещё неподалёку, омега мигом очухался и продолжил побег до дома.       Учиха не стал догонять свою мишень. Из головы стекала по лбу кровь, из носа тоже. Впервые за день пошёл снег и стал аккуратно ложиться на тело брюнета. Держась за голову, он приподнялся и принял сидячее положение. Он не казался расстроенным даже на малую долю процента. Чуть помолчав, его губы расплылись в фирменной ухмылке и безумный взгляд устремился по следам сбежавшего омеги, после чего тот хриплым голосом произнёс:

— Думаешь, что после этого я от тебя отстану? Мой наивный Наруто...

      Наруто продолжал бежать. Его обессиленные ноги заплетались и скользили по свежему снегу, но не останавливались. С каждой минутой снегопад всё усиливался и назойливо бил в лицо, отчего слёзы, неостановимо стекающие по разгорячённым щекам, во мгновение ока обращались в лёд. Но юноша не успевал смахивать хрусталь с лица, отчего на коже пошло раздражение чуть ли не до крови. В кромешной тьме, где он мог разглядеть что-либо только под светом редких фонарей, блондину постоянно казалось, что брюнет, с такими же чёрными и бессердечными глазами, как нынешнее вечернее небо, уже идёт за ним, догоняет его по следам. От этого становилось ещё страшней... Впопыхах глотая ртом холодный воздух вьюги, горло словно обвязало колючей проволкой. От безумного страха и поднимающейся температуры омега слышал свой же стук сердца, пугающе раздающийся в ушах. От всего вместе Узумаки был готов безжизненно упасть и сойти с ума...       «Что вообще происходит в моей жизни?! Меня бросает мой мать, отворачиваются все сверстники, друзья, одноклассники, умирает единственный близкий человек, хочет изнасиловать человек, выдающий себя за друга! За что я должен терпеть все эти испытания, из-за которых я страдаю?! За то, что родился омегой?! За то, что родился в двадцать втором веке?! За то, что вовсе родился на этом свете?!! А что, если рано или поздно и Нейджи от меня отвернётся? Сдаст полиции, как оппозиционера, будет с такой же ехидностью и жестокостью говорить, что всё до этого было ложью и частью его плана!! — мысли Узумаки душили его всё той же проволкой, а сердце сжималось и раздавалось эхом в ушах всё громче. — Чёрт-чёрт-чёрт! Нет, я не хочу так думать! Но что мне ещё делать?! Разве стоит мне доверять кому-либо после всего произошедшего?! — школьнику хотелось кричать от раздирающей его на части душевной и физической боли, но помимо того, что голос охрип, не было сил даже издать звука. С каждым шагом Наруто будто бы опустошался, непроизвольно оставляя в себе только страх, и даже мысли, летающие и бьющееся друг о дружку в голове, как бильярдные шары, потихоньку замолкали...       Путь до дома казался бесконечным и настолько опасным, словно Наруто всё это время бежал вдоль обрыва. Его пальцы еле сгибались даже просто для того, чтобы достать ключи из портфеля и открыть дверь в подъезд. Стоя на месте его одолевала ещё большая паника, отчего тот несколько раз судорожно ронял ключи в снег.       Спустя пару минут блондин наконец-то почувствовал себя хоть в какой-нибудь безопасности, войдя в квартиру, заперев входную дверь на все три замка, зашторив все окна и выключив по всей квартире свет, оставив гореть только слабую лампочку в прихожей, чтобы окончательно не свихнуться в темноте.       — Так. У-у-ух, вроде бы всё сделал, — произнёс Наруто, после этого осматриваясь вокруг, тяжело и громко дыша. — А-а-а, здесь слишком тихо! — с психами прокричал Узумаки, падая на пол, после пронизывая волосы пальцами и сжимая их у самых корней. — Надо успокоиться, успокоиться... Вернуть свои мысли в правильное русло... Я в безопасности. Я в квартире один. Мне ничего не грозит, — дрожащим и сиплым голосом говорил юноша, — Саске предал меня, ну и пусть... я просто больше не должен никому доверять... и всё... Нет-нет-нет! Как же Нейджи?! Он тот, кому ты точно можешь довериться! Вы уже знакомы почти два месяца и... хотя, люди могут оказаться не теми, кем себя представляют, даже если вы вместе уже несколько лет, — Наруто стало трясти ещё сильней. — Всё-о, хватит!! Возьми себя, в руки, Наруто! Давай, верни себя прежнего: позитивного, несмотря ни на что, уверенного в себе, спокойного и разумного, — светловолосый сделал парочку глубоких вдохов, после которых, на самую малость, но он чуть-чуть успокоился. — А что же ещё важного в настоящем Наруто? Конечно — он всегда будет любить Нейджи, чтобы не случилось...       Но тревожное чувство никак не отпускало юношу. Всё его тело ломило от поднявшегося жара и не могло прекратить дрожать от холода, от не отпускающего страха и паранойи, от воспоминаний о постыдных действий Учихи, сотворённых с этим дрожащим телом. Мысли об этом были беспредельно противны блондину. Свалившись на пол, он сжался в комочек, пытаясь по максимуму закрыть каждое место, осквернённое Саске.       — Дать надежду на дружбу одиночке, только потому, что он омега и его захотелось изнасиловать. Лучше не бывает, — уже никакие усилия сохранять над собой контроль не помогали и с голубых глаз потекли стеклянные слёзы, которые, почему-то, по ощущению были такими же холодными, как на улице. — И всё же, сколько можно уже пытаться быть сильным, когда всё вокруг пытается меня сломать?       Финальным выстрелом, чтобы Наруто совершенно потерял контроль над собой, стал звонок в дверь, обычно такой долгожданный, но сейчас встречаемый с криком во всё горло от безумного испуга.       — А-а-а-а!! Нет!! Он точно меня преследует!! — сжавшись на полу ещё сильней, кричал блондин. — А вдруг это Нейджи? — встрепенулся тот. — Но будет нехорошо, если он увидит меня в таком состоянии... Надо сказать ему, — светловолосый встал так же неловко, как новорождённый ягнёнок, и еле наступая на ватные ноги, опёрся на комод возле входной двери и нажал на кнопку прослушивания. Он хотел сразу попросить пришедшего уйти, но не смог не прослушать эту любимую фразу, которая каждый день была для Узумаки лучиком света:

— Это я, Наруто. Открывай.

      От теплоты и заботы всего лишь в одной небольшой фразе, Узумаки, стиснув зубы, был готов расплакаться прямо в домофон. Но надо ведь попросить его уйти, ведь так?       «Прости, Нейджи... Я не в состоянии сейчас с тобой беседовать... Не сегодня...»

Но вопреки своим словам, Наруто, не проронив ни слова, нажал на кнопку, чтобы Нейджи смог войти в дом.

      — А-а-а, что ты творишь?! Неужели, я по привычке открыл ему дверь?.. Ч-чёрт, теперь ведь он...       Пока Узумаки продолжал мыслить вслух, в дверь кто-то постучался, очевидно, кто. Омега, не прекращая от всего шарахаться, с громким грохотом свалился на пол от стука, вскрикнув от больного приземления.       — Наруто, что случилось? Ты там в порядке? — прозвучал голос Хьюги за дверью. — И почему дверь закрыта? Я уже здесь, поэтому...       Не дав закончить договорить, блондин стал открывать каждый замок, на что ушла минута-другая. Закончив процедуру, юноша сделал пару шагов назад, снова оказавшись в центре прихожей. Теперь омега стал переживать по поводу своего психического и физического состояний, ведь он не мог предугадать, как Хьюга на него отреагирует. Пока тот подтирал ножкой в чулках немного накапавшей жидкости на пол, шатен открыл дверь и сразу обеспокоенно, в своей мере, спросил:       — Здравствуй, Наруто... почему ты выглядишь таким... измученным, я бы сказал?       Узумаки смотрел на Нейджи широкими глазами. Ему хотелось быстро придумать какую-нибудь отговорку и в конце концов вежливо выставить за дверь альфу, пришедшего в неподходящий час. Потому он молчал. Белоглазый так же не находил слов и лишь с недоумением не сводил глаз с юноши.       «И разве я смогу придумать что-либо в такой ситуации? Я в полной растерянности и в психическом неравновесии, а ты смотришь на меня своими прекрасными глазами, смотря в которые я всегда теряюсь... Я... больше так... не могу...»

— Меня... пытались изнасиловать...

