The X-Files

22:49 : Питер? Ты не занят? 22:52 : Нет. Что? Стайлз почти улыбается, мысленно дополняя сообщение: «Нет, детка, не занят. Ты хотел чего-то?». Стайлз всегда невольно улыбается, когда думает о том, насколько же стиль письма Питера отличается от его манеры общения вживую - его сообщения всегда больше похожи на нечто в стиле раннего Дерека Хейла. Стайлз знает, что на самом деле Питер не очень любит набирать сообщения без особой необходимости - ему намного более по душе телефонные разговоры, чем так любимые самим Стилински СМС-переписки. Стайлз знает, что на самом деле Питер просто слишком сильно любит свой собственный голос, чтобы упустить возможность лишний раз насладиться его звучанием. 22:52 : Я могу позвонить тебе сейчас? Стайлз знает, что у Питера в Бейкон Хиллс сейчас почти два часа ночи и Стайлз ни капли не удивлен, что Питер не спит. Иногда Стайлзу кажется, что Питер вообще никогда не спит. «Зло никогда не дремлет», с завидной периодичностью раньше шутил Скотти. 22:55 : Что-то случилось, Стайлз? 22:59 : Стайлз? Все в порядке? 23:04 : Да, случилось. Нет, не в порядке, Питер. 23:04 : Подожди пять минут. За эти пять минут Стайлз успевает долить еще виски в стакан с колой, почти опрокинув его на себя. За эти пять минут Стайлз успевает несколько раз пожалеть о своем решении позвонить Питеру, потому что знает - Питер не любит, когда он пьет; Питер не любит, когда Стайлзу плохо и он ничем не может помочь. За эти пять минут Стайлз, как сильно бы он ни старался, не успевает успокоиться и хоть немного привести мысли в порядок. Стайлз ни капли не удивлен, что звонок раздается ровно в 23:09. Пунктуальность Питера всегда ужасала. - Привет, Питер, - Стилински даже не пытается вымученно улыбнуться в камеру, потому что знает, что Питер все равно не поверит. Питеру это не понравится. Питер всегда, даже не чувствуя запаха Стайлза, умудряется удивительно четко улавливать его настроение и малейшие его колебания - годы, проведенные вместе, дают о себе знать заученными и узнаваемыми на интуитивном уровне реакциями тела, жестами и выражениями до невозможного эмоционального лица. В свое время Стайлз из-за этого заставил Питера посмотреть «Обмани меня», потому что был дико разочарован в Хейле, когда сравнил его с Лайтманом, а Питер в ответ лишь вопросительно приподнял бровь; для Стайлза «как-то не до этого было» никогда не являлось действительно стоящим оправданием. Первое, на что Питер обращает внимание, едва лишь видит с трудом успевшее прогрузиться окошко видеозвонка - взгляд Стилински, неуловимо для нетренированного глаза подернутый мутной дымкой алкогольного опьянения. Стайлз выглядит совершенно разбитым, а его глаза, обычно горящие и невозможно живые, сейчас кажутся совершенно потухшими. - Что случилось, детка? - Стайлз завороженно разглядывает Хейла - на нем одна из тех самых футболок, что в свое время так ужасали Малию (да и самого Стайлза, если честно, тоже) своим огромным треугольным вырезом; Стайлз разглядывает Хейла и невольно залипает взглядом на его руках. - Стайлз, приём, Бейкон Хиллс вызывает Сан-Франциско. Ты выглядишь напуганным. - Я хочу напиться, - «я уже напился и сейчас хочу нажраться до состояния нестояния, чтобы перестать думать о том, что случилось, хотя бы на пару часов», думает Стайлз, поднося стакан к губам, - но не хочу напиваться один. - Ты уже напился, Стайлз, - Питер укоризненно качает головой. - Подожди немного, - Стайлз невольно залипает взглядом на том, как Хейл двигается, когда встает с большого кресла, стоящего в их спальне, и задумывается о том, что Питер, видимо, дома не один - он не любил это кресло и почти никогда в нем не сидел, предпочитая звонить Стайлзу, удобно устроившись на диване в гостиной, значит, Стилински его все-таки от кого-то отвлек. Питер возвращается через пару минут, держа в одной руке бутылку своего любимого восемнадцатилетнего Chivas Regal, а в другой - стакан для виски (Стайлз помнит, что у Питера несколько