Часть 47. Месяц без неба (2)
25 января 2026 г., 13:49
Раньше я думал, что главное в жизни – честолюбие. Это неверно. Главное в жизни – любовь
«Идеальный муж»
Оскар Уальд
– Ты что сделал? Старший граф влетел в зал в верхней одежде и даже снег с полей шляпы стряхнул прямо на ковёр. Дарсия, спокойно чаёвничавший в компании Роярна и Дамиена, заглянувшего в гости, изобразил вежливое удивление. – Не надо мне играть бровями, на твои красивые глаза из нашей семейки ведётся только Шарль. Как можно было про… отказаться от титула лорда-канцлера, который даже завоёвывать не надо, тебе его подарили на бархатной подушке и только что в макушку не поцеловали! Дамиен и Роярн почти синхронно отставили чашки, в то время как из своей лорд пригубил, поглядывая на графа чуть ли не кротко: ему было очень интересно, чем кончится спектакль и с чего он вдруг вообще начался. – Тебе пожаловали цепь лорда? – Да, Рори. – И ты отказался? – Да, Дамиен. Может, вы договоритесь и будете задавать вопросы от чьего-то одного лица? И, кстати, почему вас это вообще трогает, граф? – Дарсия, ты что, отказался от поста?! – в гостиную ворвался ещё и Этелберт, но свою верхнюю одежду банкир оставил в руках служки и на старшего графа, ещё немного заснеженного, поглядел удивлённо. – Инэ, а вы куда спешили? Он-то в вашем распоряжении круглосуточно. Хотите – ночью растолкайте и спросите. – Ночами я сплю или читаю и не интересуюсь карьерой чужих мужей. – Я не могу понять, с чего она вообще всех вас заинтересовала, – Дарсия отпил последний раз и тоже отставил чашку, поняв, что помолчать ему не дадут. – Из присутствующих потенциально порадоваться за меня мог бы только Роярн. Трое остальных мне или не симпатизируют, или откровенно презирают, или равнодушны. – Я не равнодушен, – Дамиен пожал плечом и поправил ещё пустующий правый рукав. – У меня даже как к главе конкурирующей партии к тебе нет каких-то негативных чувств. Это работа Шарля – с тобой цапаться, когда у него настроение не очень. И как лорд-канцлер ты с очень большой вероятностью меня бы устроил. Дарсия перестал изображать удивление и выдал искреннюю эмоцию. – Ты ещё помнишь, что я против всех военных кампаний скопом? – Если я потомственный военный, то это ещё не значит, что я обожаю участвовать в заварушках. Это просто означает, что это единственное, что я умею и что я закрепляю титул за своим родом. Моим детям свою кровь будет лить уже не обязательно. Так что да, я не понимаю, с чего вдруг я против. Этелберт вот тоже вряд ли против. Или у тебя другая кандидатура на примете? – Да не в том дело! Пусть бы был себе канцлером, кто вообще раскидывается такими должностями? Ты на черта так хотел Шарля в мужья, если теперь не пользуешься? Лорд сделал сложное лицо и перевёл взгляд на графа, поддакивающего банкиру. – Я смотрю, вы согласны с другом вашего племянника. А теперь можете мне эту логику объяснить, чтобы я понял суть претензии? – Что тебе объяснить? – граф наконец скинул одежду, предоставив Этелберту разбираться со слугами и лужей на полу. – Что было сказано Шарлю тридцать с гаком лет назад? – О, Маан, а в заговоре во время правления прошлого Князя не я случайно виноват? Я то, что хотел от брака, давным-давно получил и даже с процентами. Что теперь вас… – А можно ты тогда не будешь пускать псу под хвост все старания Шарля, который из-за тебя рассорился со всем своим кланом и притащил в столицу твою сестру? Дарсии надоело, что над ним нависают и упрекают непонятно в чём, и лорд поднялся на ноги, пока ещё без угрожающих жестов. – Изабелла приехала сама и, прошу заметить, самостоятельно поставила под удар Север. – О, было лучше оставить тебя в Белой Башне? – Было лучше меня слушать, когда я просил вашего племянника не делать резких движений, никуда не лезть и ни во что не вмешиваться. Ах да, в Старую Рееру, где его чуть-чуть не погубили выходцы с той стороны, он отправился в вашей компании в том числе. Вы вообще отлично оберегаете дорогих вам родственников, особенно младших, особенно оставшихся в единственном экземпляре. – Хватит. Возможно, граф и Дарсия бы не послушали, но, во-первых, препирательство набрало совсем уж неадекватные обороты, во-вторых, Дамиен вскинул между ними уцелевшую руку и буравил лорда таким решительным взглядом, чтобы до него точно дошло: капитан княжеской сотни намерен разнять безобразную сцену даже ценой оставшихся конечностей. Лорд покорно качнулся на пятках назад. – Верите, нет – я всё ещё не понимаю, почему мне нужно было соглашаться на этот пост и быть счастливым, как боров в луже. Если мной будет недоволен Шарль – проснётся и выскажет. – Мы не знаем, когда он проснётся, – Этелберт, как и Марсель, предпочитал говорить в лоб то, что другие всячески избегали или заворачивали в эвфемизмы и метафоры. – Не исключаю варианта, что это случится так не скоро, что ты просто потеряешь всё то, чего добивался. Ну и стоило тогда вон из кожи лезть и мотать нервы, в том числе на каком-то этапе и Шарлю? И странная, но искренняя для меня мысль – занятым и деятельным лично мне ты нравишься больше. А ныне тебя как мешком с мукой по голове ударили, и такой же бледный, как в побелке. – Ах простите, что переживаю из-за состояния мужа. Что, на второй день нужно было собрание в партии проводить? – Нет, не нужно. Язви сколько угодно, а вот если ты себя в конце концов займёшь – хуже не будет. Как беситься, что с твоей персоной носятся, так пожалуйста. Как немного заняться собой самостоятельно – так увольте. Тащить тебя куда-либо за косу всегда были готовы Шарль и Роярн. Друг твой на тебе уже надорвался, потому что ты в своём горе решил походить на медведя в спячке – лёг и не сдвинешь с места, хоть пинай, хоть толкай. Так что, пожалуйста, пожалуйста, Дарсия, бери себя в руки. Либо воскресай самостоятельно, либо прекращай рычать на сочувствующее общество, которое водит вокруг тебя хороводы и вздыхает о твоём тяжёлом положении. Это мы ещё держим на дистанции Китти, а то тоже рвалась. – А давай ты за… Дарсия буквально успел ухватить Роярна за ворот рубахи и одним движением вернуть в кресло. Баронет, скорее всего, приложился поясницей о спинку, но это он выяснит наедине. – Не нужно, Рори. Этелберт уже уходит. – Невежливо. – Что поделать. Сочувствующее сообщество с хороводами я люблю больше, чем правдорубов. Забавно, да? Банкир дёрнул уголком губ и молча развернулся на каблуках. Дамиен вздохнул, как будто стал невольным свидетелем семейной сцены, и поднялся. – Я тоже пойду. А слова Этелберта не стоит принимать близко к сердцу. Ему тоже больно, а в таком состоянии он, к сожалению, кусается. С Шарлем они это тоже проходили. Ровно в те моменты, когда он полез в Старую Рееру и на дне рождения княжича, куда привёл Изабеллу. Немедленного восстановления, свершения правительства, десяти новых постов и прочей чуши от тебя никто не требует. И даже Эт. Даже если говорит так, как будто требует. Единственное, что правда, это Китти. Но сейчас у неё супруг до конца восстановится и мы тоже прекратим на неё наседать, что ей не стоит сюда приходить. А то вы сейчас очень похожи, вас только в плед укутывать и от мира прятать, иначе убьётесь. – Не надо от мира, когда-когда, а сейчас он на диво консолидирован, – старший граф нашёл на камине свой длинный мундштук с сигаретами и с удовольствием выпустил под потолок облачко дыма, только после этого поглядев на молодежь в комнате. – А по части должности всё же подумай. Потому что, если я в чём и согласен с Этелбертом, занятость – это не плохо. Особенно для тебя. Ты свою несчастную научную статью закончил? – Какая комиссия ей сейчас будет заниматься? – Ты допиши сначала, кому проверить найдётся. – Допишу я. Маан, меня даже в институте так не подстёгивали. – Там у тебя была мотивация и ноль родственников в столице, а то было бы кому. – И должность мне всё равно всучат через год. – А сразу сказать? Чем дольше я с тобой сосуществую под одной крышей, тем больше понимаю, почему вы с Шарлем так друг в друга вцепились. Два интригана – никому ничего не скажу, читайте мысли, но их я тоже спрячу. По-тря-са-юще. Вам друг с другом наверняка очень весело: диалоги шкатулки с двойным дном и замка с секретом. – Боюсь спрашивать, кто из нас кто. – А чёрт вас знает, вы же не говорите. Пойдёмте-ка все ужинать. Мне нужно восстановить силы после очередного бесполезного дня, выкачавшего весь дар, а вам отойти от очень эмоциональных выяснений отношений. Ксан! Господам что-нибудь подадут в этом доме, пока они друг друга не перегрызли?***