      Сразу же после сказанного Наруто свалился на пол и, съёживаясь, закрыл лицо руками. Его тело вновь стало дрожать от пробивающейся истерики и от плохого самочувствия из-за течки. Сиплый голос непрерывно подрагивал на каждом произнесённом слове, а от еле удерживаемых слёз прорезались всхлипы. Было крайне тяжело говорить, но, не останавливаясь, блондин продолжал изливать душу:       — ... Это был Саске, тот самый друг, о котором я тебе рассказывал в начале месяца... Он обманул меня... он всё это время со мной общался, только потом взять моё тело... И чуть это не сделал... Поняв, что у меня прямо на улице началась течка, он завёл меня в тёмный переулок и стал против воли меня трогать в неприличных местах... — Узумаки сжимал свои ладошки до побеления ногтей на пальцах и каждая буква мучительно скрипела из его уст, — … я... чувствую себя... таким омерзительным! Может, меня постоянно бросают люди, потому что всё дело во мне?! С чего это я всю грязь перекладываю на других, когда, скорее всего, я сам во всём виноват, не зная того?! Одним людям не вдался характером и натурой, другому полом, точно, я сам себе виновник проблем! Лучше было бы, если бы я вовсе не появлялся на свет!! — голова раскалывалась от своего же крика и от плохой переносимости «этого» периода. Пол был мокрым от льющихся градом слёз омеги и от стекающей по ногам естественной жидкости. Обычно он бы заморочился о том, что «нельзя в таком виде перед объектом своей любви показываться»... но юноша не находил в себе силы что-либо сдерживать в себе. Его душа разрывалась от боли и плакала не слабее, чем блондин плакал в реальной жизни. Он впервые показывал кому-то свои внутренние переживания, накипевшие уже за всю жизнь...       Чуть сбавив тон, светловолосый продолжил говорить:       — Нейджи, я правда устал от всего этого... надо мной всю жизнь издеваются или принимают за пустое место, я никогда не знал материнской любви, мой единственный близкий человек был убит этим чёртовым государством, а теперь меня чуть не изнасиловал новый друг, обведя вокруг пальца и добившись своей цели — моего доверия, растрогав в своё удовольствие... у меня остался только ты, Нейджи... если и ты меня предашь... то я умру морально... а может... и физически...       Школьник был сам в шоке от своих слов, однако, осознав свои истинные мысли, его рыдания стали ещё громче и тяжелей. «Не думаю, что Нейджи поймёт, о чём я вообще. Не поймёт, почему я плачу, что такое течка... наверное, даже не найдёт сил спросить и лишь с своей манере скажет: « Прости, но я не знаю значений этих слов»... Но не в этом проблема. Смогу ли я спокойно смотреть в его глаза после всего этого? Смогу ли как раньше с ним общаться и ведать о красоте этого мира?.. Почему же ты молчишь, Нейджи?! Или это я уже так громко плачу, что ничего не слышу?..»

— ... Как он посмел?..

      Плач Наруто резко притих и тот вытаращил глаза от удивления. Голос шатена был до чёртиков гневным и с особой хрипотцой, чего до этого у альфы точно не проявлялось. И сама фраза, в которую Хьюга вложил столько непонятно откуда взявшихся эмоций... Узумаки в миг перестал плакать и психовать, постепенно переходя только на всхлипы, не веря своим ушам, ведь подобного он никак не ожидал услышать. «Может, мне показалось?» — пронеслось в голове блондина, после чего тот медленно перевёл взгляд на Хьюгу, который всё это время неизменно стоял в коридоре напротив омеги...

И окаменел от увиденного.

      Нейджи и правда был в ярости: его брови были нахмурены и образовывали заметные морщины, он сжимал свои руки в кулаки до предела, его будто бы в прямом смысле трясло от злости, а главное в его глазах словно горел огонь, но при этом в них чувствовалось что-то ещё... в них словно была такая же боль, какую чувствовал Наруто... как будто шатен пытался прочувствовать то, что терзает душу омеги... и потому, смотря в глаза шатена, Наруто его не узнавал... Таким Нейджи не был ещё никогда...       — Н-нейджи? — тихо и осторожно, будто чего-то остерегаясь, спросил Узумаки.       — Как он посмел сотворить с тобой такое? И заставить тебя думать так?! — взгляд Хьюги мимолётно устремился в пол, после чего тот, словно с досадой, сожмурился, прикусив губу и сжав кулаки до такой степени, что, казалось, они сейчас треснут.       Омега продолжал ошарашено смотреть на друга и не понимать, что к чему. «С каких пор Нейджи научился себя так вести? Точнее, почему он так себя ведёт?» — непрерывно думал блондин.       Дыхание альфы не прекращало учащаться, что очень настораживало блондина; его руки тряслись, будто бы тот сейчас взорвётся, а глаза неестественно поблёскивали. С каждым следующий движением Нейджи юноша всё больше и больше путался в происходящем. Он перестал понимать, что можно ожидать от «такого» Нейджи.       «Неужели и Нейджи... всё-таки... не тот, каким я его знаю?» — пронеслась пугающая мысль в голове светловолосого, отчего тот весь сжался. Но...

Неожиданно для Наруто... из глаз Нейджи потекли слёзы.

      По телу Узуками прошлись холодящие мурашки и его сердце сжалось до острой боли. Белые глаза Хьюги заливались слезами и понемногу начинали краснеть. Его эмоции были неподдельны... в его глазах, в каждой черте лица, всё изображало искреннюю грусть и непередаваемую душевную боль. Даже в его всхлипах блондин чувствовал пронизывающую насквозь печаль. Смотря на то, как Нейджи плачет, сомнения светловолосого на его счёт быстро стёрлись.       «Разве может Нейджи испытывать такие эмоции и, тем более, плакать? Неужели... это из-за меня?.. Я... довёл Нейджи... до слёз? Но я... не этого хотел... я хотел, чтобы ты искренне улыбался, а не плакал...»       Узумаки окончательно оказался в тупике; он то ли всё ещё боялся предательства, то ли голова раскалывалась и было душно от течки, то ли ему было до невозможности стыдно, что человек, которого он любит всем сердцем...плачет... первые слёзы безэмоционального были из-за блондина... Для светловолосого все его проблемы сразу стали казаться ничтожными, ведь он понял, что хуже этого для него, на самом деле, ничего не было и не будет...       С неизменной тоской Хьюга сделал несколько шагов к Узумаки, который смотрел на шатена вытаращенными и чуть опухшими от слёз глазами, и развёл руки в стороны, так же неуверенно и трусливо, как маленький птенчик, впервые расправляющий крылья, после чего тот ещё несколько секунд нерешительно стоял напротив запуганного блондина. Голубоглазый уже вовсе не имел представления, что можно ждать от шатена. Да и много чего свалилось на плечи омеги: течка, что как всегда не во время, предательство друга, всплеск эмоций Нейджи... что ещё может произойти за этот вечер? Наруто уже не был в состоянии рассматривать всевозможные варианты. Он только и мог, что обездвижено сидеть на полу и бездыханно смотреть, подняв голову вверх, на совершенно непривычного Хьюгу, испытывая за пеленой страха и чрезмерной печали некое непонятное чувство, которое и пугало и успокаивало одновременно... предчувствие чего-то неизвестного...       Смотря на Нейджи, создавалось ощущение, что он тоже был в большой растерянности. Его поток слёз на время приостановился, но глаза всё так же блестели и смотрели на блондина с таким печальным сочувствием, с такой болью и злостью одновременно, а разведённые в разные стороны руки почему-то дрожали. Хьюга тяжело дышал, словно он никак не мог осмелиться что-то сделать. Но в одно мгновение Нейджи рухнул на колени, отчего светловолосый вздрогнул, и...

...крепко-крепко обнял Наруто...

