Моя паническая атака от GUCCI

      Утром Ваня отказался подниматься с постели, забрал одеяло и показал Мирону язык.       ― Я сегодня прогуляю. Иди, иначе опоздаешь.       Мужчина так ничего и не добился от него и в конце концов плюнул, набрасывая пальто на плечи и на ходу вынимая ключи.       ― Тогда до встречи.       Ваня остался дома один, провалялся в кровати до полудня, иногда поднимаясь, чтобы отлить, а потом ему стало скучно. И тогда он решил что-нибудь сварганить.       Сказано ― сделано: завязал волосы в пучок, надел фартук. Нашарил в морозилке что-то похожее на мясо, швырнул его размораживать. Вытряхнул всё из холодильника, чтобы сочинить из этого салат. Ковыряясь с обедом, Ваня и не заметил, как день плавно перетёк в вечер, а Мирона всё ещё не было. Парень решил пока вымыть посуду, потому что прекрасно знал, что потом будет лень. За шумом проточной воды он не услышал звук открывающейся двери.       Мужчина снял обувь и бесшумно прошёл по коридору на кухню, где как раз горел свет. Что-то журчало и звякало.       Мирон высунул нос из-за угла: Ваня действительно стоял у раковины, волосы он собрал и был похож на японского самурая, на заднице были пятна от муки, хотя он прилежно повязал фартук. Он так резко обернулся, что едва не расколотил чашку ― между прочим, лучшую из сервиза.       ― Янович, тебя не видно, но твой шнобель выдаёт тебя с потрохами!       Мирон пропустил очередную Ванькину шутку мимо ушей и прошёл на кухню, улыбаясь. Парень приготовил мясо и салат. Вот это ты даёшь, Дрёмин!       ― Вкусно? ― послышалось сзади. Мирон в это время уже наворачивал свою порцию, поэтому промычал в ответ что-то, означающее «очень».       Парень стоял рядом и молчал, крутя в руках стакан.       ― Это потому что я сам захотел сделать, понятно? ― внезапно принялся тараторить он, глотая буквы. ― Не потому что должен или ещё что-то. Не потому что это «только для тебя».       И ― Мирон такое видел впервые ― Ваня густо покраснел до самых ушей.       ― Да без проблем, ― усмехнулся мужчина, как только прожевал очередной кусок, ― расслабься, Ванька. Кайфуй.       На следующее утро Ваня решил, что пора бы заглянуть на огонёк к Костяну и написать, наконец, заявление. И бабки забрать. За столом сидел «работник года» и задумчиво ковырял жижу из прыща на лбу.       ―Костян где?― с порога начал Ваня тоном, не терпящим возражений.       ―У-у себя, ― заикнулся парень за столом.       ― Здорово, ― Ваня прошёл в подсобное помещение.       ― Ну привет, Костян, ― парень с удовольствием отметил про себя, что нос боссу он всё-таки сломал, и теперь при каждом слове Костян гундосил. Мужчина подозрительно глянул на Ваню и протянул ему конверт. Тот принял его немного недоверчиво, открыл и пересчитал наличку внутри. Оказалось даже больше, чем ожидалось.       ― Если это очередной подвох, Костян, ― пригрозил Ваня, убирая конверт в сумку, запихивая его как можно дальше.       ― Никаких, ― прогундосил бывший босс, ― мы в расчёте. Больше ты тут не работаешь.       Ваня пожал плечами и направился к выходу.       ― Было приятно поработать с тобой, Ваня, ― бросил вслед Костян вроде как дружелюбно.       ― В анус засунь свои пожелания, бля ― огрызнулся парень в ответ, ― вон, прыщавого в жопу долби. Покеда.       Показав через плечо средний палец, Ваня навсегда покинул магазин с членами, спиздив напоследок Сакуру. Никто не возражал.       «За моральный ущерб!» ― так он пояснил.       Парень вернулся домой в бодром расположении духа. Сакуру сунул на кресло в своей комнате, заботливо укрыв её пледом, а конверт с деньгами, подумав, отнёс в комнату Мирона. Взял ручку и написал на конверте: «Вечному Жиду. От Вани». Затем положил в книгу, которую тот сейчас читал.       Всё это время, несмотря на отличное настроение, парня не отпускало дурное предчувствие. Оно засело комком в желудке и теперь ворочалось, как гомункул. От выброса адреналина трепетало и сердце.       Ваня попытался заткнуть орущий тревожный вопль в голове миксом из антидепрессантов. Неплохо бы сходить проветриться. На улице уже стемнело. Подумав, Ваня положил в карман нож.       Он не прошёл и квартала, как на него напали. Парень завалился на колени в снег у какого-то падика захолустной пятиэтажки. Над ним нависал неизвестный чувак в капюшоне и с шарфом на морде. Он-то и попытался стукнуть Ваню чем-то тяжёлым, но тот увернулся. Ваня тяжело дышал, но всё-таки нащупал в кармане нож и осторожно его вытянул. Холодняк. Попадётся копам ― пиши пропало. Ваня обхватил поудобнее ручку, лезвие блеснуло в жёлтом свете фонаря. Кто-то шуршал в помойке неподалёку, тошнотворный сладковатый запах усилился. Ваню затошнило.Он хотел уже скорее с этим покончить. Но вместо этого выжидающе стоял на коленях в снегу и готовился к атаке, как самурай.       Незнакомец с шарфом на морде выкинул вперёд ногу и ударил Ваню в грудь. Парень охренел от дикого дежавю.       ― Костян, ублюдок! ― яростно зарычал Ваня. ― Что тебе надо?       Впрочем, ответ мужчины Ваню ебал меньше всего. Главное было то, что этот придурок напал на него. Опять. И его нужно проучить.       Дравшись с Костяном единожды, Ваня вычислил его основные приёмчики. Поэтому оставался лежать в снегу, выжидая удобного момента, когда Костян попадётся в свою же ловушку и нависнет над мальчишкой. А когда он это сделал, Ваня не стал ждать. Лезвие ножа холодной вспышкой метнулось в темноте и тут же вонзилось в пах мужчины. Тот заревел, как раненый медведь, а Ваня тут же подорвался с места и дал дёру, по пути вытирая нож от крови. Он был в перчатках, но всё равно протёр и рукоятку, чтобы не осталось отпечатков. А затем пробежал ещё квартал, не обращая на покалывание в боку, становившееся с каждой минутой невыносимее, стараясь держаться тёмных участков. И только тогда, убедившись, что никто за ним не бежит и никто не следит, выкинул нож в помойку, затолкав его в кучу какой-то тухлятины.       Дрожащими руками достал телефон. Набрал номер Мирона, но раз за разом нарывался на автоответчик. Тогда он наговорил ему кучу голосовых сообщений куда только можно, во все приложения связи, какие только он использовал.       «Мирон, это пизда. Если исчезну, это отец. Ищи через отца. Там тебе спасибо на столе лежит. Пока, чувак».

