Наследие титанов

      Лука вернулся в Лагерь измотанным и совсем немного побитым. Благо, его отсутствия почти никто не заметил. А тем, кому он всё же оказался не до конца безразличен, он отвечал, что проверял территорию. На него подозрительно косились, но ничего не сказали.       Корабли замаячили на горизонте почти через сутки после того, как Хрисаор взял в заложники греков.       Перси кинул под ноги всему лагерю голову Хрисаора и Золотое Руно. Он привычно усмехался, стоял с выпрямленной спиной и расправленными плечами. Его, казалось, совсем не волновало, что он стоит один среди тех, кто стал ему врагами.       — Я своё слово сдержал, — оповестил он, даже не пытаясь скрыть самодовольство. — Ваше дело — не вмешиваться. Постарайтесь хотя бы с этим не облажаться.       Перси нашёл взглядом Луку. Вокруг, благо, началась суматоха: полубоги встречали пленных: кто-то нуждался в помощи, кто-то просто не мог ещё отойти от шока. Мало кто теперь обращал внимания на Джексона, стараясь его вообще обходить стороной. Сын Гермеса, пытаясь не замечать бешеного сердцебиения, сделал шаг вперёд, держа в руках рюкзак. Как ни странно, идея блефовать с пустым рюкзаком пришла в голову не только Талии. Лука тоже об этом думал, вот только на деле могли возникнуть проблемы. Кастеллан повёл плечами, отгоняя страх и неуверенность. Сжав крепче лямку рюкзака, того самого, в котором он уже раз отдал молнии, Лука подошёл к Перси.       Аннабет где-то сзади попыталась вмешаться, но не успела: Перси выхватил рюкзак, не проронив ни слова, развернулся и пошёл в сторону кораблей. Благо, мало кто уделил внимания этой сцене. Аннабет было кинулась за ним, но Лука, быстро преодолев разделяющее их расстояние, схватил её за руку. Та, сначала не заметившая его, хотела было высвободиться из захвата, а потом, признав в юноше Луку, повернулась и вперила жутко злой и жутко разочарованный взгляд на Кастеллана.       — Ты... Это... это ведь были...       Сын Гермеса прижал палец к губам, призывая её быть тише. Она, обернувшись и посмотрев по сторонам, убедилась, что никто на них особого внимания не обращает, подошла ближе и, вложив максимум презрения в свой тон, прошептала:       — Это ведь были молнии?       — Нет, — успокоил он её. — Это был блеф и немного магии, если бы он вздумал проверить рюкзак сейчас. Так что не вздумай его останавливать, а то он с психу не только флот Хрисаора разнесёт.       — И что ты предлагаешь? Оставить всё как есть? Позволить ему подняться на Олимп?       Лука поджал губы и чуть было не кивнул. Ну пусть себе Джексон разрушает Олимп! Он же нашёл способ не вмешивать в это полубогов, так в чём же дело?! Он и тогда не мог понять, почему некоторые полубоги терпят гнёт Богов, довольствуются лишь их безразличием, и всё же рвутся им на помощь.       Аннабет, догадавшаяся по выражению лица Кастеллана о его мыслях, строго на него посмотрела:       — Не смей, — предупредила его она. — Не смей повторять ту же ошибку, Лука.       — Тебе надо немного отдохнуть, — сказал юноша, пропустив её слова мимо ушей.       Аннабет с сожалением посмотрела на удаляющуюся спину Перси. Он, закинув на спину рюкзак, шёл рядом с Бобом и с другими пиратами.       Как она могла допустить, что теперь они стали по разную сторону баррикад?       Лука раздражался всё больше с каждым новым идиотским предложением Клариссы.       — Раз так обстоят дела, нам нужно пробиться через римлян, — сказала она.       — Эй! Мы тебе не пушечное мясо! — возмутился Дакота. Банка кул-эйда на столе рядом так и стояла нетронутой.       — Вы не будете проходить по головам римлян, — заявила Рейна и так посмотрела на Клариссу, что та всё же решила промолчать.       Лука едва ли сдержался от надменного и фирменного закатывания глаз. Он мог бы предложить план, но не особо хотел. А потому просто молчал, наблюдая за потугами полукровок придумать план, чтобы остановить Перси.       — Можем попробовать использовать лабиринт, — предложил Нико.       Но лицо у него при этом было такое, словно его заставили высказать эту идею. Хейзел покачала головой.       — Перси и об этом позаботился, — сказала она. — Вход в лабиринт охраняю я.       — А что мне стоит вырубить тебя? — спросила Кларисса.       Рейна, которая воспринимала в штыки любое предложение, при котором страдали её люди, вновь ощетинилась, на этот раз собираясь высказать всё, что думала о дочери Ареса, но Аннабет вмешалась раньше:       — Клятву ведь дали только центурионы. Мы просто... вырубим их. Нежно, — уточнила она специально для претора. — И тогда римляне снова твои.       — Я лишусь всех своих центурионов, — сказала Рейна. — Это мои люди, те, которым я доверяю.       — Чего ты хочешь больше: оставить своих центурионов или остановить Перси?       Дакота с опаской посмотрела на Чейз, которая, как ни в чём не бывало, ленивой походкой подошла к полубогу и встала позади него, оперевшись руками о спинку стула. Рейна смерила дочь Афины подозрительным взглядом. Чуть склонив голову набок, словно изучая новую жертву, претор молчала, не спеша с ответом.       — Остановить Перси.       — Да что ж вам так неймётся-то, а? — наконец не выдержал Лука. — Вас же он не трогает!       — А я-то думала, ты дольше продержишься, — не удержалась от пропитанной ядом колкости Кларисса.       Она до сих пор относилась к Кастеллану с подозрением, никогда не забывала смотреть на него с неприкрытой неприязнью и до сих пор не простила ему смерть своей подруги, Селены.       Аннабет вновь перевела на него строгий взгляд. Словно мамочка, которая пыталась одним выражением своих бровей заткнуть непослушного ребёнка. Лука почувствовал раздражение и досаду одновременно. Ему было больно разочаровывать Аннабет. Опять. Но он ведь не виноват, что она сама построила в своей голове образ героя, а таковым он не являлся. И не является. А вернувшись, не разыгрывал драму, строя из себя этакого мученика, который раскаивался в своих грехах и пытался искупить их, превратившись в душевнобольного, вдруг решившего ценить каждый миг дерьмовой жизни и проповедовать любовь к ближним. Но, видимо, Чейз ожидала от него именно этого.       — Ну что такое? — устало выдохнул он, адресуя этот вопрос Аннабет.       А потом обвёл глазами всех. Они смотрели на него так, словно он лично вдруг понатыкал им кинжалы в спины. А он впервые не играл в двойные игры. Ну, почти. Ребята уставились на него: кто-то со злостью, кто с надменным выражением «а-я-всё-знал-заранее», но все ждали от него объяснений.       — Перси не просит вас сражаться. Он не вмешивает вас в эту войну! Зачем же лезть туда?       — Перси собирается уничтожить Олимпийцев, — сказала Рейна, чеканя каждое слово так, будто хотела вбить их в голову Луки.       — Всё ещё не вижу реальной причины, — абсолютно спокойно парировал сын Гермеса. — Олимпийцы играли им, Океан вообще использует его как жертвенную коровку! Они лишили его всего, Зевс даже не поленился убить его мать! Им плевать вообще на всё, что происходит с полукровками, так какого чёрта вам не всё равно?!       — Ты забыл, что случилось, когда Кронос почти занял место Зевса? — Кларисса сделала шаг вперёд. В глазах её полыхала такая ярость, что даже Рейна сделала шаг назад. Словно это могло помочь, если дочь Ареса решит начать тут всё крушить. — Десятки убитых полубогов, погибли наши братья и сёстры, наши друзья! Когда титаны придут к власти, они уничтожат всё, что имеет отношение к Богам, и нас в первую очередь. А Перси именно к этому всё и ведёт!       Лука улыбнулся, едва ли сдерживая смех. Это была не истерика, это было откровенное веселье. Хотя наверняка они подумали, что он сошёл с ума.       — Вы правда думаете, что Перси зайдёт так далеко?       — Он убил Фрэнка, — напомнила Хейзел.       Лука едва ли сдержался от надменного комментария: он взглянул на эту юную особу, которая уже испытала немало боли. Он видел в её карамельных глазах ярость и обиду, скорбь, которая всё ещё была кровоточащей раной в её душе. И решил, что обойдёт эту тему стороной. Интересно, Перси на эту жертву пошёл, потому что правда не было выхода или в нём проснулась чрезмерная жестокость? В любом случае он решил этот случай не трогать.       — Да он спас всех уже трижды! Он спас целый римский флот, — напомнил Лука. — Позволил Лео шантажировать Боба, — тут он получил обиженно-злой взгляд Вальдеса, на что неопределённо взмахнул руками. — Ну неужели ты думал, что это из-за твоего гениального умения лгать! Перси знал, что ты делаешь, и дай он Бобу другой приказ, ты бы тут не стоял. Да никто бы тут не стоял! Вы бы не дождались римлян, потому что Лагерь тут же снесли бы монстры из Тартара. Римляне вообще бы не доплыли до Лагеря — их бы уничтожил Хрисаор! И нет бы наконец угомониться, так у Аннабет появился гениальный план, и Хрисаор был в шаге от того, чтобы убить всех вас на корабле опять, но угадайте, кто вас спас? Да, он, Перси. Три раза он откладывал свои планы ради спасения вас! И я уверен, что у него хватит мозгов расправиться со всем, не вовлекая в это полубогов! Он сделал всё, чтобы вы не лезли не в своё дело, но вам просто не терпится снова рисковать всем ради Богов, которым просто напросто плевать!       — Лука!       