Другая сторона

Поттер пришел к полудню: невыспавшийся, раздраженный, сгорбленный. На голове капюшон толстовки — самая неловкая попытка конспирации в магическом мире; кажется, даже самая тупая болонка уже осознала, что Гарри Поттер питает слабость к магловским тряпкам и избегает мантий в девяти случаях из десяти. Он положил небольшую стопку газет на подоконник, у которого стоял Северус, призвал к себе кресло и тут же устало в него свалился. — Репортеры, — недовольно пояснил он. — Они повсюду. Не могу дождаться, когда это наконец закончится. Хотя многим из них даже не нужно мое присутствие, чтобы взять у меня интервью: Гермиона недавно показывала статью обо мне в «Ведьмополитене», очень интересно было узнать, что я, оказывается, собираюсь жениться на Джинни Уизли. Снейп, не дослушав, отвернулся и снова уставился в окно. — Но вообще-то, сейчас они ждали не меня, — усмехнулся Гарри, видя его равнодушие. — Так что не думайте, что вам удастся этого избежать, профессор. Вы теперь весьма одиозная фигура. Драматическая. Почти… козел отпущения. Северус не сомневался, что Поттеру просто хотелось назвать его козлом, и неважно, в каком контексте. — Как бы то ни было, мне все равно, — сказал Северус и взял верхнюю газету. Статья на передовице была о нем — от Риты Скитер. Новость о том, что он пришел в сознание, ей удалось раздуть на всю полосу. — Вы придете на вручение ордена Мерлина? — Нет, не думаю. Пусть пришлют совой. — Хотел бы и я туда не идти, — пробурчал Гарри. — Но там будут все — Уизли, Гермиона, Люпин и еще куча каких-то важных шишек. И Бруствер дал понять, что если я не приду, он убьет меня своими руками. — Когда вас останавливали угрозы вашей жизни? Гарри улыбнулся. — Я был бы рад вас там видеть, профессор. Снейп посмотрел на него с удивлением. Нет, ему не очень нравился этот новый Поттер, который смотрит на него, как преданный пес, и едва не плачет от умиления. — А куда вы… пойдете? Ну, потом, когда вас выпишут. Вы будете в Хогвартсе? — Это не ваше дело, — коротко и грубо ответил Северус. — Конечно. Просто я подумал… — Не думайте. Очевидно, вам это только вредит. Да и теперь в этом нет необходимости — вы же уже закончили школу. О, да, так было куда лучше. Поттер опять покраснел, уставился в собственные колени, тряхнул головой и вдруг резко поднялся. — Знаете, у маглов есть выражение, — добавил он уже в дверях. — «Горбатого могила исправит». Так вот, вас, профессор, кажется, не исправит уже ничего. Когда он вышел, Северус тихо и хрипло рассмеялся. Он выписался из больницы в тот же день, сразу после ухода Поттера и небольшой склоки с Бутом, который настаивал на том, чтобы Северус оставался под его наблюдением еще по крайней мере неделю. — Вы можете лишиться голоса! — кричал он, глядя на него снизу вверх. Его очки и залысина ярко сияли под белым светом больничной лампы. — Скорее, вы переживаете, что можете лишиться своей диссертации. Не так ли, доктор Бут? — ядовито заметил Северус. — Я прекрасно осознаю, что следует и чего не следует делать в моем состоянии. В сущности, мне все равно, выпишете вы меня или нет, я просто ставлю вас в известность, что я намерен уйти после двух часов дня. Это ясно? Бут, чье лицо покрылось неровными красными пятнами смущения, ничего не ответил. Северус почтительно кивнул ему и вернулся обратно в свою палату. — Как он со мной разговаривает!.. — краем уха услышал Снейп. — Мне все равно, что он герой войны, это просто невыносимо! Без четверти два Эйнгорн принес ему его одежду и палочку. — Наши эльфы починили и постирали ее. Все было в крови, — пояснил он. — Я помню. — И мистер Бут просил передать, что он всегда будет рад вам помочь, если у вас возникнут какие-либо трудности с вашей раной… либо с чем угодно еще. — Конечно, — миролюбиво ответил Северус. — Спасибо. — Камины находятся в холле первого этажа. Они подсоединены к каминной сети Хогвартса, насколько я знаю, — Эйнгорн все стоял и смотрел на него, напоминающий оленя своими большими влажными карими глазами. Северус вопросительно склонил голову. — И еще, — наконец начал он, — я бы хотел сказать вам спасибо. Вы вряд ли помните, но вы учили меня зельям последние два курса. Я перешел в Хогвартс из Дурмстранга. Я закончил почти пять лет назад. Спасибо. Ваши лекции были замечательными. Я поэтому и смог поступить сюда на работу. То свое состояние впоследствии Снейп описал бы как «оторопь». — Вы были в Слизерине? — Нет, — улыбнулся Эйнгорн, — меня распределили в Гриффиндор. Всего хорошего, профессор, — и он вышел. Все это было очень необычно. Его благодарили прежде: в основном, слизеринцы — с долей подобострастия, и пара рейвенкловцев находилась каждый год — они подходили к нему всегда высокомерные и бесстрастные. Хаффлпаффцам не хватало смелости, а гриффиндорцам — мозгов, но если учитывать тот факт, что Северус вообще не нуждался в признании и чьих-то