Наследие титанов

      Она сходила с ума. И увы, это не было метафорой для более красочного описания того, что с ней происходило.       Внутреннее противоречие, преследовавшее её с того рокового дня, теперь просто раздирало на части, лишая привычного хладнокровия и рассудительности. Аннабет бежала вглубь леса, совсем не разбирая дороги и давно позабыв, что с ней были Рейна и Джейсон, которые теперь куда-то подевались.        "Я этого не совершал", — доносился тихий беспомощный шёпот Перси.       "Я своими глазами тебя там видела!" — слышала Аннабет собственные слова, которые теперь звучали особенно жестоко. А за всем этим вдогонку доносился злой смех Хрисаора и Тритона.        Столько вопросов, и ни на один из них не было ясного ответа, и больше всего её сводило с ума незнание. Всё, что происходило и происходит до сих пор, оказалось одной большой тайной, которую Аннабет, дочь Афины, не смогла не только разгадать, но и разглядеть. Огромный запутанный ком, и распутать его она пока не знала как.       Лес становился всё древнее и страшнее. Аннабет то и дело спотыкалась или натыкалась на ветки, на корни деревьев, словно всё было против её нахождения здесь и так и требовало, чтобы она отсюда убралась. Чейз оглянулась вокруг, ища выход, но стоило ей замедлиться, как голоса становились громче, и она, словно подгоняемая бичом, бежала вперёд, загоняя себя всё дальше в ловушку.       Неизвестно сколько бы она ещё бежала вперёд, ещё больше увязая в собственных кошмарах, если бы кто-то её не остановил, схватив за плечо. Аннабет не сразу поняла, что произошло, и не сразу увидела, кто это, а потому, повинуясь своим рефлексам, ударила и достала нож. Но её руку быстро перехватили, воспользовались её замешательством, и повалили на пол, прижав к земле.       — Аннабет! Аннабет! Спокойно, это я, Рейна!       Чейз с силой оттолкнула от себя претора и села, схватившись за голову. Рейна напряглась и приготовилась снова удержать её, если вдруг дочь Афины опять решит убежать.       — Где мы? — дрожащими губами спросила Аннабет, не особо понимая, сон это сейчас или явь.       А из головы не желал выходить Перси, который обещал преподнести Олимп на блюдечке для Океана. И это, видимо, настолько её тревожило, что она не спешила делиться этим с Рейной.       Претор обеспокоенно смотрела на девушку и хотела было её коснуться, чтобы успокоить, но Аннабет выглядела... дикой. Её серые глаза безумно оглядывали окружающую местность, она часто дышала, прижавшись к дереву словно зашуганный зверёк. Она никак не могла отойти от своего кошмара, жуткие картины преследовали её до сих пор, а голоса не желали становиться тише. Аннабет не могла их угомонить, не могла понять, чего от неё хотят, и это раздражало ещё больше.       Раздрай в голове оторвал её от реальности, швырнув в пучину страданий и самобичевания, и неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы не Рейна, которая, подавшись вперёд, схватила Чейз за руку, сжав её запястье до боли, чтобы привлечь к себе внимание.       — Аннабет! — позвала претор, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Посмотри на меня, Аннабет, ну же!       Серые глаза, подёрнутые дымкой, немного прояснились, и Чейз удивлённо заморгала, словно не узнавала подругу. Тогда Рейна второй рукой коснулась её плеча и заговорила твёрдым спокойным голосом:       — Аннабет, посмотри на меня. Всё в порядке. Я здесь, я рядом, тебе нечего бояться. Все хорошо.       Чейз недоверчиво уставилась на претора, плохо понимая, что происходит, а потом её глаза прояснились, и она расслабилась в крепкой хватке Рейны, облокотившись о дерево. Голоса в её голове отошли на второй план, а она сама почувствовала себя гораздо лучше. Внутри разливалось приятное тепло, мысли приходили в порядок, и она вновь ощущала под ногами землю.       — Так держать, Чейз, — подбодрила подругу Рейна и ослабила немного хватку, позволяя Аннабет вытянуть ноги и обмякнуть на земле.       Та выдохнула, а потом вновь нахмурилась.       — Ты сейчас...       — Да, — кивнула Рейна, пристыженно опустив голову. Она поджала губы и отвела взгляд. — Я поделилась с тобой своей силой.       Этот трюк был полезен в бою, но даже тогда она считала это мошенничеством и не любила, когда его приходилось применять. А проворачивать такое с близкими людьми и вовсе ей претило, хоть это и было во благо.       Аннабет лишь кивнула, благодарно взглянув на претора. Рейна села рядом, достала немного амброзии из портфеля и поделилась с Аннабет.       — А где Джейсон? — спросила претор.       Чейз нахмурилась.       — Разве он не был с тобой? Я просто... просто мало что помню...       Рейна тут же накрыла ладонь девушки своей, прерывая начавшиеся было кошмары Аннабет.       — Что вообще последнее ты помнишь? — осторожно спросила претор.       — Мы решили немного отдохнуть, Джейсон был на дежурстве, а потом... Потом мной овладел кошмар, и...       Рейна сжала руку Аннабет и прервала её, отвлекая на свой рассказ.       — Джейсон заметил, что мы не одни в лесу и что здесь есть ещё гости. Это оказались амазонки. Хилла не захотела говорить при Джейсоне, поэтому я отошла с ней. А когда вернулась, не было ни тебя, ни Джейсона.       При этом от Аннабет не укрылось то, что Рейна немного замялась и даже стыдливо отвела взгляд, словно замалчивала о чем-то.       — И что именно рассказала тебе Хилла? — спросила дочь Афины, хотя и была не уверена, что хочет слышать ответ.       Ей самой, возможно, стоило поделиться картинами из своих кошмаров, но говорить о Перси ей совсем не хотелось.       — Калипсо явилась за ними. Якобы амазонки ещё несколько сотен лет назад поклялись в верности Цирцее. И пообещали пойти за ней в тот самый миг, когда она призовёт и скажет, что пора. И Калипсо пришла сообщить об этом.       — Калипсо как в этом замешана? — спросила Аннабет, но это скорее был вопрос самой себе, чем Рейне.       — Она дочь титана, — ответила претор. — Мы многое о ней не знаем.       — Никто не мог даже допустить мысли, что всё обернётся вот так, — возразила Аннабет. Только она имела в виду далеко не Калипсо. Эта девушка ей не нравилась ещё с тех пор, как Перси вернулся с её острова. Впрочем, вряд ли тогда это была обоснованная неприязнь, скорее ревность.       — В любом случае Хилла не согласилась. Она пошла против Калипсо, и тогда та стала напирать. Больше половины амазонок, решив, что нарушать клятву не стоит, отправились за ней к Цирцее.       — А что с остальными? — спросила Аннабет, стараясь больше включиться в разговор, хотя саму её больше беспокоили интриги Хрисаора и Тритона и Перси, который теперь заодно с Океаном.       Тут Рейна совсем немного замялась, но этого хватило, чтобы Аннабет обратила внимание. Она тут же посмотрела на претора, а та ответила:       — Я уговорила их отправиться в Лагерь, чтобы помочь с защитой.       Лаконичный ответ Рейны казался подозрительным, но холодный тон явно говорил о её нежелании продолжать разговор. По правде говоря, у Аннабет не было сил развивать эту тему, но она заметила то, чего претор не сказала и что было на деле важным — она не хотела быть здесь. Она хотела быть там, в море, рядом со своими людьми. Сражаться с ними и вытащить оттуда всех до единого, а на деле ей приходилось разбираться непонятно с чем в древнем лесу.       Аннабет вдруг задумалась: сколько времени Рейна провела с Хиллой, раз не заметила пропажи Джейсона и самой Аннабет?       — Ты хотела уйти, — осторожно предположила Чейз.       Рейна покачала головой.       — Я долго убеждала Хиллу нам помочь и решила, что будет лучше, если я пойду с ней. Но прежде я хотела поговорить с вами, но когда я вернулась... Джейсона не было на месте, да и тебя тоже. Тогда я отправилась искать вас, и когда нашла тебя в таком состоянии... — претор выдохнула и посмотрела на Аннабет. — Давай уже разберёмся с этим дерьмом, найдём Джейсона и выберемся из этого чёртового леса. Нам ещё нужно успеть спасти наш дом.       Аннабет лишь кивнула, полностью согласная с Рейной.       Они так и не нашли Джейсона. Вернулись туда, где виделись в последний раз, но не было никаких следов Грейса. Ни его вещей, ни признаков борьбы.         — Нам нужно двигаться дальше, — хмуро резюмировала Рейна и, больше не сказав ни слова, круто развернулась, пошла в глубь леса.        Голоса в голове Аннабет не желали умолкать ни на секунду. Сила, с которой Рейна поделилась с подругой, уже начала иссякать, и девушка чувствовала, что близка вновь к той черте, за которой она не способна отличать реальность от кошмара. В какой-то миг, когда голоса стали громче, она чуть было не попросила Рейну помочь, но осеклась — претор сама уже выглядела изрядно уставшей, и Аннабет подумала, что силы больше нужны той, кто не страдает божественной шизофренией.       Они бродили с Рейной одни по древнему лесу, не останавливаясь ни на секунду: стоило им устроить привал, как всё вокруг замирало, и деревья, казалось сгущались вокруг них, словно пытались схватить тонкими страшными ветвями.       Чем дальше они шли, тем реже и скуднее становилась окружающая флора, а правильность пути Аннабет определяла по голосам, становившимся громче. Кто-то словно хотел помочь увидеть ей, что происходит, правда, выбрал для этого не самый гуманный способ. Тем не менее, Чейз, стиснув зубы, шла вперёд, стараясь контролировать голоса внутри и понять, наконец, что они от неё хотят.        Про Перси она так и не решилась рассказать. Ей очень хотелось, чтобы и это оказалось чьей-нибудь подставой, злой шуткой, но она сама подтолкнула его на этот шаг. "Это не подтолкнула, это с размаху вмазала и скинула прямо в ад", — любезно подсказал ей внутренний голос, и Аннабет остановилась, чувствуя, что готова упасть в обморок.       Рейна тут же обернулась и строго спросила:        — Ты в порядке?        "Ты поступила с ним так же, как и с Лукой!". "Ты сама подтолкнула его к тому, что он стал тем полукровкой из пророчества". "Он снесет Олимп и не моргнет и глазом, а виновата в этом ты". "Ты не просто его предала, ты не заметила всего того, что творится рядом". "Упустила все детали!". "Ты оказалась такой глупой, не можешь понять, что происходит", "А потом будет слишком поздно..."       Аннабет схватилась за голову, напрасно стараясь заткнуть голоса. Чем больше она хотела от них избавиться, тем громче они напирали.        Никогда прежде она не была в большем неведении и отчаянии, чем сейчас, и это выбивало её из колеи. Рейна окинула подругу хмурым взглядом и поджала губы, словно на что-то разозлилась.       — Соберись, Чейз, — процедила Рейна, схватив девушку за плечо. — Что бы с тобой ни происходило, это не должно тебя сломать, слышишь? Не сейчас. Не смей расклеиваться, иначе, клянусь, я выбью из тебя всю дурь. Только ты одна можешь помочь понять, что происходит, и найти выход, так что вставай и будь сильной, женщина!       Аннабет хотелось кричать. Бросить всё, послать всех в самые глубины ада, заявив, что её никто не понимает и вообще ей уже порядком все надоело, но она понимала, что не имеет на это права. Не сейчас. За жестким почти приказом Рейны звучала мольба: больше всего претору хотелось защитить своих людей, которые остались в беде, и в силах Аннабет было сделать хоть что-нибудь.       Надо только пораскинуть мозгами. Голоса в голове вновь угомонились, а всплывавшие картины не вызывали теперь жуткой мигрени. Хрисаор и Тритон сговорились и подставили Перси. И первым вопросом, который возник у Аннабет, не зачем они подставили Перси, а зачем они сговорились. К чему наследнику Посейдона такие грязные знакомства? Здесь либо весомая причина, либо слишком сильная ненависть к Перси, раз роль жертвы пала на него. Чейз задумалась. Джексон, конечно, та еще заноза в заднице любого Бога, но даже Зевс, основатель движения против Перси Джексона, не трогал полубога, что же подтолкнуло Тритона?        Аннабет почувствовала, что вновь теряет контроль над реальностью. Веки вдруг потяжелели, а ноги стали ватными. Она покачнулась, хотела было опереться о дерево, но лишилась сознания прежде. Рейна успела её подхватить, но вот дозваться до неё не получалось.       