разновидностей специальных стаканов для виски, но сейчас не может вспомнить, как называется хоть одна из них; Стайлз точно знает, что ему должно быть стыдно перед Питером за то, что он сам пьет свой дерьмовый Джек Дениелс - «Стайлз, это даже виски назвать можно с натяжкой, название «несмываемый позор линейки алкогольной продукции» подойдет куда больше» - из самого обычного стакана). - Так что случилось? - спрашивает Хейл, наливая в тумблер виски примерно на два пальца, а после - добавляя в него четыре (всегда четыре, никогда больше, никогда меньше) капли аконитовой настойки. - Я все-таки отвлек тебя, да? - Нет, Стайлз, не отвлек. Ты сегодня не единственный, кто решил напиться в моем обществе. У меня тут Айзек, - Питер неопределенно машет рукой в сторону гостиной. - Опять поссорился со своим охотником и пришел напиваться и плакать мне в плечо. Собственно, напился, наплакался и уснул. - А… А почему он решил пойти к тебе? - Стайлз, детка, я же вижу, что Айзек Лейхи, напивающийся в моем обществе из-за Криса Арджента - это то, что волнует тебя сейчас в последнюю очередь, - Стайлз лишь выжидающе смотрит в ответ, явно собираясь проигнорировать сказанное Хейлом и получить все-таки ответ на свой вопрос; Стилински, как и всегда, нужно было поговорить на какую-нибудь отвлеченную, максимально далекую от волнующей его в данный момент вещи, тему, чтобы собраться с мыслями - Питер не собирается усложнять ему задачу. - Ну не Скотти же МакКолу ему плакаться о том, что у Кристофера Арджента есть дурацкая привычка решать все за других, потому что он искренне уверен в том, что знает, как будет лучше, - Питер хмыкает, явно вспоминая о чем-то. - Тем более, что я знаю Криса лучше, чем кто-либо другой в этом проклятом городе. - Да, Скотти бы его сразу к черту послал… Питер, - Стайлз внимательно вглядывается в голубые глаза волка, - ты ведь в курсе, что Скотти считает привязанность Лейхи к Крису чуть ли не более извращенной, чем наши с тобой отношения? Стайлз, наверное, чуть ли не единственный человек (помимо Айзека и Питера, конечно), которому позволено называть Кристофера Арджента просто и по-семейному - «Крис». - Потому что Крис - охотник? - Потому что Крис - это Крис, - в голосе Стайлза сквозит такая непоколебимая уверенность, что становится кристально ясно - завтра Стилински вряд ли вспомнит об этом диалоге. - А Айзек какое-то время встречался с его дочерью, - Стайлз замолкает ненадолго, задумываясь о чем-то - Питер дает ему время на то, чтобы правильно оформить давно уже крутящуюся в голове мысль; о том, что и сам Скотти какое-то время встречался с дочерью Кристофера Арджента, оба предпочитают тактично промолчать. - Айзек… Айзек ведь встречался с Эллисон только потому, что она была очень похожа на Криса, да? А он не мог признаться самому себе, что хочет мужчину, который старше его самого больше, чем в два раза? - Детка, ты пришел к этой мысли потому, что тебе понадобилось сначала полгода провстречаться с моей дочерью, а потом с моим горячо любимым племянником, перед тем, как смириться с тем, что на самом-то деле ты хочешь меня? Питеру всегда нравилось, как легко было заставить Стайлза краснеть. - Малия - очень хорошая, и я никогда не жалел об отношениях с ней, ты же знаешь, волк, - Стайлз дожидается, пока Питер кивнет. - А Дерек - мудак. Питер снова кивает. - Дерек - мудак, а у тебя был кризис сексуальной ориентации, я знаю, детка. - Это я еще до Коры добраться не успел, - очень серьезно заявляет Стилински. - И слава Богу, - ухмыляется Питер. - Дерек бы тебе руки оторвал. - И голову, да, я знаю, Питер. - И голову. - А потом ты бы оторвал голову ему, - мечтательно тянет Стайлз. - Я бы и сейчас это с удовольствием сделал, детка. Хочешь в подарок на годовщину голову Дерека Хейла? - Нет, - внезапно совершенно трезво и очень, очень испуганно смотрит на него Стайлз, - я не хочу, чтобы кто-нибудь еще умер по моей вине. Питер почему-то сразу понимает, что Стайлз говорит не про Эллисон.