Дарсия поднял Шарля на руки, и граф тут же взбрыкнул. Потом, правда, уронил голову мужу на плечо и тут же расслабился. – Нежнее надо поднимать. – Может, покажете мастер-класс? На старшего графа лорд огрызнулся просто из вредности – держать Шарля на руках ему было нетяжело и несложно, даже если тот вдруг решал поактивничать. Обычно он быстро зарывался лицом супругу в волосы или пытался прислониться ухом тому к груди. Видимо, запах и сердцебиение считывались даже через слои морока и цеплялись за какие-то внутренние крючки чужого существа. Адэр де`Кавени пожал плечами и вернулся к прерванному занятию: расправлял только что застеленную наволочку. Большинство работы, связанной с обслуживанием грезящего графа, служки выполняли сами. Но омывать супруга, менять постельное бельё и ночные рубахи, расчёсывать, ставить капельницы с кровью Дарсия и старший граф предпочитали самостоятельно. В большинстве случаев пира можно было только поблагодарить за участие, хотя лорд поначалу фыркал, скалился и протестовал, не понимая того, что старший инарэ старается и для него, чтобы у него, Дарсии, не поехала голова и он не решил сам себя ограничить беспрестанным бдением над чужим телом. Он-то всё равно себя ограничил, но действительно сделал бы это ещё сильнее, если бы не чужой дядя и друзья, совсем невежливо вломившиеся в его жизнь и насильно вытягивающие если уж не на улицу, то хотя бы в другие комнаты дома. Вернув Шарля на кровать, Дарсия поправил подушки и уложил поверх них чёрную косу. Волосы у Главы Алой партии всегда росли быстро, но на четвёртый месяц сна они стали мешать обладателю совсем уж сильно, сбиваясь в колтун на затылке. Стричь никто не решился, а вот немного собранные они никого не смущали и не путались. – Ну сколько можно, вы замучили со своими дорогами! Восклицание у Шарля было злое, громкое и неожиданное. Кроме того, граф раздражённо перевернулся на другой бок и затих, разом проваливаясь на уровень анабиоза. Такие переходы сознания Дарсия считывал уже так хорошо, что сам себя немного пугался. – П-фа, – Адэр де`Кавени поглядел-поглядел на племянника, да и пожал плечами, как уже это делал. – По крайней мере, он куда-то идёт. Печально, что там нет лошадей. Или ему не подскажут, что у него есть вторая личина и можно летать. – Может, там нельзя, – Дарсия повторил чужой жест с пожатием плечами. – Может, там стеклянное небо, а свет материальный. Старший граф посмотрел на собеседника странным взглядом, а потом его осенило. – А! Ты же у нас практикующий путешественник между мирами. – Очень громкое звание для одного захода. – Но было же? Было. Так там правда стеклянное небо? – Я не помню. Но из обрывков моих ощущений там вообще сплошной хрусталь. Малейшее касание – и всё звенит. Не походишь особенно. – М-да. Чем больше я узнаю про ту сторону, тем меньше я туда хочу. – Просто она не предназначена для живых. Мы там что-то рушим, если являемся раньше времени. – Но ты всё равно полез? – Во-первых, я не знал. Во-вторых, если бы вы потеряли родителей не там, на площади, а в сотнях километров, не слышали их голоса несколько десятков лет, вы бы предпочли не пробовать нормально попрощаться? Ну так, хотя бы в одностороннем порядке проорать, что вам очень жаль, что вы грустите, что очень благодарны за всё, что вам дали, что за вас боролись, и прочее, прочее? Дарсия подозревал, что его взглядом в эту минуту можно резать, но старший граф выдержал его прямо и спокойно. – Я думаю, твоя мама и так бы это услышала, даже если бы ты всё это наговорил про себя в храме. Это не к тому, что я стал бы или не стал, – твоя мотивация мне как раз понятна. Но, если там со всех сторон опасно, мы вредим той стороне фактом своей жизни и та сторона вредит нам, когда мы живы – странно туда лезть. – Ценное замечание, но это я сейчас такой умный и книги нужные только теперь в доступе. А вот почему их не было раньше, я ещё выпытаю у эрцгерцога. – Он-то как в том виноват? Это решение предыдущих правителей, и, к слову, если о чём-то не знать, то обычно и не делаешь этого. Ты же в своё время откуда-то выцепил кусочек информации – и вышло криво-косо. А была бы вся… А впрочем, кто вас знает. Я уже говорил, что вы с Шарло два сапога пара, он бы ещё и не на такое безумство для тебя пошёл. Может, вас и не остановило бы ничего. В дверь спальни графа постучали, и на пороге появился Ксан. – Нерти, вас ожидает леди Китти. Я взял на себя смелость сразу провести её в гостиную. Дарсия кивнул и поднялся, мимоходом уловив озорной блеск в карих глазах собеседника. – Меня ждёт какая-то каверза? – От меня – нет. – Значит, ждёт. И вы примерно догадываетесь – какая. Что ж… С этим лорд вышел и спустился к гостье. Китти сидела у камина спиной к дверям, так что первое, что бросилось в глаза Дарсии, – насыщенно-синий оттенок её платья. Ранее секретаря своего супруга он вообще не видел в синем, а цвет так неожиданно шёл тёмным волосам девушки и её светлым глазам, что лорд на несколько мгновений испытал нечто вроде ошеломления. – Тебе необычайно идёт. Альдо же тебе об этом сообщил? Дарсия аккуратно пожал протянутые пальчики инары и ответил улыбкой на улыбку. – Да, и просил что-то такое чаще надевать, но это всё же цвет конкурирующей партии, так что я в затруднительном положении. Но я пришла к тебе не как к политику. Я бы сказала – как к другу, но вдруг ты обидишься или посчитаешь иначе, так что… Просто пришла. Цвет тебя, надеюсь, радует, ты настолько тёмно-синий вроде бы жалуешь больше всего. – Пока что меня радуют все пункты в твоём высказывании. Как твой муж? – Уже совсем поправился, и Роярн с Дамиеном перестали меня пасти на предмет неотлучного за ним ухода. Я должна поблагодарить тебя за вмешательство. Мы бы могли не разговаривать сейчас, если бы не твой дар. – Брось, ты отлично справлялась и отбила бы мужа и дом от этой погани. Я просто ускорил процесс. Китти чуть наклонила голову, и что-то такое промелькнуло в её взгляде, что Дарсия понял: вежливая беседа закончилась, началась серьёзная и личная. – Прогнозов о состоянии Шарля нет? Лорд поднял глаза к потолку. Чтобы не заплакать? Да нет, глаза сухие настолько, что придётся попросить домашнего врача выписать капли от ощущения песка. Показать неуместность вопроса? Нет, у кого ещё было спрашивать. Он подле Шарля беспрестанно и первый бы узнал, что бы ни случилось. Но вопрос всё равно пришёлся не по душе. – Ничего утешительного. Марсель пророчит, что Шарли проспит пару-тройку столетий и чем скорее я брошу маяться дурью, тем лучше. – Марсель, может, и лучший хирург столицы, но в характерах и душах соплеменников он разбирается как я в судостроительстве. Инэ Адэр не сильно тебе досаждает? – О, мы почти притерпелись. Он находит невероятно забавным дёргать меня за усы. – Хм, вероятно, пока ты изображаешь полудохлого лиса, это имеет какую-то прелесть, но как только ты вернёшь себе себя, так развлекаться уже не выйдет. Дарсия поглядел на собеседницу немного сердито. – Мы беседуем меньше десяти минут, а ты туда же. Я нигде себя не терял. – Я тебя уверяю, Дар, если бы ты мог поглядеть со стороны – ты был бы в ужасе, как и мы. Жаль, нет Амира с нами, господин профессор описал бы это красочной метафорой, коими полнятся поэтические тексты его страны. К слову о нём, вы переписываетесь? – Да, мне регулярно приходит обратная связь на мою научную работу. Он не теряет надежды, что я возьмусь за ум и допишу. – Не хочешь порадовать друга осуществлением его просьбы? – Почему вы так усиленно ищете мне занятие? – Потому что даже я, лицо тебе не близкое, мало с тобой контактирующее, а на первых парах нашего знакомства ещё и постоянно конфликтовавшее, я в ужасе, Дар. И не могу вообразить, как переживает Роярн. У него сердце болит и за тебя, и за Шарля. Амир, мне так явственно кажется, тоже дал бы тебе целительного толчка. Но я не могу ему с этим написать – не тот уровень отношений. Зато я написала Изабелле. По комнате разнёсся стон не то жалобы, не то горечи. Дарсия даже не сразу понял, что сам его издал. – Маан, ну зачем? – Ну, реакция на сестру у тебя пошла моментально. – И вашему сочувствующему кругу, как обозвал вас Эт, всё равно, что это за реакция? – Нет. А ещё, видишь ли, я общалась с Изабэ. И ты можешь быть со мной бесконечно не согласен, но она любит обоих своих братьев. Любит так, что, если ради одного из вас ей придётся выработать все ваши соляные и серебряные шахты, распродать все богатства и пойти по миру в одной нательной рубахе, она это сделает. Я не знаю, почему вы в ссоре сейчас, а ты точно с ней на ножах, но, когда она последний раз приезжала в Рееру, она на полном серьёзе готова была платить за твою свободу всем своим богатством, всеми территориями и постом. – Да-да, настолько за меня переживала, что даже в покои Белой Башни не зашла, через Ричарда передала мне реликвии главы семьи. – А если бы она поднесла тебе весточку о смерти отца лично, ты бы оттаял? Лорд досадливо фыркнул и отвернулся к окну. Затихший было снегопад возобновился и даже перерос в метель, грозя погрести столицу. – Не знаю. – Ну вот и поговорите о тонкостях ваших взаимоотношений. – И всё же ты не права. Я простил бы такую выходку Шарлю… Китти поднялась и мягко коснулась предплечья лорда, искоса заглядывая ему в глаза. – Шарль спит, а я его левая рука и могу себе позволить немного его придури и смелости для красивых жестов. Скажи спасибо, что это решение было принято без участия Дамиена, вдвоём мы бы наворотили больше. Дарсия вновь вздохнул. – Спасибо. Правда, непонятно, за что. Я уверен, что твой коллега тоже с тобой не посовещается и выдернет сюда Ричарда. – Что ж, тогда с Амиром сыграй на опережение и позови его сам. Тем более он из династии врачей – может, взглянет на ситуацию по-новому. Дарсия не ответил, но и не стал спорить. Погода за окном испортилась окончательно.***