      — Прости меня, Наруто! — прижав омегу к своему плечу, по щекам альфы ещё бурнее потекли слёзы и тот, ни капли не сдерживаясь, говорил каждое слово с таким чувством и с такой виной. — Ты для меня делаешь всё, чтобы я был счастлив, а я для тебя ровным счётом ничего! Я даже не защитил тебя, когда ты был в такой опасной ситуации! Я и подумать не мог, что внутри тебя кроется столько боли, каким же идиотом я был! — шатен с каждой фразой прижимал блондина к себе всё сильней. — Чёрт возьми, Саске... это ублюдок! Как же я мог позволить тебе с ним быть знакомым... Он же такой подлый и гнилой человек, самый ужасный из всех, кого я знаю! Он такой мерзкий садист, что порой позволяет себе издеваться над Хьюгами, забавляясь их безразличием ко всему! И мне не раз доводилось видеть, как он заигрывает с огромным количеством омег, хуже него человека не сыщешь! И этот мерзавец и на тебя глаз положил... чёрт, чёрт, чёрт! Прости меня, Наруто, если бы я только знал, что вы знакомы, я хотя бы предупредил бы тебя быть осторожным. И теперь, из-за меня тебе так больно! Я... я отвратителен!!!       Узумаки ошарашенно смотрел в плечо, которым тот уткнулся носом. Его тело обнимал человек, от которого он скрывал свои чувства уже долгое время; объятия этого человека были так сильны и тесны, что блондин слышал бешеный стук сердца в груди альфы, такой неугомонный и быстрый, как у человека, испытывающего предельные эмоции; этот человек должен быть холодной пустышкой, но надрывает горло и плачет от горьких чувств... В обычной ситуации блондин бы засмущался и отскочилы от шатена, но сейчас всё совершенно по-другому. Голова Наруто не думала об этих мелочах. Он пытался понять смысл слов, долетающие до его ушей, и понять причину резкой перемены в Нейджи.       — Н-нейджи... почему ты... всё это так говоришь? — задал вопрос омега удивлённым, но крайне слабым голосом.       — Ах, Наруто... я, на самом деле, всегда так путался в себе: ещё с рождения во мне были мысли, несвойственные другим Хьюгам; я воспитывался как машина и мне должно быть абсолютно наплевать на вопросы, которые терзают обычных людей. «Кто я? Зачем я живу? Ради чего я живу? В чём смысл моего существования? Ради чего существуют другие люди? Что такое эмоции и чувства?» все подобные мысли не должны даже возникать в нашей глупой и равнодушной ко всему голове! — от кипящих эмоций Нейджи резко повалил светловолосого, издавшего в этот момент неловкий и болезненный писк, на пол, держа того за запястья и нависнув над омегой. — Так почему меня посещают подобные мысли?! Чем я отличаюсь от других?! Почему меня зацепил твой пристальный взгляд и я согласился познать то, чего не должен был?! — с глаз альфы, не прекращая, капали градом слёзы, прямо на разгорячённые щёчки омеги. — Я понимаю, ты сейчас, наверное, очень удивлён видеть меня таким. Но вся моя жизнь была бескрайним лабиринтом из тайн и непонятных вещей. Я до последнего не понимал, почему я снова и снова прихожу к тебе, почему я осмысливаю все слова, что ты мне рассказываешь, не понимал откуда все эти перемены во мне и что они значат. Я ничего в себе не понимал! — Нейджи чуть остановился, чтобы отдышаться. Даже его дыхание было совершенно другим, такое прерывистое и неустойчивое. Наруто, не отводя ярких голубых глаз заглядывал в белые и блестящие от слёз, вглядывался в каждую черту лица шатена, которые были до безумия разнообразны, но все показывали только одно — душевную боль Нейджи.       «А может... всё это просто сон? Саске всё ещё мой друг... меня никто не пытался изнасиловать... я проснусь, а Нейджи всё тот же, спокойный и уравновешенный... всё будет как обычно хорошо. Иначе... иначе я не могу принять того, что я вижу и слышу! Нейджи, что, что всё это значит? Почему в миг всё так переменилось? Мне даже уже всё равно, почему меня преследуют сплошные несчастья по жизни... мне нужно только понять, что с тобой происходит. Ты прижимаешь меня к полу и плачешь прямо на лицо... такого ведь... не может быть...»       — ... Поверь, я даже пытаюсь сейчас поставить себя на твоё место... Какую боль я должен испытывать, пережив всё, что с тобой произошло, а видеть, что такой кусок льда, ничего не понимающий, начинает таять и вести себя, как ни пойми что... видя себя со стороны ещё несколько минут назад, я бы тоже не верил своим глазам... но после того, как ты рассказал обо всём, что отягощает твою душу, и видя то, как ты плачешь навзрыд... всё встало на свои места... Я понял, почему я привязался к тебе, всего лишь взглянув один раз в твои прекрасные голубые глаза, полные яркого цвета и жизни, — Хьюга произносил эти слова с особой нежностью, — почему я хотел узнать, должен ли этот мир быть таким серым. Почему я стал думать, что только ты и есть красота в этом мире и почему я отдёрнул руку, когда ты её обхватил... что значат эти перемены во мне... я всё понял, Наруто, — руки Хьюги стали трястись ещё больше и сжимать руки юноши ещё крепче, что тот даже чуть прикусил губу от лёгкой боли. Но она не могла заглушить внимания, уделённого только искренней речи Нейджи. Он всё так же молча лежал под альфой и только с намёками на сознание вникал в слова того. Хотя, всё больше и больше блондин пытался воспринимать предложения, адресованные ему, не только мозгом, но и сердцем. Когда после кроткой паузы Хьюга продолжил говорить, надрывая глотку, Узумаки замер.

… я с самого начала был дефектным, Наруто!!

      — ... но только ты заставил почувствовать меня человеком! Несмотря на то, что по природе я должен быть обыкновенной машиной, ты внушал мне любить и уважать себя, никак не принижать себя до уровня исполнительного робота. Ты единственный, кто мне так говорил, говорил и, я уверен, будет говорить! Только для тебя я что-то значу, только ты во мне видишь человека! — Хьюгу не прекращало трясти и его накопившееся эмоции продолжали вырываться наружу. Наруто это не пугало, разве что, самую малость, но посчитав лицо беспомощного омеги испуганным, шатен всё таким же нервным и дрожащим голосом, но более спокойно, продолжил говорить, — Прости меня и за это. Что я срываюсь на тебя, хоть ты в таком подавленном состоянии... но теперь... осознав всё, я открыл в себе ещё кое-что... рядом с тобой я... я...

… больше не могу контролировать свои эмоции!

      Это был точно не сон. Наруто больше мог взваливать всё на это, чуть поразмыслив насчёт этого дня и, в конце концов, поняв, что боль в руках настоящая. Потому, эта фраза приводила юношу в такой шок и некий восторг одновременно, что тот был готов вновь расплакаться. Юноша хотел насладиться этим моментом, обсудить эту фразу в своей голове, но шатен не останавливался загружать школьника всё дальше и дальше:       — ... Поэтому ты для меня... что-то большее, чем просто важный человек... ты для меня самое дорогое, что только есть в этой жизни! Ты для меня всё! Ты окрасил мою скучную и бессмысленную жизнь в яркие краски, ты научил меня видеть красоту этого мира, ты научил меня, как наслаждаться этой жизнью, даже если изначально твою судьбу предрешили! Если бы не ты, то я бы умирал изнутри, сам того не понимая, однажды забыв «кто я»! Именно ты стал ответом на вопрос всей моей жизни! Именно ты помог мне найти этот ответ на вопрос, который мучил меня практически всю жизнь, — Узумаки чуть дрогнул и распахнул глаза ещё шире. — Да, наруто. Этот мир не должен быть такой серый...

… потому что в нём есть ты, Наруто!!

      Губки блондина слегка распахнулись от изумления. С каждым словом Хьюга согревал и излечивал одинокое и страдающее сердечко юноши. Он начинал чувствовать себя нужным кому-то, он слышал те слова, в которых так нуждался... и это говорит сам Нейджи... Наруто наконец-то начал это принимать, хоть и с большим трудом.       — ... но спустя несколько встреч у меня появился ещё один вопрос, который был не менее важным для меня. Это было насчёт... одного чувства, что с каждым днём просыпалось во мне всё чаще. Мысли об этом мучили меня каждую ночь и при каждой нашей встрече, я был так напуган тем, что не понимал, что это такое! И я боялся спросить у тебя, чем это может быть... но всего за одну встречу... ты ответил и на этот вопрос... и сейчас я понимаю, что это несомненно так... И я... я готов тебе открыть единственную тайну, которая у меня была, — шатен очень сильно зажмурился и его губы стали бешено дрожать. Омегу немного напугало словосочетание «раскрыть тайну», но он прекрасно понимал, что сейчас Нейджи не может скрывать чего-либо ужасного. В последний миг его посетила надежда услышать самые желанные на свете три слова... молниеносно отбиваясь и возвращаясь к подобной мысли, голова Узумаки превратилась в пчелиный рой, в котором непрерывно жужжат пчёлы. Но в один миг всё утихло... Перед глазами пронеслись все моменты, проведённые с альфой: то, как он поворачивал голову в сторону голубоглазого и оба повисли в опии, как тот впервые заговорил с ним, их многочисленные встречи, вопросы о всевозможных темах, диалоги о красоте... о любви... то, с какими усилиями юноша каждый день скрывал свои чувства к Хьюге и то, как сильно он его любит... как вся жизнь омеги переменилась всего лишь из-за одного взгляда... И все мысли исчезли... от таких слов...

… Я люблю тебя, Наруто, и влюбился в тебя ещё с первого взгляда!!!