***

- Стайлз… Стайлз дожидается, пока Питер сделает глоток. - Я убил человека, - Стилински тяжело вздыхает и мотает головой. - Я выстрелил ему промеж глаз из тридцать восьмого калибра. - Стайлз… - В ФБР это признали самозащитой, но… - Стайлз тяжело вздыхает, залпом вливая в себя примерно полстакана разведенного с колой виски. - Стайлз… - Это не было самозащитой, Питер. Я убил человека, выстрелив ему в лоб из кольта, блять, какая к черту самозащита?! - Стайлз, успокойся. Ты пил сегодня свои таблетки? Стилински качает головой. Мешать алкоголь с аддералом - наидерьмовейшая идея из всех возможных. Стилински снова подливает виски себе в стакан, уже даже не разбавляя его колой. - Детка, хочешь, я приеду? Утром буду у тебя. - Нет, волк, не надо, - Стайлз в дополнение снова мотает головой, будто просто слова «нет», сказанного им, Питеру когда-то было мало. - Мне придется научиться справляться с этим самому. От той отрешенной обреченности, с которой Стайлз это произносит, у Питера по загривку бегут мурашки. - Ты можешь рассказать мне, что произошло? Стайлз кивает. Стайлзу глубоко плевать на указ о неразглашении. До этого Стайлз не рассказывал Хейлу никаких подробностей о новом деле - сказал только, что «придется поехать на пару в какую-то индейскую резервацию разбираться с каким-то мистическим дерьмом» (словно Стайлзу без этого «мистического дерьма» в жизни не хватало), а потом завалил Питера кучей восторженных сообщений о том, как ему нравится работать с агентом Малдером. Будь Питер чуть менее уверен в себе (и в Стайлзе), то ему, наверное, пришлось бы разодрать агенту Малдеру глотку. - Помнишь, я рассказывал, что меня отправили на практику к агентам Скалли и Малдеру? - Стайлз дожидается, пока Питер кивнет. Питер помнит, в каком восторге поначалу был от этого Стилински; конечно же Питер помнит - если Стайлза что-то приводило в восторг, то он мог болтать об этом часами, лишь изредка делая перерывы на то, чтобы вдохнуть; в такие моменты Стилински всегда напоминал Хейлу маленького щенка, радостно виляющего хвостом. - В девяносто четвертом они расследовали дело, схожее с одним из первых дел, появившимся в Секретных Материалах, - об этом Стайлз тоже упоминал - Питер помнит. - В девяносто четвертом белый мужчина застрелил индейского паренька, утверждая, что стрелял он в животное, а не в человека. - Оборотень? - Не совсем… - Стайлз хмурится. - Малдер назвал его Маниту. Ни разу не видел упоминания этой дьявольщины ни в одном бестиарии. - Что-то из индейских легенд, да? - Да. Как я понял, это что-то сродни… - Стайлз морщится, и Питер понимает, что тот собирается сказать, хотя Стилински даже не успевает раскрыть рот. Питер, кажется, начинает понимать, что именно так беспокоит Стайлза. - Ногицунэ. Питер знает, что Стайлз старается не вспоминать о Ногицунэ. Питер почти чувствует, как меняется его запах, хоть и не может унюхать этого через монитор компьютера; Питер почти чувствует, как Стайлза окатывает волной отвращения и испуга. Питер пишет Крису сообщение: «Арджент, твой волчонок спит у меня на диване. Будь добр, пришли мне всю информацию про Маниту, которую найдешь, а то я не впущу тебя в квартиру. Целую, Питер». Крис читает сообщение тут же, но не отвечает. - Почему именно виски, детка? Питер думает, что это символично - Стайлз первый раз осознанно приходит к Хейлу именно после событий, связанных с Ногицунэ, и приносит с собой бутылку почему-то нежно им любимого Джека Дениелса (Питер всегда считал, что любовь к этому весьма и весьма сомнительному напитку была чуть ли не единственным минусом Стайлза Стилински). Питер думает, что несчастных подростков с предрасположенностью к алкоголизму к нему тянет словно магнитом. - Ты как будто сам не знаешь, Питер, - мрачно хмыкает Стайлз. - Я не очень понял, как Маниту выбирает свою… жертву, - на этом слове Стайлз морщится снова. Ему никогда не нравилось, если его называли «жертвой Ногицунэ», но более точного определения у