Наследие титанов

      Новый Рим махал им ручкой. В прямом и переносном смысле. Римляне уехали утром. Джейсон расстроился, что его друзья не едут, но больше оставаться не мог — его ждали срочные дела, но он совсем скоро должен был вернуться.       Перси и Аннабет, даже не обсуждая это между собой, отказались уезжать. Чейз провела остаток дня в Большом Доме рядом с Лукой, Джексон ошивался где-то неподалёку, периодически заходил проверить, всё ли в порядке.       Нико сказал, что больше не чувствует присутствия духа Кроноса в теле Кастеллана, но Перси меньше беспокоиться не стал. Правда, он боялся признаться себе же, что переживает не совсем за сохранность души вернувшегося из самого ада друга.       Дионис, увидев состояние Луки, решил ему помочь. И чтобы никто ему не мешал, Кастеллана перенесли из лазарета на второй этаж Большого Дома. А потом Бога срочно вызвали, и ему пришлось покинуть Лагерь на пару часов.       — Это Зевс, — сказал Хирон, когда Перси спросил его. — По поводу Калипсо и... Луки.       Лео, который в тот день от кентавра далеко не отходил, нервно сглотнул. Его пальцы лихорадочно перебирали в руках мелкие детальки, которые в мгновение ока превращались в какие-то незамысловатые железные игрушки, и на большом столе уже скопилась приличная куча подобной безделушки.       — Он ведь не может ничего сделать? — спрашивал он, уставившись щенячьим взглядом на Хирона.       Тот предпочитал молчать, пожимая плечами.       — Всё будет в порядке, — повторял Перси. — Мы никого не дадим в обиду.       Лео лишь робко улыбался, кивая головой. Но нервозность никуда не прошла.       Лагерь почти вернулся в обычный режим: только полубоги между собой перешёптывались, обсуждая последние новости в виде вернувшихся Лео и Луки. Особенно говорили про Луку. Старички были в замешательстве, хотя и домик Гермеса был рад его встречать. Младшие слышали о нём отрывками, делились другими своими крохами информации и собирали что знали по кусочкам, судача о полубоге вполголоса.       Аннабет не отходила от него ни на шаг. С самого утра сидела у его кровати, кормила, разговаривала с ним, пытаясь достучаться, но он ещё молчал. Дионис пообещал помочь, но предупредил сразу, что всё может оказаться не так просто, и времени на восстановление у Луки уйдёт дольше, чем у Криса.       Кларисса, кстати, когда узнала, что случилось, сразу пришла в Большой Дом и помогала Аннабет. Уилл за это время успел привести Луку в порядок: переодел, искупал, незначительные раны обработал и обратно уложил на кровать, а дальше уже справлялись девушки, которым пришлось кормить его с ложечки.       Перси больше туда не заходил. Резкость Аннабет, у которой, казалось, в тот момент инстинкт защитить Луку затмил всё остальное, сбил Джексона с толку, и трогать её сейчас он посчитал не самой лучшей идеей.       — Ну что там? — спросил Нико, осторожно закрывая за собой дверь в Большой Дом.       — Всё спокойно, — ответил Перси. — Ты прошёл по территории?       Нико недовольно сморщился. Мало того, что на него снова начали коситься, словно он за ручку привёл саму душу Кроноса, так ещё и заставили прочесать весь Лагерь и даже забраться в Лабиринт, чтобы убедиться раз и навсегда: пропавших полубогов больше нет. Вход в детище Дедала тоже теперь пустует.       — Всё чисто, — бросил ди Анджело, плюхаясь на диван.       Он устал, потому что слишком много использовал своих сил, чтобы проверить огромную территорию лагеря. Уилл узнает — будет читать долгие нотации или, что больше вероятно, просто пристально посмотрит своими голубыми глазами и недовольно покачает головой. А потом притащит горячего кофе без сахара, но с кусочками амброзии вместо шоколадки. Нико тяжело вздохнул — прямо сейчас он бы не отказался от кружки горячего кофе от Уилла, но увы и ах.       — В лабиринте тоже? — спросил Перси.       — В лабиринте тоже, — хмуро ответил Нико, если сдерживая раздражение.       — Нико, а ты уверен, что...       — Что в Луке не осталось частиц души Кроноса? — перебил на полуслове ди Анджело, вперив пристальный взгляд тёмных глаз на Джексона.       Он наклонил голову, чуть прищурившись, и лицо его стало сосредоточенным, даже напряжённым. Нико силился понять, что думал Перси по этому поводу, а потом выдохнул и покачал головой. Это не его дело.       — Уверен, — сказал Нико, кивнув головой. — Просто он не совсем в порядке, но в общем и целом неплохо.       — Это хорошо, — пожал плечами Перси и встал, подойдя к окну.       И он больше слова не проронил. Молчал, поджав губы, до тех пор, пока в Большом Доме не возник Дионис.       Жутко злой Дионис.       Он направился сначала прямо к Вальдесу, наставив на того свой короткий толстый палец.       — Ты, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — С этой самой минуты ты ответственный за свою девчонку! — Лео довольно улыбнулся, радуясь «его девчонке», но тут же всё веселье пропало, потому что Дионис слишком уж близко подошёл к Вальдесу. Живое воображение юноши тут же пририсовало к образу злого директора рожки на голове, красное от ярости лицо и кольцо в носу как у быков. Благо, Дионис не умел читать мысли. — Но помни: она дочь титана. И преданность к своим родителям может сыграть дурную шутку со всеми нами.       — Она никогда не... — Лео хотел было продолжить, что не присоединиться к титанам, но Дионис быстро затараторил «нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет!», перебив юношу.       — Никогда не говори никогда, — продолжил он. — Родственные узы могут быть крепче, чем ты думаешь. Так что смотри в оба, Нордес.       — Вальдес, — поправил Лео.       — Да мне плевать! — махнул рукой директор, закатив глаза. — А насчёт Луки... — Дионис повернулся к Нико. — Ты привёл его в Лагерь и ты же отвечаешь за него головой. И если он снова решит восстать против Богов...       — Не восстанет, — тихо произнёс Нико, не теряя самообладания. Он спокойно смотрел в глаза директору, словно играл с ним в «гляделки».       — Я очень на это надеюсь. Иначе плохо будет всем.       Дионис, окинув недовольным взглядом всех присутствующих, покачал головой и поднялся на второй этаж, бормоча под нос разные оскорбления. Видимо, кому-то слишком сильно досталось от папочки.

***

      Следующие пару ночей Перси почти не спал. Стоило ему сомкнуть глаза, как тут же перед глазами появлялся его личный кошмар, который с каждым разом становился всё реалистичней.       Ему нужно было поспать. Спокойно поспать. За эти два дня из неудобства это превратилось в самую настоящую проблему. Перси весь день клевал носом, засыпал прямо на ходу и просыпался снова. В схватки он даже не лез. Держать меч в таком сонном состоянии казалось непосильной задачей, а уж размахивать им было и вовсе из серии невозможного.       И он за эти два дня ни разу не поговорил с Аннабет. Видел её пару раз, бегающую между домиком Афины и Большим домом, но никак не мог её поймать. Она забросила даже план отстройки Олимпа и посвятила всю себя Луке. И за это время все, абсолютно все судачили о Кастеллане. У Перси уже выработался рефлекс закатывать глаза всякий раз, когда слышал его имя, и его порядком достали вопросы о нём. Словно во всём лагере больше никто не мог удовлетворить их чрезмерное назойливое любопытство. Перси в такие моменты запирался в собственном домике или просто эпично сваливал прямо в океан.       