The X-Files

АКАДЕМИЯ ФБР, КУАНТИКО, ШТАТ ВИРДЖИНИЯ

- Национальная безопасность?! Нет, в смысле, сэр, Вы прикалываетесь?! - Нет, стажер Стилински, не прикалываюсь, - из уст человека, которого очень ожидаемо и очень стереотипно зовут мистер Смит, и чей внешний вид можно лаконично (очень ожидаемо и очень стереотипно) описать как «белый мужчина, рост приблизительно метр восемьдесят, вес приблизительно семьдесят пять килограмм, на вид лет сорок-сорок пять, особых примет нет, строгий черный костюм и черный кожаный чемодан», слово «прикалываюсь» звучит примерно так же, как слово «блять» из уст католической монашки. - Но почему? Национальная безопасность это же… Это… - Стайлз, в общем-то, не надеялся ни на что более серьезное, чем, к примеру, Финансовый Отдел - тоже хорошо, конечно, но… скучно. И далеко не предел мечтаний (пределом мечтаний, к слову, для Стайлза был Криминальный Следственный Отдел, а особенно его подразделение, связанное с особо тяжкими (о том, что Стайлз какое-то время встречался с Дереком, которого этот самый отдел разыскивал по подозрению в двенадцати, что ли, убийствах, сам Стайлз предпочитал не думать; о том, что Стайлз встречается с Питером, который, в принципе, не будь отец Стайлза шерифом Бейкон Хиллс, а отец Скотти - одним из агентов ФБР, тоже вполне справедливо проходил бы в Агентстве по подозрению в чем-нибудь особо ужасном, сам Стайлз предпочитает не думать); об отделении Национальной безопасности как о потенциальном месте работы Стайлз до этого, на самом деле, не задумывался; Стайлз - умный мальчик - всегда знал, что выше головы не прыгнешь). - У Вас лучшие отметки среди всего потока, Стилински. Высший балл по всем предметам, если не считать физическую подготовку…- мистер Смит поправляет очки в черной оправе на переносице. - И прекрасные рекомендации от всех преподавателей. К тому же, в вашем психологическом портрете наши специалисты отдельно отметили чрезвычайную эмоциональную гибкость и высокую приспосабливаемость. А еще в моем психологическом портрете отмечена куча всяческой херни, о которой я и сам не знал, проносится в голове у Стайлза, чистой воды пиздеж этот ваш психологический портрет. - У вас есть какие-то возражения, стажер Стилински? - агент (вообще-то не агент, а заместитель главы Академии ФБР) Смит, видимо, неверно восприняв затянувшееся молчание Стайлза, постукивает длинными узловатыми пальцами по толстой папке в черной кожаной обложке, лежащей перед ним. На толстой папке в черной кожаной обложке стоит гриф «совершенно секретно». - Нет, сэр. Никаких возражений, сэр, - Стайлзу, на самом деле, очень сложно сохранять видимость спокойствия - ему не терпится выскочить из кабинета с воплем «выкусите!», потому что Стайлз прекрасно знает, что никого из его потока не отправили на стажировку в Национальную безопасность. - Я могу идти? - Нет, - мистер Смит кивком предлагает Стайлзу сесть. - Вам придется задержаться. Стайлз, стоявший до этого, словно провинившийся школьник, в центре кабинета, с удовольствием опускается в черное кожаное кресло, отмечая, что на черную кожу у мистера Смита определенно фетиш. - Вы знаете, что в этой папке, Мечислав? - Стайлз, сэр. - Что? - Называйте меня «Стайлз», сэр, - Стилински ожидает, в принципе, чего угодно, но никак не того, что агент Смит просто пожмет плечами и продолжит. - Я повторю свой вопрос. Вы знаете, что в этой папке, Стайлз? - Нет, сэр. Я не думаю, что мне с моим уровнем доступа… - Хорошо. Следующий вопрос, - мужчина замолкает на несколько секунд, открывая папку и бегло просматривая первую страницу. - Что Вы знаете об отделе «Секретные Материалы», стажер Стилински? - Это отдел, специализирующийся на… - «всякой херне, с которой мне уже приходилось сталкиваться». - На необъяснимых феноменах, паранормальных явлениях и прочем. А почему вы спрашиваете, сэр? Вместо ответа агент Смит протягивает Стайлзу папку. - Под мою ответственность. Ознакомься, - мистер Смит закуривает, давая Стилински время. Стайлз почему-то знает, что агент Смит не будет его торопить, поэтому перед тем, как открыть папку, сначала долго