      Пока белые глаза были всё ещё закрыты, глаза блондина так наполнились слезами, что его глазки словно сияли, как лучики солнца на голубом небе. Его потрясению не было предела, но шатен вновь не дал юноше всё обдумать и принять такой желанный факт, который тот считал абсолютно невозможным, продолжив говорить с отведённым взглядом от омеги.       — ... только в этом я точно не ошибаюсь. И... прости, что я в этом признался... ты сам говоришь, что мы друзья, а возлюбленные ведь это более высокая стадия. Поэтому... мы не можем пересечь эту черту... тем более, разве такое чудесное солнышко может влюбиться в такого, как я... конечно, нет... хоть порой мне и казалось, что ты ведёшь себя как-то странно и это можно назвать «любовью», но я мигом отметал эти мысли... но я... всем сердцем хочу подарить тебе свою любовь и излечить всю твою душевную боль... я хочу... чтобы ты счастлив... со мной... прости, если после этого... мы больше не сможем быть друзья и вовсе кем-либо, — тихим голосом печально говорил Хьюга.       Правая рука блондина чуть шевельнулась, подавая знак, чтобы альфа того выпустил. Дав волю омеге, шатен обеспокоенно вернул лицо в сторону лежащего под собой. Тоненькая и немощная ручка Узумаки потянулась вверх. Поскольку тому было очень тяжело пошевелить своими конечностями и тот был переполнен эмоциямиы, руку непрерывно трясло. Хьюга смотрел на юношу глазами, полными вины, но когда на его щеке оказалась нежная и тёплая ладошка Наруто и тот ласково улыбнулся, смотря на свою любовь таким лёгким и искренним взглядом, альфа переменился в удивлённую сторону.

— ... Я тоже люблю тебя, Нейджи...

      Лицо Хьюги было неописуемо шокировано: сделав глубокий вдох от изумления, его губы не могли закрыться, а глаза раскрылись ещё больше, словно до конца распустившиеся цветы, которые изображали самое большое в его жизни потрясение. В его белых глазах заблестело ещё больше слёз, как будто кристальный снег под лучами ясного солнца.       — П...правда? — до конца не веря, спросил Нейджи.       Дрожащие губки Наруто всё так же изображали улыбку, идущую от всего сердца. Его рука на щеке альфы тоже невольно подрагивала, но юноша не хотел её отдёргивать. К красным от слёз щёчкам, векам и бровям стала ещё больше приливать кровь и те постепенно приняли насыщенный малиновый цвет. Лежа на полу, слёзы счастья срывались с глаз и текли прямо к ушам, не останавливаясь.       «А ты думал, это невозможно... Что ты никогда не расскажешь о своих чувствах, что это навсегда останется тайной и неисполнимой мечтой... А сейчас, передо мной Нейджи, который, не сдерживая своих эмоций и чувств, говорит, что тоже любил меня всё это время... и я ему верю. Я... я так счастлив... именно сейчас, смотря на твоё удивлённое личико и слыша те слова, в которых так нуждался... и теперь... я смогу тебе рассказать обо всём, что хотел тебе сказать все эти два месяца...»       — Я всем сердцем люблю тебя, Нейджи. Тогда, увидев тебя на площади, я не смог отвести от тебя глаз, потому что тоже влюбился с первого взгляда! Ещё тогда ты стал для меня самым прекрасным, что только есть в этом мире. Я не знаю, почему так. Но... ты был таким безэмоциональным, как и все Хьюги, но меня не пугало это! Я загорелся мечтой увидеть тебя с искренней улыбкой, потому что я не верил, что у такой красоты нет ни чувств, ни эмоций! Но я сразу для себя решил, что это невозможно, ведь мы из совершенно разных миров, если это можно так назвать... И как же я был счастлив, когда ты заговорил со мной в парке! Я сразу почувствовал в себе словно новую жизнь. Ты тогда вывел меня из состояния депрессии из-за потери Ируки-сенсея... если бы не ты, то, то я даже представить не могу, во что бы превратилась моя жизнь! — с каждым словом Наруто говорил всё громче и громче, местами прерывая слова звонкими всхлипами. — Прости, но всё это время я многое тебе не показывал из своих настоящих эмоций. Однако, я каждый раз так радовался, когда ты со мной разговаривал, когда немного хвалил меня, когда ты хоть немного улыбался, ведь... так я чувствовал, что моя небольшая, но очень ценная для меня мечта может стать явью, что я помогаю тебе чувствовать себя счастливым... и сам становился безумно счастлив! И я боялся, жутко боялся, что если я перешагну черту «дружбы», то между нами всё разрушится. Поэтому я молчал и говорил, что мы друзья... но было очень тяжело подавлять своё неравнодушие к тебе в моменты, когда ты рядом... и сейчас я понимаю, что... мы так с тобой похожи этим, Нейджи, — с лёгким тоненьким смешком сказал блондин, — мы оба... влюбились друг в друга с первого взгляда и оба скрывали свои чувства... — чуть спокойней произнёс тот. — Я теперь чувствую себя таким идиотом... я и правда сам виноват в своих бедах, всё усложняю сам... я ведь... мог стать счастливым ещё раньше... но я никогда не верил, что этот день настанет. Что я услышу от тебя эти слова, что я снова буду кому-то нужен... и что этот кто-то... будешь ты, — голосок светловолосого стал дрожать ещё сильней и тот еле-еле говорил сквозь слёзы счастья, — скажи мне, Нейджи... теперь, когда наши чувства, оказывается, взаимны ...

… будешь... моим возлюбленным?..

      Каждый из них был на пике своих эмоций. Оба не могли удержать то, что скрывали друг от дружки всё время, с самой первой их встречи, с самого первого их диалога, с самого первого их взгляда... В это было сложно поверить, практически нереально. Но в конце концов, они приняли это осознание, что, на самом деле, один любит другого. От этой мысли хотелось плакать ещё больше, но каждая проронённая слеза была уходящей из тела болью с крупицами неудержимого счастья, эйфории, что пронизывала каждый нерв.       Нейджи, чуть прищурившись и подмяв губы, осторожно наклонился к блондину, обняв того за головой и в плечах, вновь со своей силой и с искренними чувствами прижимая к себе омегу.       — Конечно, конечно буду, Наруто!!! Любимый мой, я даже не мог мечтать, что ты помимо всего, что для меня делаешь, подаришь мне саму любовь! Теперь я непременно излечу всю боль в твоём сердце как возлюбленный! Обещаю! — с горячим чувством восклицал Хьюга.       — Спасибо тебе, Нейджи, — тепло ответил Наруто, добавив с ещё большей любовью— но ты уже излечил её.       Шатен быстро отстранился от юноши, снова оказавшись над ним. Его длинные и шелковистые волосы, которыми блондин всегда восхищался, свисали вниз и стелились вокруг Узумаки, а в белых глазах озарилось лёгкое недопонимание.       Узумаки продолжил говорить, с таким нежным, ласковым и влюблённым лицом, уже даже не плача и излучая предельное счастье в каждом слове, в каждой морщинке на губах и у глаз от улыбки и, что самое главное, особенно для этой пары — в его голубых и сияющих, как драгоценные камни, глазах.       — Твоя любовь излечила её. Сейчас, рядом с тобой, я чувствую себя настолько счастливым, каким ещё не чувствовал никогда. Я безумно благодарен тебе за это, Нейджи. Я очень люблю тебя, — в словах признания и в широкой улыбке Наруто чувствовалась такое согревающее тепло и чистый искренний свет, как будто бы блондин и правда был ярким солнышком.       Хьюга, видя прелестное личико блондина, тоже успокоился. Но это было никоим разом не равнодушие натуры белоглазого. Он будто бы перенял счастье, испытываемое его возлюбленным, и осознал, что его мечта, которая появилась так же неожиданно, как у Наруто, в конце концов осуществилась. Его ледяное от природы сердце полностью согрелось взаимной любовью и теми эмоциями, что были в нём глубоко запрятаны внутри. Но теперь, когда на душе больше нет ни одного замка, он мог испытывать настоящее счастье и быть самим собой.       И вслед за осуществлением сокровенной мечты Нейджи, мечта Узумаки тоже стала реальностью. Ведь альфа, больше не держа в голове, что рядом с его возлюбленным надо сдерживать эмоции...

… Улыбнулся от всего сердца.

      «Да... да! Это именно та улыбка, которую я мечтал увидеть на твоём лице... Такая искренняя и неподдельная... Я и представить не мог, что она будет такой прекрасной! И знаешь, Нейджи. Может быть, мне это просто кажется, но сейчас твои глаза...

словно приобрели цвет... такой нежный... сиреневый оттенок».

