Такие как он

У Дерека Хейла не бывает проблем. Не бывает, ясно вам? Такие как он – хозяева своей жизни, любимчики капризной Фортуны – о проблемах знают лишь понаслышке. У таких как он нет времени на глупые страдания и переживания: драгоценные секунды приятней и полезней тратить на удовольствие. И, уж конечно, такие как он не влюбляются в надоедливых большеротых мальчишек, страдающих СДВГ. Дерек не влюблён. Вовсе нет. Ни капельки не влюблён – просто Стайлз, этот болтливый Стайлз, варит хороший кофе. Отличный кофе. Потрясающий кофе. Не больше. Дерек не влюблён, поняли? И то, что этот маленький ресторанчик довольно далеко от места работы Дерека, вовсе не контраргумент. В конце концов, он не ходит сюда один (по крайней мере, не каждый раз!) – вот, взгляните, прямо напротив него за столиком сидит весельчак Айзек Лейхи, терпеливо дожидающийся своей порции напитка богов. Улыбчивая официантка ставит перед ними по чашке, и Айзек, встряхивая кудрявой головой, делает глоток. Глоток изумительного кофе, приготовленного Стайлзом. И тут же, поперхнувшись, давится; покрасневший, с бешеными глазами, он хватает салфетку из кипы, прижимает ко рту, с отвращением сплёвывает в белое нутро остатки кофе и хрипло говорит: – Чёрт побери, Дерек, что это за горькое дерьмо? Дерек клыкасто скалится и показательно неторопливо прихлёбывает кофе. Проглотить удаётся лишь из природной вредности – горло обжигает. Что ж, возможно, в этот раз Стайлз действительно перестарался, но… Но, блядский боже, как ему идут эти узкие джинсы… Айзек косится на него, невесть почему довольно ухмыляясь. Он может сколько угодно строить из себя очаровашку с греческими кудрями и бирюзовым шарфиком на шее, но Дерек-то знает, как Айзек выглядит, когда обдумывает очередную пакость… – Что бы ты ни задумал, не стоит, – предупреждающе шипит Дерек. Айзек беззаботно улыбается и поднимается из-за стола; Дерек ловит его за руку, почти рычит: – Куда ты собрался, чёрт возьми? – Предложу Стайлзу присоединиться к нам, сладкий, – жеманничая, Айзек чертит на щеке Дерека невидимый след пальцами – и устремляется прочь прежде, чем Хейл успевает схватить его за шкирку и как следует встряхнуть. Дерек видит его худую спину, обтянутую кардиганом, видит, как Айзек подходит к Стайлзу, суетящемуся у кофе-машины, и до белых отметин впивается ногтями в ладони. Ну же, откажи ему, скажи, что у тебя много дел, что посетители не собираются ждать… Чёрт, чёрт, чёрт! Твою мать! Проклятый несуразный Стайлз стаскивает с себя фартук и следует за Айзеком. Ещё несколько секунд спустя он лихо разворачивает стул, усаживаясь грудью к спинке, и, улыбаясь своим огромным лягушачьим ртом, принимается болтать: – Приветики-приветики, я, как вы уже, наверное, знаете, Стайлз, и у меня СДВГ, так что ваше предложение было большой ошибкой, я могу заболтать вас до смерти и… У него совершенно дурацкая причёска – дюймовый ёжик волос, должно быть, колючий на ощупь, если притронуться к нему ладонью. И тощими жеребячьими коленями он обхватывает спинку стула. А по шее сбегают вниз за ворот рубашки родинки – целые созвездия родинок… Рывком поднимаясь из-за стола, Дерек почти физически ощущает, как у него горят щёки. Он сжимает зубы, хмурится, цедит что-то про то, что ему срочно нужно уйти, и спасается бегством, оставляя ошарашенного Стайлза и усмехнувшегося Айзека наедине. Для таких как он это просто-напросто стыдно. *** – Эй, – говорит ему Стайлз, опуская перед Дереком очередную чашку. – Всё в порядке, чувак? В прошлый