Она вновь увидела его — мужчину средних лет с глазами, в которых плескался океан. Он стоял у пирса рядом с другим Богом, и его Аннабет узнала сразу — Посейдон. Правда, Олимпиец был не в самом лучшем настроении. А титан напротив: спокоен и невозмутим.        — Мне нужно было это сделать, — сказал Океан. — Посейдон, из всех Олимпийцев ты единственный, кому я могу доверять.       Титан повернулся к Богу и посмотрел прямо ему в глаза.       — Я добровольно уступил тебе все воды...       — Ты уступил, потому что титаны проигрывали, — отрезал Посейдон.        — Я уступил, потому что понимал: таков ход судьбы — одно поколение сменяется другим. Я не требую власти сейчас. Ты можешь дальше править на вверенной тебе территории, но прошу тебя, мне нужен этот ребенок.       — Откуда мне знать, что Первое пророчество, о котором ты говоришь, не чушь собачья, чтобы титаны вновь захватили власть?        — Если бы я хотел этого, я бы помогал сейчас Кроносу восстать, и с Богами будет покончено в ближайшие месяцы, но мой способ не война с полным поражением одной, а возможно, и обоих сторон.       — Твой способ — просить меня об услуге, которую я не могу выполнить. Твой способ — просить меня предать всю семью, предать брата! А ты сам знаешь, как сильно Зевс ненавидит, когда его предают.       — Да брось, вы всегда враждовали! — отмахнулся Океан, но Посейдона это, кажется, оскорбило.       Он выпрямился и хмуро посмотрел на титана:       — Да. Наши... недопонимая не счесть. Но мы никогда друг друга не предавали.       — Посейдон, ты не предаёшь брата. Ты его спасаешь, а с ним всех его выродков, устроивших свои задницы на тронах на Олимпе. Поверь, ни мне, ни Тартару совсем не нужна такая головная боль, как власть над всем миром, а Кронос — просто больной ублюдок.       Бог поджал губы и отвёл взгляд.       — Важность твоей просьбы подкреплена только твоими словами о Первом пророчестве Дельф, якобы о смерти всего живого.       — Будь это не так, меня бы тут не было, Посейдон, — хмуро сказал Океан, и что-то в его тоне подсказало — он не врёт. — Хаос просыпается. Гражданская война разбудила многих, чуть не пробудила Гею. И риск встревожить Хаос как никогда велик.       Посейдон вздохнул и посмотрел на титана. В эти короткие секунды на лице Бога читалась вся тяжесть его выбора и угрюмых дум, но спустя нескольких растянувшихся в целую вечность минут он кивнул.       — Я приму этого ребёнка как своего. Назову своим сыном. Но то, что ты сделал... Океан, я должен был тебе за то, что ты сделал для меня раньше. Так вот. Я больше ничего тебе не должен.       Титан, не особо довольный этими словами, всё же кивнул.       — И Посейдон, угомони Тритона.       — Тритона? Он причём? — удивился Бог.       — Он слышал наш предыдущий разговор. И ему совсем не понравилась эта идея.       — Тритон — мой наследник. И он не способен на подлость, — процедил Посейдон.        — Вот именно поэтому ему может не понравиться, что ты пошёл на этот шаг, — сказал Океан. Заметив, что ему собираются перечить, он поднял руку и продолжил, посмотрев Богу прямо в глаза. — Я этого делаю не ради власти. Я не хочу по головам пройтись, чтобы её получить. Я просто хочу убедиться, что Хаос не проснётся, а Зевс слишком самодоволен и самонадеян, чтобы понять такие вещи.       — Ты по головам пройтись не хочешь, но ты хочешь, чтобы это сделал я.        — Это неизбежная жертва. Зевс ни за что не отдаст добровольно трон, а я в любом случае выиграю. Вот только выиграть мне хочется с меньшим ущербом для вас же. Так что считай, что я делаю тебе одолжение, Посейдон. И ещё кое что. Безопасность ребенка на твоей совести.        — О безопасности ты можешь не беспокоиться, — резко ответил Посейдон. — Я позабочусь о нем и сделаю все, чтобы он остался в живых.        Океан лишь кивнул и больше продолжать говорить на эту тему не стал. Они простояли так, не сказав ни слова, пока Посейдон, наконец, не решился нарушить молчание.       — Как именно этот ребенок должен спасти нас от пробуждения Хаоса?        В голосе Посейдона звучала тяжелая скорбь, словно он уже сожалело судьбе ещё не рожденного малыша, в жилах которого текла кровь титана.        