sempai notice me

jungkook

- Но тогда было бы не интересно, да? - скорее утверждение, а не вопрос. Чонгука кроет максимально быстро, огромное цунами сносит возведенные в его голове баррикады - Чимин касается его первый. Мягкое касание кончиком носа вдоль скулы, а его внутри всего трясет словно от нужды в очередной дозе наркотика, и хочется просто взорваться от переполняющих в данный момент чувств. Чону никогда не приходило в голову, что Пак когда-нибудь окажется к нему настолько близко - хотя, кажется, скоро он будет еще ближе. Вопрос времени. - Черт возьми, будет тебе повышение, - не потому, что Чимин выпросил - он вжимается в него своими бедрами, ведет плавно рукой вверх и путает пальцы в черных угольных волосах. Чонгук едва ли не ластится и чувствует твердый стояк старшего. И вот тут в голове загорается зеленый свет, да такой яркий, словно он всю жизнь стоял на огромном пустом перекрестке, а красный свет все не переключался даже на желтый. Хотя, не сказать, что Чону не нравится красный - с глубоко желаемыми запретными плодами игры всегда интереснее. Пак ластится как самая настоящая кошечка, водит судорожно носом по чонгуковским щекам, скулам и шее - его тоже кроет. На просьбу закрыть дверь Чонгук лишь резко разворачивается лицом к Чимину и действует словно в слоу-моушен: одним мощным рывком сбрасывает со стола стопку бумаг, стационарный телефон и отцовскую статуэтку. Шум невероятный, но Чону определенно насрать - он подхватывает старшего под бедра, сажая на край дубового громоздкого стола, и впивается в его губы долгожданным жадным поцелуем. Сыграв на внезапности и наглости, Чонгук выбивает первый чиминов стон, который растворяется в жарком сплетении их языков. Кажется, Чон так крепко сжимает пальцами ляжки Пака, что у того потом останутся красочные узоры, напоминающие о долгожданном событии в жизни обоих. - Ты мой, Пак Чимин, - ему плевать, честно, что в этот момент подумает тот, с чьего ворота рубашки со свистящим звуком срываются пуговицы и чью шею Чон покрывает мокрыми горячими поцелуями. Ощущения двоякие: Чонгуку кажется, что он зря тянул всю эту тягомотину с дрочкой старшего по работе, хотя мог получить его гораздо раньше... Но с другой стороны - игра стоила свеч. Он чувствует, как Чимин отвечает ему на ласки всем своим телом - обнимает его бедра ногами, прижимает ближе к себе, судорожно водит руками по его спине, плечам, рукам, и Чона с этого уносит безвозвратно. Заветный запретный Чимин, до которого он, наконец, дорвался, действует на него как старая-добрая доза экстази, помешанная с виа-грой. Непередаваемые вожделение и страсть.

