Пепел разбитых звёзд - 1. Они ещё не генералы

Знакомство с Константином Рейнхардтом было коротким и деловым. Волфганг привёз Эйлерта к себе домой на весенние праздники, они поужинали втроём. Константин задал несколько формальных вопросов, стараясь, чтобы не слишком бросалось в глаза то, что дело о вступлении в брак давно решено. Уже на второй день Эйлерт испросил разрешения вернуться назад в Академию — готовиться к финальным экзаменам. К его удивлению, Волфганг не стал возражать, а даже вызвался его проводить. Уже после вылета Эйлерту пришло в голову, что тот так же искал повод сбежать. Константина их отлёт тоже не заинтересовал, и сразу по возвращении жизнь вернулась в привычную колею. Они с Волфгангом говорили — но только о фехтовании, вместе ходили на занятия и назад. И Эйлерт не знал, что думал Волфганг, а сам он каждый раз не мог дождаться момента, когда закроется дверь и можно будет больше ничего из себя не изображать. — Никогда не думал, что моя жизнь может превратиться в подобный светский спектакль, — проговорился он как-то уже в мае, отвечая на звонок Хайдрика, — мне всегда казалось, что все эти договорные браки — редкостная чепуха, и в нашем столетии давно отошли в прошлое. — Пока есть что скреплять, будут и подобные браки, — рассеянно произнёс Хайдрик. В последнее время он всё время находился где-то в собственных мыслях, и Эйлерту редко удавалось вырвать его из них. — Осталось меньше месяца до выпускного, — попытался Эйлерт сменить тему, — ты прилетишь? Хайдрик долго молчал, как будто и не слышал его, и Эйлерт уже собирался было попрощаться с ним, когда тот спросил совсем о другом: — Эйлерт, в Академии всё спокойно? — Ты о чём? — Эйлерт нахмурился. — Там сейчас собралось столько знатной молодёжи, сколько после выпуска вместе уже не собрать. Наверняка многим хочется побунтовать. Ты ничего не слышал? Может, какие-то тайные общества или дискуссионные кружки? Эйлерт покачал головой. — Если что-то такое и есть, оно проходит мимо меня. — А Волфганг? Можешь проследить за ним? — Могу, только это ничего не даст. Он почти весь день проводит со мной. И в жизни не станет посещать никакой тайный кружок. У меня порой такое чувство, что он — статуя в память о семи поколениях своих предков, а не человек. Хайдрик задумчиво молчал, так что Эйлерту пришлось самому спросить: — Что-то происходит? — Да как сказать… Хайдрик побарабанил пальцами по столу. — После войны мне удалось тем или иным образом собрать в своих руках контроль над большей частью освоенных земель. Пусть формально они и находятся в руках великих семей, без моего патента они не могут ни продать их, ни сдать в аренду. Фактически всеми материальными ресурсами на протяжении последних двадцати лет распоряжался я. Точно так же и держатели крупного капитала наподобие Мелбергов все серьёзные сделки должны были проводить через сенат. Думаю, ты понимаешь, что подобное положение вещей устраивало не всех. — Если у кого-то есть власть, всегда найдётся кто-то, кто хочет её отнять. Почему тебя вдруг стал беспокоить этот вопрос? Хайдрик молчал какое-то время, прежде чем решился сказать: — Было покушение. Идиотское, как никогда. Бросили бомбу в мой кортеж, когда я ехал в Сенат. Думаю, меня скорее хотели предупредить или напугать. Вот только кто и что хотел этим сказать? — Великие дома вряд ли… — Сами по себе — может, и нет. Не думаю, что Константин решится мне угрожать, он слишком хорошо знает меня. Хотя я бы не стал отметать и этот вариант. Если он сговорится с Краузами, то они могут составить достаточно сильную коалицию. — Тебе видней, но дети их друг на друга даже смотреть не хотят. — Вот и я думаю, что эти двое — герцог Крауз и князь Рейнхардт — никогда не найдут общего языка. Но если мятежники смогли добраться до столицы и даже провезти оружие сюда… Значит, у них есть свои люди в администрации. Иначе никак. А это в свою очередь