Ксан за Изабеллой только что не по пятам ходил. Наместницу Севера, которая приехала с двумя провожатыми и без супруга (после прошлого визита считай, что в одиночестве), в доме в районе Неба Древних холили и лелеяли. За исключением разве что её брата. Дарсия за сестрой съездил на вокзал, показал, во что превратилась столица после нашествия иномирцев, разместил в доме и на том оставил. – Своди её в княжеский парк. Старший граф появился в кабинете лорда и без обиняков положил на документы перед ним два пропуска на каток. В отсутствие концертов и праздничных программ инарэ обратились ко всем возможным досугам, не требующим специальной организации. Каток в парке зимой был всегда, а вот билеты пришлось ввести из-за неожиданного ажиотажа у всех слоёв населения, на стенку лезших от невозможности занять себя хоть чем-то. – Вы же сами сказали чем-то заняться. Я вот успешно дописываю свой научный труд. – Он у тебя дивно лежал без внимания всё это время и ещё полежит. К тебе сестра приехала не для того, чтобы сидеть в доме и читать книги в библиотеке. Она может это и дома делать в отсутствие других дел. – Моя сестра вообще непонятно зачем приехала. Она мне никак не может помочь. – Ты, мальчик, как осёл из притчи с коврами – не даёшь себе помочь. Тебя пытаются разгрузить, а ты лягаешься. – Так, может, мне мой груз в радость? – Тебе – возможно. А вот окружающих твоя сладострастная пытка уже доконала. Нравится тебе страдать – занимайся этим, когда Шарль жив, здоров и может тебе всыпать, остальные не нанимались с тобой возиться. А то когда он проснётся, а от тебя останется тень прежнего великолепия, мой любимый племянник начнёт жрать всех причастных и посторонних, кто, по его мнению, тебя не остановил. Это никому не надо. Дарсия тяжело вздохнул и поднялся. – Ваш бы пыл, да в рабочее русло. – О, не переживай. В княжеских палатах от меня уже тоже воют. Я столько десятилетий славно бездельничал, никому не досаждал и был душой компании, но раз меня лишили этой радости, пусть пожинают плоды своих необдуманных решений. – То есть продуктивный и деятельный вы исключительно назло? – Ну, пока что да. Продуктивный во благо я был, пока Шарло учился. Вот тогда я мог с ним мотаться из города в город на лекции, студенческие состязания по гребле и прочее просто ради его удовольствия и спокойствия. Может, к активности для созидания я ещё вернусь. А может, меня вновь забудут и я вернусь к себе в чулан зарастать пылью. – Может, я тоже хочу в чулан и только теперь дорвался, а вы все так бессовестно меня оттуда вытаскиваете? Старший граф вскинул одну бровь, совсем как его племянник. – Сказал бы ты это при свидетелях, можно было бы потом попрекать. Дарсия, уже смирившийся с тем, что ему не дают побыть в покое, что нужно занимать Изабеллу (которую он, вообще-то, в гости не звал), что надоедают ежедневно и ежечасно, не выдержал и таки разозлился. – Напоминать когда? Через год, три? Через три столетия, когда Шарль проснётся и мне вернут мой энтузиазм и дыхание полной грудью, а не жалкими урывками? С чего вы вообще взяли, что он проснётся скоро и всё будет благополучно? Адэр де`Кавени тихонько вздохнул и миролюбиво хмыкнул. – Не страшно, что ты злишься. Но, если ты сам перестанешь в это верить, – вот тогда ты рухнешь так, что мы тебя не вытянем. И даже всё серебро и вся соль Севера нам не помогут. А теперь бери сестру и идите кататься. И муфту ей возьми, девочка приехала с одними перчатками. Дарсия закатил глаза, но смолчал.***
– Чтобы ты до меня снизошёл, всего-то и нужно было сострадание первого пира страны. – Инэ Адэр вообще невероятно сострадательная личность, просто-таки сверх меры и здравого смысла. Дарсия оттолкнулся левой ногой и красивым «длинным» движением проскользил излучину. Изабелла, повторявшая движение брата, принуждена была бы сделать ещё один шажок, чтобы не отстать, но лорд, до того упорно державший руки за спиной, придержал сестру за локоть. На катке на двух северян натурально оборачивались и сворачивали головы. Один раз оконфузился даже довольно неплохой конькобежец: так загляделся на Наместницу Севера, что въехал в другую даму, упал, уронил инару и её спутника, но чем кончилось дело в возникшей толчее – Дарсия и Изабелла не увидели. Привычные ко льду, а кроме того, управлявшие этой своенравной стихией, они оба великолепно держались на коньках. Изабелла, пожалуй, знала больше пируэтов, Дарсия без труда скользил по замёрзшим водоёмам с такой скоростью, что сверстники предпочитали с ним не соревноваться. В юношестве дело, скорее всего, было в характере, нежели в физическом таланте, но лорд, сатаневший, когда им пренебрегали (и сам при этом старательно отталкивающий приятелей), сублимировал чувства через физическую активность и впрямь достиг завидных успехов. – Почему ты злишься на меня? Я уже извинилась. – И я простил. – Расскажи это… Хм, а я даже не знаю кому. Китти, которая вроде как не сильно с тобой общается, и та не поверит этим словам. – Я не злюсь. – У тебя глаза аж голубым отливают, так ты не злишься. – А ты хочешь довести их почти до серебристого оттенка, так? Изабелла длинно выдохнула, оставляя позади себя шлейф пара. Наместница Севера была рассержена, расстроена, взбудоражена и раздосадована. Она одновременно злилась на брата, была задета его реакциями и сожалела, что не может ни нормально поговорить с ним, ни унять его злости. Ещё Изабелла неожиданно разозлилась на Шарля. Мало того что этот столичный неженка полностью перехватил поводья для управления лордом, так ещё и слёг непонятно насколько. А Дарсию оставлять без жёсткой руки было никак нельзя. Он, как норовистый жеребец, разом начинал кусаться, брыкаться и рваться непонятно куда. Впрочем, нет, пока не рвался. Но это вопрос времени, а зная нрав сиблинга, Изабелла опасалась, что снести до основания лорд может примерно что угодно. Он походя сбросил стальную отцовскую хватку (ни до, ни после Наместница Севера не видела и не знала мужчины более всемогущего, чем отец) и после такого наверняка мог если не всё, то многое. Уф, если бы Дарсии не повезло родиться кровником, он бы ещё в первый месяц нашёл алтарь, на котором можно расковырять себе сердце и умереть минут на десять, лишь бы вытащить супруга с той стороны. Как дальновидно Маан одарила его другим талантом. – Я хочу помириться. По-настоящему, – Изабелла смело вскинула голову и не отводила глаз, выдерживая чужой тяжёлый взгляд. Впрочем, ей никогда было не отказать в смелости и решительности. – Я не могу отмотать время вспять и раньше прислать тебе то проклятое письмо о смерти мамы. Не могу. И не ревновать тебя к покойникам я тоже не могу, но я же всё же позвала тебя и дооралась, пусть и несвоевременно. – Это тебя не извиняет. – Я и не собираюсь раскаиваться. Гордость – это фамильная черта. Странно, что ты думаешь, что я намерена перед тобой склоняться. Дарсия не мог не хмыкнуть и мягко покачал головой. Вот уж точно, они щенки одного помёта. Впрочем, какие щенки – волчата и даже уже какое-то время молодые взрослые особи. У него вон даже потомство есть. При желании можно умирать, биологическое предназначение исполнил. – Наивно полагать, что я забуду. – И не думала. Я учила с тобой все гаммы, какие только желала мама, и не сомневаюсь, что ты даже сейчас вспомнишь что-нибудь из моего репертуара для арфы. Дарсия задумался и не без удивления действительно что-то вспомнил. – Леди, лорд, разрешите потревожить ваш сиятельный дуэт? Княжич Люсьен красиво затормозил чуть в отдалении от родственников, режущим краем конька высекая ледяную крошку. Эффект, наверное, должен был подействовать на Наместницу Севера, но та и так смотрела на княжеского отпрыска внимательно и настороженно. Некоторые северяне забавы ради приручали росомах. Грозные хищники с удовольствием игрались, ласкались и любили владельцев, но оставались прирождёнными убийцами. Маленьким детям это втолковывали основательно, пусть и позволяли гладить чудовищ по густющему, жёсткому меху. На среднего княжича Изабелла глядела точно так же. – Разумеется, ваша светлость. Ваше сиятельство. Заметив эрцгерцога, Дарсия тут же поклонился, а Изабелла изобразила идеальный реверанс. Длинная юбка в сочетании с коньками ей в том вообще не помешали. – Как вы находите столицу, леди Изабелла? Без пяти минут Князь скользил рядом с Наместницей Севера, и Дарсия невольно отметил, что чужой шаг довольно лёгок и умел. Не врождённое умение, но славно развитое. – После катаклизма – ужасающей. Я застала сердце сердец в его великолепии, мой зять любезно мне показал самые красивые и значимые места, и ныне я оплакиваю это совершенство. – Напрасно. Реера удивительный город. Она старше всех нас вместе взятых и всех нас, да и наших детей и внуков переживёт. И станет лишь великолепнее. – Вы любите свой город. – Разумеется. Я его кровь от крови, а он мой. Столица взрастила меня так же, как отец, мама и все бесчисленные