Моя паническая атака от GUCCI

      Поняв, где приблизительно ему сворачивать, Ваня решил, что пешком до города не так уж и далеко. Всё равно идти некуда, а развеяться нужно. Парень надел наушники и зашагал вдоль дороги, втайне надеясь, что его собьёт какая-нибудь фура.       Когда парень остановился передохнуть, было уже около полудня. Он забрёл в небольшой МакДак на окраине. Возможно, он даже заснул, сидя за грязным столиком. Ваня этого не помнил. Помнил только, что голова после этого заболела ещё сильнее, а от вони фастфуда ещё и затошнило.       Ваня таскался по узким улочкам, сам не зная, куда направляется; периодически останавливался, чтобы отдохнуть, но срывался и продолжал свой бесцельный путь, лишь бы в голову не лезли всякие мысли. Так он медленно и без спешки дошагал до знакомого парка. Что ж, тут можно упасть на лавочку и ещё немного отдохнуть. И, наконец, обдумать, куда ему идти.       Ваня так и сделал, по пути снимая свои огромные девчачьи очки. Краем глаза он заметил движение совсем рядом. Машинально повернул голову.       Кажется, забыл, как дышать.       По парку шла его Марьяна под руку с каким-то качком.       ― Тупая сука! ― он не помнил, как оказался рядом с ней, не помнил, как содрал подаренное им самим колье. Опомнился лишь когда на щеке девушки уже краснел отпечаток его ладони, а амбал угрожающе направился в его сторону.       ―Иди сюда, хуила! ― Ваня слышал свои вопли будто со стороны. ― Ты хоть знаешь, чью девушку увёл, мудозвон? Сейчас узнаешь!       Преимущество Вани было в том, что он был меньше качка и мог уворачиваться от его тупых замахов, ловко маневрируя вокруг. Ещё одним главным плюсом было то, что качок судил по внешнему виду, а Ваня выглядел, надо признать, как девка.       Парень слышал, как Марьяна что-то кричала, когда они с качком сцепились и повалились на асфальт, вызывая у Вани в голове странное дежавю. Как только амбал перестал на него наваливаться всем весом, Ваня быстро подскочил на ноги и навесил говнюку по почкам. Тут подбежала Марьянка, цепляясь за него и плача, но Ваня грубо отпихнул её. Ему сейчас хотелось только одного: чтобы этот ублюдок перекачанный подох.       ― Вы оба! Быстро перестаньте! ― снова влезла девушка, буквально распихав своими худыми ручками двух бешеных парней. ― Ваня, уходи. Уходи! Вот что ты наделал?!       Неужели он это видит наяву? Видит, как Марьяна жалеет этого выродка, осматривает его ушибы?       ― Что ты стоишь? ― продолжала кричать она. ― Вон! Пошёл вон!       И он убежал как последняя шавка, даже не пытаясь сдержать слёз, что струились по бледным щекам. А потом долго сидел на скамейке и курил тонкие, но крепкие сигареты, пафосно сжимая их пальцами. И всё приговаривал, какая Марьяна тварь и как он её ненавидит, прекрасно зная, что это ложь.       ― Курить вредно, ― сзади послышался голос со знакомой насмешливой интонацией. Преподаватель присел рядом и выхватил дрянь из рук. ― Чего слёзы льём? Вроде бы и не Пьеро, а сырость разводишь.       ― Отъебитесь, а? ― у Вани болела голова, болел живот и болело сердце. В последнюю очередь его интересовало мнение какого-то там препода. Он закрыл лицо руками, пока глаза снова не защипало от слёз. Они капали на тёмные джоггеры Глеба, но он не стирал их. Закурил ещё раз. И снова Мирон отобрал его сигареты, ни капли не стесняясь людей, бросающих на них странные взгляды. И тут Ваня сорвался. ― Я просто… Я… Я последняя скотина…       ― Ваня, ― мужчина попытался успокоить парня, у которого, кажется, снова начинался приступ, как в коридоре университета. Он взял его лицо в свои ладони. Затуманенные глаза немного прояснились, ― всё в порядке, слышишь? Что бы там ни случилось ― это не твоя вина, ― Мирон убрал чёрные пряди с дрожащих губ, чтобы Ваня не жевал свои же волосы, скользнул взглядом по кислотным дорожкам на щеках и по разъеденной коже под ресницами.       ― Послушай меня, ― он чувствовал, как Ваня цепляется за его руки и впивается в них ногтями, будто не верит, что Мирон реальный. Будто он ― мираж, который вот-вот рассеется, ― тебе есть куда идти? ― парень покачал головой. ― Ладно, ладно, ― мужчина нахмурился, пытаясь проанализировать все возможные варианты развития событий. В конце концов он вздохнул. ― Давай просто поедем ко мне домой. Ты успокоишься, а я помогу тебе подготовиться к следующему семинару, и мы вместе решим, что делать. Идёт?       ― Почему вы делаете это?       Вопрос застал Мирона врасплох. Он действительно не знал, почему выделил Ваню из остальных. Решил не отвечать.       ― Тогда на вокзале, ― неожиданно для самого себя признался Ваня, ― я никого не встречал. Мне нужно было где-то ночевать.       Мирон не успел ничего ответить. К тому времени, что они с Ваней просидели в парке, морось сменилась дождём со снегом, а дождь со снегом ― каким-то совсем ледяным пиздецом. Это было похоже на паническую атаку природы. Приходилось идти медленно, вымокая окончательно, низко опустив голову, чтобы не получить мелкими, как осколки, ледышками в лицо. Всё это время Мирон чувствовал, как рука Вани ― дрожащая рука Вани ― цепляется за рукав его куртки. Так они и добрели до машины, которую мужчина непредусмотрительно оставил так далеко. Прогулялся, называется. Они остановились, и только тогда Мирон посмотрел на Ваню и ужаснулся. Всё это время парень шёл без капюшона, толстовка вымокла окончательно. Его волосы болтались сосульками, зубы стучали от холода. Мужчина чувствовал, что рука парня всё ещё на его локте. Он сам осторожно, палец за пальцем, отвёл её от рукава. Ваня же непонимающе уставился на покрасневшую ладонь, будто только сейчас почувствовал, что пальцы онемели от холода. А они всё ещё стояли под ледяным дождём!       ― Давай в машину, быстро, ― Мирон открыл дверь.       Путь до дома Мирона они проехали в молчании. Ваня помнил его из окна прокуренного «бумера», который он уже вернул. Теперь же он остался без двух «бумеров». Парню слабо верилось, что отец позволит ему забрать машину.       Ещё Ваня вспомнил, как он вытащил из этой самой тачки Мирона, чтобы добавить его лбом пару вмятин на капоте своего автомобиля.       А теперь он залил Мирону салон. И это было ужасно.       