jimin

Просьба Чимина остается проигнорирована. Вместо того чтобы позаботиться о конфиденциальности новых взаимоотношений между директором компании и обычным пока еще сотрудником, Чонгук наоборот создает больше шума. Все происходит как-то быстро: вот блондин чувствует на своих бедрах цепкие чоновские пальцы, а через мгновение парень оказывается на столе. Он разводит колени в стороны, чтобы притянуть к себе Чонгука ближе, прочувствовать наконец-то жар молодого и желанного тела. Столкновение с мягкими чонгуковскими губами происходит резко, немного даже больно, но до покалываний в животе от волнения приятно. Вот она, животная страсть, от которой Чимин из-за своих принципов отказывался. Он хотел истязать ожиданием Чонгука, только все пошло не по плану. Хотел победить в нелепой схватке со своим начальником, а по итогу поднял белый флаг, признав свое поражение. Первый стон срывается из паковских уст совершенно непроизвольно. Глаза закрывает, обхватив ногами крепкие бедра младшего и, прогнувшись в пояснице, жмется ближе. Они целуются жадно, мокро, сплетают языки, а еще Чимин успевает несколько раз укусить младшего за нижнюю губу и, кажется, в последний раз прокусить. -Ты мой, Пак Чимин, - интонация, с которой Чонгук заявляет права на Чимина, звучит убедительно. Пускай, возможно, и сказано на эмоциях, но блондин в действительности не против принадлежать Чон Чонгуку. Пак несдержанно мычит, выдохнув рвано, когда пуговицы его, идеально выглаженной с утра рубашки, разлетаются в стороны. От ощущений прикосновений горячих чоновских губ на своей шее блондин от блаженства закрывает глаза. Он сходит с ума прямо сейчас. Прямо в этом кабинете в рабочие часы. Прямо в руках того, кого ненавидел всеми фибрами своей души. Эта ненависть разжигает страсть, которой у Чимина ни с одним любовником до этого еще не было. Скрип двери привлекает внимание блондина. Открыв глаза, юноша замечает перед собой удивленный взгляд Саны. И вместо того, чтобы оттолкнуть от себя Чонгука, парень наоборот растягивает уголки своих покрасневших губ в самодовольной улыбке. Постанывает сладко, быстро скользнув кончиком языка по пересохшим губам. Его короткие пальцы снова зарываются в черных чонгуковских волосах на затылке младшего, но не для того, чтобы оттянуть голову Гука от себя, а наоборот – не дать отвлечься от процесса на нежеланную гостью. Пускай Сана видит, что между ними никогда не было никакой дружбы, а Чонгук – принадлежит Чимину. Шокированная секретарша уходить, кажется, не собиралась. Пак судорожно выдохнул, когда чоновские зубы впились в кожу шеи старшего. Он протяжно застонал, свободной рукой скользнув между двух разгоряченных тел. Дрожащими пальцами Чимин кое-как вытащил из петельки пуговицу брюк, а после потянул за бегунок молнии, расстегнув один из элементов одежды темноволосого парня. По-хозяйски блондин забрался ладонью под линию брюк и нижнего белья, сжав пальцами упругую чонгуковскую ягодицу. До Саны наконец-то дошло происходящее, поэтому она выскочила из кабинета, довольно сильно хлопнув дверью. Чимин ненавидит женские слезы, но сегодня ему абсолютно на всех наплевать. - Я хочу отсосать тебе, - шепотом в самое чоновское ухо, а после несильно укус за мочку. Пак рукой вперед перебирается, пальцами обхватив твердый член Чонгука. Он принялся надрачивать младшему, только медленно, издеваясь, оттягивая большим пальцем крайнюю плоть. - Скажи, тебе понравилось, как Сана отсасывала тебе на крыше? – старший покусывает мочку чонгуковского уха, а после проводит влажным языком по ушной раковине, сжав член в своей ладони сильнее.

jungkook

Несмотря на опьяненность и притупленность реакции на окружающую действительность, Чонгук прекрасно замечает скрип двери позади себя. Вероятно, Сана зашла или еще кто из сотрудников - но ему невероятно насрать. Его в компании уважают не за то, какой он человек, а за то, какой он руководитель, поэтому на общественное мнение парень никогда не обращал внимание. Ему хочется владеть Чимином здесь и сейчас, в его логове, и никто этому не помешает. Вошедший все еще находится в кабинете, а Пак неожиданно проявляет инициативу - тянет младшего за волосы, насильно притягивая к своим ключицам, забирается рукой под брюки и сжимает пальцами ягодицу. Значит, зашел кто-то, кому следует знать, что Чонгук сейчас принадлежит ему. Эта мысль кажется неожиданно забавной - Чон за всю жизнь никому не позволял проявлять собственничество по отношению к себе, никому не было дозволено даже подумать о том, что Чон Чонгук в его власти. Но от нахождения под паковскими правами он чувствует себя превосходно. Громкий хлопок двери служит знаком к продолжению банкета, и продолжает его именно Чимин - ловким движением с ягодиц переключается на твердый стояк Чона. От ощущения чужих пальцев на члене Чонгук шипит, прикусывая кожу на груди старшего, выдергивает полы рубашки из-под ремня и забирается горячими ладонями под тонкую приятную ткань. Он трогает Пака везде, и от каждого прикосновения в голове неистово взрываются фейерверки, ощущение долгожданной близости и власти над желанным телом рвет крышу все больше и больше. Когда Чимин сообщает о желании отсосать, у Чонгука на лице расцветает самая настоящая улыбка маньяка. Ему не нужно напоминать ту ночь на крыше, чтобы вызвать желание наказать мальчишку за подобный розыгрыш. - Было неплохо, но я уверен, что ты сосешь лучше, - задумчиво отвечает, поймав чиминов взгляд. Он впервые смотрит на него так близко - пухлые влажные губы; полный похоти, но ясный взгляд и раскрасневшиеся щеки. Чонгук в последний раз крепко целует манящие губы и меняет их двоих местами - сам опирается на край столешницы, а Пак замирает с рукой в чоновских штанах прямо перед ним. Поцелуй все не прекращается (потому что хочется целовать Чимина целую, мать ее, вечность), а хватка на стояке становится все сильнее, Чонгук еле сдерживает себя, чтобы не пропустить момент излюбленной оральной близости и не трахнуть желанную задницу сию секунду. - Постарайся, малыш. От этого отсоса зависит твое будущее в моей компании, - с издевкой произносит в мягкие губы старшего, ладонями лаская его поясницу. Врет безбожно, потому что повышение Паку уже давно обеспечено - просто Чонгук не был бы собой, не скажи что-то подобное в этот момент.