менторы. И, кстати, очень славно, что вы ныне в столице, завтра моя коронация. Не придётся вам ехать повторно на это действо. Дарсия резко затормозил, и все спутники повернулись к нему. Впрочем, глядел лорд только в глаза эрцгерцогу. – И это известно только ныне? Я не настолько выпал из столичной жизни, чтобы… – О, письма были разосланы не более часа назад, – княжич Люсьен улыбался так мягко и глядел светло, словно рассуждал о форме облака, а не о том, что о коронации сообщали одним днём, не дав ни аристократии собраться со всей страны, ни соседям засвидетельствовать почтение новому монарху. – Ваше наверняка будет ждать вас в особняке в районе Неба Древних. Но мы так удачно встретились сейчас, что почему бы не сообщить новость лично. – Ваше сиятельство, неразумно. Дарсия хмурился очень выразительно, но Вирриан только пожал плечами. – Я и так затянул на месяц. Бегать от короны дольше я просто не могу, иначе одним непрекрасным днём Лу и Ро прибьют меня к трону гвоздями. После такого я, боюсь, не встану до самой смерти и меня снимут только неблагодарные потомки. Сказано всё это было без тени улыбки, и Дарсия с Изабеллой невольно переглянулись, выбирая реакцию. Люсьен на всё это действо глядел с одобрением и с улыбкой обратился к Наместнице Севера. – Вы меня поймёте, леди, как средняя среднего – старших неизменно нужно подталкивать в спину. Ещё они частенько норовят обернуться, а в тылу и без них разберутся. – И вам не жаль бросать брата навстречу неизвестности, как авангард на врага? – А вам? – В силах и умениях Дарсии я не сомневаюсь. – Как мы с вами похожи! Я вот тоже уверен в брате. Княжич вновь улыбнулся Наместнице, и Дарсия с трудом удержался, чтобы не передёрнуть плечами. Да, средний отпрыск Князя мог сажать на трон и сдёргивать с него по своему разумению, не считаясь с мнением того, кого он норовит туда посадить. Чудовищная сила, упорство и уверенность в своей правоте. Это дар оракула так действует? Если да – и врагу не пожелать такого родственника. Надо обязательно спросить у Шарля, как при всём этом граф умудряется перечить этой силе. – А вы знаете, что ваш блистательный родич отверг пост лорда-канцлера? Изабелла со сложным выражением лица обернулась к брату, а тот посмотрел на среднего княжича сердито и досадливо. – Во-первых, отказался я только на время, а не насовсем. Во-вторых, вы решили, что, обложив меня со всех сторон, перемените моё решение скорее? Ваша светлость, давить на меня может ваш брат, он, в конце концов, Князь, но вы… Неосмотрительно. – Ну что вы, лорд. Большое давление порождает драгоценные камни в глубине породы, а вы и без того алмаз. Маан упаси пытаться вас усовершенствовать, потом совсем будет не совладать, – княжич Люсьен чуть склонил голову к плечу и сузил глаза. При общей мягкости выражения его лица разноцветные глаза стали стальными и холодными. Он ещё припомнит Дарсии нынешнюю дерзость и открытый протест. – Но, видите ли, я давлю на своего брата, которого вы уже записали в правители, а он всё никак не даст надеть на себя корону. И я не могу вечно использовать кнут, нужны и пряники. А вас он на этой должности очень хочет, а значит – получит, – пока лорд не успел что-либо сказать, княжич обернулся к Изабелле. – Леди, не хотите на три года снижение налогов для вашего региона? В обмен на вашего брата, разумеется, на том месте, где его хотят видеть. Дарсия натурально задохнулся на вздохе и вновь возблагодарил прародительницу за отсутствие дара: среднего княжича захотелось убить просто нестерпимо. А кровь он ныне обращал в лёд даже легче, чем простую воду. А вот у Изабеллы дар никто не отбирал, и, судя по тому, как мелкими чешуйками вздыбился каток, она сдерживалась еле-еле. Лорд не видел выражения лица сестры, та повернулась к княжичу, выпрямив спину и вскинув голову. И заговорила тем голосом, по которому знакомцы лорда Тристана разом признали бы в ней его дочь. – Ваша светлость, мой брат сам решает, какую должность и когда займёт. Если займёт. Так что вынуждена отказаться от вашего предложения. – Даже если это грозит санкциями? – Даже если это грозит утроением тех сумм, что мы отсылаем в столицу. Но я надеюсь, до таких мер не дойдёт. И дело даже не в том, что я вернусь домой и подниму своих подчинённых на мятеж – вы хоть сейчас можете растерзать меня на этом самом месте. Просто северяне народ гордый и добросовестный. Мы служим династии долго и верно, и вам не удастся припомнить конфликта, в котором мы не принимали участия, защищая интересы своей страны. Но, если вы после всего этого вознамеритесь огреть нас хворостиной по хребту, – не обессудьте. Придётся показать зубы. После таких слов разноцветные глаза так стремительно потеплели и блеснули озорством, что Дарсия пообещал себе вернуться домой и тут же написать Марселю. Пусть хирург посоветует ему мозгоправа. Княжич только что свернул ему мозги, и безупречная логика дала сбой. А без основного рабочего инструмента он много не науправляет. – Вирриан, я на свои вопросы получил исчерпывающие ответы. Мы можем снизить налоги Северу на год в честь моей симпатии к леди? Без-пяти-минут-Князь вздохнул так тяжело, что ему нельзя было не посочувствовать. – Конечно, Лу. Но за счёт чего этот шаг будет компенсирован – ты тоже придумаешь. – О, разумеется! Лорд, леди, приятного дня. С этим княжич изобразил кивок головой и стремительно заскользил к противоположному краю катка, где стояли представители княжеской охраны. Вирриан, не спешивший за братом, ещё раз тяжело вздохнул. – А я с ним живу всё то время, что себя помню. – Не печальтесь, ваше сиятельство, – Изабелла аккуратно тронула своей тонкой рукой, затянутой в перчатку, пальцы эрцгерцога и открыто посмотрела в глаза. – Рано или поздно братья вырастают и дурят чуть меньше. Я могу поручиться: у меня, как и у вас, их двое. – А ваши тоже походя ломают вам картину мира? – О, сейчас уже нет. Теперь это делает мой зять. Вот он проснётся, и страшно представить, как начнёт навёрстывать упущенные возможности. Эрцгерцог хмыкнул. – Скорей бы. А то кроме него у меня в окружении не осталось личностей, способных окоротить Лу.***
– Я правильно понимаю, что до завтра мне нужно где-то достать платье на коронацию Князя? – Истинно так. Дарсия забрал у сестры шубу, и та натурально схватилась за голову, растрепав идеально уложенные золотые локоны. Лорд бы попенял Наместнице Севера, что её из колеи выбил такой пустяк, но привыкнуть к среднему княжичу было невозможно. Его поведение, логика и перепады настроения сминали структуру общения и вспенивали мозги абсолютно всем собеседникам. Не на пустом же месте Шарль, который больше всех с ним контактировал, так плевался после каждой встречи. – Ладно, я брала с собой какое-то белое платье, его чуть перекроить и поправить рукава – зайдёт за новое. – Зная Ксана – наши портные и белошвейки уже спешат в особняк, чтобы снять мерки и заняться работой. Изабелла чуть подняла руки и вскинула голову. Волосы красиво распались у неё между пальцами; впрочем, инару совершенство нельзя было испортить – она и лохматой была бы прекрасна. – А ты? – О, у меня что-то было. А если и нет – мне как мужчине простят строгий костюм, надетый не первый раз. Это к женщинам требования уровня прародительницы. В самом крайнем случае я, конечно, могу пойти по стопам Шарля и явиться в свадебном наряде, но боюсь, мы тогда не дойдём до тронного зала и за кощунственную шутку, повторённую второй раз, меня попросту разорвут. Красивое хамство и изящные плевки в лицо правящей династии никогда не были моей сильной стороной. Изабелла наконец опустила руки и крупно вздрогнула. – Мне не пересказать тот ужас, что я пережила, когда твой муж спускался в этом по лестнице вашего дома. Дарсия пожал плечами. – И тем не менее ты всё равно поехала с ним. И осмелилась шантажировать княжичей. И сегодня тоже высказалась весьма однозначно. Папа был бы в восторге – вся его шальная смелость досталась тебе. Мне и Ричарду, верно, перешла благоразумная храбрость рода де`Нор. Биться с драконами – пожалуйста. Но залезть им в пасть и оттуда диктовать условия – это другой уровень. – Не перехваливай меня на пустом месте. – Это не похвала, это констатация факта. Приедешь домой и ошарашишь своих советников новостью, что выбила понижение налогов подвластной территорией. Тебя станут обожать ещё больше, если это только возможно. – О, обожает меня только Даффин, но ему деваться некуда ввиду статуса супруга. – Ну, тут мы с тобой заелись: любовь – не обязательное приложение к браку. Честно говоря, я удивлён, что ты поддалась на его уговоры. Он же подлинное золото – металл мягкий. Ты перекусишь его, если он что-то вздумает тебе противопоставить. До того как Изабелла разомкнула губы, Дарсия уже примерно понял, что ему ответят. Ещё стало интересно – он похоже вскидывается и сужает глаза, если кто-то сомневается в его выборе и критикует семью? – Во-первых, ты как будто не помнишь, насколько твой коллега по Стальным Скалам упёрт и упрям. А во-вторых – золото бывает каким угодно. Достаточно прочным в том числе. Лорд хмыкнул. – Что