Пепел разбитых звёзд - 1. Они ещё не генералы

Eщe нe copвaны пoгoны и нe pacтpeляны пoлки, Ещe нe кpacным, a зeлeным вocxoдит пoлe y peки. Им лeт нe мнoгo и нe мaлo, нo иx cyдьбa пpeдpeшeнa. Oни eщe нe гeнepaлы, и нe пpoигpaнa вoйнa. У ниx в зaпace миг кopoткий для бypнoй cлaвы и пoбeд, Ceнтимeнтaльныe кpacoтки им вocxищeннo cмoтpят вcлeд. A нa пapaдax тpиyмфaльныx иx ждyт нaгpaды и чины, Нo эти cцeны тaк фaтaльны, a эти лицa тaк блeдны.

// Зоя Ященко

Дюзы подрагивали, испуская лиловые выхлопы. Штурвал под ладонями нагрелся, так что мне с трудом удавалось его удержать. Я скосил глаза на визор и подмигнул. — Идиот, — прокомментировал Брант. Как будто бы я не знал. Ха. Джессика, стоявшая на небольшом пятачке между двумя стартовыми площадками, поправила микрофон и неторопливо начала считать. Издевалась — иначе никак. — Три. — Два. Руки стиснули штурвал так, что побелели костяшки. — Полтора. Я зарычал. — Один. Старт! Два корвета, взвизгнув моторами, рванулись вперёд. Рейнхардт на старте опередил меня на полголовы — ещё бы, у него под капотом фотон, хотя все знают, что на Тардосе он запрещён. У меня бы тоже был фотон, если бы я его не проиграл. И я скажу за это спасибо Бранту — если проживу следующие полчаса. Астероид, несущийся прямиком на меня, ушёл в сторону в последний момент. Заныли запястья, но я всё-таки выкрутил штурвал — а вот Рейнхардт не успел. Его куколка проскребла крылом и ударилась об один космический булыжник - и отрикошетила к другому. Отлично. Я выхожу вперёд. Правда, всего на пять минут — восстановить управление ему удаётся слишком легко. Но, естественно, я не сдаюсь. Делаю плавный разворот, заходя под него, так что магнитное поле моей малышки мешает ему прокладывать курс. — Запрещённый приём! — раздаётся в наушниках. — Брант, заткнись. Делаю, что могу. Он снова бьётся об астероид крылом, уходит немного вниз и… наносит удар по моему кораблю. Если бы за пределами рубки разносился звук, уверен, я услышал бы вой. Но нет, там царит тишина — полная и мёртвая, в которой, если нас потеряют пеленгаторы, не отыщет уже никто. — Ты сам напросился, — слышу в наушниках, но отвечать не буду. Не до того. Немного прибавляю скорости и опять выхожу вперёд. Рейнхардт в ярости. Не сомневаюсь. Потому что на его пути очередная ледяная глыба — а на моём космический простор. Ему приходится сделать разворот, но… чёрт. Он выходит напрямую и поддевает носом брюхо моего корабля. Судорожно рву штурвал, пытаясь выправить курс, но корвет, вращаясь, уходит в пике. Пара секунд - и я вернусь. Уверен. Но… Гиперворот раскрывается в паре арнов от моего корабля, и белоснежный «Буран» выскальзывает из него подобно змее. Канал связи заполняет мат. По-моему, не мой, хотя трудно утверждать. Кажется, на Рейнхардта орёт кто-то ещё, но голоса мне не узнать. Секунда - и нос моего корвета плавно входит в острое крыло "Бурана". Я понимаю, что дело швах, когда в точке нашего столкновения полыхает огонь. У кого-то пробит борт. Интересно, у меня или у него? И кто вообще догадался открывать в астероидном кольце гиперврата? Подозреваю, что мне уже не дано этого узнать. Всё-таки пробит я. Рубку стремительно покидает кислород. Компьютер нудит об угрозе — но я-то ничего поделать не могу. Сознание плавно отступает в темноту, и последнее, что я слышу - чужой, незнакомый вопль: — Рейнхардт, я тебя убью!