The X-Files

- Питер! Питер, какого черта?! Питер, проснувшийся около часа назад и теперь мирно пьющий кофе на кухне, только ухмыляется, слыша из ванной возмущенные возгласы выползшего из спальни минут пятнадцать назад Стайлза, очевидно, уже достаточно пришедшего в себя для того, чтобы посмотреть в зеркало и оценить масштабы бедствия. - Ну твою же мать… - уже гораздо тише произносит Стилински, рассматривая засос на шее и, видимо, понимая, что его даже при очень сильном желании не получится спрятать под воротником рубашки. Питер, конечно, понимал, что, наверное, не стоило покрывать доверчиво подставленную шею совершенно разомлевшего и потому абсолютно несопротивляющегося мальчишки немного болезненными поцелуями-укусами, особенно в ночь перед его отъездом в чертов Сан-Франциско на чертову стажировку, но Питер не смог себе отказать. Слишком сильным было желание оставить на своем человеке метку, понятную даже простым людям, не обладающим волчьим нюхом. Да и, если честно, отказывать себе в этом совсем не хотелось. Стайлз, конечно, злился, но… Но Питер его такого - слегка помятого, залюбленного, растрепанного еще, со следами зубов, виднеющимися на шее и на плече, с которого слегка сползла футболка, и искренне возмущенного - совершенно не мог воспринимать всерьез. Да и злящийся из-за вот таких глупостей Стайлз, на самом деле, никогда не выглядел угрожающе. Скорее уж забавно. - Какого хрена, Питер? Как мне вот с этим, - как-то неопределенно взмахивает рукой, кажется, указывая на синяк на шее, - ехать в Сан-Франциско? Это же совершенно непрофессионально, меня уволят сразу, как только увидят! - Стилински подходит к Питеру опрометчиво близко, явно намереваясь осуждающе ткнуть волку тонким пальцем в грудь, и совершенно точно не ожидает, что Хейл, уложив когтистую руку ему на поясницу, притянет его вплотную к себе, чтобы насмешливо прошептать в моментально покрасневшее ухо: - Хочешь, залижу? И, разумеется, Питер прекрасно чувствует, что у Стайлза буквально подкашиваются ноги и сбивается дыхание, даже несмотря на то, что возмущенный мальчишка пытается от него отпихнуться. То, как Стайлз за завтраком практически картинно дуется, абсолютно игнорируя существование Питера, категорически отказываясь разговаривать с ним и уткнувшись взглядом в чашку с кофе, самого Хейла, конечно, забавит, особенно учитывая то, что существование завтрака, приготовленного мужчиной, он игнорировать совершенно точно не собирался, но с обиженным мальчишкой надо было что-то делать. Хотя бы потому, что от Стайлза не пахло обидой или настоящей злостью, скорее он действительно переживал, причем довольно сильно. Чем дольше он молчал, не отвечая на реплики Питера, тем сильнее он накручивал себя и тем сильнее горчило волнение в его запахе. - Не молчи, детка, - Питер осторожно касается коленом колена Стайлза, слегка улыбаясь, когда понимает, что мальчишка не собирается отодвигаться. - Ты же уже появлялся в Академии с расцвеченной шеей, и никто тебе и слова не сказал. - Никто не сказал, но много кто хотел, - Стайлз слегка краснеет, явно вспоминая события, предшествующие его появлению в Академии с расцвеченной шеей, но ему все равно удается произнести это тем же тоном, которым родители обычно объясняют своему не в меру любопытному ребенку, почему трава зеленая, а небо голубое, уже десятый раз за последние полчаса. - И вообще… То было в Академии, Питер. И я был слишком хорошим студентом, чтобы давать мне за это дисциплинарное предупреждение - а стоило бы, между прочим. А сейчас… Заткнуть Стайлза поцелуем кажется весьма привлекательной идеей, но Питер прекрасно понимает, что Стилински от этого, скорее всего, действительно сильно разозлится. Потому что он, в общем и целом, был абсолютно прав. Питеру очень хочется заткнуть Стайлза поцелуем, но он держит себя в руках, дожидаясь, пока мальчишка, явно старающийся выдержать драматическую паузу, отопьет свой почти остывший кофе. Весь эффект совершенно портится тем, что он закашливается, подавившись кофе, но фразу все равно заканчивает: - А сейчас, Питер, все намного серьезнее. Стажировка же в основном для того, чтобы старшие агенты могли присмотреться к твоим профессиональным качествам… - Стайлз запинается. - А что могут подумать о профессиональных качествах человека, который на первый день стажировки приходит с огромным засосом на шее, а, Питер? - Что у этого человека весьма насыщенная сексуальная жизнь? Хейлу доставляет определенное удовольствие, что в запахе Стайлза явно начинает пробиваться смущение. - Да ну тебя.