На лице Океана не дрогнул ни один мускул.        — Это будет ясно позже, — уклончиво ответил он.        Аннабет напряглась, ожидая, что Посейдон сейчас будет настаивать на ответе, но он промолчал. Понял, что судьба ребенка не из лучших, и почувствовал, что ответ ему не понравится, а потому просто предпочел не знать. На его лице застыли боль и печаль, и сам он, казалось, вдруг постарел на сотни лет.       Картина стала блекнуть, и Аннабет очнулась, словно кто-то её окатил холодной водой. Впрочем, эти ощущения были не совсем обманчивы: когда девушка сумела сконцентрироваться на реальности, она увидела над собой встревоженную и вместе с тем злую Рейну, склонившуюся над ней с ведром речной воды.        Аннабет недоуменно на неё уставилась и собралась было обрушиться с гневной тирадой за промокшую одежду, но головная боль вновь вернулась, а с ней и хор голосов.        — Водную процедуру мы сейчас повторим, Чейз, если ты не ответишь, что, чёрт тебя дери, только что произошло, — предупредила претор.        Аннабет сморщилась, но постаралась взять себя в руки.       — Мы должны найти Рею как можно скорее. Но...кто-то контролирует мой разум, я слышу голоса, и они становятся чётче. Мне пытаются что-то сказать и показать, я... я пока не могу увидеть всей картины, но нужно скорей добраться до Реи.        — Ты в ужасном состоянии, я думала, что ты вообще потеряешь остатки разума, когда нашла тебя одну в лесу, ты уверена, что хочешь продолжать? — спросила Рейна.        Будь у Аннабет силы, она обязательно бы уточнила про фразу с выводами о её моральном и физическом состоянии, но тут она заметила то, чего не углядела раньше — претор тоже выглядела потрёпанной и измождённой. Она вновь поделилась своей силой, поняла Чейз.        — Уверена. Но мне понадобится твоя помощь.        — Что нужно сделать? — тут же спросила Рейна, выпрямившись.        — Голоса становятся громче, а видения приходят неожиданно и выматывают меня. Я бы не просила это, зная, как ты к этому относишься, но...       — У нас нет другого выбора, — хмуро заключила Рейна и протянула Аннабет руку, помогая встать. — Но я хочу знать, что ты уже видела.        Аннабет поджала губы и опустила глаза. Она вновь прокрутила в голове всё то, что ей показали, решая, что из этого хочет сказать Рейне, а потом до неё дошла очень простая истина, которую она почему-то поняла сейчас: Перси не сын Посейдона. Ей вновь стало дурно, но на этот раз не из-за голосов в голове.        Она покачнулась, но Рейна удержала её за плечи, не дав упасть. В её глазах мелькнуло волнение, но оно сразу сменилось недовольством с примесью раздражения.        А Аннабет не хотела сейчас вообще говорить с кем-либо об увиденном. Рейна поняла это по отведённым в сторону серым глазам и решила не настаивать, хотя ей никогда не нравилось, что от неё что-то скрывают.        Чейз сменила одежду, пока Рейна достала запасы еды. Они ненадолго остановились, чтобы перекусить, перебросившись лишь парой слов. Никогда прежде еда в таких условиях не казалась Аннабет столь отвратительной, но она понимала, что ей нужно подкрепится.       В полной тишине Аннабет стала размышлять о Посейдоне, об Океане и Перси и сама не заметила, как с головой погрузилась в свои мысли, даже голоса ненадолго замолкли.        Посейдон, как оказалось, скрыл ребёнка Океана от Зевса, признав его своим, а титан в открытую сказал о своих планах на Олимп. Аннабет не особо верила в то, что Океану так сильно хочется обойтись малыми жертвами, но он не казался лгуном и прохвостом, каким был тот же самый безумец Кронос. В отличие от тех, с кем приходилось сталкиваться Аннабет, Океан был более уравновешенным и спокойным, что и делало его, впрочем, опаснее других. А ещё он просчитывал каждый свой шаг. По его разговору и готовым ответам на любой вопрос было ясно, что он планировал это давно. И речь шла далеко не о паре лет. Эта расчетливость пугала. Неизвестно, что надумал Океан, но раз Посейдон оказался с ним заодно...       