И в этом восклицании Аннабет было всё: её злость, удивление, приказ опомниться и, наконец, ошеломление, ставшее разочарованием. Он снова увидел это выражение в её глазах: так она смотрела на него тогда, на Олимпе, когда поняла, что потеряла его окончательно. Тогда это напугало и отрезвило его, заставило вырваться из плена Кроноса и вновь взять контроль над своим телом. Сейчас же был лишь страх снова потерять её доверие и внимание. Поэтому он сделал то, что сделал бы любой, почувствовав угрозу.       — Что «Лука»?! — раздражённо воскликнул он, взмахнув руками. — Я не герой! И никогда не пытался им быть. Тем более сейчас. Я жизнь свою отдал, чтобы свергнуть Богов, и единственное, о чём я жалею, это то, что в процессе мне пришлось потерять друзей. Конечно, сейчас я не пойду этим путём, ни за что этого не повторю, но Богов любить не стану и притворяться, что хочу спасти их жизни — тоже. Так что если Перси уничтожит весь пантеон, я скорее встану рядом, чтобы его поддержать, чем буду ему мешать.       — Перси добьётся того, что нас всех перебьют!       — Перси не для этого спасал всех трижды! Вы что, первый день с ним знакомы? Он никогда не поставит Лагеря под угрозу!       — Я не собираюсь больше говорить на эту тему! — отрезала Рейна. — Мне плевать, чего хочет Перси и что он собирается делать. Безопасность полубогов — мой приоритет!       — И поэтому ты хочешь отправить их прямо в эпицентр битвы! — съязвил Лука. — Это же так безопасно — метаться под ногами Богов и титанов!       — Я не дам Перси решать, что с нами будет! — заявила Кларисса. — Так что да, Лука, я поднимусь на Олимп и сделаю всё, чтобы уберечь полубогов от смерти.       — Не тащи хотя бы всю армию! — раздражённо бросил Лука, а на её яростно-вопросительный взгляд объяснил: — У Перси армия в два раза больше. Во-первых, он не даст вам пройти дальше дворца, во-вторых, маленькой группе пробраться будет легче.       Ребята вновь удостоили его удивлённо-подозрительными взглядами.       — То есть теперь ты нам помогаешь? — спросила Аннабет, и в голосе звучала неприкрытая злость. И он предпочитал сконцентрироваться на этом, чем на разочаровании в её серых глазах. Этого вынести он был не в силах.       Всё было не так просто. Сейчас они все делили мир на чёрное и белое. И если Аннабет, дай ей время немного подумать, начала бы различать разные оттенки, то Рейна и Кларисса — нет. А Лука понятия не имел, как объяснить им всё так, чтобы не оказаться на костре.       — Слушайте, я... У меня есть убеждения. Ровно как и у вас. И я за них сражался. Да, это не привело ни к чему хорошему, и я этого не повторю. Тем не менее, от своих убеждений я не откажусь, но... Если вы собираетесь подняться на Олимп, я хочу быть рядом, чтобы помочь.       — И ты думаешь, после твоих слов о том, что ты бы предпочёл помочь Перси, я позволю тебе подняться с нами? — прошипела Кларисса.       Лука едва ли сдержал желание снова врезать дочери Ареса. В нём редко когда просыпалась кровожадность, особенно к девчонкам, но Ла Ру была отдельной темой. Порой её слишком выраженная узколобость и прямолинейность доводили до белого каления. Рейна, хоть он и не знал её слишком хорошо, была чем-то похожа на неё, и воевать с ними у него не было ни желания, ни сил, ни времени. Тем более, они всё равно не поверят в его намерения. А он и правда был готов им помочь, хотя это противоречило его желанию видеть падение Олимпийцев. Лука посмотрел на Аннабет. Ему было плевать на остальных. Но ему было важно, чтобы поверила она. Поэтому он продолжил, не отводя взгляда от неё.       — Я не хочу снова оказаться по разные стороны. Да, я буду желать Перси победы, но если это нужно, я встану рядом с тобой и сделаю всё, чтобы тебе помочь. Даже если это значит сражаться на стороне Богов. Я не собираюсь подводить тебя в этот раз.       Лука сделал паузу, продолжая смотреть в её серые глаза. Он очень надеялся, что она ему поверит, потому что, наверное, впервые в жизни говорил полную правду. Ему было всё равно на других, а вот Аннабет... Только когда она кратко кивнула, словно подтвердила, что верит ему, он понял, что сдерживал дыхание и теперь наконец выдохнул.       — Ты не подойдёшь даже близко к Олимпу! — прорычала Кларисса.       Лука посмотрел на неё, не скрывая своего раздражения. Как же она его достала!       — Ты не остановишь меня, — предупредил он. — Ни ты, ни Рейна, никто из вас даже пальцем не смел тронуть Перси. Если кто и сможет дать ему отпор, так это я. Тем более, из нас всех только я знаю Олимп достаточно хорошо, чтобы в него пройти незамеченным. Так что, Кларисса, дорогуша, — в последнее слово он сложил столько яда, сколько смог, — это я разрешаю тебе присоединиться ко мне, чтобы подняться на Олимп.       Лука выровнялся, выдохнув, вновь усмехнулся и сказал:       — Всех остальных желающих жду через час в полной готовности у соснового дерева.