***

- Малдер, мы уже сто раз это обсуждали. Я категорически против. Стайлз слышит женский голос из-за закрытой двери достаточно четко, наверное, потому, что женщина говорит на повышенных тонах. Агент Дана Скалли, догадывается Стайлз. - Обсудим в сто первый, Дана… - агента Малдера слышно намного хуже. Стайлз стоит под дверью, не решаясь постучаться. С одной стороны, лучше было бы зайти сейчас, чтобы не услышать много нелестного о себе, да и подслушивать - нехорошо, это Стайлз окончательно уяснил, когда осмыслил, к чему же привело то, что он подслушал переговоры полиции Бейкон Хиллс о найденном посреди леса женском трупе. Половине трупа, если быть точнее. С другой стороны, было слишком интересно, что именно нелестного сможет сказать о нем Дана Скалли, никогда не встречавшая его лично. - Ты же должен понимать, насколько это плохая идея. Ты же помнишь, Малдер, чем закончился… - укоризненно, почти обвиняюще произносит Скалли. Стайлз понимает, что вот сейчас - самое время постучать в дверь, чтобы не услышать что-то, что ему действительно не стоило слышать - в целях собственной безопасности, как минимум. Все-таки то, чем занимались Секретные Материалы, было государственной тайной куда высшего уровня, чем существование юного любовника мистера Смита, которому, к тому же, судя по тому, что видел Стайлз своими собственными глазами, было позволено нарушать вообще всю существующую в Академии субординацию. С другой стороны, Стайлзу становится практически до дрожи в коленках интересно, из-за чего (или кого) так сильно переживает агент Скалли. Кто «закончился» и чем Стайлзу узнать все-таки не удается - женщина понижает голос так, что Стилински, даже почти прижавшись ухом к двери, не может услышать окончания фразы. - Не доверяй никому, да, я знаю. Нам не обязательно рассказывать ему… - Как ты себе это представляешь? Малдер, это утопия. Почему даже Скиннер не понимает, что может произойти? - Ты ведь читала его личное дело… - голос агента Малдера становится немного громче, словно он подходит ближе к двери, и Стайлз напрягается, практически переставая дышать. - Он из Бейкон Хиллс, Дана. - Это еще ничего не значит… - Он знаком с сыном агента МакКола, с самим агентом МакКолом, и, к тому же, он сын Шерифа. - Да, Малдер, я читала его личное дело. Знаешь, что еще там написано? - Дана замолкает на несколько секунд, наверное, дожидаясь пока Малдер как-то на это отреагирует. - У него СДВГ и он принимает аддералл уже больше семи лет. Зачем нам стажер, который почти всю свою сознательную жизнь торчит на производных амфетамина? Стайлз, не дожидаясь ответа второго агента, стучится в дверь. Она распахивается так быстро, что Стайлз даже не успевает толком убрать руку. - Привет, - произносит открывший дверь мужчина, доброжелательно улыбаясь. Стайлз, вспоминая фотокарточки из просмотренных личных дел, узнает агента Малдера, правда, вживую он выглядит, во-первых, намного лучше, во-вторых, на пару лет старше. Заглянув ему за плечо, Стайлз замечает женщину, сидящую на столе - абсолютно точно Дану Скалли, которая выглядит почти так же, как на фотографии, только намного, намного, более недовольно. - Здравствуйте, агент Малдер, - Стайлз неуверенно протягивает мужчине ладонь для рукопожатия, и едва слышно облегченно вздыхает, когда Малдер снова улыбается и протягивает руку в ответ. - Здравствуйте, агент Скалли. Я Ст-… стажер Стилински. - Приятно познакомиться, Стилински. Агент Скалли вместо ответа или приветствия слегка кивает, видимо, чтобы дать юноше понять, что она прекрасно знает кто он, откуда он, и, в особенности, зачем он здесь. - Взаимно, сэр. На минуту в помещении повисает крайне неловкая тишина, которая развеивается коротким вздохом Даны, поднимающейся со стола. - Мечислав Стилински, выпускник Академии ФБР. Год рождения - тысяча девятьсот девяносто четвертый, - Дана зачитывает какой-то документ (судя по озвученной информации - его личное дело), лежащий в папке, которую Стайлз замечает только сейчас - Стайлз узнает черную тисненую кожаную обложку, точно такую же, как обложки папок