can't wait to go home

Честно сказать, следующие две недели были сложными. Для всех. Крис работал ночью, приходил домой рано утром, проверял Эвена и отправлялся спать. Затем, уже вечером, просыпался, шел в душ и снова на работу. Исак практически не пересекался с ним, но если такое и случалось, то они говорили об Эвене. Зато не спорили, не ругались и даже как-то подружились. Эта ситуация сблизила их. Исак же сидел дома, следил за Эвеном, говорил с ним, ухаживал. Через пару дней у него получилось уговорить Эвена сходить в душ и привести себя в порядок. В это же время мальчик поменял постельное белье и немного прибрался. Он в целом взял на себя все домашние обязанности: убирал, готовил, стирал и гладил. Старался быть максимально полезным. А Эвен боролся с депрессией. Большую часть времени проводил в кровати, много спал, был менее разговорчив и помят. В вечернее время его немного отпускало, он охотнее шел на контакт, старался поддерживать разговоры с Исаком. — У тебя есть мечта? — спрашивал Исак, глядя ему в глаза. — Мечта — это что-то несбыточное. Зачем об этом вообще говорить? — уныло отвечал Эвен. Наверное, не стоило говорить это Исаку, но иногда он просто забывал фильтровать свои мысли, высказывая все как есть. — Любую мечту можно исполнить, главное — поверить, — улыбался подросток. — Я, например, хочу поступить в художественную школу. Звучит нереалистично, но, возможно, в будущем это легализуют. Или я могу открыть первую школу для гибридов, когда вырасту, — с воодушевлением рассказывал Исак, — главное — верить. Давай. Подумай. Чего бы ты хотел? — Говорят, что мечты должны быть неисполнимыми, иначе это просто планы на завтра, — тихо говорит парень, сглатывая, — и раз так, то… у меня есть одна. — Какая? — Хочу вернуться в детский дом, где вырос, и забрать самого грустного и одинокого ребенка, — говорит он, глядя Исаку в глаза, — может, это глупо, но я всегда хотел, чтобы меня забрали, — Исак понимает, что Эвен примеряет эту мечту на маленького себя. «Самого грустного и одинокого ребенка»… — Это плохая мечта, — осторожно ответил Исак, — но хороший план на будущее, — улыбнулся он, притягивая Эвена к себе и крепко обнимая. Они слушали вместе музыку, смотрели фильмы, которые теперь выбирал уже Исак, а не Эвен. Младший заметил, что его тянет на фильмы про поэтов или художников, атмосферно и эстетично снятые, вроде «Сообщества мертвых поэтов» или «Убей своих любимых». Подросток приводил друзей реже, понимая, что Эвену действительно не в кайф лежать одному. Однако Юнаса все-таки приводил. Они с Эвеном вроде бы даже поладили. В свободное время вместо привычных ему уличных прогулок он стал больше рисовать. Часто рисовал Эвена, однажды пробрался к Крису в комнату и нарисовал спящего его. На самом деле, Шистад выглядел вполне безобидно, пока спал. Просматривались детские черты лица, плюс эта поза эмбриона и натянутое до носа одеяло добавляли некой детскости. Или же Исаку просто так казалось. — Доброе утро, — промурлыкивает Исак, присаживаясь на кровать. — Будешь кашу? — Буду, — соглашается Эвен. Может, кашу он и не особо любит, но отказывать Исаку у него не получается. Он пытался, честно, но Исак мало того, что не сдается после первого «не хочу», так еще и переживать начинает после нескольких отказов. Он загоняется и сильно расстраивается, ведь у Криса никогда с этим проблем не было. Да, способы у того другие. Накричать, использовать приказной тон, надавить на вину — и дело с концом. Исак же долго и терпеливо уговаривал, не повышал голоса, красиво просил. В один из дней, когда Криса не было дома, а Исаку надо было заставить Эвена поесть, он попытался побыть как Крис. Он говорил строго и громко, конкретно по инструкции Шистада, вот только голос предательски дрогнул. В итоге Исак, чуть ли не плача, просил Эвена поесть — неосознанно давил на жалость. И это действовало. Потому что Эвен не мог смотреть, как Исак выматывается из-за него. — Пойдем на кухню или принести сюда? — услужливо уточняет подросток. Сидит точно как кот: подобрал под себя ноги, опирается на руки, ушки на макушке, а из-за спины виднеется пушистый хвостик. — Пойдем на кухню, — решает Эвен, чувствуя себя чуть получше. Кажется, на этот раз депрессия не