выглаживает пальцами тисненую надпись «совершенно секретно» на обложке. Дана Кэтрин Скалли, Специальный Агент ФБР; Дата рождения: 23 февраля 1964 года. Фокс Уильям Малдер, Специальный Агент ФБР; Дата рождения: 13 октября 1961 года. - Сэр? - Стайлз переводит взгляд с двух досье, вложенных в папку, на агента Смита, сейчас лениво поглядывающего поверх очков то на него самого, то на распечатку личной характеристики Мечислава Стилински. - Почему… - Профессор Грэм в своей рекомендации писал, что у тебя очень развито логическое мышление, Стилински, - мужчина как-то устало хмыкает, и Стайлз внезапно замечает какое-то необъяснимое разочарование в его глазах. - Не подставляй его компетентность под сомнение. Подумай головой, будь добр. Стайлз старательно думает, но отвлекается на мысль о том, что мистер Смит, наверное, слышит, как приходят в его голове в движение шестеренки, отвечающие за мыслительный процесс; Стайлз старательно думает, но единственная мысль, хоть сколько-нибудь близкая к общепринятому понятию «разумной», кажется ему абсолютно безумной и просто, ну, невероятной. Никто в здравом уме же не отправит его стажером в «Секретные Материалы»?.. - Сэр, вы собираетесь… - Я - не собираюсь, Стайлз. Но кое-кто - собирается, - Стилински отмечает, что у мистера Смита очень неприятно хрустят пальцы. - Имя Рафаэль МакКол тебе о чем-нибудь говорит? В общем-то, Стайлз был прав - никто в здравом уме и не собирался отправить его стажером в «Секретные Материалы» - Рафаэль МакКол вряд ли подходил под описание кого-то, находящегося в здравом уме и добром здравии (исходя, конечно, из психологического портрета, составленного самим Стайлзом, и, соответственно, весьма и весьма субъективного; если бы Стайлзу пришло в голову оформить его в формате текстового документа, то он бы, наверное, ограничился просто огромной фразой «РАФАЭЛЬ МАККОЛ - МУДАК», которая заняла бы весь лист и, возможно, переливалась бы всеми цветами радуги; в общем, составленный Стайлзом психологический портрет Рафаэля МакКола был, мягко говоря, не очень объективен). Стилински кивает и уже даже приоткрывает рот, чтобы ответить, но его прерывает неуверенный стук в дверь. - Войдите, - в голосе мистера Смита явственно слышится ничем не прикрытое раздражение. Молодой человек, зашедший в кабинет и напряженно замерший у стены, словно в ожидании неминуемой расправы, кажется Стайлзу смутно знакомым, но Стайлз, как бы ни старался, не может вспомнить, откуда он его знает - возможно, пересекались где-то на лекциях, возможно, пересекались где-то на территории кампуса… - Я же просил меня не беспокоить, - мистер Смит поднимает глаза на парня, и Стайлз почти краснеет, когда видит, как меняется его взгляд - так же меняется взгляд у Криса, когда он втолковывает что-то не желающему к нему прислушиваться Дереку, а потом смотрит на Айзека, так же меняется взгляд у Питера, когда он смотрит на самого Стайлза. Черт возьми, думает Стилински, серьезно, что ли. Это… просто охуеть как непрофессионально. Это… Ну, это полный пиздец. Учитывая тот факт, что агент Смит, насколько Стайлзу было известно, до того, как стать заместителем главы Академии ФБР, около десяти лет проработал главой офиса профессиональной дисциплины, это было намного, намного более непрофессионально, чем просто «охуеть как». Стайлз смущенно отворачивается, внимательно разглядывая внезапно оказавшуюся очень интересной обстановку кабинета - массивная мебель из какого-то (Стайлз почти уверен, что Питер мог бы с ходу сказать, какого именно) темного дерева прекрасно смотрится на фоне стен, выкрашенных в глубокий синий цвет (нет, Стайлз, мы не будем красить спальню в канареечно-желтый, проносится у Стайлза в голове голосом Питера, Стайлз, детка, пожалуйста, я так с ума сойду; стены в их с Питером спальне были выкрашены краской оттенка Deep Space Blue). У мистера Смита определенно хороший вкус. - Ты… Вы, мистер Смит, сэр, Я… - парень, кажется, готовый сгореть заживо от смущения, вцепляется в дверную ручку, как утопающий в спасательный круг. - Извините… Я пойду… Простите, сэр. Стайлз внимательно