благодарностях, его это не задевало. И он знал, что дает приличные лекции, сколько бы Поттер не утверждал обратное, но только сейчас ему пришло в голову, что в этой и в других больницах и отделениях сейчас работает немало таких мальчиков и девочек. Но запоминаются всегда почему-то только Лонгботтомы. С этой мыслью он оделся и отправился вниз, невольно разглядывая всех колдомедиков, попадавшихся ему на пути. Некоторые лица даже показались ему смутно знакомыми. Все еще немного сбитый с толку выходкой Эйнгорна, он зашел в камин, произнес адрес и через мгновение выпал на холодный пол своих подземелий. Он встал, кривясь от боли в ребрах, и огляделся. Кабинет был разрушен: парты перевернуты и сломаны, повсюду валялись осколки флаконов и склянок, разбитые банки с ингредиентами, помятые котлы… Доска висела на одном углу, обнажая кусок стены, немного более темный, чем окружающее его пространство, — это было так странно, учитывая, что тут не было окон. Смотреть на все это было горько. Вдруг он со всей ясностью ощутил пустоту внутри, осматривая этот класс, невольно вспоминая всех, кого учил, — по списку, который нашел в одной из газет, принесенных Поттером. Он не сказал ему о количестве погибших, но Северус не мог винить его в этом малодушии. Несмотря на то, что потери на их стороне были меньше, чем на стороне Лорда, это не означало, что они были менее болезненными. Он отлично помнил каждого из них: Браун, Криви, Крэбб, Фред Уизли, Тонкс. В конце концов вспоминаешь их без факультетских нашивок — но каждого на своем месте в этом классе. За четверть часа он привел кабинет в порядок. С помощью Репаро восстановил то, что восстанавливалось, отлевитировал парты и стулья на свои места, починил доску, уничтожил рассыпанные ингредиенты. В конце он восстановил дверь и поставил старые заклинания. Теперь все было на своих местах, но отовсюду веяло нетронутостью и пустотой. Наконец, он решился войти в личные комнаты, ожидая такого же бедлама, но к его удивлению, там все осталось на своих местах. О долгом отсутствии говорил только ровный слой пыли на всех горизонтальных поверхностях. «Значит, с эльфами тоже что-то случилось», — подумал Северус. Он прошелся по комнате, касаясь кончиками пальцев спинки дивана, полок книжных шкафов, наконец, рабочего стола. Открыл дверь в спальню, но заходить не стал и, постояв на пороге, пошел дальше, сопровождаемый глухой тишиной. Когда он вошел в лабораторию, его захлестнуло радостное узнавание, а затем — непреодолимое желание, почти голод, зарыться с головой в какой-нибудь из своих фолиантов со сложными зельями, сделать что-нибудь — околдовать разум, обмануть чувства, закупорить смерть… Он так скучал. Снейп нежно провел пальцами по запыленным колбам, позволяя себе улыбнуться. Он должен был убедиться, что за эти два месяца ничего не изменилось, он не потерял способности забываться в этом. Он решил начать с простейшего Укрепляющего зелья. Его все еще преследовал мерзкий привкус больничного варева, который ему предлагали в Мунго. Его собственный рецепт был чуть сложнее стандартного, зато позволял избежать паузы между этапами. Он варил его столько раз, что мог бы сделать это с закрытыми глазами. Спустя полчаса он всыпал унцию порошка когтей грифона в наполовину готовое зелье. После этого следовало помешать его трижды по часовой стрелке и два раза против. Когда Северус вгляделся в котел чуть внимательнее, он понял, что порошок продолжает плавать на поверхности, несмотря на то, что должен был почти сразу раствориться. Он помешал его в несколько подходов и все равно замечал, что он всплывает. Наудачу, ни на что особенно не надеясь, — зелье все равно уже было испорчено, он все же решил добавить кровь саламандры. Но и она не растворилась. Все ингредиенты, вместо того чтобы смешаться в единую субстанцию бирюзового цвета, плавали на поверхности или лежали на дне котла. Снейп не помнил, чтобы какое-либо зелье хоть когда-то вело себя так. Ни у кого из его студентов не было ничего подобного. Нахмурившись, он очистил котел, внимательно пересмотрел и обнюхал все ингредиенты, проверил с помощью палочки посуду и даже пламя… все было нормально. Он торопливо нарезал и перетер еще одну порцию ингредиентов, решив сделать зелье по стандартному рецепту. Каково же было его удивление, когда ему не удалось довести даже первый этап до нужной кондиции. Больше всего это было похоже на предательство. Раздраженный, Северус быстро очистил котлы, вышел из лаборатории, остановился посреди пыльной пустой гостиной и, внезапно даже для самого себя, решил вернуться в класс. Он и то казался более обитаемым, чем его собственные комнаты. Он устало опустился на свой стул. В глубине души он уже тогда догадывался, что происходит. В вопросах магии зелья всегда были самой лучшей лакмусовой бумажкой, идеальным показателем. Если ингредиенты и посуда были в порядке, значит, проблему