Наследие титанов

      Аннабет вязла в своих кошмарах как в зыбучих песках. И заметила она это тогда, когда противная вязкая грязь почти сомкнулась над её головой.       Сначала всё было хорошо. Она прогуливалась по древнему лесу, не придавая особого значения тому, что одна — настолько её внимание захватила удивительная фауна этого места. И Чейз не замечала, как быстро продвигается вперёд, желая узнать, что увидит дальше, и не смотрела на то, что происходит вокруг.       — Аннабет!       Девушка остановилась, почувствовав озноб во всём теле от знакомого голоса. Она хотела было окликнуть его, но имя застряло где-то в глотке.       — Аннабет, это не я!       Дочь Афины стиснула зубы и оглянулась вокруг, пытаясь найти источник голоса.       — Перси? — позвала она. — Перси, ты здесь?       За её спиной послышалось надломленное «Аннабет», и она повернулась на голос, затаив дыхание. Перед ней стоял Перси Джексон, испуганный и не понимающий, что происходит. Своим взглядом он, казалось, молил её ответить на вопросы, которых сам не понимал. Аннабет затаила дыхание, не в силах ничего сказать. Она даже шага не могла сделать, недоумевая, откуда он появился.       — Перси, — дрожащим голосом начала она. — Что ты тут делаешь?       — Аннабет, я не делал этого, — прошептал юноша, словно не слышал вопроса.       Девушка тряхнула головой, возвращая себе способность трезво мыслить, но когда она снова подняла взгляд, Перси уже стоял с мечом в руках и переводил удивлённый взгляд со своего оружия на Чейз, словно не понимал, что происходит.       — Перси, я...       — Я не делал этого! — твёрже произнёс Перси, сделав шаг вперёд.       На мече и одежде у него появилась кровь, словно кто-то обрызгал его. Аннабет отшатнулась от испуга.       — Перси...       — Я не делал этого, Аннабет, поверь мне! — взмолился юноша.       Крови на нём с каждой секундой становилось больше, и где-то совсем рядом зашумела вода. Девушка испуганно на него посмотрела, уже думая просить его остановиться, но слова застряли где-то в глотке. Аннабет беспомощно покачала головой, не зная, что сказать.       Кровь продолжала проступать на его одежде, стекала отвратительными маленькими ручейками по лицу и рукам. Совсем на мгновение память сыграла с девушкой злую шутку — она вспомнила его в Тартаре, когда он душил Ахлис её же ядами, и разъярённое выражение его лица. Его тогда загнали в угол, а он, противясь судьбе, приложил все свои усилия, взяв верх над Богиней страданий. Тогда Аннабет не просто увидела его тёмную сторону, тогда она поняла, что Перси на деле куда сильнее, чем кажется и чем хочет показать, а возможно и быть. Правда, тогда она об этом как-то позабыла, но сейчас, видя его в крови и где-то на заднем плане крушащиеся одно за другим здания от землетрясения, память услужливо подбрасывала другие картины, где Перси был пугающе страшен: его смех на мосту, когда он рубил мечом направо и налево, отправляя монстров в Тартар, когда он устроил такой силы взрыв, что сумел разбудить Тифона, и ещё сотни других моментов, когда он проявлял недюжинную мощь.       Аннабет тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Перси, протягивая к ней руки, сделал шаг вперед, Аннабет ударил в нос запах крови, и она отшатнулась.        — Я не делал этого, — беспомощно прошептал он, а кровь продолжала проступать везде.        — Я видела тебя там, — наконец, сказала девушка. — Ты был там! Ты убил офиотавра, Перси, — упрямо повторяла девушка, и с каждым словом голос её подводил и срывался.       Аннабет не верила в то, что сама говорила, но она не могла идти наперекор своему здравому смыслу, не могла не верить собственным глазам, не могла думать, что возросшая сила Перси после того случая никак не связана с убийством офиотавра.        