Мир, в котором только мы

Калифорния, 19:37 Мэйбл сидит в своем протертом кресле и вяжет желтые полосатые гетры. Спицы методично подхватывают петли и выводят новый ровный, едва ли не идеальный ряд. Лицо, изнанка, лицо, изнанка... В едкой непоколебимой тишине ее кот прыгает с широкой ручки кресла и вальяжной походкой идет на кухню, спокойно размахивая хвостом. Девушка вздрогнула и отпустила ему вслед осуждающий взгляд, будто тот разбил что-то стеклянное и создал много шума, потревожив тем самым хрупкий покой. Она тихо вздохнула и сосредоточила свое внимание на спицах и петлях. Всего за два вечера она закончила заказ - казалось, повод радоваться. Но Мэйбл никакого чувства радости не испытала и даже не улыбнулась. Что случилось с Мэйбл Пайнс за последние десять лет? Да много чего. Что-то изменило ее, что-то нет, что-то ранило, даже слишком сильно, чем она себе представляла, что-то перестало ее заботить. Всю ее жизнь после Гравити Фолз можно уместить на одном книжном развороте. Так что же случилось после и почему? По маминым многочисленным убеждениям и желанию Мэйбл закончила гимназию для девочек и выпустилась с радующими глаз оценками. Потенциала у нее действительно было много, она могла стать кем угодно и добиться всех высот, если бы выбрала нужный курс. Из-за отсутствия времени и плотного графика на валяние дурака не было, как и на вязание, развлечения, мальчиков и в том числе на любимого брата. Но энтузиазма тогда еще было хоть отбавляй. Мэйбл верила, что жизнь будет цветной и увлекательной и что она проживет ее рука об руку с Диппером. В тот же год, как ей минуло восемнадцать, после окончания школы, она сдала вступительные и поступила в колледж на экономиста. Постоянные занятия, дополнительные, недосыпы, неудачи на экзаменах и на личном фронте сказывались на Мэйбл больше, чем она ожидала. Она сама и не заметила, как стала ходячим трупом, неопрятным ботаником-зубрилой, от которых сама раньше шарахалась как от огня. Теперь с некоторым сомнением шарахались от нее. От окончательного отчаяния и отчисления с экономического ее удерживала только связь с Диппером, с которым они виделись раз-два в месяц. Стоило увидеться с ним за чашкой кофе или в обед, жизнь снова играла красками и по-прежнему ей казалась той же, как и много лет до этого, но это было давно не так. Отрицала ли она реальность? Может быть. Она по-прежнему мечтала открыть свой магазин, жить рядом с братом, делить с ним приключения, возможно, построить семью… Но у жизни были свои планы на Мэйбл. Как и у Диппера на свою. Он всегда хотел путешествовать, о чем говорит уже сотая открытка в почтовом ящике Мэйбл, но на этот раз уже из Австралии. Он по-прежнему спрашивает, все ли у нее хорошо и почему она не отвечает на его письма и сообщения, а Мэйбл уже четвертый месяц не проверяет почту. Впервые Диппер уехал, когда она была на втором курсе. Он уехал в Бостон к кочующим дядям и то на полторы недели. А Мэйбл не поехала из-за приближающейся сессии и сдачи прочих проектов. После каким-то образом парень вошел во вкус есть в забегаловках, спать в хостелах или и вовсе под открытым небом и смотреть каждый день на новые пейзажи. В общем, жить одним днем стало его кредо, а после — главной целью в жизни. Попав в зависимость свободы, Диппер больше не мог вернуться к ограниченной клерковской жизни. Близнецы не виделись уже больше года. Поначалу Мэйбл готова была сойти с ума — вся ее привычная жизнь буквально разваливалась на части, а ожидания с треском разбивались о реальность: умерла бабушка, Диппер вне зоны досягаемости, лучшая подруга по колледжу вышла замуж и ехала в другую страну. Все, что знала Мэйбл, на чем базировалась ее личность, растворялось в небытие. Кое-как взяв себя в руки, собрала все свои накопления и силы, она съехала из общежития, благодаря полученным знаниям открыла свой магазинчик вблизи центра города и по счастливой случайности арендовала, а позже и купила двухкомнатную квартиру прямо над ним. Правда, взяв для этого немаленький кредит, который стал ее ношей последние три года. Ей достался последний этаж, и, как бонус, она получила еще и крышу. С родителями Мэйбл поссорилась ровно в тот период, так что они так и не узнали нового адреса дочери.

***

Каждый божий день на протяжении двух лет Мэйбл с неохотой влезает в бесформенный свитер, темные джинсы, подвязывает до ужаса длинные волосы в хвост и плетется через четыре лестничных пролета вниз, направляясь в свой магазин. Она открывает его в девять и закрывает в то же время, как по часам. На работе Мэйбл делает то же, что и дома: сидит и вяжет. Максимум читает бульварный роман, который ей занесла Маргаретт — милая женщина пятидесяти лет, которая была непоправимо одинокой и жила с несколькими котами. Она заходила к Мэйбл через день-другой и всегда что-то покупала, иногда мило беседовала. Видно, ей было совсем уж одиноко. И так день ото дня. Вся жизнь Мэйбл превратилась в нескончаемую рутину, день Сурка, в худший из кошмаров юной Мэйбл. Новая же Мэйбл ненавидела нестабильность. Это всегда для нее плохо заканчивалось. Так ее научила жизнь. Дела в магазине шли вполне хорошо. Покупателей всегда было достаточно, даже несмотря на то, что летом был самый не сезон. Пик приходился на праздничные дни. Туристы толпами заваливались в магазин и хватали все, что попадалось. Хотя, признаться, первый год Мэйбл изрядно изголодалась: денег не хватало, а аренду как-то надо было платить, так что полгода она провела за работой в ателье, где подшивала на заказ вещи и натерпелась такого отношения к себе, что решила раз и навсегда покончить с работой на «дядю». К счастью, Мэйбл никогда сильно не тратилась, заработав эту привычку в голодные студенческие годы. Откладывать копейку для нее стало привычкой. Социальное взаимодействие Мэйбл ограничивалось хозяином продуктового магазина, находящегося напротив дома, звонками из банка о ежемесячном взносе за кредит и покупателями в ее магазинчике. Про выходы на улицу с друзьями Мэйбл забыла, и, как ей казалось, она теперь вовсе не нуждалась в этом. Связи с ними оборвались еще после окончания колледжа. Ее жизнь стала однообразной, пустой, бессмысленной, и было неясно, в какой момент все пошло наперекосяк… Просто в один момент все стало другим, чужим, бессмысленным. Настолько, что иногда Мэйбл казалось, что она всего лишь существует в этом мире, так, для галочки, а если исчезнет, ничего не изменится. Дяди путешествуют, Диппер живет своей жизнью… У родителей уже третий ребенок… Она даже ни разу не видела его. Все они живут своими жизнями, в которой, казалось, нет места для Мэйбл. Мэйбл отложила довязанные гетры, скинула махровый плед с колен, как будто стряхивала с себя тяжесть времен, и поплелась на кухню за стаканом воды и порцией снотворного, чтобы не думать слишком много перед сном о вещах, разрушающих ее изнутри. Казалось, очередная мысль - и новый связанный шарф слишком сильно затянулся бы у Мэйбл на шее. А там и до мыла не далеко. Умывшись и запив две таблетки, она скинула с себя халат, под которым был бежевый топ в фиолетовый цветочек и такие же шорты, и погасила свет. Комната погрузилась во мрак. В темноте Мэйбл залезла под теплое тяжелое одеяло и почти моментально погрузилась в беспокойный сон. ⠀