can't wait to go home

Следующим утром Эвен просыпается от посторонних звуков с кухни. Когда поворачивается на другой бок, не находит Исака, который обычно просыпается после него. Он хмурится, проверяет время на телефоне. Будильник должен просигналить через тринадцать минут. Ладно, все не так плохо. Все равно бы пришлось скоро вставать. Поэтому он лениво поднимается на ноги, надевает джинсы и не спеша топает на кухню. Там видит Исака, который держит руку под холодной водой, недовольно виляя хвостом из стороны в сторону. Следом в глаза бросается разлитый по столешнице кофе и чайник, стоящий не на своем месте. — Доброе утро? — тихо здоровается Эвен, привлекая к себе внимание. Исак, как ошпаренный, отскакивает от раковины, пряча руку за спину. — Привет, — лепечет он, растерявшись. Оглядывается на небольшой беспорядок, шумно сглатывая. — Прости за беспорядок, я сейчас все уберу, — обещает мальчик, разворачиваясь обратно к столешнице, — я случайно, — добавляет он. Берет в руку кухонное полотенце, начиная вытирать разлитый кофе. Эвен замечает, что вторую руку он не трогает, держа ближе к себе. — Что с рукой? — Немного обжег, — признается Исак, продолжая убирать за собой. Тогда Эвен подходит к нему и берет его поврежденную руку, желая посмотреть поближе. Исак покорно стоит рядом, никак не препятствуя. Его обычно бледная рука сильно покраснела от пролитого на нее кипятка и немного отекла. — Болит? — Да, — тихо подтвержает тот. — Но это пустяки, ничего серьезного, — пытается отвертеться Исак, но ничего не выходит. — Присядь тут и ничего не трогай, — просит Эвен, удаляясь за аптечкой. Притаскивает какую-то мазь и бинт, не зная, что именно нужно сделать. Поэтому сначала намазывает специальный гель, потом лезет в интернет, но ничего дельного не находит, поэтому оставляет все как есть. Ожог вроде несильный, так что все в порядке. После этого Эвен до конца прибирается на кухне, запрещая Исаку помогать. — Так ты хотел приготовить мне завтрак? — Типа того, — пожимает плечами подросток, — прости, что только доставляю проблемы… — Расслабься, мне приятно, — улыбается Эвен, заражая улыбкой и Исака. — Кстати, я сегодня работаю не до самого вечера, так что, может, хочешь прогуляться по городу? — С тобой? — Ну да. Крис вряд ли согласится. Хотя, если хочешь, я могу уговорить его, — предлагает Эвен, заранее зная, что Исак этого не захочет. — Я не буду против Криса, он все-таки твой друг, — честно отвечает мальчик, — но мне комфортнее только с тобой. Так что… как хочешь. Мне непринципиально. — Сходим только вдвоем, ладно? — Ладно, — кивает Исак, — Тогда жду вечера, — улыбается он, а его хвост был поднят. Это позабавило Эвена. Ему нравилось, что у Исака признаки гибрида были заметны гораздо больше, чем у Криса. И ушки были крупнее, и хвост длиннее. — Чудно, — кивнул ему в ответ Эвен. Они позавтракали в хорошем настроении, Эвену впервые нравилось, что Крис просыпается ближе к обеду. Ведь так он мог провести время наедине с Исаком, наслаждаясь его улыбкой и свободным поведением, если это можно так назвать. Он не напрягался и был открыт в общении, дарил то самое ощущение семьи, согревающее изнутри. Но работу никто не отменял, так что после завтрака Эвен пошел собираться. Исак сидел в кресле, поджав под себя ноги и обвив тело хвостом. Он наблюдал за Эвеном, советовал, какие джинсы лучше, снова всматривался в черты лица, пока тот не видел. Как только он подумал о том, как бы он изобразил те или иные черты, вспомнил о блокноте, который ему запретил трогать Крис. — Эвен, можно кое о чем попросить? — все-таки начинает Исак, когда Эвен уже собирается уйти. — Конечно. О чем? — Я вчера случайно нашел блокнот в твоем столе, — неловко произносит он, потому