      — Знаешь, Наруто. Я никогда даже и подумать не мог, что буду так близко находится к тебе, — с лёгким смешком сказал Нейджи, нависая над блондином почти нос к носу.       — Й-я тоже, — смущённо ответил тот, — но ты и раньше мог вот так вот внезапно оказаться передо мной лицом к лицу, — с усмешкой добавил тот.       — Это только доказывает, что, даже неосознанно, меня всегда влекло к тебе, — томно произнёс Хьюга, отчего омега ещё больше залился краской.       После сказанных слов, шатен чуть нахмурился и немного напряжённо вздохнул, в этот момент наклоняясь к Узумаки всё ближе и ближе. Его глаза были озарены нежностью вперемешку с нотками страсти, которая потихоньку начинала загораться в одном только взгляде.       Затаив дыхание, юноша пытался предугадать следующие действия возлюбленного, хотя, как показывает практика, это было абсолютно бесполезно. Он, видимо, по привычке продолжал смущаться, когда самое красивое лицо на свете оказывалось прямо перед глазами.       — Твои глаза... такие голубые и блестящие, — громко дыша, шептал тот, — ... вблизи они ещё прекрасней...       Почему-то, комплимент белоглазого тронул душу блондина ещё сильней, нежели обычно. Каждая буква звучала так чувственно, что проникала под корку сознания.       «Нейджи сейчас так близок ко мне, что я чувствую его горячее и глубокое дыхание... прямо на своих губах...»       Стоило блондину подумать о губах альфы, которые были буквально в нескольких миллиметрах от него, как эти губы, неловко дрогнув, чуть приоткрылись и стали сокращать дистанцию между ними. Юноша с удивлением вытаращился на Хьюгу, пока тот плавно и осторожно наклонялся к губам омеги, аккуратно сомкнув глаза. Узумаки понял, даже скорее, почувствовал, что хочет сделать его возлюбленный, потому что осмыслить это действие головой было всё ещё дико. С каждой секундой сердце начинало биться быстрее и быстрее, а обыкновенные мгновения казаться сладостной вечностью. В голове светловолосого ни крутилось ни одной мысли, потому казалось, что тело действует само по себе: мягкие и нежные губки не могли не открыться в ответ, так же робко и неуверенно, и глаза тихонько прикрылись, смыкаясь золотыми ресничками.       Не обмениваясь ни одним словом, каждый понял своё истинное желание, охватывающее обоих. По телу Наруто пробегали мурашки, ведь тот всё ещё не мог поверить, что его сокровенные желания шаг за шагом становятся явью; однако, когда его тонкие пальчики вздрогнули так, что едва прикоснулись к ладоням Хьюги, на которые тот упирался, к юноше пришло успокоение, что ни он один безумно нервничает. Но оставив позади все волнения, нерешительность и приняв реальность...

… Их губы спелись в чувственном поцелуе.

      Медленно, будто бы пробуя губы друг друга на вкус, каждый обхватил губу другого, втягивая её с чрезмерной аккуратностью. В глазах профессионалов этот поцелуй был далёк от идеального исполнения, однако вложить столько чувств в соприкосновения губами, пожалуй, никто не сможет. После одного раза, возлюбленные чуть отдалились и посмотрели друг другу в глаза, полные удивления, смущения, восторга и ещё стольких перемешанных эмоций.

«Я думал, этого никогда не произойдёт...» — крутилось в голове каждого.