ж, привезёшь своего мужа на повторную коронацию и я очень постараюсь держать себя в руках. – Думаешь, будет ещё одна коронация? – Разумеется. Чисто показательная, но тем не менее. После всего произошедшего Виесту нужен Князь, а наш нынешний правитель до сих пор не восстановился. И вообще непонятно, когда и как вернётся в силу. – А эрцгерцог действительно предложил тебе должность? – Он поставил меня перед фактом, указав на новую цепь лорда-канцлера. В жизни столько звёздчатых сапфиров за раз не видел. – И всё же ты постараешься дождаться пробуждения Шарля? – Как минимум попробую. Марсель не утешает прогнозами – я могу ждать столетие, два, три… Пять. – Ну что ты. Мы же говорим о Шарле, он не бросит тебя на такое долгое время. Я видела, как остервенело он готов биться за то, чтобы ты был рядом. Честно говоря, после того, как он из-за тебя сцепился с нашим папой, вряд ли он боится какой-то там Изнанки. Кроме того, его деятельная натура просто не вытерпит и полугода бездействия, не то что века, – Изабелла взяла брата за руку, как когда-то давно в детстве, когда они полезли в прибрежные пещеры во время отлива. Или в заброшенный храм в горах. Или в старые залы Лир`Арнгаса. Дивное старое время, когда вдвоём они могли пережить практически всё что угодно. – Потерпи ещё немного, Дар. Что-что, а ждать ты умеешь как никто, это и твои педагоги замечали. Мой самый терпеливый и коварный брат. – Ты уверена, что вторая характеристика лестная? – В твоём случае – разумеется. Я же уже говорила сегодня: я не сомневаюсь в твоих талантах и силе. Лорд склонил голову и привлёк сестру в объятие. Всё же Изабелла стала очень маленькой и хрупкой. Совсем как мама когда-то. И с таким же железным характером, умеющим оборачиваться в лебяжий пух. – Маан ради, а обнять сестру не в темноте коридора у входных дверей ты можешь? – старший граф белозубо скалился в дверном проёме и, прежде чем лорд успел возразить, добавил: – Леди ждёт наша дорогая Китти и портные, а тебя Роярн и Дамиен, взбудораженные предстоящей коронацией Князя. Так что отлипните от двери, пожалуйста. Вас ещё обмерять и обшивать. – Вы сама предупредительность, инэ. – Всё для тебя, мальчик.***
Коронацию Дарсия почти не запомнил, несмотря на то, что девяносто процентов времени он смотрел на княжескую семью. Его и Изабеллу до отведённого им места провожали глазами решительно все встреченные инарэ. И лорд бы в насмешку сказал, что дело в ослепительной красоте Наместницы Севера, но, скорее всего, разом сошлись самые разные обстоятельства. И их явственное сходство, и белые наряды (кто ж знал, что из условно нового и нарядного останутся вещи только этого цвета), и разношёрстная компания, которая стянулась к брату и сестре в считанные минуты. Китти, в этот раз в насыщенно-алом платье в знак принадлежности к своей несчастной то ли распущенной, то ли потерянной на век партии, аккуратно коснулась щеки Дарсии губами, а потом и своей щекой. – Неужели мой внешний вид наконец тебя устраивает? – Не до конца, – инара насмешливо и одновременно нежно фыркнула и стряхнула с плеча лорда несуществующую пушинку. – Но тебе придётся признать, что присутствие сестры тебя взбодрило. – Ещё бы, она при мне за меня же и погрызлась со средним княжичем. Дивно тонизирующий случай. – И ты заметил только это? Пф. Но я не буду на тебя наседать. Сегодня. А завтра ты начнёшь сочинять письмо Амиру. Дарсия закатил глаза, чтобы дать Китти повод мелодично рассмеяться. – Девочка, как благостно ты влияешь на этого женоненавистника, – граф Адэр совсем не почтительно пихнул лорда бедром, оттесняя от собеседницы, хотя места кругом было предостаточно. – Заходи в район Неба Древних почаще, пожалуйста. – Да, а сына она с кем оставит? – А муж ей что, для красоты нужен? И вообще, не надо так хмуро на меня глядеть, для тебя же стараюсь. – А разве вам не нужно стоять поближе к правящей семье на правах первого пира? Старший граф вскинул голову и расправил плечи. Если бы горящие угли вообще можно было облечь в мужскую фигуру – они и тогда бы проиграли сиянию карих глаз и буквально каждому порывистому движению. – Именно на правах главного пира столицы я и сам решу, где и с кем мне стоять. – Я вам уже говорила, как племянник на вас похож? – Изабелла делала невозможное: олицетворяя всем существом сталь и ледяное совершенство, она глядела мягко, а говорила с нежностью. – И я не совсем про внешность. Старший граф ожёг собеседницу крайне довольным горящим взглядом. – Если леди имеет в виду моё нынешнее шальное веселье – это у меня общее с братом. Шарло – гремучая смесь из примерно всех моих родственников. Больше всего, пожалуй, в нём от бабушки и матери. Мужчины нашего рода не могут выбирать скучных женщин, вечно нас тянет на авантюры. А когда рождаются нескучные мужчины, то они сами превращаются для кого-то в приключение. – Вы, стало быть, скучный? – Я-то? Зауряднейшее существо. Дарсия хмыкнул себе под нос, даже не пытаясь пригасить ироничного блеска в глазах. Буквально сразу после обмена комплиментами к компании подтянулись Альдо и Дамиен: супруг Китти – чтобы остаться подле жены и заодно рядом с Главой своей партии, а капитан княжеской сотни просто поздороваться. Этелберт сухо поприветствовал собравшихся и встал рядом со старшим графом. Роярн появился в компании Камиля, который одновременно умудрялся заваливаться на костылях и на провожатого и очаровывать всех встречных улыбкой. – Маан ради, а внять моим советам и отлежаться ты не захотел? Марсель пожал всем мужчинам руки и перецеловал дамам пальцы, не отвлекаясь при этом от лекции. Камиль отвечал полной взаимностью, являя такие метаморфозы мимики, чтобы все точно поняли, как глубоко в печёнках у него сидят советы военного хирурга. – Если я буду тебя слушать – я никогда не устрою свою личную жизнь. – Вот нужен ты своей «личной жизни» хромым, – Марсель стрельнул глазами в Роярна и чудом не получил костылём по ноге. Дарсия по-новому взглянул на разворачивающееся действо и пообещал себе расспросить баронета. Если он, конечно, захочет рассказать. Больше ничего особого с коронации и не запомнилось. Нет, лорд, конечно, запомнил, как совершенно белый Князь умудрился дойти до центра зала и, сняв венец, возложил его сыну на чёрные кудри. Тонкое золотое плетение с каплями рубинов и огранённым горным хрусталём, соприкоснувшись с тёмными волосами, стало выглядеть почти хищным. В пшеничных же кудрях ныне бывшего правителя такого эффекта не было. Рубины, скорее, походили на ягоды рябины. Ныне – ветви, обмакнутые в кровь. Уильям Несчастливый поцеловал старшего сына в лоб, и воцарившийся Князь придержал отца за локоть, чтобы отвести в компании к охране и Княжне. Мать-государыня повторила жест супруга, хотя, чтобы дотянуться до лба Вирриана, ей пришлось встать на цыпочки, а тому наклониться. Дальше была краткая речь и к трону потянулась цепочка знати, чтобы принести клятву верности. Представители других государств тоже были. Более того, представители Рахана и Исарайя совместно с Князем объявили об окончании военных действий на всех фронтах. С этого момента официально. Военная знать кинулась целовать Вирриану не только руки, но и подол подбитого горностаем плаща. Взволнованных и обрадованных подданных от монарха в прямом смысле пришлось оттащить. Дарсия оттарабанил клятву абсолютно автоматически и чуть пришёл в себя, только соприкоснувшись губами с рубином и изумрудом на княжеских пальцах. Дорога домой вообще начисто стёрлась из памяти, как и ужин, и разговоры друзей. Мысли и осознание себя вернулись, только когда лорд рассматривал созвездия на потолке в комнате Шарля. Неизвестный мастер выписал их очень деликатно особой светонакапливающей краской. Днём почти незримые, ночью рисунки проступали и так походили на свой оригинал на чёрном бархате неба, что если не всматриваться, что нарисованные светила не пульсируют и не звенят, то почти и незаметно. Дарсия тяжело вздохнул и нашёл руку Шарля. Даже через сон граф сжал пальцы и потянул чужую конечность к себе. – Наверное, тебе бы там сегодня понравилось, – Глава Синей партии пересказал всё, чему стал свидетелем. – По мне так фарс или представление. Что мешало собрать полный круг подданных? Отложили бы ещё на неделю-полторы. После того, что изначально усадить Вирриана на трон хотели в феврале, а вышло только в марте, так ли принципиально? Впрочем, потом расспросишь среднего княжича. Может, поделится с тобой деталями плана. И прости, я нажалуюсь тебе на Китти. Больше всё равно некому. Я понимаю, они переживают, но Изабелла моему душевному равновесию никак не поможет. Как и Ричард, как и Амир. Я всех их люблю, но какая разница, если тоскую-то я по тебе? Дарсия вновь вздохнул, полежал с закрытыми глазами, массируя переносицу и тяжёлым движением стягивая ленту с волос. Из всех его жестов пропали былые грация и скорость. – Хоть приснись мне разок. Я согласен на кошмары. Не представляю, что может быть хуже, чем остаться без тебя на пару столетий. Маан… Если только на пару, а не на четыре-пять… Несмотря на скверное настроение и безрадостные думы, сначала подкралась сонливость, а за ней полноценный сон, неотвратимый, как выстрел в висок.***
