Пять раз

      Тэхён облажался. Тэхён так чертовски сильно облажался. Он оступился где-то в середине тренировки и от жгучей боли во внутренней стороне бедра адски щипало глаза. Тем не менее, внутри Тэхён — боец (или, может быть, просто более крепкий орешек, чем большинство), поэтому он хромал, но продолжал работать. Ведь шоу должно продолжаться, верно?       Никто не замечал, как ему тяжело ходить или излишнего напряжения в голосе. В конце концов, он ведь актёр, поэтому может скрыть практически всё. Он мог притвориться, что ужасные пирожные Намджуна в этот день были действительно хороши. Он мог сделать вид, что наряд Чонгука не делал его похожим на избалованного ребёнка. Он мог сделать вид, что не знает, что Юнги и мухи не обидит, только потому, что для него важно сохранять свой образ. Он мог притвориться, что не ходил в ванную, чтобы наконец расплакаться от невыносимой боли, пока Чимин не увидел его.       — Тэхён, — то, что Чимин не использовал имя домашнего любимца, чтобы обратиться к нему, показало, что сейчас он совершенно серьёзен. — Всё в порядке? Почему ты так хромаешь? Тебе больно?       Тэхён просто застыл на месте, потому что... вау. Понадобилось пару мгновений, чтобы разобраться в происходящем; Чимин мог говорить со скоростью около сорока слогов в секунду; Чимин также мог видеть сквозь стены, маски и любые другие покровы, которые иногда использовал Тэхён; а еще Чимин задавал много вопросов.       — Я в порядке, Чимини, — промямлил Тэхён, несильно сжав плечо старшего, — Правда. Я просто немного устал.       Чимин прищурился, оглядывая Тэхёна с ног до головы, недостаточно убежденный его словами. Пристальность его взгляда заставила щеки Тэхёна вспыхнуть. Совсем немного.       Чимин не говорил, прежде чем заключить Тэхёна в объятия. Чимин не говорил, прежде чем практически выволок на себе Тэхёна в машину. Чимин заговорил только чтобы спросить, где болит, чтобы он мог сделать массаж (Тэхён был уверен, что у Чимина волшебные руки).       Припарковавшись, Чимин без нотки сомнения пронес Тэхёна на спине весь путь к общежитию, а затем и к своей кровати (Чимин, несомненно, был сильным, но в таком состоянии верхняя койка двухъярусной кровати казалась чем-то из ряда вон выходящим). Старший вышел из комнаты всего на несколько мгновений, а вернулся уже с грелкой, которую аккуратно положил прямо на больное место, опустившись на колени на уровне ног Тэхёна.       Если бы у Тэхёна было какое-либо достоинство, он бы выразил свое удовлетворение облегченным вздохом; Тем не менее, у Тэхёна не было никакого достоинства, когда дело доходило до Чимина, и он застонал. Достаточно громко, чтобы было отчетливо слышно в комнате, но не за её пределами. А затем он понял, что сделал, потому что лицо Чимина преобразилось, щеки залились привлекательным румянцем, и Тэхён был абсолютно уверен, что и он сам сейчас выглядит так же.       — Тэтэ, я знаю о чем ты думаешь, — Чимин заговорил первым (Тэхён знал, что Чимин всегда всё понимал), — Мы все ошибаемся. Не вини себя. Ты еще и счастливчик, на этой неделе нет концертов, а значит ты быстро поправишься.       Вместо того, чтобы принять утешения, Тэхён решил спросить «Лажал ли ты когда-нибудь?»       Тэхён был уверен, что Чимин идеален. Он идеально танцевал даже когда они дурачились. Он всегда брал высокие ноты. Он был идеален и как человек, с этим мало кто мог поспорить. Возможно, если бы Тэхён услышал, что и у Чимина бывали не лучшие времена, он перестал бы чувствовать себя неудачником, так что он снова подталкивал Чимина к разговору «Ты помнишь, когда облажался в последний раз?»       — Помню. Пару недель назад, Хосок-хён, Чонгуки и я работали над хореографией, которая тебе так нравится, я запутался и, в конечном итоге, сбил нас всех с ног.       Тэхён засмеялся, потому что это наверняка было забавно. Сам факт, что их троица лежала друг на друге на полу, а Хосок и Чонгук наверняка подшучивали над Чимином, разбудила в груди Тэхёна бабочек.       — Но ты идеальный. Ты всегда рядом, когда я нуждаюсь в тебе, и ты обнимаешь меня, когда я плачу, в большинстве случаев твоя улыбка делает мой день, и ты буквально излучаешь тепло, а еще невероятно милый, и я ненавижу тебя, какого черта ты такой идеальный.       Тэхён выдохнул, закончив свою речь, как будто рассказал, как прошел его день, на самом деле, не желая слышать ответ на свой вопрос.       — Тэтэ, я...       — Если ты начнешь настаивать на том, что ты не идеален, я ударю тебя.       — Я собирался сказать «Я тоже тебя ненавижу», но спасибо.       Тэхёну действительно нравился легкий, почти незаметный румянец, коснувшийся лица Чимина, когда ему сделали комплимент.