в кабинете мистера Смита. - В данный период времени, видимо, стажер Секретных Материалов. Мечислав это… Весьма интересное имя. - Оно польское… - Стайлз заминается на секунду. - Ну, точнее, оно просто славянское, но, насколько мне известно, больше всего распространено в Польше, что, вообще-то, совершенно неудивительно… Никто меня так не называет, если честно… Дана удивленно смотрит в ответ, вопросительно приподнимая бровь. Малдер же, отошедший вглубь комнаты, ободряюще улыбается, когда замечает направленный на него взгляд Стайлза. - В детстве я не мог выговорить свое собственное имя, и называл себя «Стайлзом», потому что мой дедушка называл себя так же… - юноша осаживает себя, вспоминая о том, что малознакомых людей далеко не всегда интересуют потоки личной информации, выдаваемые со скоростью пулеметной очереди. Именно поэтому Стайлз не добавляет информацию о том, что он хотел бы поменять имя в паспорте, потому что «Мечислав» - слишком сложно пишется и слишком сложно произносится. - В общем, все как-то к этому привыкли. - Стайлз Стилински, значит? - Дана, все еще очень очевидно чем-то недовольная и совершенно не пытающаяся это скрыть, все-таки слегка улыбается и протягивает Стайлзу руку для неожиданного крепкого рукопожатия, когда тот кивает головой. Малдер показывает Стайлзу его стол, выдает ему пару папок - то ли с какими-то делами, то ли просто с документами, показывает ему, как работает старая небольшая кофемашина в конце коридора, и настоятельно не рекомендует ей пользоваться, и, когда убеждается в том, что Дана, отвлекшаяся на что-то более интересное (более важное, Малдер, мы вообще-то на работе, если ты вдруг забыл), не обращает на них ни капли внимания, практически за шкирку вытаскивает Стайлза за дверь кабинета. - Я не могу долго находиться в одном помещении со Скалли, когда она пытается испепелить меня взглядом, - смешливо поясняет мужчина удивленно глядящему на него стажеру. - Расслабься, Стайлз. - Простите… Я не хотел доставить неудобств… Малдер только отмахивается от него рукой, будто бы Стайлз сморозил какую-то откровенную глупость, и манит его за собой. Стайлз, что удивительно, даже примерно представляет, куда они идут - по пути к кабинету, больше похожему на каморку, который был отведен для работы Секретных Материалов, он шел примерно тем же путем и проходил мимо чего-то, что сам Стайлз охарактеризовал как «кафетерий». И оказывается прав - они действительно оказываются там, по пути встретив пару не знакомых Стайлзу, но определенно знакомых Малдеру, агентов, с которыми тот не очень доброжелательно здоровается; Стайлзу очень не нравится ядовитая насмешливость в голосе одного из них, здоровающегося с Малдером в ответ, и его оценивающий взгляд, направленный на самого Стайлза. - Не обращай внимания, - негромко произносит Малдер, когда между ними и очень-сильно-не-понравившимся-Стайлзу мужчиной образуется приличное расстояние. - К Секретным Материалам тут вообще мало кто серьезно относится… Ну, ко мне, по крайней мере. Скалли, все-таки, патологоанатом - женщину, так умело управляющуюся со скальпелем, следует опасаться. - Агент Скалли - патологоанатом?..- спрашивает Стайлз, понимая, что не совсем в тему, но он действительно совершенно не может вспомнить абсолютно никакой конкретной информации о специализации специального агента Даны Скалли. - А я думал, ты читал ее личное дело, - смешливо отвечает Малдер. Стайлз ничего не отвечает потому, что, во-первых, понимает, что личные дела агентов Малдера и Скалли Стайлз он, видимо, читал в отредактированной версии. Очень, очень сильно отредактированной и адаптированной специально для ̶д̶е̶т̶е̶й̶ чрезмерно старательных студентов Академии ФБР, которых на стажировку в Секретные Материалы занесло исключительно волей судьбы. Во-вторых, Стайлз не отвечает потому, что отвлекается на то, чтобы получше рассмотреть интерьер «кафетерия», который, в общем-то, особо ничем не отличался от остальных помещений отдела, которые Стайлз уже имел честь лицезреть - разве что наличием небольшой стеклянной витрины и