следовало искать в палочке или… в нем самом. Снейп внимательно оглядел собственную руку, сжимающую палочку. Затем трансфигурировал парту в волка и обратно, лениво кинул в стену стул и следом превратил его в большого белого кролика. Призвал из своей комнаты бутылку огневиски и стакан. В очередной раз он пожалел о смерти Дамблдора — старик наверняка мог знать, что с ним происходит. Конечно, можно было сдаться Буту и попробовать провести пару анализов, но прежде Снейп решил поискать что-нибудь в Запретной Секции и в личной библиотеке директора. За этим странным занятием — рассматривающим кролика в пустом классе со стаканом виски в руке — его и застала Макгонагалл. Она появилась через камин, отряхнулась и молча встала, сложив руки на груди. На ее лице Северус с удивлением прочитал… вину. Долгие несколько мгновений в воздухе висела почти ощутимая тишина. — Бросьте, Минерва, — вдруг выдохнул Северус. После этого он призвал второй стакан и отлевитировал еще один стул ближе к своему столу. Она тепло улыбнулась и подошла. — Мы все делали то, что должны были, — продолжил Снейп. — Спасибо, что не убили меня. Я прекрасно знаю, что вы могли, так что, склонен предположить, что вы все-таки не захотели. — Конечно, нет, Северус, — ответила Макгонагалл, забирая предложенный стакан. — Все, о чем я думала, это то, как защитить детей. И я многого не знала… почти ничего, как я понимаю сейчас. Жаль, что пришлось стоять по разные стороны… — Перестаньте, — попросил Снейп. — Никогда больше не вспоминайте об этом. Поверьте, я тоже жалею о многом. Но теперь лучше всего будет об этом забыть. Когда они молча прикончили первую порцию виски, Снейп осторожно поинтересовался, может ли он воспользоваться библиотекой и в каком она сейчас состоянии. — Конечно, Северус. Ты мог и не спрашивать разрешения, в самом деле, — расслабленно ответила Макгонагалл. — Библиотека в приемлемом виде, мадам Пинс позаботилась об этом. Однако, если ты ей поможешь в Запретной Секции, она будет только рада. Многие книги, в том числе и очень неприятные, пострадали, когда их пытались украсть егери. Так что мадам Пинс периодически находит в них откушенные пальцы и даже носы… А это довольно сильно ее пугает. Снейп улыбнулся и пообещал, что поможет. На том они и договорились. Следующим утром он разобрал большую часть книг в Запретной Секции, отлевитировав по местам те из них, которые точно не могли содержать ответ на его вопрос. Оставшиеся — по колдомедицине и основам магии — он просмотрел за несколько часов, но в них не было ничего, даже близко похожего на его симптомы. После этого он переключился на основную секцию, разбирая книги по зельям. Но и это оказалось безрезультатно. Вымотанный и злой, он переключился на книги в директорском кабинете. Там нашлось чуть больше интересующих его экземпляров — часть из них он просмотрел на месте, другую забрал с собой в кабинет и прочитал более внимательно, сидя у камина. И все равно ничего. Все эти авторы как будто не предполагали, что магия может уйти, исчезнуть или уменьшиться. В конце концов, он предположил, что это один из возможных побочных эффектов Сектумсемпры — в таком случае, неудивительно, что об этом ничего нет в книгах. Но тем хуже… время не оставляло ему шансов: пока он ищет ответы, магия совсем может его покинуть. Почему-то это казалось очевидным развитием событий: зелья никогда не обманывали его — так с чего бы ему не доверять им в этот раз? Не придумав варианта получше, на следующий день он все-таки вернулся в больницу. Бута удалось найти не сразу и еще пришлось подождать около получаса; Северус был убежден, что доктор нарочно тянет время — в отместку за последний их разговор, и это только увеличивало его раздражение и нетерпение. Так что не было ничего удивительного в том, что Бут нашел его яростно орущим на безвинную медсестру, растерянно хлопающую полными слез глазами. Бут, хоть и не был счастлив от его появления, все же не без внутреннего злорадства, отражавшегося на его мирном усатом лице, выслушал его неловкие подозрения о собственном недомогании и сказал: — Хм, — после этого надолго замолчал, вперив в него пустой невидящий взгляд. Северус закинул ногу на ногу и помолчал; расплел ноги и нетерпеливо постучал носком ботинка о кафель; сложил руки на груди; хозяйским жестом оперся на докторский стол локтем и водрузил подбородок на согнутую ладонь. Бут о чем-то увлеченно думал. — Вы что, перебираете личную библиотеку в вашем мозгу прямо сейчас? — не выдержал Северус. — Что-то вроде того, — безучастно отозвался доктор. — Пытаюсь вспомнить, приходил ли кто-то ко мне с похожими симптомами. Но знаете, нет. Обычно у людей другие проблемы. Магический потенциал почти не поддается корректировке. Сложно изменить что-то, если ты слабый маг или сильный маг, или сквиб, или магл… Уровень магии — это то, что обусловлено генетически. А то, что