что это тупо. Как можно «случайно» найти? Этот блокнот лежал во втором ящике стола, а до туда еще добраться надо было. — И? — Эвена это, кажется, не очень заботит. Он закидывает на спину рюкзак, вытаскивая из кармана спутавшиеся наушники. — Могу его взять? Порисовать? — спрашивает Исак, в ожидании на него глядя. — У меня есть блокнот? — нахмурился он, пытаясь вспомнить. — Да. Простой черный блокнот с листами в клеточку. Я там уже немного порисовал вчера, — виновато признается Исак. — Крис был прав, я должен был спросить, но я не подумал об этом. Я просто взял и… Прости. — Успокойся, все хорошо, — улыбается в ответ тот, — это всего лишь блокнот, я даже и забыл о нем, — усмехается старший, почесывая затылок, — так что бери, рисуй. — Спасибо, — благодарит подросток, улыбнувшись. — Во сколько вернешься? — Еще не знаю, но, думаю, к шести буду дома. Может, получится даже пораньше, — задумчиво произносит Эвен, параллельно вставляя штекер наушников в телефон. — Ладно, — кивает Исак, облизнув пересохшие губы. — Буду ждать, — улыбнулся, вставая со своего места. Проводит Эвена до двери, прощается и закрывает за ним дверь, оставаясь в одиночестве. Ну… или с Крисом. Но тем не менее. День начался пока что очень хорошо, да и вечер обещает быть классным. За исключением того, что им придется выйти за пределы квартиры, чего Исак не слишком хочет. С улицей у него есть лишь одни плохие ассоциации вроде холода, грязных закоулков и жестоких людей, неоднократно издевавшихся над ним или прогонявших прочь. Он в целом не любит город. На природе намного лучше, свободнее, свежее и спокойнее. Никаких запахов от автомобильных выхлопов, гудков машин, шума толпы. Ничего. Никаких людей. Они с Эвой мечтали найти место, где бы не было людей, где бы они смогли жить спокойно и не опасаться за свою жизнь. Кто вообще решил, что гибриды это что-то неправильное? Зачем их убивать? Зачем отлавливать и усыплять? Чем они не угодили людям? Вот просто… чем? Воруют и грабят? Нарушают закон? Ведут себя дико? Может, это потому, что у них нет другого выбора? Работу гибриду найти сложно, чтобы оставаться свободным, а без денег не выжить. Люди сами создают условия, в которых вынуждают гибридов нарушать закон, а потом выставляют как каких-то диких животных перед остальными. Отсюда и ненависть. А без людей все было бы гораздо проще. Исак, невольно вспомнив об Эве, снова начинает грустить. Как бы он ни старался отпустить, у него не выходит. Но надо. Пора принять все как есть, а не распускать сопли каждый раз, когда вспоминает о ней. Он достает блокнот, карандаш и опять садится на окно. Глядя на улицу, у него лучше получается сосредоточиться. Он просто рисует, вспоминает множество моментов, аккуратно выводит черты лица, вытирая слезы ее напульсником, который практически не снимает. Не замечает проснувшегося Криса, отдаваясь процессу. Проводит за этим занятием хорошие два часа, в конце концов, оставаясь довольным проделанной работой. Теперь у него есть портрет Эвы. Такой же красивой, милой и счастливой, какой ее запомнил Исак. Он прикладывает листочек к груди, пытаясь представить, что она все еще рядом, что он обнимает ее, а не жалкий лист бумаги. И все, что у него получается, это расплакаться. Опять. Господи, сколько можно? Подросток злится на самого себя. За то, что не может забыть, что не может успокоиться и принять все как есть, что ведет себя, как ребенок. Слезы — последнее, что он себе разрешает. Но он просто не может сдержаться. Да, он привыкает к новой обстановке, к новому дому и новому дорогому человеку, но больше он все-таки прикипел именно к сестре, с которой прожил всю жизнь, вот и отпустить так просто не удается. Но внезапный шум из прихожей и посторонние голоса