Аннабет тряхнула головой. Как мог Бог морей так предать брата? Принять ребенка титана за своего, опекать его всю жизнь, а потом... Потом Океан умолчал о том, как именно предстоит ему спасти всех от пробуждения Хаоса, но что-то подсказывало Чейз, что это будет участь похуже даже падения в Тартар. Ещё и Тритон, оказалось, узнал о проступке Посейдона. Наверняка Владыка Морей силой заставил наследника молчать, но скопившийся гнев вылился в банальное предательство. Океан вроде говорил, что хочет обойтись меньшей жертвой. Видимо, что-то и у него пошло не по плану.       В следующий раз, когда Аннабет вновь вырубилась, они уже дошли до какой-то границы. То, что это границы, было понятно по астрам, выстроившимся в ровный ряд. За ними лес становился ещё более диким и не дружелюбным, и даже Рейна замешкалась, когда переступала эту грань, чтобы пройти дальше.        Чейз же потеряла сознание, прежде чем успела даже поднять ногу.        На этот раз она оказалась в одной из комнат темного дворца. Аннабет узнала это место: здесь она уже видела Перси, преклонившего колени перед Океаном. И картина была похожей, только вместо Джексона теперь был пират, которого она узнала сразу же — Хрисаор.        — Персей с легкостью обдурил тебя однажды. А на этот раз он будет не один.        Хрисаор при упоминании о его неудаче тут же озлобился, и Аннабет была готова поклясться, что слышит скрежет его зубов. Впрочем, он не решился возмущаться при Океане, а потому ему пришлось взять себя в руки.        — Я больше не позволю так себя обдурить. Не шайке малолетних выродков, родившихся по ошибке. Я знаю, как сделать так, чтобы Персей остался один, как ты того и хотел.        — Не думаю, что тебе это удастся...        — Поэтому я привёл того, кто знает и кто сделает это, — почти промурлыкал Хрисаор, а в его противных маленьких глазах плескалась жажда крови.        Океана это заинтересовало. Во всяком случае, он теперь хотя бы удостоил пирата взглядом и выгнул бровь, словно спрашивая: "Так что у тебя? "       То, с какой вычурностью Хрисаор поднялся на ноги и отвёл руку в сторону, навело Аннабет на мысль, что ему уж очень хотелось бы превратить этот момент в свой триумф, который бы увидел не только титан.        Из тени вышел Тритон с поднятой головой. Он отвесил лишь лёгкий поклон Океану и выпрямился, не боясь смотреть прямо ему в глаза.        — Я знаю, как сделать так, чтобы Перси Джексон остался один, без поддержки его друзей.       Океан кивнул, разрешая Тритону продолжать.        — Его связь с друзьями очень крепкая, но не нерушимая. Стоит только ему сделать непростительную ошибку в виде убийства, — Тритон сделал паузу. — Убийства офиотавра.         — Сила офиотавра не может достаться Богу.       — Поэтому она достанется Хрисаору. Чтобы он мог взять в осаду два лагеря, и тогда они не смогут помешать тебе захватить Олимп.        Океан смерил Тритона пристальным взглядом. Не слишком внимательному человеку могло бы показаться, что титан рассматривает предложенный вариант, но на деле он давно уже знал и свой ответ, и их предложение. Оно не стало для него удивлением, он просто тянул время, позволяя этим двоим так думать.        — И ты это делаешь, потому что... — начал Океан и не закончил, давая эту возможность Тритону:        — Потому что Перси Джексон — кость в моем горле. Из-за него отец предал Зевса и обещал власть над всеми водами вернуть тебе.        Океан усмехнулся, и от этой усмешки вдруг всем стало не по себе, включая Тритона, который потупил взгляд и нахмурился.        — Тебе явно не по душе, что я пришел за тем, что изначально принадлежало мне. И ты даже не пытаешься это скрывать. Так почему я должен доверять тебе?        Тритон встал на колено, но взгляда от Океана не отвел.        — Я клянусь рекой Стикс, я лишу Перси Джексона всего, чем он сильно дорожит, и избавлю от него Лагеря.        — А я уж постараюсь, чтобы эти мерзкие полубожки не лезли защищать Олимп, — продолжил Хрисаор.        — Вы их просто окружите и не позволите выйти за границы. Можно одно-два показательных убийства, но я не потерплю кровопролития, — предупредил Океан. — Так что, Хрисаор, аккуратней с силой, за которой идешь.       