слишком затяжного характера. Бывало и месяц, и полтора, а сейчас, похоже, всего две-три недельки. За окном солнце, весна прошла, уступив место жаркому лету. Крис благополучно вернулся с работы, правда, сегодня почему-то не зашел к ним в комнату и не уточнил, как дела. «Просто утомился», — решил Исак. Утром Исак уже успел позвонить Эбби с Юнасом и пожелать удачи на экзаменах и теперь держал за них кулачки. Сейчас он больше радовался, что не ходил в школу, чем огорчался. Когда в последний раз Юнас был у него, то принес с собой конспект по математике, чтобы зря не терять время и подготовиться. Исак смотрел на все эти цифры и формулы и ничего не понимал. Юнас не понимал тоже. Исаку было его жаль, но позже Эбби вроде как объяснила ему большую часть. — Приятного аппетита, — улыбается мальчик, ставя перед Эвеном тарелку с кашей. — Спасибо, — благодарит парень, улыбнувшись в ответ. Улыбается не каше (так как ассоциации возникают лишь с детским домом, который он всей душой ненавидит), а заботе Исака. Самому Исаку каша нравится. Овсянка на молоке гораздо лучше сосисок или бутербродов. Во-первых, здоровее, а во-вторых, там есть любимое Исаком молоко. Они завтракают, на фоне приглушенно играет радио, на улице чирикают птички. Настроение у обоих хорошее, Эвен даже подумывает о том, чтобы сходить сегодня куда-нибудь прогуляться. Старший рассматривает Исака, у которого пушистые после утреннего душа волосы, милые ушки, которыми тот неосознанно шевелит, не до конца высохший хвостик. На нем короткие домашние шортики и уютный свитер Эвена, рукава которого он вынужден был немного закрутить. Глазки светятся, на губах то и дело появляется улыбка. Вот такого Исака обожает Эвен. Настоящего, домашнего, детского и уютного. Который не переживает, не волнуется и не боится, а чувствует себя вполне комфортно, который без задней мысли доверяет. — Мне нравится, когда ты улыбаешься, — внезапно произносит Исак. — И вообще, когда ты такой. — Какой? — Не знаю. Не притворяешься, что ли, — задумчиво выдает он, отправляя в рот ложку каши. — Мне тоже нравится, когда твоя улыбка настоящая, — снисходительно отвечает Эвен. — Фу, — слышится из-за их спин, — я думал, что парни не такие ванильные. — И тебе доброе утро, Крис, — закатывает глаза Эвен, переводя взгляд на присоединившегося к ним Шистада. Тот подходит к столешнице, достает кружку, включает чайник и чересчур заинтересованно делает себе кофе. — Вижу, тебе уже получше? — спрашивает он, не поворачиваясь к Эвену с Исаком. — Вроде да. Думаю, через пару дней выйду на работу, — подтверждает парень. — А ты чего не спишь? Еще рано, плюс ты и так поздно вернулся. — Не спится, — пожимает плечами он. Заканчивает с готовкой кофе и присаживается за стол, отстраненно наблюдая за милыми разговорами Эвена и Исака. Раньше он думал, что Эвен натурал. Тот и Соню приводил, они вроде бы даже встречались какое-то время, но вот он спокойно целует Исака. Как ни странно, Крису все равно. Ему не противно, он вполне нормально к этому отнесся, хотя конкретно на эту тему они с Эвеном так и не поговорили. Он просто начал целоваться с Исаком, а Крис делал вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит. Сейчас же он, в основном, радовался за Эвена. Те целуются, делают сопливые комплименты, планируют какую-то прогулку в парк. Крис достает из кармана джинс складной ножик, на котором выцарапана буква «N». Ник. Имя его отца. Рассматривает его, вертит в руках, все еще не веря в происходящее. — Крис, — Эвен говорит это с такой интонацией, словно повторяет не в первый раз, и Крис наконец поднимает взгляд на него. — Все хорошо? — Да, — отвечает он, поджав губы. — Что там у тебя? — стреляет глазами на нож в его руках. — Нож, — произносит Крис, положив его на стол, — папин нож, — добавляет он, сглотнув. — Ты не показывал его, — замечает Эвен, притормаживая с завтраком. Смотрит на него, прекрасно видя, что что-то не так. Крис слишком тихий и задумчивый. Еще и нож, которого у Криса не было. Эвен бы знал. Он отлично помнит, что в питомнике Крис был без ничего, а перед тем как отдать Эвену, его плюс ко всему, обыскали и заставили переодеваться на глазах у надзирателя, чтобы тот точно ничего с собой не пронес. Помнит и тот