***

      ― Переодеться есть во что? ― Мирон уже стоял с полотенцем на плечах и в сухой футболке, а Ваня только разделался с курткой и обувью. Парень отрицательно покачал головой. Свои вещи он последний раз видел в стиралке Глеба. После этого они исчезли. Наверное, какой-нибудь нарик очень обрадовался, найдя оригинальный Гуччи.       ― Ты ничего не брал из дома? ― мужчина скорее утверждал, чем спрашивал.       ― Эм… Доки, антидепрессанты и трусы с носками на смену, ― Ваня шмыгнул носом. С его волос всё ещё капало.       ― Круто, ― констатировал Мирон.       Ваня проследовал за Мироном в комнату, оставляя за собой мокрый след, как улитка. Получил от него футболку и спортивные хлопковые брюки.       ― Надеюсь, что не выпадешь из этого, Вань, ― Мирон подал мальчишке полотенце. ― Шуруй в ванную, грейся.       Парень покивал и побрёл в душ, где едва не уснул под тёплыми струями воды. Этот душ был приятнее, чем тот ледяной, который устроил ему Мирон, скалясь как гиена. И вода была намного мягче, чем в ванной у Глеба.       ― Эй, ты живой там? ― Мирон слышал, как выключилась в душе вода, слышал какое-то шуршание. А затем ―тишина. Он осторожно прошёл в комнату, которую выделил Ване. Тот спал на ещё не расстеленном диване, даже не укрывшись ничем. Мужчина усмехнулся, осторожно накрыл мальчишку пледом и вышел, давая возможность тому отдохнуть. Интересно, где он шатался весь этот месяц?       Ваня проснулся будто от толчка. Опять в незнакомом месте. И опять мокрый, только на этот раз не с бодуна. К счастью, память постепенно возвращалась к нему.       «Квартира Яновича? Хороша неделя выдалась, ничего не скажешь».       Но наверняка препод уже припас для него задание, хитрый жид. Ничего просто так не может быть, слишком всё хорошо. Ваня, щурясь от света, выбрался в коридор, где тут же вляпался в лужи от своих кед ― задание номер один, надо полагать ― а затем, ощупью, так как глаза ещё стремились закрыться, двинулся на кухню. Мирон оторвался от книги.       ― С возвращением. Чаю хочешь? ― Ваня кивнул.       Мужчина, всё ещё держа в руках книгу, щёлкнул кнопкой чайника. Затем встал и вытащил чашки.       ― Голоден? ― поинтересовался Мирон, уже зная, какой будет ответ: всё читалось по голодному взгляду Вани.       ― Пиздец как.       ― В следующий раз еду отниму, если будешь материться, ― предупредил Мирон. В голове не укладывалось: вот он треплет за шкирку мальчишку, который практически заработал себе проблемы с копами, вот он его тычет в углы, а вот он уже жалеет его и подбирает на улице, везёт к себе, кормит и укладывает спать.       Ване же было не до того, чтобы обдумывать события прошедших дней. Он был так зверски голоден, что забыл о манерах и просто заглатывал пищу, вливал в себя чай. Мирон снова уткнулся в книгу и не особо обращал внимание на это безобразие.       Насытившись, Ваня получше рассмотрел обложку книги, которую читал мужчина.       ― «Красный смех». Смотрю, недурной у вас вкус, Мирон Янович.       ― Ты читал?       ― Да.       ― Не видно, ― Мирон спрятал улыбку за книгой. ― Удивлён, что ты вообще читать умеешь.       Парень снова замолчал. Из уютной дрёмы его вырвал строгий голос лысого:       ― Так, ты наелся? После того, как уберёшь посуду, тебя ждут твои вещи, они постираны и лежат в машинке. Советую не затягивать, иначе пропахнут сыростью. Лужи в коридоре тоже с тебя.       Ваня вздохнул, поднялся из-за стола и забрал посуду в раковину. С этого момента каждые полминуты мальчишка подтягивал сползающие штаны, выданные Мироном. Старательно всё вымыв, Ваня принялся за свои шмотки, подозрительно понюхав: а не стали ли уже вонять?       Мирон в это время продолжал читать книгу, посматривая только вполглаза за тем, что там делает парень. Пока что его всё устраивало. Он слышал, что посуда помыта и ни одной чашки не разлетелось на осколки, слышал, как шуршит Ваня в ванной и пока что подозрительных звуков не было. Слышал, как матерится Ваня на швабру, и это было нормальным.       Через некоторое время мужчина услышал, как Ваня плачет. Мирон отложил книгу и вышел в коридор.       ― Если не хочешь мыть полы, так и скажи, ― поддел он. Но нет: Ваня был решительно настроен двигаться в сторону нервного срыва.       Как выяснилось, Ваня не плакал. Он просто сидел на корточках посреди коридора, схватившись за голову, и тихонечко подвывал.       ― Ты не понимаешь, Мирон, ― Ваня уже успел перейти с Яновичем на «ты». Оба так и не поняли, когда это произошло, ― мне не просто некуда пойти, мне некуда пойти совсем! Дома нет, друзей нет, денег нет, работы нет. Ничего нет, понимаешь? Я уже на полном серьёзе думал пригласить смерть на пасадобль.       ― Перестань, Ваня. Перестань, ― Мирон тяжело вздохнул. ― Это трудный период в твоей жизни, но ты его переживёшь. Крыши нет над головой? А это что? ― мужчина развёл руками. ― Тебя отсюда пока никто не выгоняет, если будешь себя прилично вести. Друзей нет? Денег нет? Появится работа, появятся друзья, девушка появится. Всё поправимо, Ваня. Не спеши на тот свет, тебя сами позовут, если понадобишься.       ― Я найду работу, я отдам вам, ― Ваня опять перескочил на «вы», ― всё, что наел, всё, что наспал, всё, что вы на меня затратили.       ― Хорошо-хорошо, ты, главное, успокойся, ― Мирон снова гладил мальчишку по спине. Что за день-то такой? ― Не раскисай давай.       ― Мне срочно нужно принять таблетки, ― вдруг выдавил Ваня и пулей вылетел из коридора. Мирон так и остался с поднятой рукой, под которой только что была чужая спина.       