Перси поднял на неё взгляд своих зеленых глаз, и Аннабет увидела в них болезненную мольбу и горькое разочарование в любимом человеке. Девушка, не выдержав, опустила голову, не в силах смотреть на него, и едва ли сдержала иррациональный порыв подбежать и обнять, все повторяя, что на самом деле не верит в его причастность к происшествию, но внутри здравый рассудок голосом мамы твердил: "Ты сама видела, что произошло на Олимпе. Он виновен".        Аннабет тряхнула головой и сделала шаг назад. Она дочь Афины, она не идет на поводу у чувств.        — Ты убийца, Перси, — тверже сказала она, подняв глаза на юношу.        Тот в ту же секунду рассыпался в прах, словно его и не было, и до Аннабет только начало доходить, что это все не на яву.        Вокруг вдруг все залило белым светом, который больно бил в глаза, и девушка крепко зажмурилась.        Когда всё прошло, она оказалась на Олимпе. И увидев себя и Перси, выходящими из лифта, она поняла, что оказалась в том самом роковом дне. Аннабет оглянулась в поисках того, кто отправил её сюда, но рядом никого не было, и тогда она поняла, что ей дают шанс узнать, что произошло на самом деле.        Чейз покосилась на себя и Перси. Вот уже и Афина подошла к ним, а юноша, измотанный и уставший непонятно от чего, немного скривился, не особо стараясь скрыть свою "радость" от встречи с Богиней. Правда, у него едва ли было настроение съехидничать, что тогда должно было быть звоночком того, что с Перси что-то не так, но Аннабет на деле тогда обрадовалась, что он сдержался.        Девушка наблюдала, как она и мать отправляются на экскурсию по Олимпу, а Перси идёт к Дворцу, где находился Бесси.        Зная, что она там увидит, Чейз бы ещё раз предпочла пообсуждать с Афиной планы, но вместо этого заставила себя отправиться за Перси. Он быстрым шагом спустился к аквариуму, но у самой двери остановился, словно что-то его задержало. Его рука дрогнула, когда он коснулся двери, но он всё же открыл её, проходя внутрь.       Аннабет замерла у вдоха, не смея делать шаг дальше. Бесси и другие дельфины, только увидев Перси, тут же подплыли к самому стеклу, доверчиво взмахивая плавниками. Юноша улыбнулся им в ответ, а потом, постояв минуту, развернулся и пошёл к другим маленьким дверям. Посейдон специально для него сделал вход в этот аквариум, и Перси, пользуясь таким шансом, пробрался внутрь прямо к воде. Аннабет как завороженная следила за этим, всё боясь увидеть тот момент, когда произойдет страшное.        Она ждала, что вот-вот — и юноша вытащит Анаклузмос, совершив подлый удар в спину, но Перси, как дитя малое, резвился с Бесси и другими жителями аквариума, играл на перегонки и периодически гладил их, словно подбадривал. И чем дольше на это смотрела Аннабет, тем яснее понимала, что Перси не виновен, но здравый рассудок рвал и метал в противоположную сторону, настаивая, что это он втерся в доверие и вот-вот вытащит клинок.        Но этого не происходило. В какой-то момент Перси совсем измотался. Это было видно даже по тому, что он стал как-то вяло плавать, предпочел сидеть на дне и наблюдать за игрой офиотавра и дельфинов, а позже и вовсе закрыл глаза, засыпая.        "Я ничего не помню", — потрясённо признался Перси, в бесполезных попытках копаясь в собственных воспоминаниях, чтобы найти хоть что-то, что поможет доказать его невиновность. А потом поднял молящий взгляд на Аннабет, осознав, что ничего не может сказать в свое оправдание.        Перси так и заснул на дне аквариума, ни о чем не подозревая, и Аннабет почти сразу же услышала шаги у себя за спиной. Она повернулась, увидев незваных гостей, и рефлекторно спряталась за дверью, поздно осознав, что её здесь никто не заметит.       Первым шёл Тритон. Злой и чем-то раздражённый, он быстро спустился по лестнице и прошёл к самому стеклу аквариума.        — А здесь не дурно, — оценивающе сказал Хрисаор, оглядываясь вокруг.       — Это не чертова экскурсия! — рявкнул Тритон.       