разглядывает носки своих совершенно неинтересных ботинок и абсолютно скучный гладкий почти черный паркет. - Ты хотел чего-то, Джон? - агента Смита, кажется, вообще не волнует присутствие Стилински, в отличие от парня, который смотрит то на самого агента Смита, то на Стайлза со смесью ужаса и смущения во взгляде. - Я… Я хотел спросить… Когда вы освободитесь, сэр? - Стайлзу кажется, что он, даже не обладая оборотническим слухом, слышит, как сильно у парня колотится сердце. - Минут через пятнадцать… Может полчаса, - мистер Смит переводит взгляд на Стайлза. - Это зависит от мистера Стилински. У Стайлза от взгляда агента Смита почему-то бегут мурашки. Стайлз почему-то предельно четко понимает, что если он не уберется из этого кабинета в течение пятнадцати минут - ему будет очень, очень плохо, а если кто-нибудь узнает то, о чем теперь знает он - его под покровом ночи вынесут из здания Академии ФБР в мусорном мешке. Возможно, по кусочкам. - Иди, Джон, - интонация мистера Смита приказная, хоть и мягкая, и мальчишка послушно кивает, приоткрывая дверь. - Не отвлекай меня больше. Я сам тебя позову, когда закончу. Оставшись наедине с агентом Смитом, Стайлз чувствует себя очень, очень неловко. - Сэр… - Через неделю тебе надо оказаться в Сан-Франциско, - мистер Смит постукивает пальцами по поверхности стола. - В офисе ФБР. А то я сам не догадался, думает Стайлз, но молчит, просто кивая вместо ответа. - Об организационных вопросах можешь не беспокоиться, этим займется Агентство. - Окей, сэр, - мистер Смит в ответ лишь насмешливо приподнимает бровь. Стайлз замолкает на секунду, задерживая дыхание, а потом выпаливает: - Сэр, Вы когда-нибудь работали с агентом Малдером? Про Специального Агента Фокса Малдера в Академии не наслышан был, наверное, только глухой. Кто-то говорил, что он абсолютно сумасшедший и повернутый. Кто-то говорил, что он абсолютный идиот - угробить всю свою жизнь на поиски инопланетян (как говорил один из однокурсников Стайлза, «инопланетяне? всемирный заговор? тебе что, восемь лет, чтобы в эту брехню верить?»; Стайлз, в общем-то, даже не удивился, когда этот самый однокурсник вылетел из Академии посреди курса - как можно надеяться на работу в ФБР и не верить в чертов всемирный заговор?). Почти никто не говорил, что Специальный Агент Фокс Малдер - гений; почти никто не говорил, что Специальный Агент Фокс Малдер - человек, большую часть жизни занимающийся тем, что по-настоящему для него важно, совершенно не заботясь о том, что из-за этого его считают сумасшедшим глупцом. Сам Стайлз придерживался последней точки зрения. Тем более, что Стайлз прекрасно знал о том, что по крайней мере половина (оборотни и всемирный заговор - уж точно; все-таки, насчет существования инопланетян Стайлз не был стопроцентно уверен) вещей, в которые искренне и непоколебимо верит Специальный Агент Фокс Малдер, являлась, к сожалению, абсолютной и местами весьма и весьма жестокой реальностью. - Не доводилось, Стилински, - агент Смит смотрит на циферблат часов на своем запястье. - Настоятельно рекомендую тебе досконально изучить информацию в папке, так как большая ее часть может тебе так или иначе понадобиться. Какие-то специфические или интересующие тебя факты выяснишь при встрече у самих Малдера и Скалли, информацию по поводу перемещения и всего остального тебе выдадут чуть позже. Можешь идти. Мистер Смит приподнимается со своего кресла вслед за Стайлзом, трепетно прижимающим к груди толстую папку в черной кожаной обложке, на которой стоит гриф «совершенно секретно», и вежливо приоткрывает для Стилински дверь. - До свидания, сэр. Спасибо. Мистер Смит кладет руку Стайлзу на плечо, останавливая и заставляя посмотреть себе в глаза: - Стилински, читать твои отчеты буду лично я, так что постарайся сделать так, чтобы они меня устроили, будь добр, - у Стайлза по спине пробегает холодок от интонации, с которой агент это произносит - в его голосе слышится не совсем ясная Стайлзу, ничем не прикрытая угроза. - Ты вроде бы умный мальчик, не разочаровывай меня, Стайлз. Стайлз кивает, осторожно выскальзывая за дверь.