вы мне рассказали, — чрезвычайно тревожный симптом. Вам повезло, что вы обнаружили это сейчас. Я полагаю, это прогрессирует? Вы чувствуете слабость, жар? — Ничего, что не относилось бы напрямую к моему горлу, — недовольно ответил Северус. — Я могу колдовать, трансфигурировать вещи, пользоваться заклинаниями, но как будто… — Как будто что-то исчезает? — подсказал доктор. — Можно и так сказать. После этого Бут взял у него немного крови и лимфы и передал флаконы подошедшей медсестре — той самой, которой досталось в коридоре. Потом попросил его прилечь на кушетку и в течение нескольких минут сосредоточенно водил над ним палочкой. Когда он закончил, медсестра уже принесла ему несколько небольших квадратных пергаментов. — Ничего нового, — сказал Бут, изучив бумаги. — Уменьшение магической силы, причем постоянное и стабильное. Утекает, как вода из-под крана. И диагностика показала то же самое. Обычно это самый постоянный показатель во всех анализах. — Но хоть что-то с этим можно сделать? — взмолился Северус. Доктор снял очки с переносицы и устало потер лицо. — Может быть, и можно, если вы мне расскажете, как вам удалось выжить с такими ранами и кровопотерей. По всему получалось, что вашу кровь как будто перекрыли. Ничего не мешало вам потерять все — вам же сонную артерию перерезали, это верная смерть. Никаких кровеостанавливающих заклятий я не обнаружил. Что это, прикосновение бога? — усмехнулся Бут. Северус рассказал ему. — Авторское заклинание, значит, — задумчиво повторил доктор. — Легче не стало. Вы же понимаете, что случай во всех отношениях беспрецедентный? Сэр… Я сделаю все, что смогу, — поищу информацию, спрошу коллег… Не беспокойтесь, — успокоил он взметнувшегося было Снейпа. — Я никому не расскажу, что это вы ко мне обратились с этой проблемой. Но если хотите честно… Я совсем не уверен, что нам удастся как-то приостановить этот процесс. На вашем месте я бы радовался, что ваша жизнь уже находится вне всяких опасений. Люди живут без магии. Живут, понимаете? Северус ничего не ответил. Вернувшись в Хогвартс, он опять остался в пустом классе и достал бутылку огневиски, припрятанную в стол после встречи с Макгонагалл. Внезапно он вспомнил, что уже пятница, значит, сегодня вручают ордены. Он наколдовал часы — те коротко мигнули в воздухе и погасли. Судя по всему, праздник в министерстве был в самом разгаре. Он устало опустился на край стола. Воображение услужливо подкинуло ему картинку: Поттер на трибуне — неловко улыбающийся, смущенный. Бруствер прикрепляет ему уродливый темно-фиолетовый орден, и юный герой волшебного мира торопливо, путаясь в полах мантии и собственных ногах, спускается обратно в зал. Толпа ему аплодирует и смотрит влюбленно — ведь все так любят скромных и правильных. С кем он сегодня? С Грейнджер? Вряд ли — она наверняка будет с Уизли, они недвусмысленно давали понять все два прошедших месяца, что встречаются, Северус успел увидеть множество колдографий в газетах. Тогда с сестрой Уизли, той единственной девчонкой в семье? Да, возможно. Рыжая, конечно. Едва ли были другие варианты; со спины их можно будет принять за Лили и Джеймса, вряд ли он этого не понимает. Северус отпил немного виски и снова уставился в угол класса. Он представил ее в зеленом. Зеленое на рыжих — пошло, неправильно, избито; он и сам не знал, за что вдруг воспылал к ней такой резкой неприязнью. Возможно, за то, что Поттер в кои-то веки сделал правильный выбор. Больше нет надобности таскаться за ним хвостом, выглядывать из-за каждого угла: в порядке ли герой магического мира? Герой магического мира теперь будет в порядке; у Северуса не было никаких сомнений, что младшая Уизли унаследует цепкую хватку своей родительницы, чрезвычайно талантливой во всем, что касается семейных дел. У него все будет так правильно, как не было у его родителей. Никаких коварных предателей в окружении. Никаких фальшивых друзей. Это поколение было лучше предыдущего во всех отношениях. Северус поежился как от холода, впервые в жизни задаваясь вопросом: а что с ними-то было не так, что в его поколении оказалось столько плохих людей? Девочка закончит школу и выйдет за него замуж. Конечно, она будет ему достойной опорой — смешливая, с сильным характером. Наверное, она предпочтет играть в квиддич, и ему будет в ней нравиться такая… правильная, не приторная женственность. А он пойдет в аврорат, дальше бороться с Темными Силами. «Очень благородно, Поттер», — язвительно подумал он и сделал еще глоток. А дальше, конечно, дети. Лет через пять-шесть. Успеют обдумать этот важный вопрос, сделать карьеру, где-нибудь вместе отдохнуть, возможно, даже вляпаться в какие-нибудь приключения; он будет достойным аврором, она прославится как хороший ловец каких-нибудь «Гарпий». Другие девочки будут смотреть на нее с обожанием и завистью, и Гарри будет ею гордиться. И никаких интрижек на