раз ты так поспешно ушёл, и если это из-за ме… – Нет, – от непонятного, глупого волнения Дерек перебивает его резче, чем следует. – Не из-за тебя. И… как ты меня назвал? – Ну, знаешь ли, – нервно хихикает Стайлз, комкая форменный фартук в пальцах, – я понятия не имею, как тебя зовут, так что ты останешься чуваком до тех пор, пока не назовёшь своё имя. Дерек мрачно смотрит на него целый миллиард секунд. У Стайлза пунцовеют уши – забавно, ярко, малиново, – он неловко поводит плечами, откашливается, натянуто улыбается и сбивчиво бормочет: – Впрочем, ладно, о чём это я, ты не обязан, если тебе больше ничего не нужно, то я, пожалуй… – Дерек, – говорит Хейл, не глядя на него. – Меня зовут Дерек. Он рискует бросить лишь один короткий взгляд исподлобья, но и этого хватает, чтобы заметить довольный и радостный блеск глаз Стайлза. Совершенно. Идиотский. Блеск. *** И вовсе он не заходит сюда каждое утро. И вовсе он не стал давно постоянным клиентом со странными предпочтениями (ведь все знают, что у умницы-Стайлза получается любой напиток, кроме кофе). И вовсе он не влюблён. Глупость какая. Когда Стайлз даёт ему свой номер – не будь он Стайлзом, Дерек расценил бы это как флирт, – он вовсе не прячет улыбку в очередной чашке с горькой мешаниной. *** У Дерека Хейла не бывает проблем. И сомнений не бывает тоже. Такие как он идут по жизни с высоко поднятой головой, с презрительным прищуром, со снисходительной усмешечкой. Такие как он выбирают себе в спутники самых: самых соблазнительных, самых привлекательных, самых желанных. Изумительные трофеи, которые не жаль после поставить на полку памяти. Стайлз Стилински, бариста-который-паршиво-делает-свою-работу, глупо улыбается и слизывает молочные усы от коктейля. Дерек морщится и отворачивается, протягивая ему салфетку. На одну секунду – такую короткую, что она никак не может быть реальной – Дереку хочется стереть молочный след языком. *** – А вот и Стайлз! – громким шёпотом оповещает Айзек Эрику и Бойда. – Да-да, тот самый, в которого наш хмуробровый Дер-Дер влю… – Кажется, сейчас Дер-Дер надаёт тебе по шее, – хохочет Эрика, прижимаясь к надёжному тёплому боку своего парня. Айзек лукаво улыбается и качает головой, рассматривая напряжённого Дерека, взгляд которого – кто бы сомневался – не отрывается от худой фигуры магичащего с кофе-машиной Стайлза. – Нет, – говорит Айзек, с опаской делая глоток и осторожно отставляя чашку в сторону, – боюсь, сейчас Дерека интересует лишь его принц. *** Такие как он не занимаются самоудовлетворением – для снятия напряжения есть одноразовые партнёры. Дерек дрочит, дрочит, дрочит, представляя большой лягушачий рот, тысячу родинок и светло-карие глаза; картинка перед его глазами – Стайлз, Стайлз, Стайлз – хрипло и ломко тянет его имя. И этого хватает, чтобы кончить. *** Стайлз обладает поистине феноменальной способностью вливаться в любой коллектив – теперь он непринуждённо подсаживается к Дереку и его друзьям и начинает болтать ещё до того, как с ним поздороваются. А однажды прерывается прямо посреди пространного рассказа о вчерашней смене, который все (ну, все, кроме Дерека, ведь таким как он не положено) слушают с мягкими улыбками, вызванными отнюдь не душещипательной историей о чаевых, вскакивает на ноги и, улыбаясь во весь рот, машет руками, как ветряная мельница. – Ско-о-отт! – вопит он, едва не подпрыгивая от нетерпения. – Иди сюда! И добавляет, поворачиваясь к ним: – Сейчас я вас познакомлю с ним. Он вам понравится! Скотт (к тайному