***

19:22 : Питер 19:25 : Питер 19:26 : Питер 19:30 : Питерпитерпитерпитер 19:31 : Питер?.. 19:55 : Волк, у тебя все в порядке? Обычно Питер почти сразу отвечает на сообщения, если не занят. Если же занят, то всегда предупреждает Стайлза заранее, а если не предупреждает - то всегда находит время, чтобы написать Стайлзу, закидывающему его сообщениями, что не может сейчас говорить и ответит чуть позже, даже если для этого приходится прервать очень важную встречу или отвлечься от разговора с каким-нибудь очень, очень серьезным бизнес-партнером; потому что Питер знает, что его мальчишка очень быстро изведется от волнения. Поэтому спустя час без ответа Стайлз начинает если еще не нервничать, то уже весьма заметно переживать. 20:32 : Питер, если ты сейчас не ответишь, то я сначала напишу Скотту, он пошлет меня к черту и скажет: «Стайлз, следи за своим психопатом сам», потом я напишу Дереку, и он либо тоже пошлет меня к черту и скажет, что не нанимался тебе в няньки, либо вообще не ответит, а потом будет еще неделю бурчать, что я вечно его отвлекаю. А потом я из-за этого расстроюсь :( Стайлз решает подождать еще полчаса, а потом уже начинать нервничать всерьез. За эти полчаса Стайлз успевает трижды позвонить Питеру и трижды же прослушать в ответ мерную череду гудков, раздражающую, почему-то, еще больше обычного; …Абонент не отвечает или временно недоступен. Вы можете оставить Ваше сообщение после звукового сигнала или перезвонить позднее; …Абонент не отвечает или временно недоступен. Вы можете оставить Ваше сообщение после звукового сигнала или перезвонить позднее; …Абонент не отвечает или временно недоступен. Вы можете оставить Ваше сообщение после звукового сигнала или перезвонить позднее; больше всего, на самом деле, Стайлза пугает то, что телефон у Питера включен - значит, он либо не слышит (что, конечно, маловероятно), либо оставил телефон где-то (что, конечно, еще менее вероятно; Стайлз не может себе представить, что должно было случиться, чтобы Питер не взял - или забыл взять - с собой мобильник), либо не в состоянии ответить (о вероятности этого варианта Стайлз старается не думать), либо просто не хочет ему отвечать (на самом деле, этот вариант Стайлз практически сразу отметает как абсолютно невозможный; на самом деле, ему просто не хочется об этом думать); если бы его телефон был выключен, Стайлз, возможно, не нервничал бы так сильно - Питер иногда уходил на охоту с Кристофером, на встречи с другими оборотнями или какие-то стайные разборки, выключая телефон, и не всегда предупреждал об этом Стилински - наверное, чтобы его человек не изводил себя, переживая за своего большого злого волка, зная, что охота, встреча с другими оборотнями или какие-то стайные разборки всегда могут внезапно превратиться в кровавую бойню. За эти полчаса Стайлз успевает несколько раз обойти по кругу свою небольшую съемную квартиру и расставить книги, до этого хаотично разложенные по всем горизонтальным поверхностям, по полкам в книжном шкафу (Стайлз искренне не понимал, зачем ему нужен был этот чертов шкаф, занимавший, кажется, бóльшую половину и без того крошечной гостиной, если книги можно было просто складывать стопками на полу; Питер же искренне бесился, периодически просыпаясь посреди ночи от того, что Стилински, каким-то мистическим образом выбравшийся из его объятий и почти бесшумно вставший с постели, чтобы попить воды, спотыкался об очередную внезапно очутившуюся на его пути стопку книг, с оглушительным грохотом роняя их на пол, и, грозно рыча, уговаривал Стайлза купить-уже-наконец-чертов-книжный-шкаф; главным аргументом Стилински в спорах, связанных с необходимостью