      Всё с той же осторожностью Нейджи наклонился к Узумаки за вторым поцелуем, в чём тот ему, очевидно, не отказал. Теперь уже не было страха и чувства неизведанного, потому второй, третий, четвёртый поцелуи были крайне смелыми. Они больше не могли остановиться. Между ними с каждым мгновением, с каждым последующим взаимодействии губ всё больше и больше разжигалась страсть, и казалось, словно они дышат поцелуями друг друга, словно они наконец-то могут быть полностью свободными, находясь вместе. Шатен, не отрываясь от поцелуев, переместил правую ладонь к щеке омеги, притягивая того к себе ещё ближе, а блондин, в свою очередь, обнял своего возлюбленного на уровне лопаток, так же сближаясь ещё больше. По лицу стекал пот оттого, как становилось жарко, и капали с губ слюни, на которые ни тот, ни другой не обращали внимания. Разве такие мелочи могут их сейчас отвлекать? Конечно, нет.       В один момент они всё-таки прерываются, громко причмокнув на последнем поцелуе и делая резкий вдох. Из взгляды снова устремились в глаза другого, сопровождая переглядку вдыханием уже комнатного воздуха, а не которое передавалось из губ.       — Это, оказывается, так невероятно, целоваться, — тяжело дыша, произнёс Нейджи.       — Хах, а ты раньше был против этого, — с улыбочкой ответил блондин.       — Всё моё прошлое одна сплошная ошибка... И только сейчас я наконец-то чувствую, что делаю что-то правильно, — с нежной улыбкой сказал шатен.       — Ах, Нейджи, — со стеснением произнёс светловолосый, — даже не знаю, как передать словами, насколько я рад слышать подобное, — улыбаясь, продолжил тот.       — Н-ну, — похоже, слова Узумаки чуть смутили шатена, и тот, чуть сведя брови к верху и улыбнувшись, отвёл взгляд, после чего сразу вернув взор на своего возлюбленного, — зато я не знаю как передать словами моё счастье, что теперь я могу быть полностью откровенным с тобою.       — М-м, чёрт, — с неловким смешком произнёс светловолосый, покрываясь румянцем,— какой же я идиот, раз до сих пор стесняюсь такой близости с тобой, хоть мне и тоже хочется... быть с тобой откровенным и ничего не скрывать, — как только Наруто закончил фразу, его щёки стали напоминать два спелых яблока. Но после того, как Нейджи наклонился к личику омеги и кратко чмокнул того в губки, к блондину пришло некое успокоение.       — Не бойся. Я всецело доверяю тебе всего себя, но ты можешь не торопиться. Я приму любого тебя, лишь бы тебе было комфортно, Наруто, — у альфы проявилась ещё одна особенность: в моменты, когда он находиться максимально близко к голубоглазому, он, сам того не замечая, начинает снижать свой голос, от чего в нём проявляется лёгкая хрипотца и эта тихая манера речи чуть ли не переходит в шёпот, напоминающий лёгкое и приятное шуршание листьев; с таким томным тоном его слова словно заливаются чувствами, идущими от всего сердца.       И блондин ощущал весь посыл слов шатена. И, непонятно почему, но они всегда действовали на него ещё и с какими-то особыми чарами, отчего непременно хотелось повиноваться сказанному.       — Больше не переживай по этому поводу, — с неким спокойствием сказал омега, — ты ведь принимаешь меня настоящего, а я настоящий не хочет чего-либо бояться. Поэтому... давай сегодня будем по-настоящему откровенными друг с другом? — произнёс юноша с улыбкой, которая излучала беспредельное счастье и полную раскованность.       — Хах, мне нравится эта мысль, — мягко произнёс Хьюга прямо в губы омеги, после чего накрыл их своими и они снова погрузились в поцелуй. После губ альфа с осторожностью перешёл на другие части тела: сначала на краешек губ, потом нижняя часть лица у челюсти, но прежде чем потянутся к ушку, шатен бросил на голубоглазого взгляд, который словно спрашивал разрешения.       От каждого касания Нейджи к телу омеги тот чуть вздрагивал и издавал лёгкий вдох. Хоть это и были обычные окрестности лица, блондин до безумия смущался любого прикосновения Хьюги; каждое место, куда даже мимолётно долетало дыхание возлюбленного, становилось словно опаленным огнём, так сильно раздавался по телу жар.       «Боже мой, как же, как же это до невозможности приятно! Кардинально отличается от того, как это делал Саске... Прикосновения губ Нейджи такие чувственные, от них по телу разносится одно сплошное блаженство, нежели те грубые и жадные... И уже вовсе не хочется фильтровать ощущения, от течки ли становится так жарко или же это моё настоящее похотливое желание просыпается...»       Во время мыслей голубые глаза были прищурены и, приоткрыв их в подходящий момент, юноша словил на себе тот самый взгляд, который смиренно ожидал ответа. Смущённо отведя глаза в противоположную сторону, юноша вновь прикрыл глазки и чуть оголил своё ушко и шею, что были прикрыты волосами. Разумеется, это был положительный ответ.       Поняв своего возлюбленного без слов, альфа потянулся к уху блондина; отодвинув золотистые прядки, шатен запустил свою ладонь к корням пушистых волос и мягко обхватил губами сначала мочку, после более настойчиво провёл языком вдоль всего уха, под конец закрадываясь вглубь. Очевидно, что шатен не имел опыта в подобных вещах, однако его действия венчались успехом, скорее всего, потому что он следовал своим желаниям, сидящим в подкорке сознания и делал всё с чувствами, идущими от сердца.       Впервые у светловолосого прорезался робкий голосок, неловко вздрагивающий и перекрываемый громким вдохом. Из-за подобных действий омега стал возбуждатьсяещё больше.       Хьюга не останавливался. Он провёл языком от кончика уха аж до ключиц, оставляя мокрый след, отчего Узумаки вдохнул ещё больше воздуха, чуть прогнувшись в груди. Шатен совершал каждое действие по отношению к Наруто крайне нежно и даже педантично, причём явно получая такое же удовольствие, как и пассив. Когда на шее почувствовалось горячее дыхание альфы, светловолосый медленно отклонил голову, словно делая приглашение возлюбленному, которое партнёр безоговорочно принял, расцеловывая мягкую кожу на шее омеги. Пускай каждое действие и совершалось без единого слова и было слышно только прерывистое и глубокое дыхание, перекликающееся с тихими стонами, редкое шуршание одежды и как губы Нейджи стелились по коже блондина, это, наоборот, создавало особую атмосферу и даже ещё больше давало чувствам выходить наружу.       — Что это за пятно? — послышались первые слова за последние несколько минут.       — А, а-ах, это... засос, который оставил мне Саске, — с ноткой печали ответил юноша.       — Вот как, — остро произнёс Хьюга. — Чёрт возьми, как этот ублюдок посмел оставить свой след на такой прекрасной шее, — с лёгким сожалением добавил тот.       От внезапного комплимента Наруто чуть прижал губки, тем самым смущаясь ещё больше. Можно было подумать, что альфа захочет оставить и свою метку насыщенного розового цвета, но вопреки этому за Нейджи подобных действий не последовало и тот в своём темпе продолжил покрывать шейку ласковыми поцелуями.       Оставив шею в покое, альфа чуть приподнялся и развязал красный школьный бант, который свисал на ключицах, вытягивая ленту из-под воротника рубашки и лёгким движением руки отбрасывая её в сторону. Блондин, словив ход мыслей актива, начал морально подготавливаться к последующим действиям. Но Хьюга, расстегнув первую пуговицу на рубашке омеги, и сам остановился.       — Ты точно... согласен продолжать? — с осторожностью и даже с некой опаской произнёс тот.       — Ч-что ты имеешь в виду? — с тяжёлой одышкой сказал Узумаки.       — Просто во мне снова что-то появляется... ещё одно чувство, которое я никогда до этого не испытывал. Из-за него мне хочется прикасаться к тебе всё больше и больше, — на этих словах тот завёл руку под расстёгнутую верхнюю часть рубашки пассива, гладя ключицы и плечи возлюбленного, — и я даже представить не могу, насколько далеко я могу зайти, поддаваясь этому до безумия приятному чувству. Могу сознаться, твоё тело и до этого меня в привлекало в таком плане, хоть я этого либо не понимал, либо отрицал, но, чувствуя губами твою мягкую и даже сладкую кожу и прикасаясь к ранее недоступным местам, во мне словно возгорается какой-то жар и по телу разливается непонятное удовольствие... Я даже не знаю, нормально ли это, а вдруг...       — Всё в порядке, — перебил Наруто альфу, положив руки на его ладони, что всё так же лежали на тех же местах под рубашкой, — я чувствую тоже самое, что и ты, и для меня это чувство тоже в новинку. Мне до безумия п-приятно всё, что ты делаешь, поэтому, — омега чуть замялся, покрываясь ещё большим румянцем, — можешь... больше не останавливаться...       «Я никогда бы не подумал, что буду так желать отдаться пошлым делишкам в возрасте шестнадцати лет... но сейчас меня так и переполняет это извращённое желание, которое, без сомнений, во мне оживил Нейджи. Его дыхание, его губы, его руки, даже немного растрёпанные волосы... меня это... по-настоящему возбуждает»       — Хорошо, меня это успокоило, — кротко улыбнувшись, сказал шатен, следом за словами снимая с себя жилетку и водолазку, что входило в униформу Хьюг. От того, как из кофты просачивались длиннющие волосы и какие удивительные мышцы скрывались под одеждой альфы, омега распахнул глаза и рот от изумления. — Тогда я больше не остановлюсь, ничуть не сдерживая это чувство, — вновь наклонившись к телу Наруто, альфа принялся закончить начатое, а именно, едва прикусив губу и слегка сведя брови от пошлого наслаждения, до конца расстегнул рубашку блондина, оголяя его грудь и живот. Несмотря на свои смелые слова, по телу Узумаки прошлись холодящие мурашки и щёки залились ещё большим количеством краски.       Нейджи наклонился лицом к груди пассива и вцепился губами в грудь юноши, отчего та на мгновение выгнулась, как у кошки. После слов блондина альфа стал чуточку настырнее; движение языком по горячему телу омеги ускорились и по нему же стелилась рука, которая гладила блондина по розовым соскам. С каждой секундой голос светловолосого проявлялся всё чаще и всё громче, поскольку от действий партнёра по всему телу всё больше и больше закипал жар, который скрывал за собой невообразимое удовольствие, что так и дразнило юношу.       — Мне кажется, я сейчас растаю, — сквозь стоны и сбивающееся дыхание тихо проговорил омега. На самом деле, это была просто мысль блондина, которую он в обычное время умолчал бы, однако теперь всё совершенно иначе; будучи полностью расслабленным под ласками альфы Наруто не морочил себе голову над тем, что нужно оставить в голове, а что можно сказать вслух. Тем более, эти двое пообещали друг другу быть полностью откровенными сегодня.       Фраза, естественно, перехватила внимание Хьюги; бросив взгляд на «тающее» в удовольствии личико, альфа довольно улыбнулся и обхватил губами свободный от руки пульсирующий сосок, вынуждая партнёра стонать ещё громче и ёрзать коленками активнее.       Ещё блеклым огоньком, но понарошку в действиях шатена чувствовалась всё больше страсти, то есть, именно того, что тот не понимал. Да, его переполняла страсть, перекликающаяся с возбуждением. Такое неугомонное чувство, которое загасить крайне трудно, да и не хочется, чтобы такое приятное до чёртиков чувство куда-либо девалось. Тем более, когда под тобой твой возлюбленный, готовый полностью тебе отдаться. Нейджи потихоньку начинал понимать, чем характеризуется это чувство, и теперь разве есть смысл искать его название? Пожалуй, сейчас это ничуть не важно.       Отдаваясь своим внутренним желаниям, Хьюга с напором в руках провёл ладонями по животу юноши, после разводя их по бокам, причём отчётливо чувствовалось, что тот получал чрезмерное наслаждение от каждого взаимодействия с телом возлюбленного. Оставив в покое сосок, что теперь был весь в слюнях, шатен опалил худенький животик партнёра своим затуманенным взглядом и с новым приливом пошлых ощущений прильнул губами к нему, оставляя на нём очередные мокрые следы. Совершая такие резкие движения, переполненные страсти, актив точно вкушал тело Узумаки; вероятно, оно такое сладкое и нежное, отчего по всему телу раздаётся возбуждение...       Под натиском шатена тело и правда таяло, словно кубик льда, оставляя след в виде пота, а внизу прозрачной жидкости. Хоть у альфы и не было феромонов, голова кружилась похлеще обычного. По всему телу раздавалась дрожь и сердце гоняло кровь по организму быстрее обычного. А воздуха-то как не хватало; мало того, что от каждого следующего прикосновения Нейджи становилось всё жарче, так и дыхание начинало бесповоротно сбиваться.       «Перед глазами всё плывёт и голова будто ватная... Всё тело горит, хотя некоторые следы Нейджи, наоборот, чуть подмораживает... чёрт возьми, даже мысли не клеятся. Неужели это есть... возбуждение? И все эти ощущения... вызваны только тобой, Нейджи... Это даже доставляет особое счастье... и заводит ещё сильнее»       Но блондин всё же собрался с мыслями, хоть и на короткое время, когда ощутил руки Хьюги на своих бёдрах, которые, походу, собирались оставить омегу без юбчонки.       — Н-нейджи?! — слабо воскликнул Узумаки, отчего Хьюга дрогнул и отдёрнул руки на короткую дистанцию.       — Что такое, Наруто? — обеспокоенно спросил тот.       — А-а-э, п-прости, просто я ещё... чуть-чуть... морально не подготовился, — тихонько проговорил юноша, смущённо отведя глаза в сторону и прикрывая губы ладонями рук.       — Ах, — с доброй усмешкой произнёс Хьюга на выдохе, — извини, я, может, немного поторопился...       После сказанных слов, шатен положил руки на верхнюю часть ноги омеги, которая под большими ладонями неестественно дрогнула, и стал медленно проводить ими от верха к низу ноги, одним движением вынуждая её подняться вверх, прямо к плечу альфы. Томно смотря на раскрасневшееся личико блондина, Хьюга такими же плавными движениями стянул чулок и прильнул щекой к икре юноши, полушёпотом добавив:       — Я же... буду у тебя первым?       От такого вопроса по телу омеги прошёлся очередной ряд мурашек. Осмыслив поступивший вопрос, блондин понял, что, и правда, до этого у него не было ни одной интимной связи — к счастью, в случае с Саске до этого не дошло — . В голубых глазах омеги загорелся неизвестный огонёк, отчего глазки приобретали своеобразную загадочность: в них оставалась прежняя невинность и стеснение, но начинали виднеться искорки похотливой страсти, исходящие от пламени чувств.       — Да... — скромно ответил юноша, но после немного встрепенулся. — А т-ты ведь, знаешь, что делать?.. Просто у альф ведь узел, и все дела, вдруг, там, ну...       В ответ Нейджи чмокнул Узумаки во внутреннюю сторону щиколотки, что отвлекло омегу от беспорядочных мыслей.       — Хьюги немного отличаются половой системой от обыкновенных альф. Мы не предусмотрены для внепланового размножения, поэтому узел отсутствует и даже семя бесплодное. У нас так же нет гона, поэтому я, к сожалению, не чувствую аромата твоих феромонов, — чуть приподняв брови сказал шатен. — Так что можешь не переживать на этот счёт. Я, на самом деле, знаю о сексе только теорию, из-за чего становится так волнительно, но... смотря на твоё румяное личико, — говорил тот, осторожно спустив ногу омеги со своего плеча вниз и наклоняясь ближе к лицу Наруто, начав произносить слова своей чарующей манерой речи, — на розовенькие губы, расцелованные мною же, и в твои глаза, которые смотрят на меня таким неоднозначным взглядом... я сразу вспоминаю, как ты, рассказывая мне про любовь, говорил, что возлюбленные могут стать одним целым и физически... ты ведь не только поцелуи имел в виду? — с лёгкой усмешкой задал вопрос Нейджи, зыркнув на блондина, который в ответ будто бы прикусил язык и, чуть сведя брови, смущённо отвёл глаза. — но я не к этому веду. Прямо сейчас мы можем... стать, образно говоря, одним целым... такая мысль мне всё ещё кажется абсурдом, но, если принять её в реальность, меня это делает... в ещё большей мере счастливым и, с обратной стороны, заводит до невозможности. Но если ты всё ещё чего-либо остерегаешься, я безоговорочно остановлюсь, — находясь в сантиметре от губ омеги и смотря прямо в голубую радужку, произнёс Хьюга.       «И разве я... могу в отказать в таком предложении, даже если отбросить тот факт, что внизу всё уже ноет как ни пойми что?.. И стоит мне задумываться о чём-либо ещё постороннем, если сейчас для меня существует только Нейджи?.. Стать одним целым... с Нейджи... звучит и правда, невероятно, но это может прийти... реальностью. Стоит только полностью отдаться своим внутренним желаниям и своему возлюбленному... »       Подумав над словами альфы, к которым, как и всегда, было тяжело не прислушаться, Узумаки чуть приподнял челюсть и прикоснулся к губам партнёра, охватывая ближнюю губу. Шатен быстро перехватил движения блондина, отвечая на цепочку поцелуев, которую прервали всего несколько слов, сказанные с крайней уверенностью:       — Можешь взять меня... пожалуйста...       Ответ был принят ласковой улыбкой. Заправив за правое ухо растрёпанные прядки волос, Хьюга совершил вторую попытку снять с омеги школьную юбку и на этот раз сопротивлений не поступило. Расстегнув пуговку на левом боку, а после и расстегнув молнию, шатен, чуть приподнявшись, стянул юбку и аккуратно откинул её в сторону, оставляя пассива в одной распахнутой рубашке и в трусах, до ниточки промокших. От бескрайнего, как вселенная, смущения Узумаки закрыл лицо обеими руками, сжимая ладошки в кулачки. Вслед за юбкой осталось убрать лишь одну преграду... Дыхание альфы становилось более глубоким и частым, а глаза всё больше и больше начинали блестеть плотским желанием, от которого становилось до боли тесно в штанах. Дотронувшись до лямок трусов партнёра, блондин чуть больше развернул голову в профиль и ближе сжал руки между собой, и это не являлось знаком несогласия.       Но Хьюга не спешил поскорее стянуть с блондина трусики и вставить тому по самые гланды; до последнего борясь с остатками сомнений и опасений, альфе было так же нелегко, как и Наруто. Голова ходит кругом, телу впервые за всю жизнь не то, чтобы тепло, а жарко, как в пекле, ещё и сердце бьётся так быстро и его так и переполняет столько чувств одновременно. За раз со стольким и не справишься. Но, снимая последнюю преграду и взирая, какие виды открываются под мокрой тканью, по телу альфы молниеносно растёкся новый прилив неизвестных ощущений.       — Как же... невообразимо чудесно... уметь чувствовать, — тяжело дыша, произнёс шатен.       Заслышав Нейджи, юноша чуть выглянул из-под рук, как котёночек, следом раздвинув их, оставляя одну руку чуть ниже губ, а другую запрокидывая за голову. Естественно, сознание чувствовало беспредельный стыд, но по всему тему раздавалась даже какая-то радость, от которой все мысли в голове превращались в пыль и напрочь испарялись. Почему-то, чем меньше одежды становилось на блондине, тем тяжелее было тому дышать.       — Ах... какой же ты и милый... и сексуальный одновременно, — с дрожью в голове произнёс шатен, освобождая и себя от «сдавливающих оков».       «Это, пожалуй, можно отнести к одним из самых лучших комплиментов от Нейджи...» — подумал блондин.       Когда до ушей пассива донеслись бренчание ремня и звук расстёгивающейся ширинки, тот подумал, что не следует опускать голову и смотреть на штаны партнёра, но он, как и можно было ожидать, не последовал своим внутренним устоям и направил взгляд вниз, увидев пах актива. Из-за естественного страха девственника у юноши на секунду всё сжалось, но когда на ладонь, что нависала над головой, легла ладонь возлюбленного и сам альфа приблизился лицом к лицу к светловолосому, в душе вернулось некое успокоение.       — Ты готов? — чуть игриво спросил Хьюга, приставляя член к дырочке партнёра.       Ноги Узумаки раздвинулись перед альфой словно сами по себе, и, находясь в полном предвкушении, тот ответил, ни чуть не колеблясь:       — Конечно...       — Тогда, — ладони возлюбленных перекрестились и крепко сжались. — …