Аннабет не знала, что её поразило больше: сила ненависти к Перси, из-за которой Тритон и Хрисаор сговорились, или серьезность намерения Океана взять власть, не переступая при этом через головы полубогов. Серьезно, то, что этот титан оказался первым, кто не собирался давить жителей лагерей как букашек, было удивительно. Настолько, что Аннабет не очень верила этим словам, хотя Океан, судя по его тону, был очень даже серьезен.        Последние двое суток Рейна практически все время тащила Аннабет на себе, делясь с ней силами. Голоса в её голове не желали утихать, она становилась слабее с каждым днем, сил идти без поддержи у нее почти не было. Девушка вечно дергалась, словно её периодически что-то пугало; она нервно оглядывалась по сторонам, витая где-то в своих мыслях, и больше напоминала сумасшедшую версию себя.        Рейна решила устроить привал. Она оставила Аннабет одну, но не рискнула отойти от неё слишком далеко. Претор наспех развела небольшой костер, достала оставшуюся еду, впихнула в руки Чейз немного амброзии и дала запить глотком нектара. Дочь Афины даже немного в себя пришла.        Рейна долго на неё смотрела, прежде чем всё же решила нарушить молчание и поделиться тем, что беспокоило её аж со встречи с Хиллой.        — Наш план провалился, — начала она.        Аннабет нахмурилась, в её глазах читалось непонимание.        — План с обманным кораблем. Они в засаде. Корабль с центурионами пятой когорты и мирными жителями оказался в плену.        У Аннабет пересохло во рту. Она вспомнила Перси, обещавшего принести Океану Олимп на блюдечке, и больше всего с тех пор она боялась, что он может выбрать самый кровожадный способ.        — К-кто? — спросила она, а сердце её замерло, не желая слышать никакого ответа.        — Хрисаор, — ответила Рейна, нахмурившись. — Ты чего так побледнела?        Аннабет выдохнула. Как ни странно, это уточнение оказалось чуть ли не радостной новостью для девушки, и от Рейны это не укрылось.        — Что ты мне не договариваешь? — тут же спросила претор.        Аннабет все еще не хотела отвечать, но Рейна вперила в неё упрямый взгляд своих карих глаз, и Аннабет поняла, что ей никуда не деться от ответа.        — Перси не убивал офиотавра, — начала она.        Чувство жгучего стыда за ложное обвинение тут же накрыло её, но она сохранила спокойствие, сконцентрировавшись на происходящем.       — Что?        — Его подставили Хрисаор и Тритон. А сила офиотавра теперь у Хрисаора.        Теперь побледнела Рейна.        — Этой силы хватит свергнуть Богов, я даже представить не могу, что он может сделать с легионом, да еще и в море!        Рейна встала и принялась расхаживать рядом.       — Лагерь Полукровок бесполезен, у амазонок нет способа противостоять Хрисаору и Тритону... Боги, — Рейна вдруг остановилась, оперевшись о дерево. — А что если... Что если мы как-нибудь свяжемся с Перси. Он... Он ведь может хотя бы провести корабли к суше?        — Боюсь, что нет, — ответила Аннабет. Слова ей давались почти физически тяжело. — Перси наоборот хочет преподнести Олимп Океану. Он нам не поможет.       Рейна, чувствуя, что ей тяжело стоять, осторожно присела, повернувшись к подруге спиной. Она не особо хотела показывать свою слабость, но сейчас просто не могла сдержать всех эмоций, которые нахлынули на неё. Ей вдруг захотелось опустить руки и сдаться: какая разница, удастся им разгадать чертову тайну или нет, если ее люди, вполне возможно, погибнут? Только мысль об этом бросала её в дрожь, а осознание собственной бесполезности внушало отчаяние и безысходность.        Она позволила было этим чувствам охватить её с головой, как почувствовала, что кто-то коснулся плеча.       Аннабет на пару секунд вновь была самой собой: сильным, уверенным воином. И хоть она и не была наделена даром делиться силой, в ней было что-то такое, что вселяло в Рейну надежду.        — Мы выбирались из безвыходных ситуаций кучу раз. И этот не станет исключением.       Рейна лишь кивнула и встала, позволяя Аннабет опереться на себя.       — Тогда давай сделаем это.