появления шкафа в его квартире, было то, что Питер здесь появлялся весьма редко и почти никогда не оставался дольше, чем на пару дней, и, следовательно, не ему было решать, чему, где и как стоять, на что Питер всегда огрызался, грозясь перестать приезжать вообще, и Стайлз, в общем-то, понимавший, что Хейл так, конечно, с ним никогда бы не поступил, но вполне мог из вредности и феноменальной злопамятности отказаться потакать какому-нибудь другому капризу Стилински, в конечном итоге сдался; в конце концов, шкаф не являлся чем-то по-настоящему ужасным, только занимал, по мнению Стилински, слишком много места, а Стайлз все равно продолжал складывать книги башенками на полу, убирая их на полки только к приезду Питера или, вот, как сейчас, когда нервничал и ему нечем было занять руки), несколько раз пролистать новостную ленту в твиттере, написать Ардженту («Стайлз, я не знаю, где Питер. Я видел его последний раз часа три назад. Если бы с ним что-то случилось - я бы уже узнал.») и, не получив никакого успокоения от его ответа, начать нервничать всерьез, практически доведя себя до истерики. За эти полчаса Стайлз успевает сделать себе чашку кофе - его всегда успокаивала возня на кухне, умудряясь при этом, задумавшись, схватиться за раскаленную ручку турки, обжигая ладонь. Стайлз думает о том, что если Питер не ответит ему в течение десяти минут, то он сядет на пол посреди квартиры и просто расплачется. 21:04 : Питер, я переживаю. Какой-то частью сознания Стайлз прекрасно понимает, как мала вероятность того, что с Питером - взрослым, самостоятельным, клыкастым мужиком со способностью к регенерации и полным отсутствием каких-либо моральных принципов - могло случиться что-то серьезное или как-то угрожающее его жизни (намного больше была вероятность того, что на самом деле случилось что-то, как-то угрожающее жизни кого-то другого - это же Питер). Другая же часть сознания бьет тревогу - в голове противно, навязчиво звенит чертово «вдруг с ним что-то случилось, а я ничем не смогу помочь, вдругснимчтотослучилосьаяничемнесмогупомочь, вдругснимчтотослучилось, снимчтотослучилось, чтотослучилось, ч-т-о-т-о-т-о-ч-н-о-с-л-у-ч-и-л-о-с-ь», и Стайлзу хочется закрыть уши руками, чтобы оно прекратилось. Стайлз звонит Питеру еще раз - и уже даже не удивляется, услышав вместо ответа череду гудков. И еще раз. И еще. Когда у Стайлза от волнения начинают неконтролируемо трястись руки, он решает воспользоваться давно уже проверенным методом - пара-тройка таблеток валиума и -прости-прощай мой бедный мозг - и спать. Питер потом, когда узнает (разумеется, узнает), конечно, будет ругаться и ворчать, что если Стайлз угробит свое здоровье - то старший Хейл уговорит (или, что, конечно, вероятнее, заставит) кого-нибудь его обратить, не интересуясь мнением самого Стилински. 21:19 : Питер, пожалуйста, позвони мне, когда увидишь это сообщение Стайлз высыпает себе на ладонь четыре голубые таблетки и думает о том, что если в Агентстве в ближайшее время будут проводить тест на наркотики, то он определенно его провалит. Стайлз наливает воду в стакан и думает о том, что отец бы определенно им не гордился. Стайлз запивает таблетки водой и думает о том, что если утром он проснется, возьмет в руки телефон, а на экране не будет ни одного сообщения или уведомления о пропущенном вызове от Питера - то он, наверное, сойдет с ума даже не вставая с кровати. Валиум начнет действовать где-то минут через тридцать, через сорок пять минут Стайлз, скорее всего, отрубится и проснется где-то через двенадцать часов, проклиная самого себя. Стайлз думает о том, что можно - нужно - написать отцу. 21:24 : Пап, привет. У вас там все хорошо? Шериф всегда отвечает не раньше, чем через пару минут - он, в отличие от Питера, почти никогда не держал телефон при себе (например, он часто оставлял мобильник на кофейном столике в гостиной или на тумбочке около кровати, а потом чертыхался, ища его по всему дому). Поэтому Стайлз, отправив сообщение, с чистой совестью идет чистить зубы - до того, как он превратится в вяло соображающее подобие желе у него остается всего около двадцати пяти минут. 