Перси, словно услышав чужие шаги, дёрнулся, но Тритон взмахнул рукой, и полубог успокоился, хотя на его лице появилось болезненное выражение. Аннабет затаила дыхание.       — Ты уверен, что нас никто не поймает? — спросил Хрисаор.       Он достал меч, проведя своим длинным пальцем по острому лезвию, и посмотрел на офиотавра. Бесси, словно почувствовав неприятное, начал волноваться, наворачивая круги по аквариуму.       — Глупая тварь, — выругался Тритон и ударил рукой по аквариуму, разбив стекло. Вода вырвалась наружу огромной волной, но он контролировал и поток, и Перси, который продолжал лежать на дне аквариума без сознания.       Офиотавр теперь начал возмущаться, пытаясь вырваться и уплыть в противоположную сторону, но Тритон оказался сильнее. Он схватил существо за хвост, дёрнув на себя, и оно оказалось на полу, вне аквариума, беспомощно барахтаясь и извиваясь. Перси дёрнулся, вероятно, услышав крик Бесси, и почти проснулся, но Тритон, выругавшись, вновь взял его под контроль. Он залез в голову Джексона, контролировал его сон, пока Хрисаор склонился над офиотавром.       Аннабет вдруг стало плохо. Она не хотела видеть это, но не могла отвести взгляд. Крик Бесси, когда Хрисаор вспорол ему брюхо, врезался в её голову, оглушая. Тритон отвернулся, а пират, упиваясь страданиями несчастного животного, продолжал распарывать его, подбираясь к горлу. Вопли Бесси были подобны электрическому разряду, пущенному прямо по оголённым нервам, и Аннабет хоть и смотрела, но перестала видеть, что происходит.       Хрисаор с маниакальным удовольствием продолжал вскрывать Бесси, не замечая, как несчастный офиотавр, неустанно крича, извивался, не в силах за себя постоять. Истошные вопли умирающего существа стали тише. Из глаз текли слезы, и он уставился молящими печальными глазами на Перси. Из его тела утекала жизнь наиотвратительнейшим образом, и Аннабет уже была не в силах продолжать на это смотреть. Но стоило ей отвернуться, как картина тут же смещалась. И куда бы девушка ни посмотрела, везде перед её глазами представал Хрисаор, который уже кидал органы мёртвого офиотавра в жертвенный огонь. Тритон тем временем схватил Перси за ворот его футболки и поволок к жертвенному огню, сначала обваляв в крови офиотавра. Он даже не поленился достать его меч и испачкать его, а потом услужливо вложил оружие в его руку.       — Быстрей! — поторопил Тритон Хрисаора, который с особым упоением сжигал органы.       Пират недовольно зыркнул на напарника.       — Вечно ты все портишь!       — Мне ещё нужно успеть спуститься к отцу и привести его сюда! — рявкнул в ответ Бог. — Он должен это увидеть, иначе всё было зря!       Хрисаор, ругаясь, стал быстрее кидать органы в огонь, ещё раз проверил, до конца ли выпотрошил офиотавра, а потом, встав перед жертвенным огнём, стал что-то шептать на древнем языке.       Когда они закончили, Тритон просто взмахнул рукой, и оба исчезли. В аквариуме остался Перси, выпотрошенный офиотавр и Аннабет, осознавшая ужас всего происходящего.       Юноша дёрнулся, просыпаясь от своего кошмара. Уставший и измученный, он еле открыл глаза, словно заставлял себя встать. Он непонимающе оглянулся вокруг, искренне не понимая, откуда кровь, а потом его взгляд упал на убитого Бесси. Он ужаснулся, увидев мертвое существо, но подойти не решился. В его глазах застыл ужас, а потом он посмотрел прямо на Аннабет.        — Я этого не делал, — прошептал он.        Аннабет стало дурно. Вся эта сцена вдруг исчезла, и она снова оказалась в этом странном лесу. Вот только теперь он не казался ей таким уж спокойным и красивым.        Где-то позади она продолжала слышать хаотичный шепот Перси, молящегося, чтобы она ему поверила, и клянущегося, что не совершал того зверского преступления. Словно подгоняемая бичом, она бежала прочь от этого голоса вглубь леса, больше не разглядывая окружающую фауну.        