него подобрать так и не получилось, - и есть ли у него вообще хоть какой-то принцип. Он намного древнее Ногицунэ, но намного глупее его. Единственная его цель - убийство. Единственный известный способ избавиться от него - убить человека, в чьем теле оно сейчас прячется. Стайлз отставляет уже снова почти пустой стакан в сторону и закрывает лицо ладонями. Волк Питера беспокойно переминается с лапы на лапу и прижимает уши к голове; волку не нравится, что он не может защитить выбранного им человека от происходящего с ним сейчас, не может никак помочь ему. - Он успел убить двоих - восемнадцатилетнюю девушку - как оказалось потом, сестру того мальчишки, чье тело занял Маниту, и мужчину сорока пяти лет. - Почему они взяли тебя с собой? Ты ведь говорил, что тебе, скорее всего, даже пыль со старых дел вытирать вряд ли позволят, - Питер, в принципе, прекрасно понимает, что стажеру в отделе под названием «Секретные Материалы» делать вообще нечего, и, если бы не чертов вездесущий Рафаэль МакКол, Стайлза бы и не отправили туда, являйся он хоть трижды лучшим студентом Академии. - Скалли была против, я ей вообще, кажется, не очень нравлюсь. Или, скорее даже, очень не нравлюсь, - Стайлз пытается выдать какое-то подобие улыбки, приподнимая один уголок губ. - Агент Малдер ее убедил… Сказал, что я толковый мальчик и не случится ничего страшного, если я поеду с ними. Сказал, поучусь чему-нибудь, посмотрю, как работают агенты. Сказал, что я не буду мешаться. Питер думает о том, что все-таки надо бы разодрать агенту Малдеру глотку. Стайлз все равно говорил, что хочет их как-нибудь познакомить. - Может, помогу даже, - мальчишка устало потирает лицо ладонями. - Я и не мешался - бегал за ними, таскал кофе, даже свои «безумные идеи» не озвучивал. Питер не отвечает - знает, что Стайлзу это не особо и нужно. Стилински очень часто самостоятельно находил решение проблемы, самостоятельно находил мысль, за которую можно зацепиться, просто проговаривая вслух то, с чем нужно было разобраться, озвучивая те самые «безумные идеи», которые не раз спасали его друзьям и ему самому если не жизни, то хотя бы не очень-то и ненужные конечности. - Помог, блять, - его, кажется, начинает почти незаметно трясти, и Стайлз обхватывает себя руками за плечи, отчаянно цепляясь узловатыми пальцами за красную ткань толстовки (как и четыре года назад, когда просыпался по ночам от собственного крика). - Я просто… Просто оказался не в том месте и не в то время. Как обычно, проносится в голове у обоих. Ты всегда оказываешься не там, где нужно, проносится в голове у Хейла. Я всегда оказываюсь не там, где нужно, проносится в голове у Стилински. - Они даже не знали, кого нам искать. Никаких улик, абсолютно ни-че-го. Между той девушкой и мужчиной не было абсолютно никакой связи, а ее брата никто даже не подозревал… Не знаю, почему, на самом деле, - Стайлз, видимо, надеется, что Питер сам поймет, что странного в том, что никто не подозревал брата жертвы, но вспоминает, что Хейл с деталями дела, в отличие от него самого, знаком не был, и, вздохнув, поясняет. - В девяносто четвертом Маниту тоже вселился в парня, у которого никого, кроме сестры, не было. Я почему-то сразу подумал, что это он, а Скалли от меня только рукой отмахнулась. Питер думает, что и агенту Дане Скалли тоже можно бы перегрызть горло. Так, для профилактики. Стайлз снова пьет. - Я соскучился, волк. - Я знаю, Стайлз, - Питер прислушивается к ритму сердца все еще спящего Айзека, не желая показывать свою единственную, кажется, слабость - застарелая паранойя дает о себе знать. - Я тоже соскучился, детка. Стайлз кивает, продолжая. - Знаешь, наверное, это потому что я привык подмечать что-то… звериное в людях. Даже у тебя есть едва заметные привычки, присущие исключительно животным, ты знаешь, Хейл? Питер кивает, а затем отвлекается на высветившееся на экране мобильника сообщение от Кристофера: «Проверь почту. Буду через час.». - Не в этом дело