неудовольствию Дерека) оказывается загорелым, симпатичным и подтянутым. Он, видимо, ровесник Стайлза и… и они что, обнимаются? – Это Эрика, Айзек, Бойд, – тем временем треплется Стайлз, – а это Дерек. Ты не думай, что он тебя ненавидит, это у него лицо такое просто. Дерек кидает на Стайлза уничтожающий взгляд, но Стилински прячется за растерянным Скоттом и хохочет, хохочет, хохочет, и пальцы его – обыкновенные тонкие пальцы, ни капли аристократического изящества – скользят по загорелым плечам, и поднимаются выше, и забираются в волосы, и… – Эй, всё нормально? – встревоженно спрашивает Стайлз, склоняясь над ним. Дереку стоит усилий не отшатнуться. – Ты побледнел. – Программистам положено, – пакостно ухмыляется Айзек. Стайлз тут же улыбается: – А я и не знал, что ты программист, чувак! Скотт вот тоже, и чертовски хороший, готов поспорить, когда мой бедный ноут решил покинуть меня, он просто… Дерек с непонятной, почти отчаянной злостью смотрит на Скотта и погружается в молчание. Эрика шикает на открывшего было рот Айзека и прикасается к плечу Хейла тёплой ладонью в жесте утешения. Дерек раздражённо дёргает щекой. Таких как он утешать не из-за чего. *** Скотт МакКолл тоже вливается в их компанию. Вроде как. Он нравится всем – Эрике, восторженно называющей его щенком, Айзеку, шутливо дерущемуся с ним при каждой встрече, даже молчаливому Бойду… всем, кроме Дерека Хейла. Ладно. Ладно. Стоит признать – Скотт и правда неплох. Он распахивает для них двери своего дома, выуживает из холодильника фантастически вкусное ледяное пиво, включает телик, врубает «Мстителей» или что-нибудь в равной мере бессмысленное… Он внимателен к Стайлзу: готов сгонять за чипсами в два часа ночи, залезть в окно (или спрыгнуть с окна) – что угодно, только попроси. Наверное, Дерек должен быть рад. Такое – это вроде как редкость. Дерек ни хера не рад. Такие как он не влюбляются, уж тем более в занятых, а если и случается, для таких как он нет ничего сложного в искусстве разрушения чужих отношений. Всего-то и нужно припереть Стайлза к стенке, приникнув бёдрами к бёдрам, содрать с него эти его узкие джинсы (он будто специально носит их изо дня в день), впиться поцелуем в губы… Когда Стайлз наваливается на Скотта сзади, лихо взбираясь к нему на закорки и крича что-то про рыцаря и его верного коня, Дерек только молча отворачивается. Даже Айзек, смешливый легкомысленный Айзек, смотрит на него с лёгкой тревогой, и Дерек с удовольствием показывает ему средний палец перед тем, как вызваться добровольцем за порцией пива. Ему нужно остыть. *** – Дерек, детка, я и не знала, что ты так ревнив, – кокетливо тянет Эрика, легко толкая его бедром. Широкий пояс с высокопарным названием «мини-юбка» не скрывает ни-че-го. Два месяца назад Дерек не отказал бы себе в удовольствии полюбоваться на упругую задницу и вываливающиеся из декольте сиськи Эрики. Полгода назад он разложил бы её прямо здесь, в гостиной, на полу. Как и положено таким как он. Сейчас он хмыкает и бросает через плечо: – Тебя это не касается. Кажется, Бойд вот-вот приедет. Её глаза – колдовские кошачьи глаза отъявленной стервы – вспыхивают. Дерек и не знал, что эти глаза способны излучать такую нежность. Таким как он не положено задыхаться от внезапно накатившей волны всепоглощающего, беспомощного, несбыточного желания – желания увидеть в глазах Стайлза, смотрящего на него, тот же свет. *** Когда Стайлз плюхается рядом на диван и протягивает ему пиво, Дерек едва уговаривает себя не отодвигаться. Странная