Наследие титанов

      Последние пару часов больше были похожи на Американские горки с резкими поворотами и крутыми виражами, от которых сердце сжимается в тугой ком и застревает где-то в глотке, мешая дышать.       Первый вираж был, когда дрогнула земля, и девушка почувствовала знакомый холод, от которого застыла душа. Второй, тут же последовавший за первым, когда она увидела, как это случилось прямо перед Лукой, и тот чуть не канул в пропасть, ухватившись за край земли в последний момент. Она почти рванула за ним, благо, Джейсон её удержал. Но она готова была кричать от досады. Нет, она не может его потерять во второй раз. Не сейчас, не тогда, когда дан второй шанс спасти дорого ей человека.       Нико оказался рядом и помог. Дальше всё напоминало больше прямую дорогу на бешеной скорости, за которой следовал очередной крутой поворот — ещё один толчок и шёпот прямо из Тартара. Но она была в таком раздрае, что не могла уловить смысл простых слов.       Главное — расщелина закрылась, и она вспомнила о Луке. Там был монстр, Минотавр, если она правильно распознала его рёв. А Кастеллан... Он быстро восстановился, но она всё равно за него переживала. И когда она увидела его живым, лишь с ничтожным вывихом плеча, ей показалось, что это конец безумия на сегодня. Пока Калипсо не спросила, где Перси.       И горка снова разогналась до немыслимой скорости. Увидеть его без сознания на руках Луки стало ещё одним виражом, и после него она еле устояла, но всё же собрала силы в кулак. Не до слюней сейчас. Нико увёл их по теням в лазарет, и ей хотелось поспешить тужа же, пока она не услышала, что именно произошло.       Чтобы Перси и просто упал с Минотавра? Нет, это шутка. Это чья-то идиотская шутка, потому что уже победивший два раза этого монстра Джексон не мог просто вот так облажаться. А потом она вспомнила его в последние дни. Боги, она так увлеклась заботой о Луке, что напрочь забыла о Перси и о его кошмарах. А по нему ведь было видно, что что-то не так, хотя он всеми силами пытался делать вид, что всё в порядке.       Пару часов после Аннабет думала, что застряла на этих горках — на самой высокой точке головой вниз. Уилл, Марта и Джефф склонились над Перси, раздев его по пояс. И никто ей ничего не говорил, а они хлопотали так уже больше часа. Кто-то ей помог присесть, потом вручил в руки горячую чашку чая, которая так и остыла в её руках, оставшись нетронутой.       Марта вышла первой. Она сняла перчатки и выдавила из себя вымученную улыбку, подходя к Аннабет. Та тут же встала и обеспокоенно смотрела на дочь Аполлона.       — Он стабилен, — с главного начала она, и Чейз выдохнула. — Но... он сильно ударился головой, мы не можем сказать, всё ли в порядке, пока он не очнётся. Но Уилл приложил все усилия, так что... Мы думаем, что всё будет нормально.       — Я могу его увидеть? — спросила она.       Марта неуверенно кивнула и прошла с ней в отдельное маленькое помещение. Перси лежал на койке в одних грязных джинсах. Торс был весь в крови, но Джефф бережно смывал её тряпкой, смоченной в солёной воде. Уилл устроился на маленьком стуле у его головы. Минутой назад он закончил зашивать рану, а теперь мирно посапывал, устроив свою светлую макушку рядом на подушке.       — Он отдал почти все свои силы, — пояснил Джефф. — Пусть немного отдохнёт, а после я его уведу.       Аннабет кивнула и присела рядом. Она взяла Перси за руку и посмотрела на его лицо. Даже сейчас оно было напряжённое и измученное.       Уилл вдруг резко вздохнул и выпрямился, чуть не слетев со стула, а потом тряхнул головой и медленно потёр пальцами виски.       — Ты в порядке? — спросила Аннабет, заметив, что Солас выглядит неважно.       — Пойдёт, — ответил он. — Я чуть отдохну и вернусь. Перси... Все видимые раны мы промыли, обработали и перевязали, но в порядке ли он до конца, точно сказать смогу, когда он очнётся.       — Спасибо, Уилл, — Аннабет благодарно на него посмотрела, а Солас слабо улыбнулся краешком губ.       Он на нетвёрдых ногах вышел из палатки, а следом за ним и Джефф.       Аннабет осталась с Перси одна. Он лежал тихо и неподвижно, грудь равномерно вздымалась, но лицо оставалось напряжённым. На лбу пролегла глубокая морщинка, брови были нахмурены, а губы поджаты — примерно такое выражение у него было всякий раз, когда он силился понять высшую математику и не мог.       Только вот на этот раз вряд ли его мучили непонятные числа и бесконечные формулы.       