даже, - Стилински приподнимается с дивана, чтобы поставить стакан на стол, тянется вперед, почти падая, а привычная красная толстовка немного задирается вверх, предательски оголяя бледный, покрытый родинками, бок; волк Питера довольно урчит. Человеческий мальчишка садится удобней, подбирая ноги под себя; Питер знает, что больше всего на свете Стайлзу сейчас хочется свернуться на кровати, закрыв голову руками, и расплакаться, но он держится; волк Питера довольно урчит, зная - его мальчик справится, его мальчик сильный. - Скалли сказала мне присмотреть за тем парнем, наверное, чтобы мы оба под ногами не путались. Мы сидели в полицейском участке, и… Голос Стайлза срывается, и он замолкает на несколько минут, отрешенно глядя куда-то сквозь ноутбук, видимо, задумываясь. Питер думает - не без удовольствия - о том, что Стайлз, даже несмотря на то, что симптомы СДВГ с годами частично сгладились, на самом деле, почти такой же, как и раньше - он все так же очень легко отвлекается, вечно перескакивает с темы на тему, когда говорит; Стайлз почти научился концентрироваться, когда это действительно нужно, а из его движений ушла дерганность и хаотичность, бывшая одной из главных отличительных черт Стайлза Стилински в его подростковые годы. - Малыш, не отвлекайся, - Питер не хочет - почти что не может - давить на Стайлза, но знает, что сейчас это необходимо - иначе мальчишка не сможет продолжить, не сможет снова заговорить и произошедшем, переключившись на что-нибудь другое. - Что случилось в полицейском участке, детка? - Он попросил меня его убить. - Стайлз… - Он сказал, что ему все равно придется умереть. Что у него все равно нет выбора. Что кому-то все равно придется его убить, - у Стайлза опускаются уголки губ и нервно подергивается глаз. - И что он хочет, чтобы этим кем-то был я… Потому что если я этого не сделаю - ему придется убить меня, а он совсем этого не хочет. Он сказал, что я похож на него, что я должен его понять. - Ты испугался, да? - Я не испугался, волк. Я был в ужасе, - «я и сейчас в ужасе», - Это просто... Неправильно. Не я должен был принимать это решение, Питер. Не мне было решать, умереть шестнадцатилетнему подростку или нет. - Это не было твоим решением, малыш. У тебя не было выбора, ты же понимаешь. Стайлз кивает - понимает, конечно понимает, Стайлз очень умный мальчик. Стайлз понимает, но почему-то не хочет верить. - А потом… Потом он начал обращаться. Я никогда такого не видел. Вы обращаетесь совсем по-другому - тоже жутко, конечно, но… Питер, если бы я ни разу не видел, как ты обращаешься в альфа-форму, то, наверное, на месте бы скончался от остановки сердца, - Стайлз жмурится. - У меня до сих пор перед глазами стоит его взгляд. Я в жизни ничего страшнее не видел, Питер, а ты прекрасно знаешь, что я всякого насмотрелся. А еще Питер прекрасно знает, что Стайлз до нервной дрожи боится альфа-формы. Всегда боится, что волчья сущность возьмет верх. - Я даже думать не стал, - Питер знает, что Стайлз сейчас вжимает ногти в свою ладонь, заставляя себя сосредоточиться; Питер знает, потому что сам научил Стайлза концентрироваться при помощи боли. - Просто достал пистолет и… Просто выстрелил. - Ты поступил правильно, детка. - Нет, Питер. Не…- мальчишка осекается, обдумывая, заденет ли то, что он собирается сказать, Хейла. - Не тебе мне об этом говорить. Волк внутри недовольно рычит, скаля зубы, но человеческой частью сознания Питер понимает, что его человек абсолютно прав - не ему судить о правильности его моральных выборов. Не Питеру судить, правильно ли Стайлз поступил, убив едва знакомого парня. Дерек всегда говорил, что чувство морали у Питера… весьма и весьма извращенное. Но и здесь младший Хейл был категорически не прав - чувства морали у Питера попросту не было. - Питер… - Да? - Убийство ведь накладывает… отпечаток. Питер вспоминает о Девкалионе. Об Альфе альф, от которого всегда за милю несло кровью и безумием. Об Альфе альф, который говорил