стороне, и никаких недомолвок, недопонимания, недолюбви, недосчастья. Разве Поттер не настрадался за все свое несчастное детство и школьные годы, не заслужил такого будущего? Северус считал, что Поттер достоин даже большего. Но чего — не знал. Северус предположил, что детей будет трое. Воображение живо нарисовало ему двух темноволосых мальчиков и прекрасную девочку с волосами и глазами Лили… «Будет годиться мне во внучки, — усмехнулся он. — Только я уже сдохну к тому моменту». Он уже ее не увидит. Третье поколение Поттеров не застанет Северуса Снейпа, чему обе стороны должны быть рады. Но то, что он чувствовал в ту минуту, сидя на углу стола в пустом классе, и отдаленно не было радостью, и не было горечью, и не было досадой… Не было ничем, кроме сосущей пустоты на месте чего-то важного. Потому что себя он не представлял нигде: ни в этом мире с новыми Поттерами, ни в каком другом. Поттеровские дети в его воображении счастливо играли на травке, Уизли заплетала дочери косы, Гарри учил младшего мальчика летать на метле; Северус ощущал, что он в этот же самый момент тлеет где-то в небытии. Что-то шло не так; возможно, он все-таки должен был сдохнуть в Хижине. Это бы сняло все вопросы. Он наскоро перебрал варианты: остаться работать в Хогвартсе, найти кого-то, издать учебник по зельям, мемуары… Северус невесело хохотнул. Это все было так же нелепо, как если бы он примерял на себя весь гардероб Августы Лонгботтом. В шляпке с чучелом шиншиллы он смотрелся бы так же глупо, как в счастливом браке с походами в ресторан по воскресеньям. Нет, все это было не для него, включая пункт про кого-то. Он не представлял ни одной женщины, которую мог бы терпеть рядом с собой и которая вытерпела бы его дурные привычки, приступы раздражительности и неуемную тягу к знаниям (гораздо большую, чем к людям). Скрепя сердце, он признал, что не был уверен даже в Лили. Хоть она и была прекрасной женщиной, проблема была в том, что он совсем не был прекрасным мужчиной. И сейчас, спустя годы, он внезапно сознался самому себе, что вряд ли бы смог дать ей то, что дал Джеймс Поттер. Не желая дальше углубляться в эти неприятные откровения, Северус залил в себя еще виски. Мысль о том, что на месте кого-то может оказаться мужчина, проскочила в его мозгу быстро и безболезненно; он не был против. Ему вообще было все равно. Просто этот вариант казался еще более несостоятельным, чем предыдущий. И самое главное: без магии, совершенно беспомощный и бесполезный, кем будет он в этом новом мире с новыми Поттерами? Он может остаться в доме на Спиннерс Энд. Это, вообще-то, было самой очевидной перспективой. Он мог бы сидеть там, в знакомом полумраке, при зыбком свете свечей зачитываться книгами, на которые все никак не было времени в последние годы. Искать в них спасение и выход. Сварливо общаться с призраком матери или отца, или даже их обоих. Изжечь тысячи свечей, прежде чем умереть от старости — так, чтобы его труп после нечаянно нашли какие-нибудь дети, которые потом несомненно попадут в Гриффиндор — ведь только таким безмозглым приходят идеи исследовать заброшенные дома. Он мог бы так сделать, ведь это был самый очевидный выход: и для него, и для всех остальных. Тот же Уизли наверняка так и представлял то, как злой, несправедливый, мерзкий профессор зельеварения закончит свои дни: в одиночестве и темноте. Поттер через пару месяцев забудет свое нежное чувство долга и тоже не удивится такому исходу. Но Северусу не хотелось оправдывать ничьих ожиданий, в том числе, своих собственных. «Люди живут без магии», — сказал ему Бут. Он попробует. Терять ему уже было нечего, и все вокруг вдруг стало совершенно невыносимо противным; все вокруг предавало его. Он закинул пустую бутылку в ящик стола и вышел из класса. Решение пришло ему в голову мгновенно, и он был полон нездорового отчаяния, чтобы приступить к выполнению плана прямо сейчас. В гостиной он прошелся вдоль полок с книгами, снял несколько экземпляров и выложил их на кровать в спальне. После этого достал из платяного шкафа небольшой дорожный саквояж, швырнул книги туда, позволил себе внимательно оглядеть все вокруг в последний раз и вернулся в гостиную. Спустя минуту он уже неуверенно шагнул из камина в доме на Спиннерс Энд. Снейп болезненно нахмурился, оглядев комнату. Резко нахлынули воспоминания о том, как он принес здесь клятву Нарциссе — сколько, два года назад? И теперь, посмотрите, он все еще несет свое бренное тело по этой земле. Какая же чушь. Он поднялся наверх, в спальню, положил саквояж возле стола и упал на кровать, взметнув в воздух столб пыли, в чем был, не раздеваясь, и уснул почти сразу. Ему не снилось ничего; он как будто несколько часов куда-то безостановочно падал. Пробуждение было ожидаемо отвратительным; проснувшись, он закашлялся, горло начало снова саднить, и он понял, что вчера так и не выпил привычную порцию