заставляют отвлечься от переживаний и вытереть слезы. Он складывает рисунок пополам и вкладывает между страниц толстого блокнота, затем откладывая его в сторону. — Дай хоть посмотреть на это чудо, — приглушенный, неизвестный Исаку голос, который постепенно приближается. В следующее мгновение в комнату заходят какой-то парень и Крис. Они закрывают за собой дверь, в упор глядя на Исака. — Ничего такой, — хмыкает парень, — и вот это поцарапало тебя? Серьезно? — Он не такой, каким кажется на первый взгляд, — закатывает глаза Шистад. — Посмотрим-посмотрим, — ухмыляется он, подходя ближе к подростку. — Ну, что ж, я Вильям, приятно познакомиться, — проговаривает он, протягивая сидящему Исаку руку. — Исак, — неловко отвечает мальчик, пожимая ее. Вильям сразу тянет его на себя, поднимая на ноги. Младший не понимает, что им от него надо, но ему это не особо нравится. — А теперь, раздевайся, котенок, поиграем, — спокойно произносит парень, с удовольствием следя за непониманием и настороженностью в глазах того. — Шевелись, или мы тебе поможем. Исак переводит взгляд на Криса, затем обратно на Вильяма, думая, как выпутаться из такой ситуации. Он слабее каждого из них. А они еще и вдвоем. И что значит «раздевайся»? Зачем? Что они собрались делать? Он искренне не понимает, а неизвестность пугает похлеще всего остального. — Крис, — кивает в сторону Исака парень, и Шистад с ухмылкой подходит к тому, хватая его за руки и резко заводя их за спину. — Отпусти, — дергается Исак, пытаясь вырваться, но хватка оказывается слишком сильной. — Крис, это не смешно! — злится мальчик, но все его старания остаются тщетны, поэтому он немного утихомиривается. Следит за Вильямом, который тянет к нему руки, цепляясь за резинку домашних штанов. — Никто и не смеется, — хмыкает Крис, наблюдая за тем, как друг стягивает с младшего штаны, как Исак брыкается, шипит, но в итоге все равно остается в трусах. Шистад толкает его к кровати, заваливает на нее, забираясь следом и придавливая его руки к матрасу, чтобы тот не смог помешать. — Ну что, поиграем? — улыбается Вильям, залезая на кровать и усаживаясь у Исака между ног. Без стеснения трогает его ножки, поднимается к бедрам, забавляясь сопротивлением Исака. — Не смей меня трогать! — шипит подросток, толкаясь и пинаясь. Внезапно Вильям надавливает на забинтованную рану на бедре, вызывая боль. Исак вскрикивает, а на глазах появляются слезы. — Больно, — всхлипывает он, стараясь перевернуться так, чтобы прикрыть больное место, но его целенаправленно хватают за него, вновь сдавливая. — Больно? Котику больно? Бедный малыш, — смеется парень, все же отпуская, — будешь сопротивляться, и мало не покажется, понял? — строго спросил он, перемещая руки на пах Исака. Мальчик ничего не отвечает, желая сохранить хоть каплю гордости. Он просто отворачивается, стараясь успокоиться. Ему так стыдно. Он чувствует себя униженным, ведь так и есть. Лучше бы Крис его еще раз ударил, но не это. Исак ощущает, как с него снимают трусы, боится того, что они могут сделать, и всхлипывает. Господи, он даже не может оставаться спокойным. Организм сам себя унижает, вынуждая плакать перед его обидчиками, только подслащая их самолюбие. Ему противно и отчего-то страшно. Он пытается просто не смотреть, по максимуму отключиться от реальности, чтобы это быстрее закончилось. — Вил, полегче, — просит Крис, когда тот начинает расстегивать свои штаны. — Расслабься, ты знал, на что шел, когда позвал меня, — хмыкает Магнуссон, продолжая свои действия. Стоит с расстегнутой ширинкой, трогает одной рукой себя, а другой Исака. Мальчик на секунду ловит взгляд Криса, который, как ему показалось, немного нервничает. Тот быстро отводит глаза, а хватка на руках