отсутствием забитых папками с делами разной степени выдержки книжных шкафов. - …Стайлз, ты меня слушаешь? Стайлз, действительно прослушавший последнюю реплику старшего агента, издает какой-то неопределенный звук, надеясь, что Малдер сможет правильно его интерпретировать - нет, сэр, я вас не слушал, и мне очень-очень стыдно. У Малдера, что удивительно, видимо, все-таки получается уловить скрытое значение, вложенное Стайлзом в глубокомысленное «ммм», и он, тихо вздохнув, повторяет: - Я говорил, что если ты хочешь что-то брать, то лучше бери латте. Малдер качает головой, когда Стайлз, предварительно кивнув, тянется в задний карман брюк за кошельком. - Я заплачу, - Малдер отворачивается от Стилински, чтобы проговорить заказ. - Сироп?.. - Малиновый, - выпаливает Стайлз, не успевая подумать, и немного смущается. Малдер как-то задумчиво хмыкает, то ли думая о чем-то, то ли запоминая, с каким сиропом Стилински предпочитает кофе, хотя Стайлз совсем не понимает, что он будет делать с этой информацией. - Скалли любит миндальный сироп... Если что, - Малдер подмигивает. - И ненавидит фисташковый… Только не говори ей, что я тебе рассказал. На обратном пути к кабинету Секретных Материалов они не встречают ни одного агента, к огромному облегчению Стайлза, в некомфортной обстановке всегда становившегося от кофеина еще немного более нервным, чем обычно. Малдер говорит о чем-то отвлеченном от работы и просит Стилински обращаться к нему на «ты» и ни в коем случае не называть его «сэром», потому что из-за этого он чувствует себя старым. Стайлза это немного удивляет - после нескольких лет довольно близкого общения с Питером Хейлом, он умудрился практически забыть о том, что далеко не все взрослые люди абсолютно всегда и абсолютно полностью уверены в себе. С другой стороны, Стайлз все время забывал, что и его самого, на самом-то деле, можно было отнести к так называемым «взрослым людям», и он, даже несмотря на это, довольно часто чувствовал себя неуверенно. Стайлза это немного удивляет - учитывая тот факт, что агент Малдер был даже младше Питера, который вспоминал о своем возрасте исключительно во время разговоров с шерифом Стилински, и то только потому, что тот очень любил упоминать, что они почти ровесники, и Хейл, ты встречаешься с моим сыном. Привыкнуть к тому, чтобы называть своего - практически - начальника на «ты» будет сложно, думает Стилински. Хотя, с тем, чтобы называть Питера на «ты», у него проблем никогда не было - с другой стороны, тут дело было скорее в том, что в самом начале их знакомства старший Хейл был для Стайлза психопатом, обратившим его лучшего друга, а уже потом по воле судьбы стал всем остальным. Открывая дверь в кабинет, Стилински тут же чувствует на себе тяжелый взгляд агента Даны Скалли, отвлекшейся на него от своей работы. - Перестань пугать ребенка, Дана, - Малдер ставит перед своей напарницей все еще теплый картонный стаканчик, и ее взгляд слегка смягчается. - Я все еще считаю, что ты неправ. Но извинения приняты, - Дана улыбается, отпивая свой американо с миндальным сиропом. Остаток дня проходит довольно спокойно - Дана пару раз отходит в лабораторию за результатами каких-то исследований, о которых Малдер категорически отказывается Стайлзу рассказывать, обосновав это смешливым «не дорос еще»; Стайлз, по просьбе Даны, пожаловавшейся ему на то, что Малдер никогда не убирает дела обратно в ящики, раскладывает огромную стопку папок и файлов в алфавитном порядке по полкам, явно поднявшись после этого в глазах Скалли; Малдер, сначала пытавшийся помочь Стайлзу, довольно быстро сдается, и ретируется из кабинета вообще, возвращаясь через полчаса с абсолютно не читаемым выражением лица, и, насладившись удивленным взглядом Стилински, отгораживается от него монитором компьютера. Стайлз недоуменно смотрит на Скалли, но она лишь пожимает плечами и на грани слышимости говорит, что он привыкнет. - Стайлз, не хочешь мне помочь? - произносит Малдер, заговорщически улыбнувшись, стоит Дане Скалли выскользнуть за дверь, предварительно попрощавшись с ними обоими.