смесь желания и почти волчьей тоски скапливается горечью где-то во рту – на вкус ничуть не приятнее, чем сваренный Стайлзом кофе. – Спасибо, – говорит Дерек, забирая банку. Их пальцы встречаются. Он вздрагивает и едва не проливает пиво на себя. Стайлз мрачнеет. *** – Чувак, а ты не думал, что вам с ним просто нужно поговорить? – спрашивает Айзек, замерший в дверном проёме, и Дерек морщится: понабрался словечек у Стайлза… Он с грохотом захлопывает дверь холодильника и ровно отвечает: – Не понимаю, о чём ты. *** – Чёрт, чувак! – вопит Стайлз, когда Скотт жестом фокусника извлекает из-за спины лицензионную Assassin’s Creed II, и бросается Скотту на шею. – Я тебя просто обожаю! – Я знаю! – отвечает хохочущий Скотт, и стакан в руке Дерека лопается. По запястью – в аккурат по синей вене – змеится ниточка крови. Дерек усматривает в этом определённый символизм. – Всё в порядке, – хрипло отвечает он на возгласы друзей и поднимается на ноги. Стайлз обрабатывает ему рану сам. Зачем-то. Дерек не просил, такие как он не просят. Стайлз просто отодвинул его в сторону и взял в руки аптечку, а теперь хмурится, выискивая нужную бутылочку. Он выглядит сосредоточенным, пока забинтовывает ладонь, и очень серьёзным. Но в глазах его ещё тает призрак недавнего веселья. И Дереку больно дышать, как будто стекло впилось не в руку, а в лёгкое. *** – Нет, извини, – вздыхает Дерек, прижимая трубку к щеке. – Сегодня не смогу. – Опять? – у Айзека тон недовольный, почти злой. – Третий раз за неделю, Дерек, и даже не пытайся отговориться работой! Если это из-за… – Плохая связь, ничего не слышу, перезвоню позже, – поспешно отвечает Хейл и сбрасывает вызов. Ему приходит добрая сотня смсок самого разного содержания – от «Дерек, это просто-напросто по-детски» до «я в последний раз прикрываю твою задницу». После последней, состоящей всего из двух слов – «Стайлз расстроился», – Дерек выключает телефон. *** В конце концов Стайлз припирает его к стенке. Ну, конечно, если говорить точно, припирает он его к лестнице, и отступать Дереку некуда. – Дерек, – говорит Стайлз, непривычно серьёзный, и губы его блестят; Хейлу страшно думать, что – от поцелуев. – Что происходит, Дерек, мать твою? Его пальцы, лишённые всяческого изящества пальцы, впиваются в отвороты рубашки Дерека. От него пахнет мятной жвачкой и – едва уловимо – карри. А взгляд у него требовательный, выворачивающий наизнанку: говори, ну! Дерек прикрывает глаза, и голос почти не подводит его, когда он выдыхает: – Что ты имеешь в виду? – Что я имею в виду?! – Стайлз кажется возмущённым. – Ты избегаешь меня! Стоит мне до тебя дотронуться, ты вздрагиваешь, словно я прокажённый! Мне казалось, мы друзья! Мне казалось, я тебе… Он осекается. Закрывает глаза. Делает вдох. И медленно поднимает руки, отступая назад. – О’кей, это неважно, – произносит тихо и спокойно, слишком спокойно для Стайлза. – Забудь. Не знаю, что на меня нашло. – Стайлз? – они оба поворачиваются на голос, и покрасневший Скотт неловко шагает к ним. – Кажется, я не вовремя, да? Я могу сделать вид, что меня тут не было, и… – Нет, – отвечает Стилински, с неясным отчаянием вглядываясь в лицо Дерека, а затем отступает. – Ты не помешал. Поехали домой. – Стайлз… – Дерек и сам не знает, что хочет сказать ему (и хочет ли), но всё равно хватается за рукав его худи – слишком большой для тощего мальчишки. Стайлз мягко высвобождает руку из его хватки и уходит, не оглядываясь. Почему-то Дерек чувствует себя виноватым. *** – Дерек, послушай, – Айзек, подловивший