– Вы смеётесь? Дарсия смотрел на Ричарда, развалившегося на диване в зале особняка, и не знал – плакать ему или расхохотаться. Брат буквально разминулся с сестрой в одном городе – лорд только что вернулся с вокзала, проводив Изабеллу. После пробуждения (совершенно волшебного) он всё ещё был сам не свой и реальность воспринималась как чудесная игрушка – снежный шар. Во-первых, чуть ли не впервые за четыре месяца лорд по старой привычке был бодр ещё до восхода солнца, а во-вторых, и главных, проснулся в объятиях. Шарль устроил голову у него под подбородком, тёплым дыханием щекоча ключицы, а руками обвил, расположив ладони ровно над лопатками. Те даже ныть перестали, постоянно напоминая об отсутствии крыльев. К сожалению, сказка распалась от первого же неловкого движения: граф порывисто вздохнул и перевернулся с бока на спину, раскинув руки. Но даже так, пока на рёбрах сохранялось тепло чужого прикосновения, Дарсия был более чем уверен: у него не кровь, а чистейшие эндорфины. Хоть иди и добровольно отдавайся Марселю на опыты, чтобы законсервировал это счастье в пробирки, а после вводил внутривенно. Ричард дёрнулся навстречу, упал с дивана, подскочил, почти снёс кофейный столик, но старший граф решительно упёрся капитану трёх судов ладонью в грудь. – Тааак… Не надо разрушать этот дом, а то твой брат вообще по миру пойдёт. Я его, конечно, пущу в особняк моих родителей, но сам-то там не бываю. Не хватало нам ещё моего полного морального упадка. – Да я почти, да я не… Ох… А его тут вообще не кормят и солнца не показывают? – Ричард, браво. Ты видишь меня меньше пяти минут, но приветствуешь словами о том, как плохо я выгляжу. Капитан обогнул графа, столик и, быстро обняв Дарсию, тут же отстранился на шаг назад. – Потому что это правда. Даже в Белой Башне ты выглядел лучше. Шарль вот умудряется быть совершенством даже в спящем состоянии. – Возможно, потому что спит? – А кто мешает тебе? Не надо впадать в анабиоз, просто норму можешь соблюдать? Дарсия закатил глаза. – Маан, боюсь представить, что вы с Китти со мной сделаете, когда она вечером придёт сюда. Честное слово, я на волоске от решения запереться где-нибудь на чердаке. – Лучше в погребе, – Адэр де`Кавени поджёг от пальца сигарету и с удовольствием вдохнул дым, – и желательно не только в винном, но и с кусочком провианта, хотя бы сырами. – Спасибо, что не в лекарском. – М-м-м! Как думаешь, у Марселя есть? Может, если его уломать заспиртовать тебя в настойке какого-нибудь шалфея… Лорд уронил лицо в ладони и мелко задрожал – то ли от непролитых слёз, то ли от непрозвучавшего хохота. Он бы и сам не понял – от чего.***
Май Ричард встретил в особняке в районе Неба Древних. Брата не изводил и действовал, пожалуй, деликатнее всех посетителей особняка. Не тащил гулять, но с удовольствием подрывался сопровождать в любое место; не заставлял дописывать научную работу, но систематизировал список литературы, приносил запрошенные книги и сидел в каком-нибудь кресле, пока Дарсия работал; не попрекал долгом родителя и сам с восторгом вливался в любые затеи детей. Возможно, немного утомил Альфреда – старший мальчик иногда натурально сбегал в оранжерею разрушенного особняка в Изумрудом доле. Эрнест и Анри любовь заезжего «родича» переносили стоически. Младший граф под присмотром наставника даже уговорил капитана трёх судов на тренировку на саблях. – Ты написал Амиру письмо? Лорд не стал цокать, фыркать, закатывать глаза и делать вид, что вообще-то Китти не должна задавать такой вопрос и лезть в его жизнь. Они всё это уже проигрывали в тысяча и одном варианте. Он просто показал квитанцию об отправке телеграммы. – Довольна? – И буду ещё больше, когда он будет здесь. – А Ричарда недостаточно? – Ричард воспринимает тебя как старшего любимого брата. Мне в этом отношении больше нравилась Изабелла – у неё меньше пиетета в твоём отношении. – То есть тебе нравится, когда меня шпыняют? – Ни в коем случае. Просто… Что было просто – Дарсия так и не узнал: на заднем дворе рухнуло дерево. В столице сохранялась аномальная погода – снег то сходил под натиском солнца, то за ночь выпадал густым покрывалом, ложась на всё кругом. Днём таял, и не то что деревья – стальные прутья оград и флюгера стонали и гнулись подо льдом, что, не успевая сходить, намерзал новым слоем. – Никто не пострадал? Лорд выглянул в распахнутое окно, обращаясь к детям в компании Ричарда, и среагировал быстрее, чем понял, что вообще делает и почему. Анри и Эрнест стояли под открытым слепящим солнцем. Без вуалеток и без перчаток. – Ай! Впечатавшись спиной в стену дома под козырьком в густой тени, Дарсия не сразу разжал пальцы на предплечье пасынка. Синяк налился с невообразимой скоростью, да такой чёткий, словно пальцы у Главы Синей партии были раскалённые. При этом вскрикнул не Анри и Эрнест. У родного сына на ладони не осталось ни следа, хотя родитель наверняка неудобно стиснул ему пясть. – Маан… Вы не опалились? Анри сначала посмотрел вопросительно, а потом в карих глазах мгновенно проступило осознание. – А! Мы совсем забыли сказать! Я забыл! – юный граф пострадавшей рукой осторожно взял отчима за пальцы и предупредил: – Только не переживайте, просто посмотрите. Мне, честное слово, не больно. С этим вступлением Анри вытянул левую руку и развернул ладонь к солнцу. Медленно и красиво он сделал несколько жестов в нежных весенних лучах – и ничего не произошло. – Вообще это я ещё со Дня Пришествия заметил. Его теперь, кстати, так называют. Мне не нравится. Вторжение звучало как-то более… соответствующе. Видите? Совсем не больно. Дарсия с усилием провёл ладонями по глазам. – Ладно, хорошо, если так. И, пожалуйста, говорите мне о таких… Переменах. Иначе я выдаю не очень адекватные реакции. – Не знаю, на мой вкус, это было очень эффектно, – лорд только теперь заметил, с каким неприкрытым восхищением на него смотрит брат. Ричард натурально светился, да ещё и улыбался чуть ли не экзальтированно. – Это я про твои рефлексы. Ладно, обсудите это без моего ненужного присутствия. Когда Ричард отошёл, Альфред посмотрел вслед дяде очень задумчиво. – Я думал, ты знаешь, если он при первой такой нашей прогулке всех нас в тень не утянул. – Альф, у Дикона нет детей. Поймёшь, когда у тебя появятся – ты ещё и не с такой скоростью их будешь за шкирку хватать. Я говорил уже – у меня очень плохо с массой родительских функций, но, если нужно вас откуда-то вытянуть или от чего-нибудь закрыть, – это всегда пожалуйста, и даже несколько с излишком. Я не сломал тебе руку? Анри, вспомнив о пострадавшей конечности, сначала кивнул и тут же замотал головой. – Нет, всё отлично! Вон, синяк сходит. Синяк переливался всеми оттенками пурпура и багрянца и, уж конечно, не сходил. Но, благодаря шилу в интересном месте организма, молодости, дури и неуёмной любви к жизни, юный граф на себе знал, как ощущается разрыв мышцы, растянутая связка и сухожилие, перелом и ушиб, укус собаки, лисицы, кошки, бешеной крысы, так что некоему пониманию Анри о степени повреждения Дарсия вполне доверял. – И всё же я сам виноват. Диэрэ я сразу сказал, вам как-то забыл. – Надо отдать должное нашему Первому пиру, – лорд невольно хмыкнул на так нелюбимом титуле старшего графа, – он последние месяцы уделяет вам куда больше внимания. Альфред покачал головой. – Только в первый месяц после Пришествия и только Анри, что естественно. Нет, нам тоже, просто меньше и слава Маан. Хоть кто-то видит, что как минимум я же не воспитанник детской группы. – Дик совсем придушил своей любовью? Старший сын лорда поморщился, но очень мимолётно. А ещё сформулировал мысль довольно деликатно. Дарсия про себя прекрасно знал, что в этом же возрасте был куда жёстче и категоричнее. – Скорее, не совсем учитывает наш с Эрнестом возраст и тип характера. Мой так точно. А я не сильно общительная натура. – Попробую скорректировать его пыл в вашем отношении. Мне ещё что-то знать нужно? Из нового, старого, важного или второстепенного? Альфред сделал какое-то странное движение рукой, словно в порыве прикрыть губы, замер на секунду, а потом «перетёк» в истинное обличье и обратно. «Лишнюю» плоть он развеял в сноп снежинок так легко, как будто последние несколько лет только и делал, что оборачивался. Дарсия поглядел на сына как на какое-то новомодное техническое открытие, о пользе и вреде которого ещё никто не рассказал, зато предложили опробовать. – Та-а-а-ак… Опустим, что ты в своём возрасте вообще не должен так уметь, и пойдём от более насущного. У тебя не болят крылья? – Нет. Но я пока не могу ими пользоваться и в этом обличье они не… М-м-м… Не прорываются. – Маан, хоть за это спасибо. Ложные лопатки как ощущаются? Альфред пожал плечами. – Никак. Все болело только после первого обращения. Сейчас я их просто не ощущаю. – Значит, не выросли ещё и не цепляются за другие мышцы. Ну хоть крылья соразмерно возрасту развиваются. А теперь самая неприятная часть всего этого – у тебя полностью проснулся дар? Старший из братьев-северян