зелий. Болела голова, и пока он беспомощно лежал, глядя в грязные окна, ему вдруг пришла мысль, что если бы сейчас сюда вошел Долохов и убил его, это было бы даже милосердно. Он бы не стал сопротивляться. Точнее, он бы уже не смог сопротивляться, даже если бы захотел. Северус достал из кармана сюртука палочку и попытался вызвать Патронус. Детские воспоминания были такими же яркими и приятными, как всегда, но из палочки вылетела лишь одна серебристая нить и быстро угасла в воздухе. Он решительно встал, не удержав вымученного стона, и, держась за стену, добрался до кухни. Там в одном из шкафов он нашел пару простых зелий, сваренных когда-то им самим и оставленных здесь на всякий случай. Похвалив себя за предусмотрительность, Северус выпил Укрепляющее и Антипохмельное, устало провел ладонями по лицу и, не завтракая и не умываясь, аппарировал к Гринготтсу. Его замутило, и он прислонился к спасительно холодной стене какого-то магазина, чтобы переждать подкатившую к горлу тошноту. Затем, наскоро приведя себя в более-менее приемлемый вид, он вышел из переулка и вскоре оказался в банке. Там он попросил выдать ему все деньги, имеющиеся в его ячейке. Гоблин удивленно посмотрел на него поверх очков-половинок и назвал совсем неожиданную для Северуса сумму. Получив подтверждение, что Снейп действительно собирается забрать все, гоблин быстро отдал кому-то пару приказаний и проводил его в отдельный кабинет, где стоял только стол и пара стульев. Пару минут он провел в одиночестве, все еще удивленный. Впрочем, этого следовало ожидать: должность преподавателя в Хогвартсе оплачивалась очень неплохо, а вот тратить Северусу было недосуг почти все время, что он там проработал. Вряд ли шкурки бумсланга или перья феникса, которые он покупал за свой счет, могли проделать существенную дыру в его бюджете. Следующая просьба, которую он озвучил сразу после того, как перед ним выложили все до сикля, удивила гоблина еще сильнее. Он попросил обменять все на магловские деньги. В дом он вернулся чуть менее недовольный. Теперь, с уменьшенным чемоданом с деньгами в кармане сюртука, он мог рассчитывать по крайней мере на несколько месяцев (если не лет) относительно спокойной жизни в магловском мире. В два часа пополудни он уже был на площади Пикадилли, окруженный толпой, снующей по обе стороны от него. Здесь было оживленнее, чем в Косом Переулке в конце августа, и поначалу он растерялся, не зная куда идти. Казалось, никто не замечал его, но стоило ему осторожно спросить дорогу до ближайшего отеля у какого-то случайного магла, он понял, что что-то не так. Магл остановился и насмешливо оглядел его с ног до головы. — Потерялись, святой отец? Снейп оторопел. — Вы идите через перекресток все прямо, потом налево. Вы сразу увидите, там будет вывеска «Strand Palace Hotel». Северус сдержанно кивнул и уже шел в сторону перехода, когда услышал, как магл прокричал ему в спину «Счастливо добраться!». Он почувствовал, как горят его щеки от неловкости. Портье в том отеле тоже уделил ему очень недвусмысленный взгляд, и Северус пообещал себе, что если и этот сейчас назовет его «святой отец», он не пожалеет сил и наложит на него вечное заклятие немоты. Но он не выдал себя больше ничем, кроме взгляда. Северус представился мистером Принцем, ответил на пару вопросов в анкете и спустя пару минут уже открывал дверь в свой номер на одном из последних этажей, почти под самой крышей. Разительный контраст с его подземельями и пыльным отцовским домом. Вздохнув, он кинул саквояж на кровать и сел. Напротив стоял большой светлый шкаф с зеркальной дверцей, и Северус невольно начал рассматривать себя. Просто нелепо, что магл перепутал его со священником, ведь край белой рубашки, виднеющийся над воротником сюртука, вовсе не был похож на колоратку. Ему совсем не хотелось менять одежду; этого не было в его плане, он вообще об этом не задумался. Строгие сюртуки, жилеты и мантии стали его униформой — бесспорной, простой, не оставляющей выбора, не заставляющей каждое утро подолгу стоять перед шкафом. Едва ли за последние годы он хоть раз задумался, во что он одет. Его гардероб не предполагал разнообразия, и это снимало множество проблем. И теперь ему нужно было найти что-то новое, просто чтобы не быть… смешным. И продолжать быть незаметным. Несмотря на то, что Северус никогда не противился переменам (в сущности, у него не было выбора), сейчас все происходило так быстро, что он невольно ощущал скованность и даже какой-то противный холодящий ужас перед открывающимися перспективами. Придется много контактировать с маглами. Придется научиться жить в их мире, пользоваться их вещами, их деньгами, присвоить себе их словечки, найти себе жилье. Все это казалось чертовски неприятным. И еще вчера все это не казалось препятствием: все лучше, чем сгнить сквибом в ненавистном отцовском доме. Он решительно достал из