***

18:10 : Как твой первый день? 18:11 : Я в восторге 18:11 : От агента Малдера 18:11 : Я шучу, волк 18:11 : Но я правда в восторге 18:12 : Зато Дана Скалли не в восторге от меня 18:15 : ? 18:15 : Ты занят, да, Питер? 18:15 : Немного. 18:16 : Тогда я позвоню тебе вечером? 18:16 : Я все равно еще застряну на работе на какое-то время 18:16 : Или завтра? 18:16 : Когда тебе будет удобно, волк 18:17 : Завтра, детка. Ближе к вечеру. 18:17 : Хорошо, Питер. Будь осторожен 18:17 : Ты тоже. 18:18 : <3 Питер едва заметно улыбается, откладывая телефон на столик какой-то безымянной придорожной забегаловки неподалеку от Бейкон Хиллс, и поднимает взгляд на Кристофера Арджента, нервно высматривающего через стекло альфу бродячей стаи, опаздывавшего на встречу уже почти на двадцать минут. Стайлз, забываясь, широко улыбается, откладывая телефон на заваленный бумагами стол в офисе Секретных Материалов, находящимся в крошечной каморке где-то в недрах офиса Федерального Бюро расследований в штате Сан-Франциско, и поднимает взгляд на агента Фокса Малдера, удивленно рассматривающего его.

***

Во вторник Стайлз снова задерживается в Бюро, потому что агент Малдер тащит его с собой в прозекторскую, смотреть, как Дана вскрывает труп, и как кривится лицо Стилински, когда она практически по локоть запускает руку погибшему в грудную клетку. Стайлз впервые в жизни благодарен Бейкон Хиллс, за то, что это зрелище не вызывает у него почти никаких эмоций, кроме благодарности за то, что через десяти сантиметровое стекло не слышно звуков и, может быть, легкого отвращения - после промежуточных форм Анук-Итэ и обгоревшего полуобратившегося тела Питера Хейла мало что было способно удивить его, не говоря уже о том, чтобы напугать. Вечером Стайлз пишет об этом Питеру, не ожидая, что тот ответит почти сразу - Стайлз знал о разборках с какой-то незнакомой бродячей стаей и знал, что Питер действительно этим занят. Еще он знал, что в этом был замешан Арджент, и поэтому почти не беспокоился, зная, что Крис не допустит, чтобы с Хейлом случилось что-то серьезное. Но Питер отвечает действительно быстро - не проходит даже минуты, как Стайлз слышит уведомление о входящем сообщении. 21:13 : Мне очень льстит, что тебя так впечатлило мое сгоревшее лицо, но я бы предпочел поговорить о чем-нибудь другом, если ты не против. Стайлза слегка передергивает от того, как это звучит, потому что, даже несмотря на то, что речь Питера всегда на девяносто девять процентов состоит из сарказма, сейчас он явно был очень сильно чем-то (или кем-то) раздражен. Стайлз очень надеется, что этим кем-то является не он - в чем он убеждается, когда видит на экране входящий вызов от Питера. - Привет, волк. Тяжелый день? - Да, - Хейл даже звучит раздраженным и Стайлз очень надеется, что ему удастся его успокоить. - Разобрались с той стаей? - Нет. Черт, если бы не Крис, я бы уже прикончил этого идиота... Через три часа, уболтав Питера до полусмерти, Стайлз, уже лежа в кровати, набирает сообщение. 00:21 : Крис, не дай ему никого убить. 00:30 : Не переживай, Стайлз. Я присмотрю за ним. 00:30 : обещаешь? 