вернул отцу недоуменно-вопросительный взгляд и покачал головой. – Ничего подобного. – А плоть ты, по-твоему, как убираешь? Альфред склонил голову к плечу и, судя по расфокусированному взгляду, углубился в анализ самоощущения. Покачал головой, явно не найдя ничего нового. – Нет. Ну то есть я не вдумывался так глубоко. Но я ничего такого в себе не чувствую. Дарсия повелительно протянул руку, и Альфред простёр родителю пальцы крайне недоверчиво. Анри аж губы покусывал, чтобы не начать хихикать с двух абсолютно идентичных хмурых выражений лиц. Сыновнее прикосновение не пробудило никаких ощущений. Ну, кроме осязательных – пальцы у Альфреда оказались просто ледяные. – Что-нибудь острое есть по рукой? Эрнест, не поняв чужого замысла, протянул небольшие садовые ножницы, которыми срезал первые нарциссы, отважно борющиеся с заморозками и снегом, а когда лорд порезал себе и Альфреду подушечки средних пальцев – не смог эти самые ножницы отобрать. Зато искомая реакция появилась мгновенно. Две капли крови вмиг обратились ледяными кристаллами. Их алая шапочка над пальцем младшего лорда ещё и разрасталась несколько мгновений, пока порез не стянулся. – Гласир. Не то чтобы я сомневался, но, честно говоря, предпочёл бы для тебя дар управления ветром. – Меня всё устраивает, – Альфред как будто ревниво или обиженно сжал пораненную руку в кулак и прижал к груди. – И никакой ветер мне не нужен. Дарсия мягко улыбнулся и чуть покачал головой. – Дар отличный, просто я надеюсь, что тебе не перейдёт от меня склонность к сердечным заболеваниям, которые он провоцирует. Но это мы узнаем, только когда полноценно разовьётся. А до этого ещё десяток-другой лет. Хотя, может, и нет. У тебя вообще не должно быть ещё таких умений, но они-то есть. Как и невосприимчивость к солнцу. – Не понимаю, что вас смущает, – Анри пожал плечами. – Отлично же. И можно не мучиться с вуалетками ещё несколько лет. – В том, что ты доволен, я и не сомневался. Но, видишь ли, Рири, если стрекоза сначала живёт в воде, а потом отращивает крылья, а не вылупляется сразу грозным хищником – это для чего-то да нужно. Мы существа несколько переусложнённые для этого мира, начиная от физиологии и заканчивая психикой, и я бы, конечно, предпочёл не пришпоривать эволюцию. Младший граф вновь пожал плечами. Конечно же, он остался при своём мнении. Дарсия не стал переубеждать пасынка, тот слишком торопится жить, и для молодости это не то что не недостаток, а самая что ни на есть здоровая реакция. Так что пусть хоть в чём-то пребывает в норме относительно сверстников, а не прыгает выше головы. Что своей, что чужих.***
Амир появился в особняке в районе Неба Древних как начинается лето – его все ждали, но никто не оказался готов, когда кассец чуть ли не материализовался посреди гостиной. Даже Дарсию как будто ударило под дых, хотя он-то как раз сошёл вниз на звук голосов и профессора истории буквально загодя должен был узнать. – Маан, Дар, – профессор потянул к лорду татуированные ладони и мягким касанием тёплых пальцев приподнял тому голову. – Ты как месяц без ночного неба. Я перечитал письмо раз десять, не меньше, но вы вновь расскажете мне эту историю? И отдельно про Белую Башню, пожалуйста. Я когда шутил, что историк, не посидевший в тюрьме, – плохой историк, так я именно шутил. Не нужно было воспринимать буквально! Амира проводили в столовую, и историю от момента заключения Дарсии в тюрьму до самой кульминации Дня Пришествия рассказали в трёх версиях. Начала Китти, удачно зашедшая терзать лорда на предмет появления историка и моментально выдохнувшая, оного наконец увидев. Продолжили Дамиен и Этелберт, явившиеся вместе. Заключили Роярн и Камиль, также возникшие на пороге сдвоенной тенью. Старший граф, слышавший не все детали истории, особенно внимательно внимал контрразведчику. Он ни разу никого не перебил, но постоянно крутил на пальце ободок одного из колец и не сделал ни единой попытки закурить. Дарсия же поглядывал на своего заместителя. Во-первых, так и не расспросив его о Камиле, а тот явно не на пустом месте льнул к баронету чуть ли не всем своим существом, а во-вторых, со странным чувством отмечая, что Амир Роярну категорически не нравился. Для тех, кто не знал заместителя Главы Синей партии, тот выглядел как всегда. Но лорд-то знал. И видел и темнеющие грозовые глаза, и поджимающуюся линию губ, и мимолётное гордое подёргивание головы, когда Камиль касался сцен, участником которых был сам баронет. Отмечать такие детали было тем страннее, что Амир-то как раз обращался к Роярну чаще, чем к другим участникам беседы, и глядел этак… Понимающе-мягко. Может, баронета вывело из себя именно это? Роярн, как и сам Дарсия, понимающие взгляды не очень сносил, эта общая черта только крепла всю их дружбу от студенчества и по сей день. «Не убегай после обеда, пожалуйста. Я хочу поговорить» Роярн встрепенулся, словно к нему друг не мысленно обратился, а высыпал за шиворот пригоршню снега, и почему-то поглядел в глаза и кратко кивнул вместо телепатического ответа. «Не наседай на него, Маан ради» Лорд приподнял одну бровь, глядя на насмешничающего профессора, в золотых глазах которого, щедро подведённых сурьмой, так и плясали бесенята. «Наш диалог даст твоему другу лишний повод, но вообще-то он страшно ревнует сейчас. Да-да, не качай головой. Смею предположить – этому невольно поспособствовала Китти. Это же она тебя умаслила меня всё же позвать?» «Ты всегда был столь проницателен? Мне начать беспокоиться?» Кассец мысленно рассмеялся – очень красиво и тепло. Если бы ветер пустыни мог смеяться – это был бы именно такой звук, шелестяще-гармоничный и сильный. «Я уверяю, ты не менее проницателен. Просто не сейчас, когда от тебя осталась в лучшем случае половина. Так что очень прошу, убеди Роярна, что хоть я, страшно сказать, претендую на должность твоего друга, я не потесню его на его почётном первом месте. А то не ровен час, меня моя же тень укусит. Злопамятные тэнбриссы очень избирательны» «Только не Рори» «Вероятно, раньше ему просто было не нужно» Кофе для господ заседателей Ксан велит подать в оранжерею и, пока Дарсия ждёт друга, успевает сравнить местную монстеру с той, что живёт в районе Изумрудного дола. Та, конечно, лучше. И сохранна, несмотря на отсутствие дома. Маан, какой же непроходящий кошмар. Хуже всего, что он муторный, тянущийся, ужасный не своим трагизмом и безысходностью, а отсутствием сил и мотивации хоть что-то делать у его центрального персонажа. – Что ты хотел? Лорд даже вздрогнул от голоса друга и кивнул на кресло напротив себя, хотя вообще-то было бы лучше, сядь Роярн на софу. – Чем тебе так сходу не понравился Амир? Баронет, едва успевший пригубить напиток, облизнул обожжённые губы и подальше отставил чашку. – Он не не понравился. – Рори, я знаю тебя как облупленного. Хуже, чем на Амира, ты глядел только на метра Жерома и его нескончаемые логарифмы. – Ну не надо, не так уж я не люблю математику. – Ты её ненавидишь. Особенно высшую. Особенно ту часть, где пропадают цифры. Баронет застонал и уронил лицо в ладони, хотя студенческие мучения успешно остались позади. Да и сколько там их было, тех мучений, полсеместра? Пока в жизнь будущего политика красиво не влез будущий глава ведущей партии и не стал решать задачи и за себя, и за соседа. – Допустим. И что? Мне не могут не нравиться другие инарэ? – Могут, конечно. Но явно не фактом своего появления. – Он схальд. – И что? Не дури мне голову, ради Маан, она и так набита опилками. С Этелбертом ты прекрасно ладишь. С Даффином моментально общий язык нашёл, а Амир не угодил? О, нет, не смей приплетать сюда лорда Дешэма, и что у них глаза одинаковые по тону и у тебя дурная ассоциация. Роярн тут же покорно закрыл рот, но грозно сверкнул глазами. Чужая наблюдательность начинала его подбешивать. – А если я скажу, что ты правда с его приездом встрепенулся, и Китти сияет как начищенная монета, что приволокла-таки тебе персональную радость, и что мне, чёрт возьми, обидно, что во мне чего-то такого для твоего пробуждения не хватает? Что-то такое могу сказать? Дарсия тяжело вздохнул, потянувшись через стол, ухватил чужое запястье и, как игрушку, поволок Роярна на себя. Благо он был понятливым плюшевым медведем и покорно встал, обошёл столик и почти лёг на софу, полупривалившись к другу. – А что, если я тебе скажу, что если бы ты не разгребал то, что осталось от моего особняка, не носился со всеми моими детьми до момента моего пробуждения, не успокаивал наших сопартийцев, не вёл дела, не сортировал и заполнял бумаги, не цапался иногда с графом Адэром и Марселем, не был бы рядом буквально каждый день, то не было бы у меня сил ни на какую радость от появления Амира. На это ты что скажешь? Роярн отвернулся и вздохнул. Титаническим усилием воли лорд не стал ерошить другу волосы, потому что в этом жесте баронет трогательно напоминал Бьера, с которым не стали играться, поэтому он демонстративно лёг к нерадивому хозяину задом. – Я буду приветливее. – Не того я от тебя добиваюсь. Ты можешь не быть приветливым, просто не нужно с порога