кармана чемодан с деньгами, трансфигурировал его до обычного размера, достал оттуда пачку потолще — он весьма смутно ориентировался в магловских ценах — и сунул ее в карман сюртука. Ближайший магазин магловской одежды он нашел очень быстро неподалеку от отеля. Там им, единственным клиентом, решительно занялись две девушки-продавца, ничем не выдавшие удивления той одеждой, которая была на нем, за что он был даже благодарен. Пару раз они пытались уговорить его то на темно-бордовый джемпер, то на костюм из светлой шерсти с легким голубым отливом, но быстро сдались. В результате Северус вышел из магазина с тремя огромными пакетами, в которых лежали, аккуратно переложенные тонкой оберточной бумагой с монограммой магазина, два костюма-тройки — антрацитового и черного цвета, одни дополнительные брюки и пиджак, пара плотных черных водолазок, закрывавших шрам на шее, несколько рубашек — белых и черных, темно-коричневое шерстяное пальто, плащ, пара ботинок, кожаный портфель и еще куча мелочей вроде галстуков, ремней, белья и домашней одежды. Единственное, что он позволил себе, не понимая, зачем ему это — тонкий свитер приглушенного изумрудного оттенка. Но он уж слишком долго держал его в руках в примерочной, даже не решаясь надеть, и в конце концов просто бросил его в ту кучу одежды, которую собрался покупать. Он надеялся, что всего этого ему хватит на ближайшие пару лет и ему больше не придется подвергать себя такой экзекуции, как поход по магловским магазинам. К шести вечера он вернулся обратно в номер, устало лег на кровать, чтобы обдумать дальнейшие действия, и неожиданно для самого себя заснул. Он проснулся почти в полночь от звука сирен на улице, в той же позе, закутавшийся в край одеяла. Снейп подошел к окну и увидел вдалеке скорую; внизу пронеслась пара машин. Кажется, Лондон и не думал засыпать — на улицах было столько же людей, как и днем, разве что некоторые из них теперь были откровенно пьяны. После сна почему-то болело все тело; он принял душ, потянулся было к привычному сюртуку, но потом вдруг вспомнил о новой одежде. Почти брезгливо он вытащил из пакета водолазку и брюки и быстро оделся. На деле это оказалось не так уж и неприятно, хотя без чего-то длинного он продолжал чувствовать себя неуютно. Тогда он нерешительно достал плащ, затем ремень, носки и ботинки. Когда он посмотрел на себя в зеркало, он был… почти доволен. Теперь он был во всем черном, но и приблизительно не напоминал священника. Его старая одежда по-прежнему висела на спинке стула. Помедлив пару секунд, он собрал ее в кучу, убрал в один из опустевших пакетов из магазина и вышел на улицу, где оставил ее у первых же мусорных баков. Таскать ее с собой было несподручно и незачем, к тому же, Северус не был склонен воспитывать в себе сентиментальность. Довольно быстро, идя на шум, он нашел бар, расположенный в том же здании, что и отель, но с другой стороны. Там он устроился в самом темном и дальнем углу, заказал пару сэндвичей и кофе и осмотрелся. Было немноголюдно; небольшая, но шумная компания молодых людей устроилась у самого окна и о чем-то громко спорила. В остальном бар был почти пуст, только у стойки торчала еще пара джентльменов примерно его возраста. Северус задумался. Конечно, особенно спешить было ни к чему: вряд ли его хватятся раньше, чем через 2-3 дня. Кто начнет искать его первым — Макгонагалл или Бут? Он сделал ставку на Макгонагалл; доктор на ближайшие пару дней зароется в книги и не скоро обнаружит пропажу. Вдруг он почувствовал укол вины перед Минервой и вспомнил, как она пришла к нему пару дней назад. Она и правда пришла попросить прощения? Это было так глупо и так… по-гриффиндорски. Он понял, что будет скучать по ней — по ее мантиям, шляпе, шотландской клетке и тому, как она выгораживает своих львят перед мерзким и скользким деканом Слизерина, которому только дай повод снять десяток-другой баллов с ее факультета. Сейчас все это казалось таким смешным и неважным. Он не сказал бы ей о своем положении, даже если бы задумался об этом раньше. Вероятно, она бы пожалела его, пообещала помочь, найти специалистов или книги… и тогда он не смог бы уйти, стал бы ждать и надеяться, что все как-нибудь наладится, и ждал бы до тех пор, пока его магия окончательно не иссякнет. И конечно, если ты сообщаешь свой секрет даже одному человеку, он перестает быть секретом: рано или поздно каждый бы знал, что Снейп — вот умора — теперь сквиб. После этого и стены Хогвартса вряд ли бы смогли защитить его от мелких сошек Воландеморта, алчущих возмездия. Даже Лондон вряд ли был для него безопасен. Совы смогут найти его и здесь, где бы он не спрятался, в какую глухую английскую деревню не уехал. Не поможет даже сменить имя и внешность, а этого ему хотелось меньше всего. Нужно было перебраться на другой континент, там его никто не достанет. Америка могла бы подойти. Нью-Йорк