00:31 : Да. Как и договаривались. В среду Стайлз уходит - почти - вовремя, причем исключительно потому, что данное агентом Скалли задание он успел закончить еще до обеда, а агент Малдер весь день был занят каким-то исследованием и почти не отвечал на вопросы. В четверг Стайлз снова задерживается в Бюро после окончания рабочего дня, засидевшись почти до ночи за изучением папки, которую Дана Скалли, практически всю неделю пропадавшая в лаборатории, в которую у Стайлза, к его собственному сожалению и ко всеобщему облегчению, не было доступа, водрузила ему на стол после обеда - чтобы не болтался без дела. В десять часов вечера агент Малдер практически за шкирку вытряхнул Стилински, все еще погруженного в работу, из офиса, велев идти домой и отдыхать. К удивлению Стайлза, Малдер ни разу за четыре дня не уходил из офиса раньше него (Стилински бы предположил, что он просто напросто ночует на маленьком пыльном диване в углу их офиса, если бы своими глазами не видел, как агент Малдер приходит в офис по утрам - каждый раз с опозданием и каждый раз ставя на край стола Скалли картонный стаканчик с ее любимым кофе). Сам Стайлз торчал в Бюро до ночи исключительно потому, что ему больше абсолютно нечем было заняться в Сан-Франциско (помимо этого, ему действительно было интересно то, чем он занимался), а вот рационального объяснения тому, что Малдер проводил здесь столько времени Стилински найти не мог - Секретные Материалы в данный момент не вели никакого активного расследования, на вопросы про свое личное расследование Малдер не отвечал, или отвечал очень уклончиво, а Дана, когда Стайлз спросил ее об этом, нахмурив брови, посоветовала Стайлзу не лезть не в свое дело.

***

В пятницу, в пятнадцать минут шестого по тихоокеанскому стандартному времени, в офисе Секретных Материалов звонит телефон. Стайлз, до этой секунды бывший абсолютно уверенным в том, что этот телефон, судя по слою пыли на нем, является историческим экспонатом и не работает последние лет десять, подпрыгивает на стуле; Дана Скалли, поднявшая взгляд от монитора, сначала смотрит на Стайлза, потом на телефон, потом на агента Малдера, потом снова на телефон, и снова на Малдера. Малдер, вздохнув и, видимо, смирившись со своей судьбой, с опаской поднимает трубку, словно ожидая, что она вот-вот взорвется. - Агент Малдер, - ответа Стайлз не слышит, только видит, как меняется лицо Малдера. - Шериф Тскани? Стайлз, кажется, никогда не видел агента Малдера таким сосредоточенным, как сейчас. Стайлз, кажется, никогда не видел агента Скалли такой удивленной, как сейчас. Неизвестный Стайлзу мужчина - шериф Тскани - говорит что-то около двух минут, в течение которых Малдер только периодически кивает, видимо, забыв, что собеседник его не видит, и один раз записывает что-то на клочке бумаги. Малдер заканчивает диалог фразой «мы приедем» и откладывает трубку. - Мы едем в Монтану? - спрашивает Дана, и Стайлз понимает, что этот звонок, должно быть, связан с одним из старых дел Секретных Материалов. Стайлз искренне надеется, что его не оставят в Сан-Франциско. Малдер, каким-то мистическим образом за долю секунды оказавшийся в другом конце комнаты, не глядя на Дану, кивает ей, и, пролистав картотеку, протягивает Стайлзу вырезку из какой-то старой, явно не очень хорошей - судя по качеству бумаги - газеты, со временем пожелтевшую еще сильнее. - Как ты думаешь, что случилось в Монтане? Стайлз, бегло прочитывая небольшой абзац текста, думает, о том, что с таким заголовком крошечная статья, больше похожая на некролог, могла бы привести к государственному скандалу, если бы она была издана хотя бы на десять лет позже. Белый мужчина застрелил индейца - абсолютно обычная ситуация для того времени, не способная никого удивить, но… Эта статья заинтересовала Малдера, заинтересовала Секретные Материалы, а, значит, с этим убийством что-то абсолютно точно было не так. - Это звучит как обычное убийство на почве расовой ненависти. Я не вижу ничего… необычного, если честно. - И не увидишь. Это официальная версия событий, - агент Малдер переводит взгляд со стажера, нервно крутящего в руках газетную вырезку, на потрепанную папку в своих руках. - Ты веришь в оборотней, Стайлз?