21:27 : Привет, сын. Почему ты спрашиваешь? Питер снова что-то натворил? 21:27 : Почему сразу натворил-то… Я просто… Я не знаю где он, пап. Так у вас все в порядке? В ожидании следующего ответа, младший Стилински выпутывается из своей толстовки и переодевается в футболку Питера, великоватую ему на пару размеров. Питер всегда смешливо фыркал в ответ на просьбу Стайлза привести ему в Куантико не только самого Хейла, но еще и пару его футболок, и говорил, что спать в футболках партнера - клише из претенциозного девчачьего романа, Стайлз (но сам Стайлз знал, что Питеру, на самом-то деле, хотелось довольно урчать при виде Стилински, одетого в почти что неприлично большую ему футболку, сползающую с плеча и открывающую россыпь родинок между ключицами; Стайлз знал, что Питеру, на самом-то деле, хотелось довольно урчать, зная, что от Стайлза пахнет его, Питера, запахом, что любая сверхъестественная тварь будет знать о том, кому этот человек принадлежит), но всегда исправно их привозил - иногда Стайлзу даже не приходилось просить его об этом. Футболка пахнет Питером. 21:30 : Потому что это Питер, Стайлз. Сегодня все тихо, волчья братия проблем, вроде бы, не доставляет. Ты сам в порядке? 21:31 : Да, все нормально. Есть пара новостей, расскажу все завтра, ладно? 21:32 : Хорошо, сын. Спокойной ночи, не нервничай почем зря. 21:32 : Спокойной ночи, пап Стайлз понимает, что снова забыл о трехчасовой разнице во времени. 21:40 : Пап 21:41 : Что? 21:41 : Я тебя люблю 21:42 : Я тебя тоже, Стайлз. У тебя точно все в порядке? 21:42 : Да 21:43 : Спи. Отец, видимо, тоже забывает о разнице во времени - знает ведь, что Стайлз почти никогда не ложится раньше полуночи - или уже просто почти спит сам. От разговора с ним, Стайлзу, на самом деле, становится если не легче, то немного спокойней (или это просто валиум дает в голову) - шериф не стал бы ему врать, а, значит, если он говорит, что все спокойно - значит все спокойно. Все-таки присутствие Пэрриша, знавшего обо всех сверхъестественных происшествиях, творящихся в городе (и вполне успешно эти самые сверхъестественные происшествия предотвращавшего), в полицейском департаменте Бейкон Хиллс значительно упрощало жизнь (и стабильно спасало некоторое количество нервных клеток) перманентно волнующемуся за Питера (и попеременно за Скотти и Лидию) Стайлзу. Стайлз ложится в постель и привычно уже - почти привычно, к тому, как редко Питер приезжает, Стайлз никак не может привыкнуть, просто не хочет привыкать - обнимает подушку, на которой всегда спит Питер. Подушка пахнет Питером. Немного им самим, немного его парфюмом, немного его шампунем для волос и еще чуть-чуть его гелем для душа. А может, уже и не пахнет - Питер приезжал последний раз, кажется, месяц назад (тридцать три дня назад, проносится в голове у Стайлза, тридцать-три-дня), и запах, скорее всего, уже давным-давно выветрился, не оставив после себя ни следа - и, на самом-то деле, это просто подсознание услужливо его дорисовывает. От размышлений Стилински отвлекает доносящийся откуда-то с кухни звонок видеовызова скайпа - Стайлз так резко вскакивает с кровати, что у него темнеет в глазах. Когда Стайлз смотрит на выскочившее на экране