Исака слабеет. Специально Крис сделал это или нет, но Исаку не составило труда вырвать руки и поцарапать руку Вильяма, которой он его трогал. Мальчишка мигом отталкивает Магнуссона от себя, с облегчением отмечая, что Крис ему не мешает, и встает на ноги, быстрее сматываясь в сторону туалета. Он слышит недовольный голос Вильяма, слышит оправдывающегося Криса, но знает, что они его не достанут. Исак закрылся в туалете, теперь ощущая себя защищеннее. Единственное, что его смущает, это то, что он в одной только худи. Без штанов и трусов. Это неуютно. Хорошо еще, что худи достаточно длинная, так как принадлежит не ему, а Эвену. — Как ты мог его отпустить?! Посмотри теперь на мою руку! — психует Вильям за дверью. А Исак мельком улыбается, хваля себя за то, что поцарапал. — Не отпускал я его, он сам как-то выпутался, — оправдывается Крис, значительно тише. — И что это было? Я просил напугать, а не насиловать! — переходит в наступление второй. — Пф, напугать, изнасиловать… одно другому не мешает. А вот то, что ты посмел мешать, мне совсем не нравится, — злится тот, судя по звукам, удаляясь в прихожую. Голоса стихают, и Исак немного расслабляется. Он вздыхает и бросает взгляд на зеркало, видя в отражении напуганного заплаканного мальчика. Но он не такой! Он сильный. Он выносливый и терпеливый. Он не позволит так к себе относиться и постоит за себя. Не будет прятаться, как трус, в туалете. Исак подходит к раковине, включает воду, набирает немного в ладошки и умывается, смывая с себя все слезы и страх. Успокаивается, никого не слыша за дверью, и просто присаживается на край ванны. Выйти? Или дождаться Эвена? Хотя… до его прихода еще около часа. Не сидеть же ему все это время в туалете? Окончательно все взвесив, Исак решает все-таки выйти. Открывает двери, выглядывая наружу. Никого не замечает и с облегчением шмыгает в спальню, выискивая новое нижнее белье. Надевает трусы, берет другие штаны, начинает надевать, как краем глаза видит Криса в дверях. Поворачивается к нему, держа штаны в руках, и напрягается, пытаясь рассчитать, что именно тот собирается делать. Но тот просто тупо стоит и смотрит на него, словно над чем-то думая. Не спешит уходить, но и к нему не идет, сохраняя дистанцию. Исак скорее натягивает штаны, чтобы не стоять в одних трусах, и просто ждет. Если Крис снова выкинет что-то подобное, то он хотя бы будет готов. Если, конечно, тут действительно только Крис, без всяких Вильямов. Шистад наконец полностью заходит в комнату, закрывая за собой дверь, и идет к Исаку. Мальчик сжимает кулаки и стискивает зубы, настороженно глядя на подходящего к нему парня. Делает пару шагов назад, в конце концов, упираясь в стену. Теперь отступать некуда. — Что тебе еще надо? — замученно спрашивает Исак, не имея сил выяснять отношения. Хочется спрятаться куда-нибудь и затаиться, чтобы никто не нашел и не побеспокоил. Крис преспокойно усаживается на кровать, с насмешкой смотря на затравленного котика. Как бы Исак себя ни показывал, он все равно боится Криса. Пусть он и уверен в себе, уверен, что сможет защититься, но в глубине души прекрасно понимает, что Шистад старше и сильнее. У него попросту нет шанса против него. — Я пришел удовстовериться, что это все останется между нами, — с абсолютным спокойствием заявляет парень. — А если нет? — все же спрашивает подросток, хотя он бы и так не сказал. Слишком стыдно было бы рассказывать об этом Эвену. — А если нет, — недовольно порыкивает Крис, отчего Исак невольно горбится, опуская глаза в пол, — то я позову Вильяма и он закончит начатое. Этого хочешь? — Нет, — мотает головой Исак, обнимая себя руками. Он отходит от стены, забираясь в удобное кресло. Раз выбора, по сути, нет, то… почему бы не