Как он мог позволить так сильно себя ранить? Неужели кошмары измотали его настолько, что он не смог победить моснстра? Аннабет тряхнула головой. Нет, это просто бред.       Он окунался в Стикс, он прошёл Тартар вместе с ней, и всякий раз, когда ей казалось, что они на грани, он умудрялся выжить и спасти её. Чейз была почти уверена, что дело не только в кошмарах. Перси не мог проиграть так просто без чьего-либо вмешательства.       — Тук-тук, можно?       Аннабет резко повернулась к двери. Лука осторожно выглядывал, немного её приоткрыв, и слабо улыбался.       — Входи, конечно, — кивнула Чейз.       Лука закрыл за собой дверь и присел на кушетку рядом с ней.       — Что говорит наш главный лекарь? — спросил он тихо.       — Всё будет хорошо. Просто... ударился слишком сильно, — также тихо ответила девушка. — Ты был там, ты видел, как он упал?       — Его швырнул Минотавр, а что было до этого, я не успел заметить. Хирон отрицает очевидное, но я...       — Я думаю, что кто-то за этим стоит. Кто-то сегодня пытался убить Перси, — призналась она, и пальцы сами потянулись к виску.       Голова, казалось, раскалывалась на части. Лука озабоченно посмотрел на девушку.       — Возможно, — уклончиво ответил он. — И вполне возможно, что это тот же... персонаж, который желает заполучить дитя титана. Но всё это неважно, Хирон и Дионис запретили об этом говорить, пока, чувствую, сам Хаос не явится в Лагерь и не поздоровается, но... — съехидничал Лука, а потом поймал удивлённый взгляд Аннабет и замолчал, глубоко вдохнув и выдохнув. — Это всё не важно. Главное, что все целы. И тебе тоже не мешало бы отдохнуть.       — Я не могу оставить Перси, — слабо попыталась возразить она, но Лука мягко её приобнял.       — Слушай, ему тоже нужен покой. Вернёшься сюда позже, а пока тебе лучше немного поспать.       Аннабет выдохнула и позволила себе расслабиться. Возможно, Кастеллан прав. Может, ей и правда стоит немного отдохнуть. Она отпустила руку Перси и позволила Луке увести себя.

***

      Аннабет снился город. Она бродила по древним развалинам, восторженно осматривая остатки былой величественной культуры, а её живое воображение тут же представляло, как всё это выглядело раньше, в своём первозданном виде.       Она знала, что оказалась в Древней Греции. Но почему-то не в её любимых городах. Это была одна из деревушек где-то в глубине цивилизации, малоизвестная, но было в этом месте нечто... первобытное. Необузданное человеком и без отпечатков божественной культуры.       Аннабет осторожно коснулась пальцами руин. Разрушенные, но сохранившие твёрдость, у неё было ощущение, что она прикасается к чему-то более древнему и неизведанному. Все, что было здесь, было создано отнюдь не руками человека. Это было понятно по размаху руин. Наверняка это был чудесный город, прекрасный своей простотой и первобытностью.       Аннабет огляделась. Совсем рядом была гора. Не слишком высокая, но она была... Особенной. Вся зелёная, покрытая бесчисленными деревьями, и формой напоминала почти идеальный овал. Чейз почему-то потянуло к этой горе. Она медленно брела по полю к подножию горы, отмечая редкие растения и деревья. В голове проносились разные названия, и только тогда, когда она остановилась у одного цветка, название и вид которого она не могла припомнить, до неё дошло, что всё это должно было быть мертво вот уже несколько тысячелетий.       Аннабет брела дальше, разглядывая всё вокруг. Чейз заметила за собой, что делает шаги с особой осторожностью и вообще старается ходить на цыпочках, потому что ей казалось, что она вторглась в чей-то дом. Без спросу, беспардонно и нагло, и потому она старалась ничего не трогать. Своими прикосновениями она словно разрушала нечто сокровенное и первозданное.       Аннабет шла дальше в лес. Трава становилась жёстче, а деревья — больше. Огромные кроны поднимались, казалось, до самого неба, и бесчисленные листья закрывали яркое солнце. Природа здесь была полноправной хозяйкой, и её величие проявлялась во всём — в прекрасных растениях с бутонами таких цветов, которые прежде Аннабет не видела, в мощных корнях, выступающих из-под земли как огромные толстые змеи, в лианах, небрежно свисающих с огромных деревьев... Мелькнула мысль, что Гроуверу тут бы точно понравилось, и наверняка Бог дикой природы Пан этим восхитился бы, но затем Аннабет поняла: это место древнее, чем Боги. Более дикое и менее управляемое.       «Гея», — вдруг подумала она, но сразу отмела эту версию. Гея была разрушительна. Она была голодна и зла, готова была поглотить всё вокруг, а здесь... Здесь была иная сила. И ничего общего с разрушительной силой Матери-Земли она не имела.       Аннабет брела дальше. Она понятия не имела, что конкретно ищет, не знала, куда идёт, ноги просто вели её, пока она не не увидела силуэт девушки... Нет, женщины, сидящей на земле.       Она была в простом хлопковом платье. Сидела, прислонившись к дереву, и плела венок из цветов. Длинные волосы доходили ей до пояса, они красивым волнистым каскадом спускались по плечам.       Аннабет не могла разглядеть её лица, но вот глаза... Она подошла ближе, желая разглядеть этот необычный цвет, но стоило ей сделать шаг, как женщина сама отвлеклась от плетения и посмотрела на девушку.       Дочь Афины застыла, затаив дыхание. Она не могла проронить ни слова, ей казалось, что она попала в плен её взгляда. Тёплый, но за теплотой скрывался чёрный холод, мягкий, но за мягкостью проявлялась сталь, добрый, но в тоже время жёсткий. Она умудрялась совмещать в себе самые крайности и оставалась невозмутимой и уверенной.       — Давно у меня не было гостей.       Аннабет вздрогнула. Она не шевелила губами — продолжала спокойно улыбаться, но её голос... Её голос обволакивал, как тёплое одеяло в холодный день, как чашка горячего какао, согревающая ещё и изнутри.       Дочь Афины могла лишь смотреть на неё восхищённым взглядом, а слова в голове вдруг все потерялись. Она не была даже уверена, нужно ли что-то говорить. Что бы она ни сказала, всё это ей казалось... лишним и не достойным её ушей.       — Я вас знаю? — всё же не удержалась от вопроса девушка, делая шаг к ней.       — Конечно, знаешь. Правда, моих сыновей ты знаешь лучше, — женщина улыбнулась и вернулась к своему делу.       Венок, который она плела, был определённо для человека, вот только более странного венка Аннабет даже представить себе не могла. Простые коричневатые растения с трубчатым стеблем, расширяющимся к концу, с одной стороны переплетались с голубым васильком, а те в свою очередь неким образом сочетались с изящной гвоздикой. Выбор цветов самый странный, но в нём было что-то... особенное. Аннабет вперилась изучающим взглядом в венок и автоматически тут же принялась думать, что может это значить, но женщина прервала её мысли:       — Прекрасные цветы, не так ли? — спросила она, заметив заинтересованный взгляд девушки. — Может показаться, что такой выбор весьма... чуднОй. Но если взглянуть поглубже...       — Кто вы? — вдруг спросила Аннабет.       Женщина надменно выгнула бровь, и улыбка вдруг стала холодной.       — Неправильный вопрос.       — Что это за место? — продолжила девушка.       — Неправильный вопрос.       — Зачем я здесь?       — Уже близко, — улыбка на губах женщины стала ласковей. — На самом деле, я не знаю, как ты оказалась здесь. Но раз уж тебя сюда занесло, что ж... Значит, Мойры считают, что этому суждено случиться, — женщина хмыкнула и покачала головой. — Глупые старушки. Хотя, боюсь, даже они не подозревают, что вас ждёт.       — Что нас ждёт? — тут же спросила Аннабет.       И быстро взглянула на венок в руках женщины. Та как-то грустно улыбнулась.       — Ты смотришь в самую суть, но не видишь её. Это печально. Зря ты оказалась здесь. А теперь прочь с древних земель. Тебе здесь не место.       Не успела Аннабет и слова сказать, как всё вокруг исчезло, и ей показалось, что она проваливается сквозь землю и время. Она летела вниз, словно по тоннелю, а на стенах появлялись разные картины. Вот где-то прогремел взрыв, следом на пару секунд всё стало чёрным, а потом стали вырисовываться разные очертания. Хаос, Уран и Гея, все они мелькали перед глазами, проносились их дети, гиганты, за ними титаны, после — Боги, и всё это закружилось вокруг в диком хороводе. В голове Чейз старое смешалось с новым, и она вдруг почувствовала жуткую мигрень. Вот Боги в их греческом обличье, потом — в римском, затем сердце западной цивилизации вновь переместилось, и они наконец оказались в Америке.       Аннабет резко вскочила на кровати. Сердце в груди колотилось раненной пташкой, а в голове стоял целый гул, словно титаны устроили чечётку. Она закрыла глаза, пытаясь унять боль, и наконец отдышалась.       «Просто сон», — сказала она себе и собралась было лечь обратно, как тут в слабом свете луны, пробивающемся через окно её домика, она увидела пару лепестков. Аннабет дрожащими пальцами взяла их и поднесла к свету. Васильки. Это были синие васильки из её сна.