раз, когда Крис сильно напился и высказался Эвену: рассказал про отца, про дядю, про то, как скучает и ненавидит людей, которые лишили его семьи. Это первый и последний раз, когда Крис перед ним плакал. — Можем поговорить? — просит он, выглядит нетипично загнанно и неуверенно. Совсем не как Крис. — Конечно, — подбадривает его Эвен, в ожидании на него глядя. Исак наоборот затихает, понимая, что что-то здесь не так. Он унимает улыбку. Потому что Крису явно не до этого. — Что случилось? — Ночью, в клубе, я встретил дядю, — начинает он. Эвен удивляется, но прервать не решается, давая ему возможность сосредоточиться. Шистад сжимает сложенный нож в руках крепче. — Я думал, что это просто очередной посетитель-гибрид, ведь ночью таких было довольно много, я его не узнал, а он узнал. Назвал меня Кристофер, — ностальгически улыбается он, — только папа и он так меня называли, — он снова замолкает, собираясь с мыслями. — Я не видел его восемь лет. Думал, что вообще никогда больше не увижу, но… вот он тут. — Это же круто, — искренне улыбается Эвен, — а твой отец… Он был там? — Нет… Он сказал, что не видел его столько же, сколько и меня, — признается Крис, — скорее всего, его усыпили в тот раз. Из-за меня, блять, — его глаза блестят, но он берет себя в руки, стараясь выровнять дыхание. Что-что, но плакать перед Исаком он не будет. — Не говори так. Ты не виноват, — возражает Эвен. — Это просто неудачное стечение обстоятельств. — Нет. Я заболел, из-за меня папе пришлось пойти к людям, из-за меня его больше нет. Он пожертвовал собой ради меня, понимаешь? — Это нормально, — уверенно произносит Эвен. — Любой родитель поступил бы так же. Он любил тебя, вот и все. Ты думаешь, он хотел бы, чтобы ты продолжал винить себя? Он хотел бы, чтобы ты воспользовался шансом, который он тебе дал, и прожил достойную жизнь. — Может быть, — все-таки соглашается тот, проведя рукой по волосам и задев ушки. — В общем, он отдал мне папин нож. Папа везде носил его с собой, а в тот раз отдал ему. Как будто чувствовал… Теперь у меня есть хоть что-то от него, — грустно улыбается, раскладывая и снова складывая ножик. — Зато ты встретил дядю, — вмешивается Эвен, — он тебе как второй отец, ты сам говорил. Как он? — Ну… Он подстригся и завел подружку, — усмехается Шистад, — он до сих пор живет на улице. Завтра они собираются уехать из Осло, и… они звали меня с собой, — наконец говорит то, из-за чего вообще начал этот разговор. — Что? — удивляется Эвен, нахмурившись. — В смысле? Ты хочешь сказать, что собрался с ними? — Я не знаю, — вздыхает Крис, опустив глаза. — Не хочется снова терять единственного родного человека, когда только нашел его… — Родство не всегда определяется кровью, — робко вмешивается Исак. И Крис действительно задумывается над этими словами. Пусть это и его родной дядя, который безусловно много сделал для него в прошлом, Эвен ему уже как брат. Они через столько всего прошли вдвоем, столько пережили. А Эвен только сейчас замечает, что, возможно, давит на Криса своим пораженным «В смысле?» Будто такого варианта он даже и рассматривать не собирается. В принципе, тут все в руках Эвена. Скажи он твердое «нет», у Криса не останется выбора, поэтому… — Слушай… Если ты правда этого хочешь, то иди. Семья — это самое важное в жизни, я понимаю и поддержу любое твое решение, — стараясь сохранить натуральную улыбку, произносит парень. Его слова совершенно противоположны словам Исака. Совершенно противоположны его собственным мыслям и желаниям, но он не посмеет лишить Криса чего-то важного из-за своего же эгоизма. — Вот только, раз собрался уходить, — более твердо говорит Исак, осознавая, что все катится к чертям, — вспомни, кто содержал и любил тебя последние три года, кто относился по-человечески и кого ты собираешься бросить. Там такого не будет. Там твой чип станет только лишь проблемой и тебе, и Эвену. Там будет холодно, голодно и страшно. — Исак! — строго шикает на него Эвен, затыкая этот поток обвинений. — Крис сам в состоянии решить. — Да пожалуйста, — раздраженно выдыхает Исак, резко поднимаясь со своего места и случайно роняя стул, на котором сидел. Не обращает на это внимания и просто уходит в спальню, оставляя их разбираться самостоятельно.