или Вашингтон, возможно. Официантка поставила перед ним тарелку с сэндвичами и чашку кофе. — Как проще всего добраться до Нью-Йорка? — спросил Северус. — Из аэропорта Хитроу, конечно, — ответила она и улыбнулась. — Там рейсы каждый час. А вообще, из любого аэропорта. Не проблема. Когда она ушла, Снейп подумал, что самолеты, вообще-то, были для него проблемой, как и любые другие магловские способы передвижения на дальние расстояния. У него не было паспорта, и чтобы трансфигурировать свой, ему был нужен чужой — при создании документов необходимо иметь перед глазами образец. Он отпил кофе и оглянулся. Официантка задумчиво протирала бокалы, бармен слушал сопливого рохлю, компания у окна что-то живо обсуждала… Можно было призвать паспорт кого-нибудь из них с помощью Акцио, но он не был уверен, что этот фокус пройдет незамеченным — в баре было слишком мало людей. Северус решил выждать, пока сюда придет кто-нибудь еще, кто сможет закрыть обзор середины зала. Так прошло около получаса; парни у окна спорили все громче и заливались пивом все охотнее, рохля, расплакавшись, ушел, и его место занял какой-то другой мужчина в потрепанном костюме. К двум часам он решил, что ждать бесполезно. Снейп огляделся, ища глазами официантку, и в этот момент услышал ни с чем не сравнимый звук удара и чей-то взбешенный рев; он встал и подошел ближе к месту потасовки, его обогнал и толкнул растерянный бармен с полотенцем наперевес. Перед Снейпом стоял какой-то парень, пьяно улюлюкавший в поддержку кого-то из дерущихся. Его джинсы сидели настолько низко, что была видна ядовито-зеленая резинка трусов и из заднего кармана торчал паспорт… Оглянувшись, Северус аккуратно поддел его пальцами и сунул к себе в карман. Удивительно, что все складывалось так хорошо. Сделав вид, что он потерял интерес к происходящему, он развернулся и отправился в туалет. Там, взяв бумажное полотенце возле раковины, Снейп зашел в кабинку и внимательно трансфигурировал свой паспорт из куска бумаги, сверяясь с прототипом, страница за страницей. Ни имя, ни фамилию, ни дату рождения он менять не стал. Когда он вернулся в зал, никого из той компании уже не было. — Прошу прощения, — обратился он к бармену. Тот сразу отвлекся от беседы с Потрепанным и обернулся к нему. — Я нашел паспорт в туалете. Думаю, его будут искать у вас. — Да, — он взял его и раскрыл на первой странице. — Томми. И дня не проходит, чтобы он что-нибудь не посеял, — он усмехнулся. — Спасибо, я передам. Хотите что-нибудь? За счет заведения, мы всегда так делаем, когда нам приносят потерянные вещи. Томми нам уже целое состояние должен. Виски, мартини, водка? Северус согласился на виски и устроился на высоком барном стуле. — Ну, старик, на чем ты остановился? — обратился бармен к расстроенному мужчине, параллельно насыпая лед в стакан и наливая поверх виски для Снейпа. — Она ушла утром. Потом мы встретились уже в школе, у меня был первый урок у ее класса, и тема про позднее творчество Шекспира, помню очень хорошо. До сих пор неловко, может, мне уйти из школы, а, чувак? Северус поперхнулся, виски попало не в то горло. Неразборчиво извинившись, он пересел обратно за свой стол. Сама мысль о том, что можно переспать со студентом, казалось, перевернула его сознание. Северус бегло перебрал в памяти последние годы — и не вспомнил ни единого случая, чтобы он соблазнился хоть кем-то из учеников. Это же дети. Да, многие из них были красивы, и все абсолютно — юны, а молодость всем добавляет баллов, но все же — даже старших из них он воспринимал как детей. Даже Драко, старательно корчившего из себя Взрослого и Самостоятельного (Северус припомнил, как он плакал у него в гостиной после того, как посадили его отца — стыдный для них обоих и вместе с тем странно чувственный инцидент). Даже Поттера и его дружков, за годы учебы переживших такое, что не снилось и самым старым волшебникам. Снейп внезапно вспомнил ту сцену в Визжащей Хижине и его пальцы у себя где-то глубоко в ране, зажимающие перерезанную артерию. Да, и все же Поттер был ребенком — несмотря на то, сколько он видел и что он сделал. Он расплатился и вернулся к себе в номер. Торопиться было ни к чему, но и ждать до утра было незачем. Если официантка была права и рейсы до Нью-Йорка отправляются каждый час, к утру он уже будет там, где его точно никто не найдет. Так к чему медлить? Северус огляделся: в номере почти не было следов его присутствия. Саквояж со сложенной в него одеждой и чемодан стояли в шкафу, и о том, что кто-то здесь был, говорила только помятая постель. Уже по пути в аэропорт Северус подумал, что не уверен, от чего именно он стремится сбежать сильнее — от возможной мести оставшихся Пожирателей, всего волшебного мира, которому он больше не принадлежал, или своей внезапной неприязни к новой жизни Поттера, у которого все сейчас должно быть так нормально — в отличие от него.