Аннабет поступила с ним так, как обещала больше никогда не поступать с Лукой. Она предала Перси, отказавшись верить в его невиновность, и сама стала одной из тех, кто бросил в него камень.        В какой-то момент Аннабет стало дурно. Она даже остановилась, чтобы отдышаться, а к горлу подступила тошнота.       "Он верил тебе, — грубо сказал внутренний голос. — А ты его предала! Ты поступила с ним так же, как с Лукой! Ты отвернулась от него тогда, когда он больше всего в тебе нуждался!"       Аннабет пустилась бежать ещё быстрее. Голоса позади становились громче, молебный шепот Перси почти настиг её, когда всё внезапно затихло и перед ней вновь появился юноша.        — Перси, прости... — дрожащими губами попросила Аннабет.        Юноша поднял на неё взгляд, и у Чейз застыло сердце. Он смотрел на неё с пренебрежением и ненавистью, словно она его самый заклятый враг. Джексон ухмыльнулся и чуть наклонил голову вбок, словно оценивая девушку, а потом отвернулся. Просто отвернулся, будто она не стоила его внимания.        Аннабет дернулась за ним, и тут же попала в другую реальность.        Девушка оказалась в каком-то замке с абсолютно голыми стенами и унылой архитектурой, которую, впрочем, оценивать не было возможности. Единственной вещью в этом огромном зале был трон, на котором восседал мужчина солидного возраста. Он был высоким, широкоплечим и жилистым. Аннабет не назвала бы его красивым, как Олимпийские Боги: он казался древнее их, и во всем его образе было нечто первобытное и дикое. Но самым необычным в его облике были его глаза: в них плескался океан, волновались огромные волны, щелкая корабли, как семечки.        Он смотрел на юношу, преклонившего перед ним колено, и Аннабет с ужасом поняла, что это Перси. Измотанный и в изрядно потрепанной одежде, он стоял перед Океаном, покорно опустив голову.        — Да, ты прав. Хрисаор и Тритон вышли из-под контроля, — тихо начал Океан, и только его огромная рука, сжимающая подлокотник трона, выдала его злость.— Но с чего мне думать, что ты останешься мне верен? Я не могу тебе доверять, тем более в таком вопросе.        — Олимпийцы, в том числе и Тритон с Хрисаором, сделали всё, чтобы я захотел их падения, — сказал Перси, и в отличие от Океана своего гнева он не скрывал. — Хрисаор почувствовал свою силу, он безрассудный идиот, который не понимает слова "стоп". Ты, конечно, можешь его угомонить, но тогда ты рискуешь разбудить Его.       Перси остановился, ожидая ответной реплики от Океана, но он молчал, взвешивая слова юноши. А потом наконец сказал:        — Я слушаю твое предложение.        — Я знаю лучше Хрисаора и Тритона, как лишить Олимпийцев сил, при этом не убивая два Лагеря. И я преподнесу Олимп к твоим ногам.       — А что ты будешь делать с Хрисаором и Тритоном?        Перси поджал губы. Ответа на этот вопрос, видимо, у него пока не было, но он, лишь замявшись на пару секунд, ответил:       — Снесу их любой ценой.        На губах Океана мелькнула тень довольной улыбки.        — Я дам тебе армию. Они пойдут за тобой, куда бы ты их ни повел. Но помни, что я слежу за тобой. И если я увижу, что ты не справляешься, можешь забыть о нашей сделке. Мне проще рискнуть и поставить на колени Олимп самому, чем ждать, пока это сделаешь ты. Или не сделаешь.        Перси поднял голову и посмотрел Океану прямо в глаза.        — Клянусь рекой Стикс, я поставлю Олимп на колени и заставлю их подчиниться тебе.        Океан, сохраняя ледяную серьезность, кивнул.        — Армия твоя. Делай, что угодно. Времени тебе месяц. Устрани Хрисаора и Тритона и достань мне Зевса.       Перси лишь кивнул и с несвойственной ему покорностью вновь склонил голову. Океан исчез, а когда юноша встал, в его глазах Аннабет не увидела ничего, кроме жажды мести и пугающей холодной злобы.        Хрисаор и Тритон с огромной армией вдруг показались лишь детской игрушкой. Уж Аннабет, увидев такого Перси, знала, кого стоит на самом деле бояться.