ноутбука окошко входящего вызова, ему кажется, что дышать становится легче - мучительная, гнетущая тревога перестает сдавливать стальными тисками грудную клетку. - Питер? Питер, все хорошо? Пожалуйста, скажи, что все хорошо, а то я с ума сойду, Питер, я извелся весь… - Тише, Стайлз, - Хейл внимательно разглядывает мальчишку, - тише. Ты опять принимал валиум? Чертовы оборотни, проносится в голове у Стайлза, чертов Питер Хейл и его чертова наблюдательность. - Да, Питер, я так волновался… Я думал… Все хорошо, волк? - Ложись в кровать. Позвони, как ляжешь, ладно? - Питер дожидается, пока Стайлз согласно, но не очень довольно промычит что-то, и сбрасывает звонок. На то, чтобы перетащить ноутбук вместе с зарядкой в кровать, принести бутылку воды и поставить ее на прикроватную тумбочку, у Стайлза уходит около трех минут. На то, чтобы забраться под одеяло, подмяв под себя подушку Питера, и набрать ему в скайпе - еще минута. - Питер… - Все нормально, детка, - Питер немного хмурится, глядя на Стайлза, потирающего то виски, то глаза в не особо успешных попытках отогнать наступающую волнами сонливость и головную боль. - Все в порядке. - Куда ты пропал? Я написал Крису, чтобы он меня успокоил, но он сказал, что не знает где ты уже три часа как, и я только сильнее разнервничался… Стайлз смотрит на Питера: на его рубашке нет следов крови (но, в конце-то концов, он мог успеть переодеться), но двигается он… Странно. Немного - почти незаметно, для кого-то, наверное, незаметно вообще (но не для Стайлза, конечно) - резко, в его движениях сейчас почему-то нет привычной плавности, опасной грации большого, сильного хищника. - А еще ты написал отцу, но его ответ тебя тоже не сильно успокоил, да? - Стайлза, на самом деле, успокаивает, убаюкивает ровный голос Питера, но смутное беспокойство не отпускает, скребется надоедливо по ребрам с внутренней стороны. - Успокоил, на самом деле… Немного. Папа сказал, что сегодня все тихо, спросил еще, не натворил ли ты чего… Не натворил же? - Питер отрицательно мотает головой, и Стайлз, укрывшись одеялом по самый подбородок, продолжает говорить. - Я подумал, что он точно узнал бы, если бы с тобой что-то случилось. Скотти бы тоже узнал, наверное, и написал бы мне сразу… Подожди, Питер, а откуда ты знаешь, что я писал отцу? - Шериф написал мне, что если я еще раз заставлю тебя нервничать - то он «пристрелит меня к чертям собачьим и постарается сделать так, чтобы я ни за что не вылез из могилы во второй раз», - Питер ухмыляется, а Стайлз только сейчас замечает, что он сидит за столешницей на кухне, а рядом с ним, кажется, стоит на четверть пустая («или на три четверти полная, не будь таким пессимистом, Стилински», сказал бы Скотти) бутылка абсента. Питер, вообще-то, терпеть не может абсент. - Волк, сними рубашку. - Стайлз, я не думаю, что… - Пожалуйста, Питер, сними рубашку. Хейл неохотно подчиняется, медленно, лениво расстегивая белую рубашку - пуговица за пуговицей, аккуратно выталкивая их одну за одной из петелек; Стайлз привычно залипает взглядом на его красивых, жилистых руках, на его красивых, сильных пальцах, и думает, что если бы не валиум и абсолютное эмоциональное истощение - то он определенно завелся бы от этого зрелища, как бывало всегда, когда он смотрел на раздевающегося - да и на одевающегося, в принципе, тоже - Питера. Если бы не валиум, абсолютное эмоциональное истощение и свежие, еще не успевшие окончательно затянуться шрамы от когтей, происходящие по ребрам и животу - Стайлз определенно завелся бы от этого зрелища. А так, глядя на обнаженную грудь Питера, Стайлз чувствует только панический ужас - насколько, черт возьми, сильно