… я вхожу, Наруто.

      Таких ощущений эти двое ожидать точно не могли. Несмотря на то, что Узумаки был крайне узким, из-за хорошей смазки орган альфы входил довольно-таки легко и быстро, отчего от макушки до кончиков пальцев ног всего за мгновение по телу разлилось неописуемо приятное чувство, что, в какой-то степени, заглушало лёгкую боль. Впившись подушечками пальцев в ладонь альфы, спина Наруто прогнулась так, что даже голова вывернулась чуть ли не вверх тормашками, и, ничуть не сдерживаясь, с уст Узумаки слетел такой громкий протяжный сладостный стон, какого ещё ни разу не было слышно от омеги.       «Ч-чёрт возьми, это ощущение ещё сильней, чем прежде! Я думал, что это будет очень больно, но, может, из-за того, что у меня сейчас течка, боль приглушается, но не может ведь это быть настолько приятным только из-за этого! Становится ещё жарче и сдерживать голос так тяжело, и, а-а-а, мне кажется, что я схожу с ума от этих ощущений... ещё и рваное дыхание Нейджи прямо над моих ухом так щекочет, что меня это возбуждает ещё больше... У меня и мыслей не было, что я когда-нибудь смогу прочувствовать это блаженство на себе... и всё-таки, кое в чём Саске был прав... оказывается, я ужасный извращенец...»       Через несколько секунд член Нейджи был полностью в Наруто; немного дав привыкнуть каждому к неожиданным ощущениям, альфа, взяв медленный темп, стал с предельно осторожно двигаться внутри партнёра. От такого до безумия обворожительного чувства Хьюга зажмурил глаза, сведя брови к верху, и широко раскрыл рот, чтобы вобрать в лёгкие больше воздуха, которого начинало не хватать от того, как пошлые ощущения перехватывали дыхание.       Омега начал терять над собой контроль и горло не могло остановиться сопровождать растекающееся по венам похотливое удовольствие такими же пошлыми стонами. Это даже немного пугало юношу. «А что будет, если я полностью перестану осознавать свои действия?» — пронеслось в светловолосой голове. Но так же неосознанно его свободная рука потянулась к спине партнёра и остановилась у того на уровне лопаток, чуть зарывшись в любимые, уже полностью растрёпанные, волосы. Вжимаясь пальцами в сильную спину и инертно чуть притягивая тело к себе, юноша создал себе более комфортные условия, подумав: «Разве сейчас стоит думать о таком? Уж точно ничего плохого не произойдёт... ведь я с Нейджи... разве что-то может быть лучше?..»       С тел обоих стекал пот и безумное наслаждение, как тягучая карамель, растекалось по этим же телам, не оставляя без чертовски приятных ощущений даже крошечный миллиметр тела. Дыхание сбилось в край и с каждым следующим толчком альфа начинал двигаться быстрее и быстрее, погружая тем самым в головокружительную эйфорию как себя, так и голубоглазого омегу.       — Наруто... Наруто! — сквозь зубы страстно прошипел Хьюга. — Я люблю тебя, очень люблю! — добавил тот с ещё большим чувством.       — И я... и я тебя, Нейджи, люблю, до безумия люблю! — сквозь высокие ноты ответил пассив.       После краткого диалога возлюбленные приоткрыли глаза и взглянули друг на друга затуманенным извращённым удовольствием взором. Молниеносно приблизившись друг к другу лицами, те не удержались от череды страстных поцелуев. Они уже были отличными от первой пробы: в первый раз чувство неизведанного удерживало и заставляло действовать осторожно, только пробуя, каково это, а сейчас же, уже полностью осознавая всю прелесть губ каждого, они целовались с беспредельными чувствами, словно дыша этими поцелуями. Случайно соприкоснувшись языками, они поняли, что даже такое взаимодействие может доставить чрезмерное наслаждение.       В это время омега, сам того не замечая, оплёл тазовую часть партнёра ножками и перекрестил их. Шатен же это безусловно почувствовал и, возбуждаясь ещё больше, повысил скорость толчков на максимальную. Любая мелочь, даже слетевшая капелька пота на тело другого, могло довести другого до оргазма, тихие шаги которого уже понарошку слышалось.