о горе трупов, возвышающейся за его спиной. О горе трупов, ставшей слишком большой. Питер не знает, сколько Стайлз еще сможет выдержать. Мальчишка сильный, но все же - человек, а люди имеют свойство ломаться. У всех есть свой предел. - Что-нибудь изменилось, волк? - Нет, Стайлз, - Питер не врет - в мальчишке, кажется, действительно ничего не поменялось; внутренний волк горделиво урчит, все еще надеясь сделать этого человека своим волчонком; самому же Питеру, на самом деле, это не очень нравится - он никогда не хотел, чтобы Стилински становился похожим на него. - Может, запах… Не знаю, детка. Стайлз задумчиво кивает, потирая висок. - У меня на завтра назначена психологическая экспертиза. - Волнуешься? - Нет, на самом деле, - Стайлз не врет - действительно совсем не волнуется, как будто судебно-психологическая экспертиза стоит в его ежедневной рутине где-то на одном уровне с «выпить кофе с утра» и «позвонить Питеру перед сном, чтобы заснуть под его голос». - Я же прекрасно умею врать, что все в абсолютном порядке, - шутит, конечно, но шутка получается мрачноватой даже на взгляд Питера, и Стайлз, видимо, понимает это. - Прости. - Зачем тебе вообще ее проходить? Ты ведь не целую обойму ему в голову выпустил. -Хейл, всадить человеку пулю ровно между глаз, находясь в состоянии аффекта - тоже весьма… тревожный звоночек, - опьянение, кажется, окончательно уходит из взгляда Стайлза. - Да и далеко не каждому агенту ФБР приходилось стрелять в человека при исполнении… Еще меньший процент агентов убивал кого-то во время обучения в Академии. Тем более, они ведь не знают, что я уже убивал. - Стайлз, не ты убил Донована. - Я его убил, Питер, мы уже это обсуждали. И то, что Тео его воскресил, а потом уже окончательно прикончил - ничего не меняет. Хейл нехотя кивает, все же соглашаясь с логичностью доводов, озвученных уже далеко не в первый раз. - Стайлз. - Да? - мальчишка всматривается в глаза своего волка, кажется, пытаясь там что-то усмотреть - разочарование, неприязнь, еще что-то. - Тебя ведь беспокоит не то, что ты его убил, я прав? Стайлз вздрагивает, сжимается весь испуганно, словно стараясь казаться меньше, незаметнее. Совсем ребенок, которого хочется погладить по голове и прошептать: «все в порядке, малыш, никто не будет на тебя ругаться». - Да, я… - Стайлз всхлипывает, но продолжает. - Я ведь мог поискать решение и спасти его. Но я запаниковал, Питер. Я испугался, и из-за этого погиб человек. Ему ведь всего шестнадцать было, - мальчишка всхлипывает еще раз, и Хейл понимает, что он вот-вот заплачет. - Я не могу перестать думать о том, что если бы вы убили меня тогда, то Элли была бы жива. Никто бы не умер из-за меня. - Стайлз. - Разве моя жизнь стоила всех тех, кого убил Ногицунэ, Питер? - Не тебе это решать, Стайлз, - волку хочется зарычать на неразумного человеческого детеныша, не понимающего, насколько он важен волку, и Питер еле сдерживается. - И не тебе, - зло бросает Стилински. Питер кивает - это и не было его решением. Это было решением чертового Скотта МакКола, пошедшего неумением принимать верные, на взгляд самого Питера, решения в своего папашу. Мелисса вообще была единственным членом этого семейства, заслуживавшим хоть какое-то уважение со стороны старшего Хейла. Сейчас Питер почти что с ужасом думает о том, что, если бы решение тогда принимал он - Стайлз бы не сидел сейчас по другую сторону экрана. Стайлз бы лежал в могиле, бережно выкопанной руками Айзека Лейхи, рядом со своей матерью. Сейчас Питер почти что с ужасом думает о том, что, если бы у него тогда было право выбора - он бы не задумываясь разорвал Стайлза, тогда бывшего для Питера лишь еще одним раздражающим фактором, еще одним неразумным человеческим детенышем, вечно путающимся под ногами, когтями. Сейчас Питер, кажется, впервые в жизни благодарен Скотту. - Оно того стоило, Питер? - Стайлз. Ты же знаешь, что для меня - стоило. Стилински все-таки срывается на глухой, истеричный плач.