jimin

- Было неплохо, но я уверен, что ты сосешь лучше, - младшему сейчас бы «случайно» коленкой между ног засадить, только вот лишать себя удовольствия совершенно не хочется. Чимин не поддаётся на очередную дешевую провокацию, улыбается только натянуто, сжав пальцы на чоновском члене сильнее. Пропускает мимо ушей и последующие фразы, оставив остроумие Чонгука без комментариев. Чимин и так знает, что рядом с ним Сана как серое и никому не интересное пятно. Звучит определенно грубо, но внутри у блондина все от ревности закипает, он сам на себя злится из-за своей слабости перед Чонгуком. Ловко соскочив со стола, блондин уверенно встает перед начальником, игривый взгляд на свою руку в чоновских штанах опустив. Паку определенно нравится подобный расклад вещей. Он вперед наклоняется, чтобы губами шеи чонгуковской коснуться. Это прикосновение невесомое, мягкое, короткое, а после него следует еще одно, а потом еще. Множественными, но краткими поцелуями блондин спускается с чонгуковской шеи до выпирающих острых ключиц, языком надавив на ложбинку. Одновременно с тем, как паковские губы опускались все ниже по телу младшего, Чимин не останавливал свои манипуляции ладонью. Он водил по твердому чоновскому члену вниз, а потом вверх, крутил запястьем, сжимал и разжимал пальцы, постепенно опускаясь на колени. Подняв притупленный взгляд на Чонгука, блондин, провел языком от линии брюк по ровной дорожке коротких волос до самого пупка, а после засосал солоноватую кожу, оставив кровоподтек на напряженном чоновском животе. Пак стягивает с бедер ненужные сейчас брюки вместе с нижним бельем директора, непроизвольно облизнувшись. - Надеюсь, что трахаешься ты лучше, чем подкатываешь, - обхватив пальцами чоновский член у основания, Чимин самодовольно улыбнулся. Все-таки сложно противостоять самому себе, когда Чонгука хочется как-то задеть, пускай и безобидно. Между ними изначально образовались подобные взаимоотношения, поэтому нет смысла что-то менять, если обоих все вполне устраивает. Подавшись вперед, Чимин в спине выпрямляется, чтобы губами своими припухшими головки чоновского члена коснуться. Он дует на покрасневшую от возбуждения головку; слизывает языком выступившую смазку, надавив на уретру; по губам своим чонгуковским членом водит, взгляд от потемневших глаз младшего не отводит. Чимин берет сначала за щеку, а после с характерным звуком изо рта член выпускает, высунув кончик языка. Короткие пальцы все так же основание сжимают, старший не спешит приступать к делу, ему хочется Чонгука еще немного подразнить. Он буквально осыпает поцелуями половой орган младшего, а добравшись до головки, обхватывает ее губами, начиная интенсивно посасывать. Чимин доставляет удовольствие Чону сначала одними губами, сжимая ими крупную головку члена, а после язык добавляет, скользнув им вниз, а затем обратно наверх. Расслабив горло, Пак вбирает чонгуковский член достаточно глубоко, сдержав рвотный рефлекс, когда головка уперлась в чиминовскую глотку. Откашлявшись, блондин втягивал щеки, несильно покусывал нежную кожицу передними зубами, чтобы доставить Чонгуку больше приятных ощущений. Опыт в отношениях у Чимина был, но он никогда не любил вставать на колени даже перед своим бойфрендом. Сейчас же парень с удовольствием отсасывает Чонгуку, получая при этом фееричное наслаждение. Он сам до невозможности возбужден, поэтому не стесняется откровенно постанывать, прикрывая при этом глаза. Выпустив очередной раз член Чонгука изо рта, Пак сначала возбуждением младшего по горячим губам водит, образуя тоненькую паутинку слюны, которая рвется, когда старший несильно начинает шлепать влажной головкой чоновского члена по своим же губам. Глаза открывает, смотрит на Гука с непередаваемым желанием во взгляде. На коленях стоять не очень-то удобно, но Чимин продолжает сосать с особым усердием, постанывая при этом сладко, пуская вибрацию по чонгуковскому члену.

