Grim reaper

      Солнце, заходящее за горизонт, окрашивает океанскую воду багрянцем. Целое море крови, за которым следует кромешный мрак — сегодня новолуние. По-своему символично, учитывая, что я творю. А учитывая то, что собираюсь сделать, декорации бы пришлись весьма к месту. И надо удержать этот настрой еще несколько часов. Мне ведь предстоит задать несколько вопросов, и получить на них ответы.       Машина, столь похожая на Тойоту Короллу образца начала двухтысячных, ничьего внимания не привлекала. Таких здесь двенадцать на дюжину, вторая по распространенности модель. Первая — нечто, поразительно напоминающее Форд Краун Виктория всё тех же годов. Классика.       Встреча произойдет на одной из обзорных площадок, построенных вблизи гор. Несколько непривычно, большую часть времени Кроу предпочитает проводить в каком-нибудь баре. Он холост, и спускает свои деньги на выпивку, да балует своих племянниц, учащихся в школе «Сигнал». Школе, где Кроу числится на должности одного из преподавателей. Иногда он даже дает уроки. Изредка, ведь заметную часть времени мистер Бранвен отсутствует в Вейле и не отвечает на звонки. Охотится, наверное… Возможно, даже на гримм.       Уютная скамейка хоть и расположена в самом углу широкой деревянной террасы, но вид с нее открывается шикарный. Видно город, многие достопримечательности можно рассмотреть даже невооруженным глазом. И, что важнее, прекрасно просматриваются немногочисленные подходы. Правда, и уйти отсюда можно только по этим путям, или спрыгнув вниз. До подножия отвесной скалы сто семьдесят восемь метров, там площадь, вымощенная декоративной плиткой. Не гранит, всего лишь формованный крашенный бетон. Говорят, он мягче настоящего камня.       Сев рядом с Бранвеном, я достал сигару. Неспешно обрубил кончик, поджег ее, и хорошенько так затянулся. Кроу аж замер на минутку, следя за моей реакцией. Не дождался… Взяв флягу, наливаю в два стакана виски до половины, неспешно опустошаю свой. И надо бы начать разговор, но не с претензий же. Поговорить о погоде?       Допив вискарь, Кроу поставил стакан на столик, потом положил руки за голову, глядя куда-то вдаль. Немного помолчав, он первым нарушил тишину:       — Озпин сказал, что самостоятельно справиться с этими «шахтерами» будет крайне сложно. — Голос Кроу был негромок, а интонации — жесткими. — Он очень редко ошибается, но работать вместе с тобой придется мне. Скажи, зачем нужно было идти на обострение с теневой частью города, да еще и делать это настолько топорно и нагло? Так, чтобы безучастных попросту не осталось.       Место фляги заняла бутылка, а в пакете своего часа дожидалось еще четыре ее товарки. Больше в магазине ничего аналогичного калибра не оказалось. По уму, тут даже одной много, но зная Кроу…       — Столкновение наших интересов было неизбежно. Иногда проще ускорить процесс и вскрыть гнойник в контролируемых условиях, не дожидаясь, пока он лопнет сам по себе. Ведь только в четко заданных условиях сопутствующий ущерб может быть сведен к минимуму. Сколько гражданских пострадало непосредственно в ходе разборок с убийцами? Ноль? — Бутылка разлетелась в крошево, окатив меня виски, хотя я обращался с ней исключительно нежно. Стряхивая с себя потеки алкоголя, пополам с осколками, продолжаю описывать ситуацию заметно спокойнее. — После ввода военного положения и связанных с этим проблем, меня объявили козлом отпущения. Одни сами вынесли приговор, другие — радостно побежали его исполнять. Перемолоты оказались ровно лишь те, кто вошел на территорию складов, пересекая этим последнюю красную линию.       — Убийства трехсот человек тебе не забудут до конца жизни. — Мрачно произнес Бранвен. Был у меня готов ответ и на это:       — Многие ли поверят, что один человек с легкостью положил с три сотни головорезов? Скорее, люди решат, что те передрались между собой. Особенно, если эта точка зрения будет поддержана официальными властями. Обывателей обрадует, что мерзавцев на улицах стало меньше.       — Большую их часть убил ты. — Горячо возразил Кроу. — Сделал так, чтобы это было незаметно с первого взгляда. Прямых доказательств этому нет, даже косвенных слишком мало, но понимающим людям все станет понятно практически сразу. Чего ты добивался этим?       — Репутации. Чтобы потом не пришлось вести глобальную войну на уничтожение. Так крови прольется меньше. Положение дел, при котором мне есть что терять, заметно безопаснее для окружающих, чем то, при котором я оказываюсь приравненным к гримм.       — У нас такое давно не практикуют! — Едва не сорвался на крик Кроу. Очень уж тема болезненная, это даже не стать врагом народа. Это заметно хуже. Но я на них слишком похож, меня не надо объявлять, меня достаточно признать им с биологической точки зрения. Разумным гримм, виновным во всех бедах. И все, совсем все. Всему. Но и остановиться я не мог:       — Могут начать вновь, прецеденты уже были. Мерло спасло то, что он умер во время инцидента на горе Гленн. Вернее, считается, что он умер, ведь никто не видел его трупа. Пропавшие без вести иногда возвращаются.       — Откуда ты… — Схватился Кроу за голову. — Да урса с ним, Мерло подозревали в проведении незаконных опытов над гримм. Как репутация отморозка может спасти тебя?       Этот мир не знал и не знает многих концепций: превентивного удара, встречного удара, удара возмездия. Местным в ум не может войти подобная извращенная логика. Но это им, а директор явно пересекался с нашими «туристами». Пусть информацию дозирует компетентный в этом спец, а я лишь разведу руками:       — Ты — человек Озпина, вот у него и узнавай, при какой глобальной стратегии необходимо, чтобы окружающие осознавали, что при случае у тебя рука не дрогнет. И да, все упорствующие в пожеланиях смерти мне и моим людям, получат адекватный, но очень жесткий ответ.       — Ты выбрал лимит потрясений на годы вперед, военное положение продлится не меньше месяца. Это в Мистрале могут закрыть глаза на подобные инциденты, у нас такое понимание среди руководства находит исключительно редко. Попытаешься повторить свои выходки — тебя быстро отправят на тот свет.       — Как ты заговорил, тебя что, покусала Глинда? Стоп, значит, в Мистрале мы можем…       — Fuck!       — Да-да-да. Именно так мы и поступим с этими ребятами в Мистрале.       Можно было ввернуть пару шуток, но здесь их не поймут. На Ремнанте вообще с черным юмором не дружат, максимум, могут пройтись по теме нетрадиционного секса. Да и то, люди здесь темные, до Порнхаба и компании БраЗЗерс не доросшие, а многие направления попросту отсутствуют. Порнография здесь теплая, ламповая и уютная. Можно даже сказать, что добрая, и актрисы еще не разучились краснеть и смущаться. А главное — за гуро можно присесть. Свитки ведь именные, а потому, крики «это не я скачивал» не пройдут, как и попытки получить немного анонимности. Весь трафик идет через четыре основных сервера, и шифровать данные имеет смысл только в краткосрочной перспективе, когда горизонт планирования определяется часами, максимум — днями. Так, чтобы взлом кода занял времени больше, чем потребуется на операцию.       Обсудив целый ряд мелочей, с Кроу я распрощался, направившись к себе на базу. Даже забавно, сколько биомассы можно сэкономить, обзаведясь машиной. Три процента, если рассчитывать по нормам «красной зоны» Манхеттена. Четверть, если опираться на данные, полученные здесь. Можно и общественным транспортом пользоваться, но здесь с ним еще хуже, чем в Манхеттене. Том самом Манхеттене.       Реакция близняшек на их воссоединение была поразительно бурной. Обнимашки, поцелуи и даже слезы… и отчаяние, пополам с надеждой. Поставив на стол два мешка со всем изъятым, я скомандовал:       — Разбирайте. Выданную ранее одежду складывать на стулья. У вас есть пять минут.       — А вы нас точно отпустите? — Нервно поинтересовалась Эрика. Скарлет шикнула на нее, я же лениво потянулся и ответил:       — От вас живьем пользы больше, чем от трупов. Причем отнюдь не в роли постельных грелок, которых всегда в избытке.       Переодевались девушки под моим присмотром: ненавязчивым, вполглаза, посредством периферийного зрения, но все же. О стеснении речи не шло, как и о попытках покрасоваться. Имели место максимально экономные движения, направленные на скорость. Я впервые видел, как лифчик застегивают одним слитным движением, а в конце девушки еще и успели губы накрасить. Мне оставалось лишь демонстративно посмотреть на часы:       — А теперь подойдите. Ближе.       Конечно, вырубить их, пережимая кровеносные сосуды шеи — варварство. Все так, но другие способы еще хуже. Вот и приходится применять методы физического воздействия, да версии наркоза, от которых отказались еще в прошлом веке. Я ведь не анестезиолог по образованию. Кое-что знаю, но на эту специальность недаром учатся годами, и все равно, то и дело случаются осечки.       Вытаскивать сестричек было проще, чем заносить. Все уже под рукой, все продуманно: маски с запасом воздуха, герметичные пакеты вместо химзащиты. Указатели на поворотах, опять же, нарисованные прозрачной краской. Ее прекрасно видно в инфракрасном спектре, а большего мне и не нужно.       Очнулись две спящие красавицы лишь спустя десять минут после того, как я усадил их на заднее сидение своей машины.       — Снова? — Хватаясь за голову, спросила Скарлет. Комментарии Эрики были тихими и сплошь нецензурными, но без выдумки и фантазии. Так себе загибы.       — До вашего дома — квартал. У меня здесь пара дел, засветите эту машину — заставлю отрабатывать ее стоимость. Все, на выход.       