демонстрировать Амиру вежливый оскал. Если ты посмотришь на него без предубеждения, он с очень большой вероятностью тебе понравится. Мне же понравился. – Ага, то-то у него на мизинце примечательное бриллиантовое кольцо… – Это, к слову, была инициатива Шарля. И я с ним здорово поругался, когда он передарил мой подарок, – Роярн тут же нормально сел и повернулся к другу со всем вниманием. – Он ещё тогда сказал, что нашего драгоценного профессора нужно… М-м-м… Положительным жестом расположить и привязать. Роярн удивлённо приподнял брови и тут же нахмурился. – Погоди… Как с мышкой? Ну, той, что была в вашем особняке и которая привела тебя с нами в катакомбы? Он что же, всё знал заранее?! – Мне тоже очень интересно расспросить об этом мужа, – Дарсия насмешливо фыркнул и так же резко погрустнел. Чужое переменчивое настроение было странно заразно. – У Шарло точно есть некая система подсказок. В чём-то осознанная и структурированная, а в чём-то почти интуитивная. Но, возможно, он не поделится своими тайнами. – Они у вас до сих пор остались? – Маан, Рори, это же Шарло. Интриганство родилось вперёд него вкупе с любовью к театральным эффектам. У него всегда есть в рукаве парочка краплёных карт и хлопушка с конфетти, чисто на случай, если жизнь станет очень уж скучной. – А можно дожить уже до времени, когда она станет такой? – Ну, был же период тишины? – Ага, это тот, после которого началась война на второй фронт, массовые теракты, покушение, твоя почти смерть и заключение в Белую Башню? О, да, кажется, до всего этого как будто были мирные деньки. Кто бы мне тогда сказал, что нужно за них цепляться, я бы внял предупреждению. Дарсия мягко улыбнулся и поднялся. – Это сейчас так кажется. Проводить тебя до дома? – Не нужно. Развлекай своего коллегу-историка. – И всё же ты дуешься. – Оставь мне мои маленькие слабости. – А к слову, о маленьких слабостях. Или не маленьких. Камиль… – О. Нет, – баронет даже головой покачал на всякий случай. – Что бы ты ни хотел сказать, я пока не готов на эту тему разговаривать. – О-о-о! Даже так. Лорд рассмеялся и во многом только сильнее благодаря грозному взгляду друга. – Ладно-ладно. Я уважаю твои тайны. Но потом же меня посвятят в них? – Обязательно. Как только я сам что-нибудь пойму. Там всё… Сложно. Маан ради, прекрати на меня так глядеть. Дарсия! Дар! Я над тобой не хихикал в таких ситуациях! Прекрати ржать! В лорда полетала подушка с софы. Он не расстроился. Хохотать во весь голос также не прекратил.***
Китти вынула руку из муфты и протянула Амиру. Профессор галантно поцеловал воздух над девичьими костяшками, но проявил привязанность по-другому: на мгновение задержал чужую ладонь между своими обжигающе-горящими. – Спасибо, что приехал. Честно говоря, я сомневалась. – Почему? Меня надёжно окольцевали, – Амир мягко ухмыльнулся и красивым жестом повернул рукой, позволяя лунному свету поиграть в гранях бриллиантов. – Надеюсь потом узнать у Шарля, как он так рассчитал. Китти нахмурилась. – Вообще он тебя «добывал» для радости Дарсии. Ты думаешь, он предвидел всё это, – инара сделала жест вокруг себя, обозначая ситуацию в Реере, – и преследовал другие выгоды? – О, нет. Я неверно высказался. Скорее, про то, что я действительно понадоблюсь для, как ты обозначила, – профессор насмешливо сощурил золотые глаза и вложил в слово что-то такое терпко-сладкое, чему инара не нашла определения, – радости. – А поездка будет иметь для вас последствия? – Дамиен не понял всех этих странных расшаркиваний и экивоков, но понимал: просто так и кого угодно в Виест вряд ли ныне пускают. Амир пожал плечами. – Наверняка. Но, во-первых, я всегда прихожу, когда зовут друзья, во-вторых, лорд-канцлер, наверное, может решить, кого ему звать. – Эту должность за Дарсией ещё не закрепили. – Господа пограничники и таможенники не согласны с вами, капитан. Китти, Этелберт и Дамиен переглянулись, а Камиль и граф Адэр почти синхронно хмыкнули. Ричард понял что-то только очень примерно, но точно знал, что если и спрашивать, то у контрразведчика. Даже если тот отстранён от расследования, что маловероятно. – Миль? Могу так обращаться? А будут пояснения? – Да, можно, нет, не будет. Я мог бы выложить Шарлю, но так я перед ним и в долгу. Ну ещё, может, Роярну из личной симпатии… – Затягивать государственными тайнами в постель, – Этелберт сделал нечитаемый микрожест, но говорил точно без осуждения, – это, конечно, сильно. Но думаю, ты можешь и без того. Кое-кого и так от твоих зелёных глаз ведёт. – Так у меня и цель грандиознее: я, знаешь ли, его пытаюсь втянуть под венец. – Фу, – а вот граф Адэр покачал головой осуждающе, но не к тем аргументам, что ожидали слушатели. – Поучись на несчастных судьбах знакомых, мальчик. Какие браки спустя полгода знакомства? Даже меньше в вашем случае. Я бы сказал, что и столетия мало, чтобы узнать чужую душу, да меня забьют камнями примерно все, кто ратует за рост ранних браков, а это процентов так семьдесят парламента. – Не переоценивайте мои таланты, мне ещё лет десять осаждать этот замок. – И что будешь делать, если победа будет раньше и легче, чем рассчитывалось? – Ликовать, конечно. Эт, отстань, Маан ради. Ты в делах сердечных понимаешь как я в рыбной ловле, уж прости за прямоту. Банкир вернул приятелю детских лет пожатие плечами. Чужое откровенное любование и желание немного раздражало, но, вероятно, это остаточное явление после страданий Шарля, и вряд ли излишняя подозрительность в отношении мужских романов скоро его отпустит. Если вообще отпустит. – Предлагаю вернуться к изначальной теме. Итак, я вам ничего не говорил, а если говорил, то вы себе это надумали и даже толпой вам меня не уличить. В общем, Дарсии ведь всё равно не отвертеться от поста. Вирриану нужны какие-то «пряники» за ненавистную должность, которую ему всучили раньше ожидаемого срока. Братья, особенно Люсьен, притащат ему в зубах любого и любое, что будет умасливать нашего Князя. Ричард покачал головой. – Некрасиво. Меня нельзя упрекнуть в том, что я не люблю Изабеллу или Дара, но против воли обещать, а тем более принуждать кого-то, кто им нравится… – Не сомневаюсь в твоих братских чувствах, но всё же у тебя родичи не владетели весьма специфичного, большого и сложного государства. Так что я бы не был строг к княжеской семье, пока их действия не несут каких-то негативных последствий. Или я чего-то не знаю и Дарсия прям категорически против должности? – А ты его что, не видел? – Роярн сердито выдохнул облачко пара и обвёл взглядом компанию, которая, ещё когда вышла на улицу, чтобы попрощаться, удивительным образом никуда не разошлась. – А домой что, никто не собирается? Мне успели мини-лекцию прочесть о моей хмурой физиономии, а вы где были, там и остались. – Мы сплетничаем о твоем драгоценном друге, не в доме же это делать? – Камиль обворожительно улыбнулся и томно полуприкрыл глаза длинными ресницами. Окружающим пришлось сдерживаться от смешков, фырканья и комментариев, потому что баронета действительно вело только так, даже морщинка между смоляных бровей пропала. – Так, и? Видели, к чему это было сказано? – К тому, что от моего драгоценного друга сейчас хорошо если половина. Ему не то что не до должности, он… Уф, я не всегда уверен, что он слышит меня, когда слушает. – Наверное, потому, что он действительно не в полной мере тут. Тень-то не при нём. Странно от того, у кого душа занята, ждать вовлечённости. Все собравшиеся, кроме Камиля, на Амира посмотрели как на ненормального или в лучшем случае чудака. И только контрразведчик оскалил клыки с неподдельной радостью. – Так вы видите, да? – Не так ясно, как вы. Я всё же схальд, а не сангиэ. Просто я знаю, как смотреть. На какое-то мгновение все замолчали, переглядываясь, а потом из-за угла дома вышел лорд. – Вы если хотели вечер продолжить – нечего было прощаться. И, судя по вашим лицам, мне должно было всё это время икаться со страшной силой. Остались в моём организме не перемытые кости? – Мальчик, – граф Адэр сделал шаг из круга, разрывая его стройный лад и глядя исключительно лорду под ноги. Тень в свете луны там лежала более чем отчётливо. – Повертись, пожалуйста. Дарсия с полминуты поглядел на дядю своего супруга и медленно сделал два оборота на каблуках. – Достаточно? – Да, чудесно. Что хотел я понял. Вот теперь мы с тобой можем выпроваживать всех этих достойных инарэ и инару и идти отдыхать. И профессор, вам бы отоспаться за троих. Завтра придёт Марсель, и что-то мне подсказывает – господину хирургу вы не понравитесь в десять раз сильнее, чем Роярну. А методов воздействия на него у нас не так чтобы много. Его не отведёшь в сторону и не скажешь, что сидеть за столом букой невежливо. Роярн вскинулся, но Камиль припал на правую ногу, опёрся о баронета, и тот разом забыл все свои возмущения. – М-да. В моё время осаждать замки приходилось дольше. А может, полководцы были не так талантливы. В любом случае надеюсь, что все по итогу будут довольны. А теперь действительно давайте прощаться, пока у меня не началась мигрень и я не понёс совсем уж откровенного бреда.