***

Целый день Исак провел в спальне, показательно читая книжку, чтобы к нему никто не лез. Эвен занялся уборкой, Крис собрал вещи и ушел. Все было так… неправильно. — Исак, хватит злиться, — просит Эвен, когда наступает время обеда и Исак отказывается идти есть. Упрямо сидит на полу у окна, делая вид, что Эвена тут вообще нет. — Ты не имеешь права злиться на решение Криса. — Он неблагодарный обмудок. — Он встретил родного человека, Исак, как же ты не понимаешь? Это частичка его самого, его детства, его семьи. Это как если бы ты сейчас встретил Эву. Уверен, что остался бы тут? — вскидывает брови старший, пытаясь правильно объяснить Исаку ситуацию. — Это другое. Эва со мной с самого рождения, всю жизнь, а Крис его кучу времени не видел. Он даже не узнал его! Что это за семья такая?! — обвинительным тоном высказывается мальчик, чуть ли не срываясь на слезы. — Хей, успокойся, — ласково просит Эвен, присаживаясь рядом. — Время не имеет значения. Крис провел с ним все детство, и это нормально, что он не хочет снова отпускать его от себя. — Почему он ставит его выше нас? — всхлипывает Исак. — Господи, только не плачь, — по-доброму усмехается парень, приобняв его за плечи. — Просто дай ему время. Это исключительно его решение, которое он примет самостоятельно. — Я не пущу его. Сломаю замок в квартире, когда он вернется. Он же вернется? — Должен. Если решит уйти, то нужно будет аккуратно вырезать чип, — задумчиво отвечает Эвен. — Почему ты так спокойно об этом говоришь? — Потому что я буду счастлив, если Крис будет счастлив. Если бы ты встретил Эву и захотел уйти с ней, я был бы рад за тебя тоже. Если любишь — отпусти, или как там говорят? — он следит за реакцией Исака, но не может понять. — Ну что, кушать пойдем? — Пойдем, — вздыхает он.

***

Потихоньку наступает вечер. Исак продолжает игнорировать друзей и почти все попытки Эвена завести разговор. Он сам не понимает, почему так переживает из-за Криса, но факт остается фактом. Возможно, он снова слишком сильно привязался не к тому человеку. Хотя он даже не пытался. Не осознавал до этого момента. Между ним с Крисом были постоянные терки-лопатки, а в итоге вот это вот. И как понимать? Исак лежит на боку, лицом к телевизору, и просто бездумно пялится в экран. Эвен вроде бы смотрит что-то, но младшему не хочется. Ничего не хочется. Он не может сосредоточиться ни на чем, думая все об одном и том же. Внезапно в прихожей раздаются посторонние звуки, заставляя Исака встрепенуться. Он принимает сидячее положение, в ожидании глядя на дверь спальни. Сейчас Крис зайдет и вынесет свой вердикт. Либо он останется, либо для Исака он больше не существует. — Я вернулся, — тот, как и предполагал Исак, заходит к ним в комнату. — И как там дела? — спрашивает Эвен, подвигаясь и освобождая ему место. Шистад игнорирует недовольную физиономию Исака и забирается к ним на кровать. — Неплохо. У них есть машина и запас еды. Думаю, все будет хорошо. — Это хорошо. А что насчет тебя? — Исак затаивает дыхание. — Я решил, что… Я никуда не поеду. Я буду им только мешаться, да и свою комнату на сидение в машине менять не хочется, — усмехается Крис, почесывая затылок. — А еще я понял, что совсем не знаю своего дядю, — признается парень, — все, что осталось, это теплые детские воспоминания, но сейчас этого нет. Сейчас моя семья — это вы. — Я почти прослезился, — усмехается Эвен, улыбаясь. — Но я рад, что ты остался. И Исак тоже рад, да? — переводит взгляд на подростка. Тот улыбается и еле сдерживает слезы, в следующую же секунду набрасывается на Криса с объятьями. — Боже, — охает он, деланно брезгливо поднимая руки, — как много соплей. Исак не отпускает его, прячет лицо и тихо плачет, стараясь это скрыть. — Ты там плачешь, что ли? — уточняет он, слыша всхлипы. — Совсем рехнулся? Прекращай. Для слез у тебя есть Эвен, — посмеивается Крис, приобнимая его в ответ и поглаживая по подрагивающей спине и плечам. — Я должен это сфотографировать, — смеется Эвен, доставая телефон. — Только попробуй, блять, — ругается Шистад, пытаясь отцепить Исака. — Мелкий, отвали, ну, хватит, — видит наведенную на него камеру телефона, закатывая глаза. — Улыбайтесь, — произносит Эвен, нажимая кнопку «сфотографировать». Выходит мило. Крис, показывающий средний палец, и прижавшийся к нему, как ребенок, Исак, чьего лица не видно. Затем Эвен делает вместе с ними обоими селфи, обещая себе распечатать на днях и поменять фотографию в рамочке на столе на эту. Семья пополнилась, а фотография только с Крисом. Что за дела? Потом они все вместе остаются у Эвена в кровати, Крис с Эвеном обсуждают как прошла «прощальная встреча» с дядей, куда тот ходил сегодня. Переходят на какие-то отвлеченные темы, вроде нового фильма, симпатичной девушки, которая дала Крису свой номер, и других мелочей. А Исак просто расслабленно сидит между ними, уложив голову Эвену на плечо, и слушает их. Теперь все правильно. Эвен, Крис и Исак. Пусть и не кровная, но семья. Они уравновешивают и дополняют друг друга. Каждый имеет свою роль, знает свое место, каждый по-своему нужен. И еще непонятно, кто в ком нуждается больше.