***

      Чтобы успокоить нервы, Ваня отправился в магазин за сигаретами. Прикупил себе «Балтики» банку и отправился распивать это в ближайший открытый падик. Стоя в очереди, парень посмотрел на себя в зеркальную витрину. Усталое, полубезумное лицо.       «Ваня, ты ходишь по краю одержимости. Ваня, посмотри на себя. Ты асоциален. Твои мысли съедают тебя живьём. А если сегодня ты убил человека? Ты знал, что можешь убить его. Чего тебе стоило воткнуть нож ему в бедро? Артерия лопнет, а человек ― сдохнет, Ваня».       ― Паспорт, ― устало потребовала продавщица.       «Похож? Посмотри на фото, Ваня, это ты. Коротко стриженый хмурый мальчишка. И вот это одержимое лицо, это тоже ты. Рок-стар в Гуччи-линзах — тоже ты. У тебя много лиц, Ваня. Ты многолик. Но, возможно, это шизофрения? Кто сейчас, по-твоему, разговаривает с тобой?»

***

      Этого звонка Ваня ожидал. Он сидел на подоконнике, закуривая одну сигарету за другой, периодически выходя поссать на технический балкон. Оттуда же он сбросил пустую пивную банку. И себя.       «Ваня, ты сможешь это сделать?» Это так просто: подтягиваешься на руках, переносишь вес вперёд и летишь. «Шестнадцать этажей до полной свободы, Ваня, задумайся. Не будет больше безумия, резни, побоев, Феназепама, напрочь отбивающего все твои чувства и эмоции. Не будет и Мирона».       ― Да, батя? ― Ваня закурил ещё одну сигарету. Кажется, у него начала кружиться голова. Он ушёл с технического балкона от греха подальше. Не давая отцу начать орать, Ваня тут же продолжил: ― Паспорт с собой, адрес тебе скажу. Разумеется, я знаю, зачем ты мне звонишь. Шмоток на смену пусть мать запакует. Можешь ехать.       Ваня продиктовал адрес отцу и принялся ждать, забравшись с ногами на подоконник, греясь о батарею рядом. Вдруг он вспомнил, что Мирон уехал на выходные к своей девушке в другой город. От этого Ваню замутило. А что, если он не приедет? Если останется там? Он никогда не узнает, где Ваня. А захочет ли узнавать? Ваня выплатил свой долг Мирону, что ещё нужно? Ваню начало знобить.       

***

      ― Твоё дело помалкивать, ― наставлял отец, старательно избегая зрительного контакта с сыном, ― тебя признают ненормальным, полежишь пару недель, полечишь нервы.       Для Вани это звучало, как: «Вот ты и допрыгался, Ваня. Я попрошу врачей, о, а ты знаешь, как я попрошу, чтобы они кололи тебе побольше всякого!»       ― Давно пора было это сделать, Ваня, не находишь?       В этот момент Ване захотелось как следует шарахнуть отца об руль лбом. «Как жаль, что ты выбросил нож, Ваня, правда?»       ― Заткнись!       ― Что? ― брови отца взлетели к редким волосам на голове.       ― Я не тебе.       Отец посмотрел на него взглядом, мол, да, ты точно чокнулся.       Автомобиль выехал за черту города. Ваня несколько раз успел задремать.       ― Я думал, мы в шестьдесят седьмую, ― хмыкнул парень, прервав неловкое молчание. За окном плыл лес. Лес и снег. Что если прямо сейчас выброситься из машины и уползти в мир деревьев и бесконечного снега? И исчезнуть?       ― О нет, ― отозвался отец. ― Я о тебе забочусь, мы едем в «Надежду».       ― Ебанутое название, ― скривился Ваня, ― это что, совковый санаторий?       Отец пропустил его возмутительную реплику мимо ушей.       ― Там тебя вылечат, вот увидишь.