вынести выгоду? — Я ничего не скажу, если ты кое-что для меня сделаешь. — А ты не обнаглел тут? — строго спрашивает Шистад. — Условия мне ставить вздумал. — Расскажи мне про секс, — все-таки озвучивает свою просьбу Исак, подняв застенчивый взгляд. Сказать, что Крис удивился, — ничего не сказать. — Чего? — давится воздухом тот, явно ожидая чего-то другого. — Твой друг же хотел изнасиловать меня? — уточняет мальчик. — А что? — Я хочу знать, как это. Хочу знать, что такое секс. Никто никогда ничего толком не говорил, а я уже не маленький, — объясняет Исак, ощущая себя крайне глупо, — расскажи, пожалуйста. А я буду молчать, обещаю. Крис сначала задумчиво его рассматривал, обдумывая его просьбу, а затем удовлетворенно усмехнулся, кивая в сторону выхода. — Пойдем, расскажу, — он отворачивается и размеренным шагом идет в свою комнату, зная, что Исак плетется следом. — Только обещай меня не трогать, — просит подросток, когда они заходят в его комнату, — просто расскажи или покажи, но без моего участия. — Ладно, — закатывает глаза Крис, усаживаясь на кровати и включая свой ноутбук. В этой комнате намного темнее, чем в комнате Эвена. Темно-синие обои, мебель из темного дерева и плотно закрытые жалюзи значительно влияют на всю обстановку. Тут мрачно и, как кажется Исаку, неуютно. — Да сядь уже где-нибудь, — фыркает Шистад, и мальчик послушно присаживается на край кровати. — Что ты знаешь о сексе? — спрашивает он, что-то набирая в поисковике. — Что люди это любят, — отвечает подросток, — и… все. — И как ты так живешь еще, — усмехается Крис, отставляя ноутбук в сторону. — Секс — это когда парень и девушка, эм… трахаются, — он понимает, что такое объяснение вряд ли что-то разъяснило, но ничего другого придумать не выходит. — И?.. — Ну… У тебя же есть член, так? Вот его парни засовывают в девушку, — ему смешно от того, насколько это все нелепо, но он продолжает, видя, что Исак воспринимает каждое его слово серьезно. — Ты же в курсе базовых различий парня и девушки? — Господи, конечно да, — закатывает глаза Исак. — Ну вот. Что тогда тебе не ясно? — Просто… это все очень размыто, понимаешь? Может… Может, у тебя есть фото, или… эм, видео? Что-то наглядное, а то так трудно понять… — Вот для этого изобрели порно, — довольно хмыкает Крис, поворачивая к нему ноутбук. — Наслаждайся. Он включает видео, где парень только начинает раздевать девушку, трогает ее во всех неприличных местах, и все это сопутствуется грязными фразами. Исак то и дело отводит взгляд, потому что стыдно на такое смотреть. Когда одежда остается позади, парень придавливает девушку к кровати, одним движением входя в нее. Та вскрикивает и стонет, широко открывая ротик. — Ей больно? — шумно сглотнув, спрашивает Исак, переводя взгляд на Криса, который, кажется, действительно наслаждается просмотром. — Нет, — фыркает парень, не отводя глаз от экрана, — ей приятно. — Тогда почему она кричит? — Боже, ты как маленький ребенок, — усмехается Крис. — Как можно в шестнадцать лет быть настолько непросвященным в теме секса? — У меня не было на это времени, — с обидой отвечает Исак, сложив руки на груди. Потому что он не виноват. Никто не рассказывал ему, а узнать самостоятельно было тупо негде. — В отличие от некоторых, я последние лет пять скитался по улице и пытался выжить, а не смотрел эти извращенные видео. — Ладно-ладно, расслабься, — успокаивает его Шистад, ставя видео на паузу. — В общем, секс — это приятная штука. Девушке больно разве что в первый раз, а потом приятно обоим. А кричит, потому что… не знаю, на самом деле. От ощущений. — Ясно, — отзывается подросток, но его все еще кое-что беспокоит, — но… твой друг же хотел сделать это со мной, — неуверенно проговаривает он, формулируя