***

      Как ни странно, Ваня согласился подготовиться к семинару без лишних пререканий.       ― Если ты думаешь, что я сделаю всё за тебя, то глубоко ошибаешься, Ваня, ― на всякий случай строго предупредил Мирон.       ― Не-не-не, мне гораздо интереснее, почему опять я на семинаре? В тот раз я недостаточно вас опозорил, что ли? ― спросил парень, удобно располагаясь в комнате Мирона. Той самой, где он недавно делал ремонт. Точнее, переклеивал одну испорченную художествами стену. ― Вы меня уж простите, я немного нервный.       Мирон хмыкнул. Немного.       ― На это раз, Ваня, предстоит рассказать историю развития английского театра.       ― Это что-то про Шекспира? ― ввернул Ваня.       ― Молодец. Но мы изучим тему шире…       Примерно через час лекций о величии английского театра в шестнадцатом и семнадцатых веках Ваня взвыл. Причём в прямом смысле.       ― Нет, никаких перерывов, пока не ответишь на вопрос, ― Мирон снова включил строгого препода.       Ваня, сидевший на диване, сунул руку между подушек и тетрадей и принялся гуглить информацию. И тут же ему прилетело крепче отцовского леща.       ― Бля, да за что? ― взвизгнул парень, неловко потирая затылок. Затем Мирон отобрал айфон, не обращая внимания на то, что Ваня обиженно насупился, как школьник. Даже отвернулся.       ― Ваня, вот скажи мне, ты зачем на филолога пошёл?       ― Чего батя оплатил, туда и пошёл. Не понимаете, что ли? ― Ваня по-прежнему играл в обиженного. ― Радуйтесь, что не физик-ядерщик или хирург какой-нибудь. Планеты бы уже не осталось, ха!       ― Всё бы тебе смеяться. Я же вижу, что ты не такой пустоголовый, какого из себя строишь.       Мирон не договорил: из коридора послышался сигнал домофона.       ― Оп, ― подскочил Ваня.       ― Сиди, ― шикнул на него Мирон, а затем вышел и вернулся уже не один, а с той светловолосой девушкой.       ― Так это твой студент, Мирон? В такое позднее время занимаетесь?       ― Здрасте, ― вставил Ваня. ― Я, типа, чайку пойду сделаю?..       ―Сидеть! ― рявкнул Мирон. Ваня не стал возражать и сел.       ― Мирон, я что-то не пойму, ― на лице девушки читалось недоумение и раздражение, ― почему бы мальчику не переодеться в свою одежду и не пойти к себе домой?       Мирон вздохнул и приобнял девушку за плечи:       ― Идём, я тебе всё объясню.       

***

      В ожидании лысого Ваня заскучал. Айфон Мирон забрал с собой, какой-нибудь художественной литературы в комнате не было, поэтому он принял единственно правильное в эту секунду решение ― и сел за свои жалкие конспекты, переписывая и дополняя их деталями. Спустя вечность услышал, как хлопнула входная дверь, и решил, что выходить безопасно.       ― Объяснил? ― Ваня сунул нос на кухню. Оказалось, прошёл всего лишь час.       Мирон кивнул.       ― Э-э, что сказал? ― почему-то Ваня чувствовал себя неловко. Так бывало всегда, когда он наблюдал за чьими-либо выяснениями отношений.       ― Неважно. В любом случае она ушла.       Мужчина краем глаза заметил недовольный Ванин взгляд и вздохнул:        ― Ну хорошо. Я сказал, что ты студент. Пришёл ко мне готовиться к семинару, попал под дождь, сушим твою одежду. И про то, что идти тебе некуда, я тоже сказал.       ― М-да, ― протянул Ваня, ― видок у неё был, будто она вцепиться была в меня готова. Будто ты любовницу привёл.       ― Да ну тебя, ― в ответ на это Мирон только махнул рукой.― Надеюсь, она меня поняла.