его в просторной кухне лофта Дерека, угрожающе нависает над столом, опираясь о столешницу ладонями. – Всё это пора заканчивать. Ты только и делаешь, что хмуришься – я имею в виду, хмуришься больше, чем обычно – и вздыхаешь, того и гляди превратишься в Плаксу Миртл! – Тебе-то какое дело? – Дерек, нарезающий мясо, застывает; нож подрагивает в воздухе – в дюйме от куска говядины. – Я не лезу в твою личную жизнь, а ты не лезь в мою. – Личная жизнь! – Айзек зло смеётся. – Ты когда в последний раз встречался с кем-то, Дер? Да хотя бы спал? Если тебе нужен Стайлз – пожалуйста, схвати его за шкирку и выясни всё, а потом трахни! Хватит изображать призрака факультета! Пальцы, держащие нож, ослабевают, и он с грохотом падает на пол. Дерек этого не слышит – Дерек порывисто шагает к Айзеку, стискивает его плечо и почти рычит, склоняясь близко-близко к его лицу: – Как у тебя всё просто, Айзек! Нравится – возьми, и дело с концом! А что прикажешь делать, если нравится чужое? Отбирать? Предложишь мне начистить Скотту рожу? Или – что хуже – склонить Стайлза к измене? Что именно? – Ты думаешь, они… – Айзек отшатывается, и в глазах его – что-то между ужасом и истерическим весельем. – Ты правда думаешь… Ты просто… – Просто идиот, – подсказывает кто-то, и, повернувшись к двери, Дерек встречается взглядом со Стайлом. С хмурым, злым и очень, очень, очень недовольным Стайлзом. – Прости, Айзек, – говорит Этот Новый Стайлз, хватая Дерека за руку. – Я его украду ненадолго. Надо поговорить. У Дерека отчего-то не возникает и мысли ослушаться – слишком выразителен взгляд Стилински. Слишком цепко Стайлз держит: будто норовистого коня, которого ещё приручать и приручать. Он молчит – и это уже что-то из ряда вон, – пока они поднимаются по лестнице, молчит, пока идут по коридору, молчит, молчит, молчит… Лишь в комнате Дерека, опустившись на кровать, Стайлз вдруг горбится, становится маленьким и беззащитным, прячет лицо в ладонях. Больше всего на свете Дереку хочется броситься к нему, сжать его плечи, коснуться поцелуем виска… – Я думал, – хрипло говорит Стайлз, не отнимая пальцев от лица, – что дело во мне. Что я тебе больше не… что я облажался, или слишком давил, или, наоборот, недостаточно ясно дал понять… а это ты! – он вскидывает голову, горько кривя губы. – Ты просто… просто придурок! Только абсолютно безмозглый дурак мог решить, что мы со Скоттом… что я с ним… он мой лучший друг! Дерек, у него есть невеста! Не-вес-та, понимаешь? Слышишь меня? А ты!.. Почему ты не спросил? Как ты вообще мог так… боже, я переживал, я же решил, что… Дерек не слышит ни слова – у Дерека в ушах стучит кровь, и в горле бьётся в такт с сердцем «не-вес-та». «Не-вес-та». «Не-вес-та». Стайлз смотрит на него со злостью и болью, Стайлз смотрит почти с разочарованием, с его губ слетает что-то вроде «ублюдок» и «сукин сын», но Дерек не слышит. Дерек хватает его за запястья и ловит, ловит удивлённый вдох жадным ртом, а потом – целует. Целует, господи. И Стайлз, его Стайлз отвечает: сперва осторожно, боязливо, едва размыкая губы, но с каждой секундой всё уверенней, и его пальцы – ни капельки не изящные пальцы – зарываются в волосы Дерека, и он глухо стонет прямо Дереку в рот, и мир вокруг перестаёт существовать – есть только облегчение, сладкое и горячее, и жар в паху, и влажная близость юркого языка, и ладони, ныряющие ему под одежду. И отзывчивое тело, созданное специально – персонально – для него. Потому что таким как он всегда достаётся лучшее.