предполагает, что мы говорим уже не об отдельных пиратских бандах, где-то в Гесории зреет раковая опухоль… только где, и кто ей руководит? — Чего они хотят? — спросил Эйлерт, мысленно перебирая лица всех, кого видел за последний год, и пытаясь представить, кто из них может на самом деле заинтересоваться революционными идеями. — Они выступают под лозунгами свободы, но я не уверен, что сами знают, о чём говорят. Мне кажется, корни движения уходят за пределы круга Айна. Их спонсируют из Кагеора. Эйлерт откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по столу. — Если ты спросишь меня — тем больше причин восстановить Серую Стражу. Я здесь как в целлофановом пакете сижу. У меня нет никаких средств, чтобы помочь тебе. А если бы у меня были свои люди, преданные и обученные так, как я говорю… — Серую стражу… — пробормотал Хайдрик и вздохнул, — не говоря о том, что как только Орден вернётся, его тут же свяжут с моим именем, на его организацию уйдёт несколько лет. Я вовсе не уверен, что это время у нас есть. — Он мог бы быть уже возрождён. Хайдрик качнул головой. — Ладно. Я помню, о чём мы с тобой говорили. Получай диплом и возвращайся назад. Ко дням вручения диплома и выпуска из академии Эйлерту прислали новый камзол. Он как раз примерял его перед зеркалом, когда услышал из-за спины голос Волфганга: — Эйлерт Коскинен, вы пойдёте со мной на бал? Губы Эйлерта дёрнулись. Первым порывом было ответить: «Как будто мне есть из чего выбирать». Но он увидел серьёзное лицо Волфганга, отражённое в зеркале позади него, и сдержался. — Да, сэр Рейнхардт, — сказал он вместо этого, стараясь не замечать прозвеневшую в собственном голосе тоску. Диплом мало значил для него, потому что почти всё, чему обучали в Академии, он уже знал, когда прилетел сюда. Сама церемония далась ему с трудом, потому что Эйлерт не любил подолгу стоять на месте и не делать ничего. Бал он встретил с не меньшим равнодушием. Они с Волфгангом церемонно вошли в главную залу, и обоих объявил распорядитель бала. Эйлерт невольно стиснул свободную руку в кулак, вспомнив, как так же, полгода назад, входил во дворец Краузов. Они обменялись танцами — каждый вёл по очереди — а затем Волфганг, извинившись, отлучился поздороваться с друзьями. Эйлерт поймал стюарда и, стащив у него бокал вина, пристроился у стены в тени, там, где его должно было видеть как можно меньше людей. За год обучения он так и не завёл друзей — впрочем, и не стремился к этому. Проблемы однокурсников казались ему детскими и чужими. Потягивая вино, он стоял и смотрел, как кружатся в танце пары, пока взгляд его не упал на Ролана, так же стоявшего у стены в одиночестве. Ролан смотрел на него. Эйлерт сглотнул. Ему показалось, что его захлёстывает горячей волной. «Подойди!» — звенело внутри него. Но Ролан стоял неподвижно, и сам он тоже не делал ни шага. «Просто… попрощаться…» — сказал он себе, и, будто услышав эти слова, Ролан двинулся к нему. Сердце Эйлерта забилось бешено, как колокол в тризну. С каждым шагом Ролана оно готово было выпрыгнуть из груди. А тот двигался мучительно медленно, и Эйлерту начинало казаться, что он раньше сойдёт с ума, чем закончится это мучительное сближение. Наконец Ролан замер в паре шагов от него — так далеко, что Эйлерту казалось, что их разделяет океан. — Сэр Коскинен, — сказал он, и от одного тембра этого голоса по позвоночнику Эйлерта пробежала дрожь. — Сэр Крауз, — ответил он негромко. Голос не слушался его. — Я бы попросил у вас танец, но вряд ли это одобрит ваш жених. Эйлерт кивнул, и оба невольно посмотрели туда, где стоял Волфганг в окружении друзей. — Как ваши дела теперь, когда я перестал тревожить вас? — спросил Ролан, прерывая затянувшееся молчание. — Очень хорошо, — Эйлерт опустил взгляд на собственную кисть, державшую бокал. Безымянный палец украшало обручальное кольцо. Ролан проследил за его взглядом, и тоже задрожал — но от