Запирая машину, и ставя ее на сигнализацию, я следил за удаляющимися близняшками. Вот, они скрылись за поворотом, можно начинать действовать. Сначала — достать помповый карабин четвертого калибра. Короткий, с почти отсутствующими нарезами и мощным боеприпасом, он может быть отнесен и к ручным гранатометам. Хреновенький эрзац, хуже чем КС-23, но ничего лучше в нынешних условиях за восемь часов не изготовить. И коллиматор на него не поставишь, здесь их вообще производят на заказ, в Атласе. Зато запас прочности у затворной группы просто чудовищный, и патронов удалось изготовить больше тридцати штук.       Перекинув бандольер через плечо, резво взбираюсь по стенке. Попав на чердак, тихой рысью пробегаю всю крышу, перепрыгивая на соседнее здание. До рассвета еще два часа, а вся экипировка — черная, незаметная на фоне ночного неба.       Засев на наблюдательной точке, я слежу за квартирой. Близняшки еще только-только входят в подъезд, а мне уже удалось засечь трех наблюдателей снаружи. Есть они и в квартире, минимум двое. Страдают от безделья, играя в карты и чем-то обжираясь. Дилетанты, заметно, что назначали их сюда из желания перекрыть все варианты.       Шухер начался стандартно: разговор на повышенных тонах, попытки рукоприкладства. Дилетанты же. Еще и не слишком сильные, рукопашка затягивалась. Три минуты семь человек не могут справиться с двумя — вот ведь позорища.       Точку в противостоянии поставил я, всадив в уже опустевшую машину эрзац-«шмель». Бахнуло на ура, а волна жара растопила асфальт в радиусе четырех метров. Не такая уж это и шляпа — огненный прах средней очистки. Особенно, когда мешаешь его с правильным, советским напалмом.       Настала очередь карабина и патронов с подкалиберными пулями. Буйная и дурная головушка одного из противников, выглянувшего из окна, разлетелась ошметками. А всего-то один разок попал, пусть и тяжелой бронебойной «катушкой». Спрыгнув на балкончик ниже, я оказался на уровне окон квартиры. Сестрички и сами неплохо справлялись, но я слегка им помог, прописав противникам еще несколько раз в голову. Все по заветам снайперов — один выстрел, один труп.       Спрыгивая вниз по балкончикам, я то и дело слышал вой сирен. Через минуту раздался мощный взрыв — на воздух взлетела моя машина. Контакты сигнализации были выведены отнюдь не на динамик. Пирозаряд аналогичный примененному пятью минутами ранее — шансов угонщикам не оставил. И никаких расходов на кремацию, оплавившийся остов «Виктория Краун» пышет жаром до сих пор, тепло ощущается даже в десяти метрах.       Вдали уже слышался вой сирен. Полиция нынче реагирует без промедления, и очень жестко, без раздумий открывая стрельбу на поражение. Поэтому, войдя в квартиру, первым делом осведомляюсь:       — Знаете от кого они? — Получив утвердительный кивок, обвожу рукой квартиру. — Хотите жить, пойдете со мной. У вас от трех до пяти минут на сборы.       Переглянувшись, близняшки распределили роли. Эрика пошла по заначкам, безжалостно потроша ухоронки, выгребая из них все. Две спортивные сумки наполнялись очень и очень быстро, причем не только драгоценностями и тряпками. В квартире оказалось немало оружия.       Скарлет хотела было задать вопрос, но получила в руки сегодняшнюю газету. Они еще не вышли, но кое-кто уже прислал мне экземпляр, в подтверждение своих добрых намерений. Фотографии сделаны без акцента на крови и прочем, но стиль передан полностью. Четко и однозначно. Посмотрев на свиток, затем оглядевшись, и переведя яростный взгляд на меня, девушка яростно выдохнула:       — Зачем?       — Повод найти заказчика. Я обещал и сдержал свое слово: вы — единственные исполнители, выжившие после встречи со мной. Единственные, Скарлет! И к вам, несомненно, уже появились вопросы. Много вопросов.       — Ты же нас подставил… — Взвыла близняшка.       — А я должен был освободить вас на главной площади Вейла, погладить по головушкам и возопить о невинности двух девиц, томившихся у меня в плену и не проронивших ни слова, несмотря на жестокие пытки? Вы же понимаете, как двусмысленно это бы прозвучало.       — Зато сейчас у нас выбора нет.       — Он есть, но вас ведь не устраивают плохие концовки.       — Хватит спорить, полиция на пороге! — Заявила Эрика, наблюдая за происходящим на улице из глубины комнаты. Я достал светозвуковую гранату из первой партии. Подумав, предупреждаю:       — Идете за мной. При команде «вспышка» зажмуриваете глаза, прикрываете уши и открываете рот. Не высовываетесь вперед ни при каких обстоятельствах.       Мы уходили дворами. Использовать оружие пришлось лишь раз, высаживая дробовиком дверные петли и замок на одной из дверей. Остальное открывалось бодрым молодецким пинком.