Мир, в котором только мы

Зазвучал мерзкий пищащий звук будильника. Мэйбл медленно разомкнула глаза, выкарабкиваясь из сна, обрывки которого она едва запомнила. Состояние разбитое. Над головой был пустой потолок. Такой белый и безжизненный. Она опустила веки и вдохнула. Девушка медленно поднялась, села, посмотрела на свои руки: такие худые, бледные, с повылезавшими венами, обкусанные ногти… Но, быстро отогнав тягостные мысли, Мэйбл встала и переоделась. Уже через полчаса она сидела за кассой, успев перевернуть табличку «открыто». В руках уже была книга «Жизнь без любви или любовь без жизни». Очередной роман Маргаретт. Но Мэйбл не имела ничего против безответной и немного глуповатой любви молодой девушки. Она сидела и перелистывала одну страницу за другой, зная весь сюжет уже заранее — настолько все было предсказуемо. Но что еще делать в ожидании посетителей? Через две недели Рождество, вязаная одежда сейчас очень актуальна. Особенно та, где есть новогодний узор, чем Мэйбл и старалась украшать свои товары. Спустя пятьдесят три страницы книги, колокольчик над дверью звякнул, и в магазин вошла Маргаретт. Теплые коричневые сапожки, бежевое пальто до колен и милая белая беретка. Светлые, чуть ли не седые волосы ниспадали на плечи. В ее кудрях забились маленькие снежинки, а курносый нос и щеки порозовели. И сама она была такой довольной и счастливой, что нельзя было не улыбнуться, глядя на нее, но Мэйбл и этого не сделала. Только устало подняла глаза. — Доброе утро, дорогая! — женщина потопала ногами на коврике. — Доброе, доброе… — тяжело ответила Мэйбл и отложила книгу, давая понять, что она вся внимание. — Ко мне скоро племянники с детками приезжают, ух! Подумала, что им надо купить рождественские подарки. Они у меня такие озорники! Девушка слегка улыбнулась и мысленно подумала, как эта женщина решилась в столь позднем возрасте после смерти мужа начать жить заново, когда поняла, что ничего толкового в ее жизни так и не сложилось. Устроилась на работу в начальную школу, посещала клуб по интересам, если верить ее рассказам. И сейчас она абсолютно счастлива. Да уж, никогда не поздно начать жить… — Милочка, что вы мне посоветуете? — Маргаретт уже суетливо нахаживала между полками. Мэй немного с нежеланием поднялась и прошла к ней. — Я недавно связала два одинаковых свитера, но у первого получились немного длинные рукава, и я отложила его в брак… — Я с удовольствием беру! — перебила Мэйбл женщина. Девушка вернулась к столу, отодвинула кресло и присела к полкам. Там она хранила несколько неудачную, на ее взгляд, одежду, которая потом либо шла в утиль, либо распускалась. Она откопала красный свитер с белым и зелеными узорами. Самое то для Рождества. — Пожалуйста, — Мэйбл протянула мастерски сложенные свитера женщине. — Ой, спасибо тебе большое, детка! — она по-детски улыбнулась, а в глазах мелькнул огонек. Держа правой рукой новоприобретенные вещи, левой женщина достала из кармана несколько купюр положила на стол: — Сдачи не надо! Удачного дня, дорогая! — она уже стояла в дверях с приоткрытой дверью. Легкий ветерок подул со стороны улицы. Мейбл только задрожала и вежливо улыбнулась, кивая. Дверь захлопнулась, и в магазине повисла тишина, какая и была здесь несколько минут назад. Все вернулось на круги своя. Девушка постояла немного, все еще глядя на прохожих, а потом снова вернулась в свое кресло. Рабочий день прошел без всяких изменений. Приходили еще несколько покупателей за заказанными вещами несколько недель назад: два шарфика и три пары вязаных носков. Около девяти вечера Мэйбл уже стояла у двери и закрывала ее, опустив рольставни. Позади нее промчался ветер, но она не придала этому никакого значения. Когда шорох повторился второй раз, Пайнс обернулась: по шоссе мчались машины, по тротуарам шли люди с работы, как и она, ветер гонял снег, где-то пробегали дворовые кошки, а собачники выгуливали своих питомцев — ничего примечательного. Девушка посмотрела на небо. На нем скопились тучи, что говорило о предстоящей буре. Она пожала плечами и направилась к подъезду. Зашуршали ключи, с шумом открылась дверь, и к ногам Мэйбл бросился, мяукая, кот. Она приветливо улыбнулась ему, но ничего не сказала. Скинув ботинки, босыми ногами по кафелю она пробежала в ванную и стянула с себя колючий свитер. Сама не понимая, зачем она мучает себя и носит это колкое старье, девушка влезла в длинное платье почти до пяток с широкими рукавами, но имеющее пояс, который говорил, что это все-таки платье, а не мешок из-под картошки. Это была единственная более или менее яркая вещь, которую носила Мэйбл сейчас. Платье было голубое с белыми вертикальными полосками. Она потушила свет и, никуда не сворачивая, подошла к холодильнику. Мэйбл достала бутылку воды, сделала глоток, потом взяла еще одну бутылку — уже с вином. Через несколько минут девушка сидела в своем кресле и смотрела новости с бокалом вина и сыром. Интерьера в ее доме вообще было мало. В ее комнате стояла мягкая дубовая кровать, такой же шкаф, протертое кресло и тумбочка. В гостиной, которая была слита с кухней, убитый временем диван со столиком, холодильник и кухонный уголок. Ванная