мысли, — а я не девушка. — Снизу может быть и парень. Чаще всего это гибриды, — пожимает плечами старший, будто это и так очевидно. — А как это происходит у парней, если… ну… — А для чего тебе задний проход? — ухмыляется Крис, с удовольствием наблюдая за напряженным в данный момент Исаком. — То есть… — Толкаются членом в задницу, да. Называй вещи своими именами. — Оу… — Сейчас покажу, — в его голову закрадывается идея, которая, как ему кажется, может помочь выпроводить этого мальчишку отсюда. Он целенаправленно заходит в раздел с БДСМ порно, рандомно выбирая видео. Включает его, показывая Исаку. Там совсем еще молодого гибрида пристегнули к специальному креслу, похожему на то, в каком Исак очнулся в питомнике. Он не мог сопротивляться, когда его сначала пару раз ударили плеткой, а потом достали электрошокер, какие обычно носят с собой сотрудники из отлова гибридов. У Исака по коже пробегает противный холодок. Ему это определенно не нравится. Это кресло, шокер… Все связано с ужасными воспоминаниями. И остальной набор для пыток — искусственные члены, вибраторы, зажимы и цепи, лежащие на помещавшемся в кадр столике, — его совсем не успокаивает. Внешний вид гибрида тоже оставляет желать лучшего: на теле видно много синяков, на шее ясный след от чьей-то ладони, глаза красные, на лице слезы, за которые его, собственно, и избивают сейчас по сюжету. На его член надето что-то вроде кольца, от чего яйца выглядят нездорово красно-фиолетовыми. Это жутко пугает и отталкивает. — Знаешь, зачем он зажег свечку в начале? — ухмыляется Крис, видя желаемый испуг на лице мальчика. — Для атмосферы? — робко предполагает подросток. — Не-а, — довольно хмыкает Шистад, — чтобы потом покапать на гибрида воском. — Ч-что? — неверяще переспрашивает Исак. — Воск же горячий, это же больно! — В этом весь сок. Людям нравится такое. — Как такое может кому-то нравиться? — спрашивает младший, переводя отчаянный взгляд на Криса. — Людям нравится унижать, а гибриды — отличный вариант, — пожимает плечами тот, — их мнения особо никто не спрашивает, да и законом подобное разрешено. — Но это… ужасно… — гибрид на видео громко кричит от боли, и Исаку даже знать не хочется, что именно с ним сделали. Подросток резко захлопывает ноутбук, не в состоянии более смотреть на это. — Как думаешь, как скоро Эвен решит заняться с тобой сексом? — обыденным тоном спрашивает Шистад, состроив задумчивое выражение лица. — Эвен не сделает такого, — мотает головой Исак. Хочется в это верить. — Рано или поздно сделает. У каждого человека есть потребности, и одна из них — секс. А Эвен, — хочу заметить, — здоровый молодой парень, которому именно секса и недостает. Что ему помешает в один прекрасный день раздеть тебя и трахнуть? Когда припрет, все теряют голову, отдаваясь инстинктам, — спокойно проговаривает он, в очередной раз задумываясь о том, что не так уж и сильно люди отличаются от гибридов. Те же повадки, те же потребности. Те же животные инстинкты, которые иногда невозможно контролировать. — Эвен не такой, — вновь бормочет мальчик, однако, уже с меньшей уверенностью. — Какая разница, какой он? — фыркает Крис. — Желание обычно легко затуманивает разум, а возбуждение берет вверх. — А ты… ну… Эвен тебя хоть раз?.. — недоговаривает подросток, стесняясь выговорить полностью. — Однажды попытался, получил в табло и больше не лез, — ухмыляется парень, — а вот тебе могу лишь пожелать удачи. Исак молчит, поднимаясь с кровати и медленно топая к двери, захваченный новой информацией. — Спасибо, что, эм… что рассказал, — все-таки благодарит он, не поднимая взгляда. Выходит из комнаты, идет на кухню, чтобы попить водички и обдумать все, как слышит звонок в дверь. А вот и Эвен вернулся…