На третий день уже стало совсем невыносимо. Сон казался чем-то нереальным, а мыслить трезво получалось с большим трудом. Хотя Перси порой замечал странные взгляды ребят и сомневался, что ему удаётся казаться бодрым, но он был таким уставшим, что ему было плевать.       А ещё ему было плевать, что Аннабет возится с Лукой. Она ему нужна. На пару часов. Хотя бы на пару часов.       Перси направился к Большому дому. Он распахнул двери, врываясь внутрь, где сидели Нико, Дионис и Тревис и Коннор из домика Гермеса, а ещё Кларисса за одним столом.       — О, Перси, при... — Тревис сам замолчал на полуслове, увидев Перси, который, судя по его хмурому лицу, определённо не был настроен на дружескую беседу.       Он собрался было пройти прямо к лестнице на второй этаж, но вдруг остановился. Голова страшно заболела, и он осторожно коснулся пальцами висков. Внутри словно целый оркестр духовых решил загудеть на низких тонах. Перси желал их заткнуть, но они словно назло только звучали громче.       Он хотел сам подняться к Аннабет, а потом вспомнил, что там Лука. Нет, он сейчас определённо не хочет его видеть. А ещё больше не хочет видеть её рядом с ним. Даже Кларисса, готовая преградить Перси вход наверх, замерла, вперив удивлённо-презрительный взгляд на юношу.       — Ты в порядке? — спросил Нико, убирая ноги со стола.       — Позовите кто-нибудь Аннабет, — прошептал он, морщась от гудения в голове.       Боги, когда всё это закончится?!       — Она... — начала было Кларисса, но Перси её прервал:       — Да мне плевать! Скажи, что это срочно! — прикрикнул он.       — Хорошо, — вдруг сказал Нико, подходя сзади. — Я её позову. Ты подождёшь на улице? — последнее слово он выделил с особой интонацией, и Перси неопределённо взмахнул руками, выскочив из Большого дома под недоумевающие взгляды друзей.       Монотонное гудение в голове раздражало, отнимало все силы и просто бесило. Он понимал, что это всё от недостатка сна, но стоило ему закрыть глаза, и кошмар тут же возникал в сознании.       Перси медленно выдохнул, тряхнув головой.       — Что-то случилось?       Юноша даже не сразу понял, что из Большого дома вышла Аннабет. Пока она не подошла к нему, положив руку ему на плечо.       — Перси, ты в порядке? — спросила она, обеспокоенно смотря на юношу.       А она малость недооценила, когда Нико предупредил, что Перси пришёл в весьма дурном настроении. Отправила было уже его передать, чтобы Джексон шёл по своим делам, но мальчишка оказался убедительным.       — По мне видно, что я в порядке? — раздражённо спросил Перси.       Аннабет вздохнула, собираясь высказать юноше всё, о чём она думала в этот момент, а потом посмотрела в его зелёные покрасневшие глаза. Она не видела его последние двое или трое суток, как-то потеряла счёт времени, ухаживая за Лукой, зато сейчас с неприятным удивлением рассматривала осунувшееся похудевшее лицо с чёрными кругами на смуглой коже.       — Что случилось? — тихо спросила Аннабет уже с беспокойством.       — Не могу заснуть, — прошептал Перси.       Он зарылся пальцами в свои взъерошенные сальные волосы и принялся массировать виски, болезненно сморщившись.       — И сколько ты не спал?       — Три или четыре дня, я не помню, — уклончиво ответил Перси.       Аннабет посмотрела сначала на Джексона, а потом перевела взгляд на окно на втором этаже Большого домика. А потом снова на Джексона.       — Пошли, — сказала она, схватив его за руку.       Он даже не спрашивал куда. Просто следовал за ней, пока не оказался в собственном домике. Он сел на кровать, даже не смотря на подушку. Ему так хотелось просто лечь и заснуть, но его кошмары только этого и ждали. Затаились в уголке его сознания, готовые вот-вот снова накрыть с головой.       Чейз велела ему подождать, а позже вернулась с достаточно большой кружкой какого-то непонятного горячего напитка. Пахло, впрочем, неплохо, да и было это с рук Аннабет, так что он молча её принял и осторожно поднёс к губам.       