почти пустовала. Стиральная машинка, раковина и ванна, корзина с бельем. Ничего лишнего, ничего радующего глаз. И вот, сидя в кресле и смотря новости, Мэйбл впервые за долгое время услышала несвойственный шум в своей квартире: — Тим, это ты там шуршишь? — обратилась она к коту. — Мяу, — подал голос питомец, вылезая из-под дивана. Девушка немного удивленно посмотрела на него и встала с кресла, как бы еще сомневаясь в услышанном. Она решительно вышла из спальни и ничего не обнаружила. Брошенные ботинки, слабый верхний свет и ничего и никого. Мэйбл закрыла глаза. «Неужели я схожу с ума?» Она медленно пошаркала в комнату и уселась в кресло. Пронзительная тишина ударила по ушам. «Стоп, я не выключала телевизор». По ее коже пробежали мурашки. — Что за чертовщина? — шепотом произнесла Мэй, крутя в руке пульт. — Перебои с электричеством? Она медленно выдохнула и пошла выпила сверху содовой с виски, следуя строгому правилу, что градус понижать нельзя. В горле приятно потеплело, а голове закрутились несвязные мысли, которые уже не мешали, как прежде. Мэйбл пошла к лестнице, которая была напротив входной двери, и забралась по ней, едва твердо ступая по ступенькам. Отодвинув железную калитку, она пролезла на крышу. В голову ударил свежий воздух и звук машин с трассы. Здесь она бывала реже всех других мест в доме. Только когда становится совсем грустно и одиноко, совсем паршиво и тяжко, она выходит на крышу, чтобы почувствовать себя не такой одинокой, не такой мертвой и самую малость живой. Но именно здесь, на крыше, она ощущала свою ничтожность и мелочность больше всего, ведь тут Мэйбл видела почти весь город как на ладони. Она видела всех этих крошечных человечков, машинки и сама ощущала себя пылью, грязью под ногтями мироздания. Жалкая и бестолковая. Снег все-таки пошел. Он успел осесть на высоком бортике крыши и на полу. Мэйбл босыми ногами встала на снег. По телу тут же пробежали мурашки. Холод заколол ступни, заставив Мэйбл что-то почувствовать. Девушка сделала еще шаг. Позади остались темные следы ее небольших стоп. Тут она резко сдвинулась с места и подбежала к бортику. Легким движением Мэйбл уже стояла на нем. Она раскинула руки, закрыла глаза и пошла, как по канату. Дул сильный ветер со снегом. Сигналили машины. Город жил. И сейчас Мэйбл Пайнс тоже пыталась ожить, пыталась вернуть себе былые чувства хотя бы таким образом, пыталась сделать хоть что-нибудь, чтобы почувствовать себя иначе. Может, хотя бы адреналин заставит ее увидеть свет. Вот Мэй делает очередной шальной шаг, и ее левая нога проскальзывает по гладкой поверхности. Она уже чувствует, словно в замедленной съемке, как плавно и медленно летит с четвертого этажа прямо на крышу собственного магазина, которая, увы, не предназначена для прыжков на нее. Всего четвертый этаж. Что она может себе там сломать. Но, как говорит дядя Форд, можно упасть с первого этажа и получить сотрясение, что и случилось некогда со Стэном. Дует сильный ветер. Метель. Тут Мэйбл чувствует на своей руке чужую. Она медленно размыкает глаза и видит бледные сомкнутые пальцы на своем запястье, которые, впрочем, довольно крепко удерживают ее. Часть ее тела уже за пределами крыши, но правая нога все еще упирается в бортик. Девушка поворачивает голову и видит под собой тротуар, заснеженный и влажный. Он так далеко, но так близко. Резкий толчок вперед выводит ее из мыслей. — Ты совсем с ума сошла? Перед ней возникает незнакомый парень с тёмными волосами. Как он сюда попал? — Я вовремя успел, иначе тебя бы уже соскабливали с асфальта. Мэйбл смотрела ему в глаза. Такие неестественно желтые. Она моргнула. Теперь уже карие. Меньше надо было пить. И вообще пора бы завязать. А то пристрастие к алкоголю никогда ничем хорошим не заканчивалось. Парень поставил Мэйбл на землю и взял за плечи. — Эй, ты в порядке? Незнакомец впивался в нее взглядом и вот-вот был готов встряхнуть ее. — Да… — через секунду раздумий сказала она. — Вполне. Как ты… — Пойдем внутрь, — перебил он Мэйбл. Они спустились по лестнице и прошли на кухню. В молчании девушка на автомате поставила чайник. Гостей у нее никогда не было, за исключением электрика, поэтому полки пустовали и предложить было нечего. В холодильнике повесился не один десяток мышей среди бутылок с разными напитками и единичными представителями: один апельсин, банка сардин, кусок сыра, корка багета, помидор. Мэйбл приличия ради просмотрела все полки и нашла только пачку печенья. Ну, хоть что-то. — Тебе черный или зеленый? — из вежливости спросила девушка. — На твой вкус, — отмахнулся парень. Мэйбл кинула два пакетика с черным — а другого и не было, как оказалось. Чайник засвистел, и тут же раздался звонок в дверь. Девушка перевела взгляд на электронные часы. 23:38 Сколько она простояла на крыше? И кто может прийти в такой поздний час? Она посмотрела на парня, будто спрашивая одобрения отойти. Тот кивнул в знак согласия. Мэйбл прошаркала в коридор и неуверенно вытянула руку к ручке двери. Раздался еще один настойчивый звонок. «В любом случае, я не одна», — убедила себя Мэй и повернула замок, почему-то не спросив себя, откуда незнакомец взялся в ее квартире. ⠀