надо покалечить, что б его, оборотня, чтобы оставить шрамы настолько глубокие, что даже волчья сверхрегенерация с трудом с ними справляется? - Питер… - Сцепился с Дереком, Стайлз, - Питер отпивает абсент прямо из бутылки. - Ничего страшного. На «ничего страшного» это не похоже даже отдаленно, а Стайлз чувствует, как у него слипаются глаза и, кажется, потихоньку перестает работать мозг, но он - пока что - пытается сопротивляться действию таблеток. - Он пытался выдрать тебе печень? - Он выдрал мне печень, - Хейл устало качает головой. - А я выдрал ему легкое. Все в порядке, малыш, заживет через пару часов. Хейлы периодически грызлись между собой, да так, что об этом узнавала вся сверхъестественная округа. Никто не знал, почему это до сих пор происходило - отношения между Питером и Дереком нельзя было назвать близкими, теплыми или хоть отдаленно похожими на отношения близких - единственных оставшихся в живых - родственников, хотя, с другой стороны, их отношения давно уже отошли от «я прикончу тебя сразу же, как мне представиться удобная возможность». Кто-то думает, что они собачатся спортивного интереса ради, кто-то думает, что ради поддержания формы. Кто-то думает, что Дерек до сих пор винит Питера в смерти Лоры - и правильно, в общем-то, делает, а Питер винит самого Дерека в смерти всей их семьи. Кто-то же (Скотт МакКол, к примеру) до сих пор считает Питера неуравновешенным психопатом, в чьей голове нет ничего, кроме мыслей о мести и планов ее осуществления. Но никто не знает точно - даже Стайлз (он, в прочем, думал, что и Питеру, каким бы спокойным и собранным он всегда не казался, и Дереку просто иногда нужно было выплескивать на кого-то копящееся у них в груди отдающее гарью что-то), даже Крис (он, в прочем, никогда своих догадок по этому поводу не озвучивал, но Стайлз почему-то подозревал, что его версия причин происходящего между Хейлами была ближе всего к правде). Стайлз понимает, что молчит слишком долго, только когда начинает ощущать на себе тяжелый взгляд Питера. - Засыпаешь, детка? - Стайлз знает эту интонацию - речь Питера в такие моменты больше похожа на низкое, гортанное урчание - он всегда думал, что именно так и урчат волки (если они вообще умеют урчать - этого Стайлз точно не знал, а Питер отказывался раскрывать ему эту страшную тайну). - Засыпаю, - честно признается Стилински. - Тогда спи, - Питер набрасывает рубашку обратно на плечи и отвлекается на явно собирающегося возразить мальчишку по ту сторону экрана, так и не втолкнув первую пуговицу в петельку. - Не спорь, Стайлз. Я позвоню тебе с утра. Оба прекрасно знают, что с утра Стайлзу будет не сильно лучше, но, по крайней мере, ему не будет неконтролируемо хотеться спать. Стилински наконец позволяет себе расслабиться, перестать сопротивляться действию таблеток и начать медленно, но верно отключаться. - Спокойной ночи, малыш. - Питер, - едва слышно шепчет Стайлз, скрывшийся под одеялом почти с головой, - Питер, приезжай, пожалуйста, я так по тебе соскучился… Перед тем, как вырубиться, Стайлз слышит произнесенное Питером «приеду, Стайлз, спи». Мальчишка так и не сбрасывает звонок, отключившись прямо так - перед включенным ноутбуком, перед внимательным взглядом своего волка. Питер знает, что ноутбук Стилински погрузится в спящий режим через пятнадцать минут после того, как он сбросит звонок, поэтому, перед тем, как нажать на кнопку завершения вызова, он смотрит на уже довольно крепко спящего мальчишку, почти залпом допивая бутылку. Как же хорошо, что организм слишком занят восстановлением поврежденных органов и заживлением шрамов, чтобы отвлекаться еще и на ликвидацию алкогольного опьянения.