ярости. — Рад, что вы добились своего, — процедил он. Губы Эйлерта дёрнулись, но он промолчал. Не имело смысла повторять уже сказанное — есть вещи важнее того, чего хотел он сам. — А вы уже сделали предложение госпоже Мелберг? — спросил Эйлерт. — Моя судьба тоже уже определена, — ответил Ролан, и Эйлерт вскинулся. Ему захотелось ударить Крауза за то, что тот говорит об этом так легко. — Завтра я уеду домой, — продолжал тот. — Как и все мы, — ответил Эйлерт зло. — Да, — подтвердил Ролан, и оба замолкли, не зная, что ещё сказать. От одной близости Ролана Эйлерту было неспокойно. Хотелось броситься на его, колотить, требовать что-то сделать, что-то сказать — но он не знал что. Такого не бывало с ним никогда. — Всё же разрешите пригласить вас на танец, — Ролан отставил в сторону собственный бокал и протянул ему руку. Эйлерт мгновение смотрел на неё, а затем перевёл взгляд за спину Ролану. — Мой жених, — тихо сказал он. Ролан оглянулся и нехотя, демонстративно медленно, убрал ладонь. Волфганг приблизился к ним бледный как мел и обнял Эйлерта за плечи. — Всё хорошо? — спросил он. — Да, — Эйлерт пригубил вино, — сэр Крауз хотел попрощаться со мной. Ролан прищурился и перевёл пристальный взгляд на Волфганга. На мгновение Эйлерту показалось, что тот вот-вот вцепится Рейнхардту в глотку, но ничего так и не произошло. Ролан отступил на шаг назад, покидая невидимое поле притяжения, и оба — Эйлерт и Волфганг — испустили облегчённый вздох. Ролан развернулся на каблуках и двинулся прочь. После окончания бала Эйлерт не стал дожидаться утра. Вещей у него было немного, и он решил сразу же покидать их в сумку. За этим занятием его и застал звонок — Хайдрик тоже не спал. — Во сколько тебя встречать? — спросил он. — Я думаю, часов в двенадцать, — сказал Эйлерт, отрываясь от своего занятия и усаживаясь за стол, — в звездолёте посплю. Буран… — он замешкался и сглотнул, — наконец полетел. Только в последние дни смог подобрать к нему гипердрайв. — Хорошо, — Хайдрик кивнул, — я уже приказал приготовить покои. — А документы? — Эйлерт затаил дыхание. — Да, да, — будто нехотя пробормотал тот, хотя исподлобья пристально следил за реакцией подопечного, — все документы на восстановление Ордена в правах я подписал. Эйллерт постарался сдержать эмоции хотя бы внешне. — Всех отобранных тобой людей я также направил к тебе, — продолжил он, — кроме разве что одного. Ты уверен, что тебе нужен Брант Макалистер? Слишком шумная фамилия… будет бросаться в глаза. — Он сам хотел, — Эйлерт был так взбудоражен, что стиснул руку в кулак, — Хайдрик, и есть ещё один человек… Идея пришла мне в голову только что. Олдер кивнул и наконец поднял взгляд на него. — Это… — Эйлерт на мгновение замешкался. — Ролан фон Крауз. Пожалуйста, дослушай до конца! — поспешил добавить он. — Слушаю, — нехотя согласился Олдер. — Мы давно говорили о том, что ты предпочёл бы видеть наследником Краузов Ирвина. Я знаю, что подобные переговоры ты вёл. И мы оба знаем также, что герцог вышел из-под удара, наметив брачный союз с Мелбергами. Вдвоём эти две семьи, с ресурсами Краузов и производством Мелбергов, окажутся практически неподконтрольны тебе. Но если Ролан будет призван в Серую Стражу, даже этот союз не поможет им. Если они и заключат его, то только через Ирвина — а тот не пойдёт против тебя. Хайдрик мешкал. — В этом есть смысл, — медленно протянул он, — но мне не нравится, что Ролан фон Крауз будет находиться рядом с тобой. — Я скоро вступлю в брак с Волфгангом, его отец уже признал меня. Сам Волфганг пока не имеет власти в семье и если получит, то не скоро. Так что уже не имеет значения, насколько близко от меня будет Крауз — он не сможет помешать свадьбе, если ты об этом волнуешься. — Если бы только об этом, — мрачно пробормотал Хайдрик, — впрочем, хорошо. Я попробую сделать так, как ты говоришь. А что получится — посмотрим. Возвращайся домой, Эйлерт. Я жду.