Тёплый пар от напитка оказался очень даже приятным, и Перси даже вздохнул полной грудью несколько раз, успокаивая нервы.       Аннабет села рядом, внимательно рассматривая юношу.       — Может, ты обратишься за помощью? — осторожно спросила она.       — К кому? — хмуро спросил Перси, делая глоток.       Напиток оказался приятным не только на запах, но и на вкус. Мягкое тепло разливалось внутри, успокаивая, и Перси почувствовал, как его клонит в сон. И сопротивляться он больше не мог.       — К Дионису. Он помог Луке. Мы вчера...       — Давай сейчас не о Луке, — прервал её Перси, прилагая огромные усилия, чтобы выговаривать внятно слова. — Я просто хочу поспать немного.       Аннабет осторожно отняла чашку у юноши, и тот завалился на бок, уронив голову прямо на подушку. Девушка поставила напиток на тумбу, а потом накрыла его одеялом и собралась было уйти, но Перси схватил её за руку.       — Останься. За долгие месяцы мне не снился кошмар только раз. Когда ты была рядом. Останься, пожалуйста.       Аннабет задумалась на пару секунд, а потом вздохнула и сказала:       — Конечно, Перси. Только я запру двери.

***

      Перси боялся, что когда проснётся, Аннабет рядом не окажется. Но она лежала под боком, мирно спала, прижимая его руку к своей груди, как любимую игрушку. Юноша довольно улыбнулся и зарылся носом в её светлые волосы. Он почти заснул, когда услышал тихое бормотание девушки. Перси нахмурился. Обычно во сне он мог что-нибудь ляпнуть, она же говорила, когда ей снился очень яркий сон.       Перси закрыл глаза, желая снова заснуть, а потом услышал тихое:       — Лука...       Сон словно рукой сняло. Он осторожно приподнялся на локте свободной руки, чтобы заглянуть ей в лицо. Она мирно улыбалась.       — Семья, Лука. Ты сдержал своё обещание.       Перси вдруг расхотелось спать. Он бы встал, но она так прижимала его руку к себе, что отнимать её не хотелось. Тем более что в таком случае он наверняка бы потревожил её сон, а она так сладко спала... Юноша лёг обратно.       Раздражение от недосыпа сменилось другим неприятным чувством, грызущим изнутри, и только когда он поймал себя на мысли, что ему хотелось бы знать, как именно Аннабет помогала все эти три дня Луке, он понял, что банально ревнует. Да, давненько с ним такого не было. Интересно, а она вообще ещё помнит, что у них были планы?       Аннабет рядом зашевелилась, повернулась и приоткрыла глаза. Перси убрал свою руку. Она посмотрела на юношу, улыбнулась, а потом снова повернулась, собираясь заснуть, но потом вдруг замерла и удивлённо взглянула на полубога.       — Ты чего не спишь? — спросила она, приподнявшись на локтях.       — Кошмар приснился, — уклончиво ответил он.       А в голове теперь вместо гудения заевшей пластинкой крутились слова «Семья, Лука. Ты сдержал своё обещание».       — Совсем не удалось поспать?       Аннабет выглядела обеспокоенной, и Перси вдруг стало интересно, помнит ли она свои сны. И даже если помнит, может, он переживает на пустом месте? В конце концов сейчас она рядом с ним, а не с Лукой. Только вот раздражения не стало меньше.       — Немного, — ответил он, пытаясь заткнуть собственную ревность.       Аннабет легла рядом, обняв его за талию и умостив голову на его широкой груди. Перси принялся перебирать светлые волосы, наматывая их на палец и распуская. Это здорово его успокаивало.       — Меня беспокоят твои кошмары, — призналась она.       — Меня тоже.       — Может, попросим Диониса помочь?       — Я... не знаю, — выдохнул он. — Он и так зол из-за Калипсо и Луки. Орал в тот день, словно Зевс его гнал молниями прямо в его жирный...       — Манеры, Перси.       — Пятак с самого Олимпа.       — Но нет ведь причин для волнения, — сказала Аннабет. — Калипсо теперь просто полубог, Лука... Лука в порядке. Перебесится и успокоится. А попросить стоит. Ты выглядишь...       — Прекрасно невыспавшимся? — подсказал Перси, улыбаясь.       — Если теперь так называются эти супер мужественные круги под глазами и кислое лицо, то да, ты выглядишь прекрасно невыспавшимся.       Аннабет сложила руки у него на груди и умостила на них подбородок, посмотрев на Перси. Тот осторожно убрал пряди с её лица.       «Семья, Лука. Ты сдержал обещание».       — Всё ведь в силе? — спросил Перси.       — Ты про что? — нахмурилась девушка.       — Уже забыла? Про наши планы в Новом Риме, — в другой ситуации он бы обязательно над ней посмеялся бы. Как это Воображала да чего-то не помнит. Вот только это была не какая-то мелочь.       — Я... я даже работу над перестройкой Олимпа забросила. Чёрт, Олимп!       Аннабет резко села на кровати, обхватив голову руками.       — Это всё на данный момент, что тебя волнует? — сощурился Перси. Он опёрся спиной о стену, вперив внимательный взгляд на девушку.       — Я помню про наши планы, но...       — Что «но»? Совсем скоро уже закончится набор в университеты Нового Рима. А планы можешь доделать уже там.       — Я не могу уехать сейчас!       — И что тебе мешает?       — Лука вернулся, за ним нужен уход.       — Ты сама сказала, что он уже в порядке. А присмотреть за ним могут и другие, — раздражённо парировал Перси, которому определённо не нравился тон всего разговора.       — Я знаю, но не могу оставить его! — Аннабет встала и принялась расхаживать по комнате. Юноша терпеливо за ней наблюдал, хотя всё внутри горело праведным огнём. Но он понимал, что всё, что он говорит, звучит жалко и похоже на бред зелёного сопляка, у которого одно место чешется от идиотской ревности. Чейз тяжело вздохнула, остановилась и посмотрела на своего парня. — Перси, я помню про наши планы, мы обязательно уедем в Новый Рим, но... Я не могу уйти и оставить его сейчас. Просто не могу. Давай останемся ещё... на несколько дней. Я не могу оставить его, когда он вернулся из самого ада. Это же Лука, Перси.       Последнее предложение явно было лишним, и Перси из последних сил сдержался, чтобы остановиться и заставить себя заткнуться. «Несколько дней». Не существовало у Аннабет всяких неопределённых слов. Она чётко знала, сколько ей дней-часов-минут-трупов нужно, чтобы что-то сделать. «Несколько дней» значили, что она в смятении и сомневается. И опять же, в другой ситуации он молча бы подставил ей своё плечо и поддержал бы её не смотря ни на что, но она сомневалась в их будущем.       — Ладно. Конечно. Сколько тебе потребуется, — хмуро прошептал он. Боги, сколько сил ушло, чтобы сказать это. — Просто дай мне знать, когда ты решишь всё.       Аннабет склонила голову набок, присматриваясь к юноше. Серые глаза изучающе прищурились, и, сделав шаг, она спросила вкрадчивым голосом:       — Ты ведь не ревнуешь меня к Луке, ведь так?       Перси закатил глаза и закрыл лицо руками, сдавленно застонав. Нет, он не хотел об этом говорить. Не сейчас во всяком случае.       — Нет, я...       — Ничего между нами не изменилось, — сказала она, присаживаясь рядом. Девушка неуверенно улыбнулась и переплела его пальцы со своими. — Мы так же вместе, и всё в силе, просто... Просто ещё немного. Отложим планы лишь ненадолго.       Перси ничего не ответил. В голове снова возникли сцены из кошмара, громогласный приказ отца убираться и изгнание в лагере под дружный клич ребят "Предатель". Только на этот раз ему стало страшно даже наяву — Перси готов был поклясться, что в этом хоре громче всех он теперь слышал Аннабет.