Однако, все развратные ощущения не были вызваны чисто плотскими желаниями. Если бы не искренние чувства возлюбленных, которые подогревали эту полыхающую страсть, они вряд ли смогли бы прочувствовать даже крупинку этого вскружившего голову экстаза...

      — Н-наруто, — с глубоким придыханием произнёс Хьюга, — я чувствую, что совсем скоро...       — И я, тоже вот-вот... не сдержусь и... — дрожащим голоском ответил Узумаки.       — Давай тогда... вместе, — так сильно прикусив губу, что та даже побелела в некоторых местах, альфа резким движением отдалился от пассива, приняв перпендикулярное положение относительно того, и таким же резким движением вынул из него свой разбухший семенем член, что стало последней каплей для Узумаки и он, не до конца закрывая глазки и замирая в протяжном стоне...

… кончил одновременно с Нейджи.

      Это был невероятный всплеск эмоций, от начало и до конца. Смотря друг другу в глаза и пытаясь устаканить дыхание, каждый стал перекручивать перед глазами весь этот сумасшедший вечер, который полностью перевернул их дальнейшую жизнь. Отрывая взгляд от белых глаз, Узумаки посмотрел вниз и увидел полупрозрачную густую жидкость у себя на животе и медленно перевёл ватные руки к нему, легонько поглаживая кожу вокруг.       — Прямо на моём теле... сперма Нейджи, — еле слышно, чуть ли не шёпотом, произнёс Узумаки с остатками усмирённой похоти, чуть задевая её пальчиками, — всё ещё такая... тёплая... — но внезапно тот поджал пальцы и стыдливо их отдёрнул, — п-прости, Нейджи! Это выглядело явно глупо и странно...       Но Хьюга ничуть не скривил лицо и не увидел в этом чего-либо неприемлемого, наоборот, тот взял нежные ладошки своими и сказал с ласковой улыбкой на лице:       — Ну что ты, Наруто. Разве я могу так о тебе думать?       Чуть примяв губки от лёгкого смущения, юноша перенял от возлюбленного его тёплый посыл в словах и так же заулыбался.       — Ах, Нейджи! Я даже не знаю, как описать то, насколько я счастлив, что мои чувства оказались взаимными и мы смогли стать настолько близкими... я думал, это останется тайной и безнадёжной мечтой, а теперь я получил всё, что считал невозможным! — излучая радость, говорил омега.       — Я чувствую тоже самое, любимый мой, — отвечал Хьюга с нежностью, — я не могу передать словами, но, надеюсь, ты чувствуешь мою искреннюю и настоящую любовь, что раньше и мне казалась нереальной.       — Да, конечно, я чувствую её, — направив руки к шее альфы, тот обвил её и притянул к себе, прижимаясь щекой к щеке. — Это самый лучший день в моей жизни, правда, — произнёс блондин, проронив из глаза кроткую слезинку.       — Ах, Наруто, я так люблю тебя, — осторожно разворачиваясь лицом к омеге, шатен приблизился к губам своего возлюбленного.       — Я тоже тебя очень люблю, Нейджи, — не удержавшись от душевного ответа, Узумаки принял кроткий, но безмерно плавный и чувственный поцелуй. Уже и не хотелось думать, что было всего пару часов назад, что было два месяца назад, да и всё ужасное прошлое стало отброшенным в далёкий ящик и забыта вся душевная боль, пережитая до этого. Существовало только безграничное счастье, охватывающее этих двоих, и драгоценная любовь, что возникла между ними ещё с первого взгляда.       — Я чувствую, что если задержусь у тебя ещё дольше моё отсутствие обязательно заметят... но я так хочу остаться с тобой как можно дольше, — с досадой и ноткой грусти сказал Хьюга.       — О-ох, Нейджи, — чуть застеснявшись протянул светловолосый, — ты не боишься того, что его обнаружат? — обеспокоенно спросил блондин.       — Плевать я хотел на них, — резко ответил альфа, сильно прижимая к себе блондина, — Мне сейчас важен только ты. Я больше ничего не хочу, только бы быть с тобою рядом, — на эмоциях говорил шатен, обнимая блондина ещё сильней.       — О Боже мой, Нейджи, я тоже хочу только этого, — щёки Узумаки начинали неметь от улыбки, но она никак не могла сойти с лица. — Только вот... ты так прижался ко мне, и должно быть... испачкался, ну...       — М? А-а-а, чёрт! — поняв, о чём намекает светловолосый, Хьюга отскочил от омеги с частичкой своей же спермы на животе. — Вот я, нерасторопный...       — Да ладно тебе! Давай схожим в душ вместе? — легко предложил Узумаки.       — А-м-м, я принимаю твоё предложение, — с малозаметным румянцем на щёчках ответил шатен.       — Знаешь, Нейджи, — сопровождая возлюбленного на выходе, говорил омега, — от одной мысли, что в следующий раз ты придёшь ко мне не как друг, а как возлюбленной, моё сердце начинает так быстро биться!       — Хах, у меня тоже, — радостно ответил альфа, — я даже представить не могу, как сегодня усну и усну ли вообще.       — Только всё точно будет в порядке? — чуть скованно спросил юноша. — Сейчас уже так поздно и...       Развернувшись лицом к возлюбленному, шатен приложил ладонь к мягкой щёчке блондина, слегка притянув того к себе и поцеловал волнующегося Узумаки, после произнеся:       — Всё хорошо, не переживай. Да, меня могут отругать за то, что я во время не вернулся в лабораторию, но даже это не разрушит моего счастья, — распустив последний за встречу поцелуй, сказал Хьюга, прежде чем уйти. — До встречи, любимый. Я очень люблю тебя, Наруто.       — Хорошо, я не буду переживать, — нежно улыбнулся омега. — Я буду ждать тебя, Нейджи. Я тоже очень-очень тебя люблю, — с влюблённым взглядом произнёс юноша.       И вот, альфа собирался покинуть квартиру, что значит, Узумаки будет вновь смотреть в след и думать об одной вещи, в которой тоже не сознавался возлюбленному. Но сейчас как раз нужный момент, чтобы поделиться такой мелочью.       — Н-нейджи! — заслышав голос блондина, тот остановился. — Й-я всегда, когда ты уходил, ещё долгое время смотрел тебе в спину и думал... какие же у тебя прекрасные длинные волосы!       Услышав комплимент, шатен чуть помолчал, похлопав глазами, после чего пальцами собрал по бокам волосы, перекрутив их на плечо.       — Спасибо, — искренне улыбнувшись, ответил Нейджи.       В квартире стало на одного человека меньше, но теперь Наруто не чувствовал убивающего одиночества и страха. От того как сильно переполняло счастье хотелось кричать и прыгать, но усмирив свой пыл, он, быстренько подготовившись ко сну, лёг в кровать и ещё долго проворочился, вспоминая о всплеске эмоций Хьюги, что ранее был безэмоциональным, их первый поцелуй и их первый раз... Это всё казалось сказкой, но Узумаки полностью принял эту реальность, потому что это счастье не могло быть подделкой.

В пять часов утра раздаётся телефонный звонок, который будит светловолосого.

      Находясь в полностью сонном состоянии, Узумаки не спеша слез со второго этажа кровати, молча взял трубку, даже практически не открывая глаз, но через мгновение, услышав фразу в телефоне, он полностью пришёл в сознание:

— Я всё о вас знаю...