jungkook

Чонгук вмиг улавливает это настроение Пака - чувствует, что тот настроен решительно-игриво. Глаза у него блестят азартом, дыхание ровное и тяжелое, а рука из штанов никуда деваться не собирается. Чон впервые решает не рыпаться и поумерить свое доминирование именно в момент, когда Чимин оставляет легкий поцелуй на его шее. Охрененно мягко и обжигающе одновременно, его словно парализует от последующих ласк старшего, и даже больше не хочется язвить и выставлять себя мистером выскочкой. Губы у Пака превосходно ласковые, а прикосновения под резинкой боксеров все требовательнее - Чонгук опирается задницей о край стола и запрокидывает голову назад, предоставляя блондину больше телесного пространства для изучения. Нестерпимо хочется стонать и трахнуть этого умелого гаденыша, и в один момент у Чона даже возникает неуютное непонимание, откуда же у Чимина столько опыта в таких делах? - А в этом ты убедишься чуть по-озже, - Чонгук сам удивляется тому, как с его губ слетает полустон. Появившийся вдруг внизу живота засос вдруг навевает на мысль о том, что Чон теперь помечен. И это ему чертовски доставляет. А потом он чувствует прикосновение желанных губ к истекающей смазкой головке... и теряется окончательно. Черт возьми, эти губы делают просто невероятные вещи, и Чонгук действительно побаивается смотреть вниз - опасается, что одно столкновение их взглядов породит в нем настолько неконтролируемое возбуждение, что назад уже дороги не будет (как будто она могла бы появиться в любой другой момент, хех). Они проебались друг в друге еще тогда, полгода назад: Чонгук - когда только начал свои бессмысленные придирки; Чимин - когда впервые зашел в директорский кабинет и остался с Чоном наедине. Чонгук сжимает тонкими пальцами край стола по бокам от себя и всеми оставшимися силами сдерживает себя, чтобы не слететь с катушек. Он позволяет Чимину делать то, что ему хочется - позволяет дразнить (!) себя, позволяет играться и мучить, и это охренеть как сладко и возбуждающе. У него пот по вискам стекает, а рубашка липнет к спине от того, насколько ему сейчас жарко от непреодолимого желания, от атмосферы похоти, что царит между ними. Чонгук, кажется, пиздецки счастлив в этот момент. Манипуляции старшего Чон терпит ровно до того момента, как тот начинает медленно сосать. Кто бы мог подумать, что температура во рту у всех людей разная! Хотя, это, кажется, у Чонгука в голове пожар, и все его тело полыхает от любого взаимодействия с Чимином. Его накрывает новой волной жара, он уже откровенно откидывается на поверхность стола и чуть ли не опирается на локти - блядские руки слабнут от сладкого наслаждения, но он всячески старается свое кайфовое состояние скрыть за гримасой а-ля "о да, детка, бери глубже". Но нет, пожалуйста, - молит сознание, - не надо глубже, иначе Чон Чонгук безвозвратно сойдет с ума. И пиздец настает именно в тот момент, когда у Чона начинают трястись колени - первый знак того, что он скоро кончит. Вопреки своей непоколебимой славе анти-скорострела, с Паком Чонгук готов был кончить еще от просунутой в штаны руки. Позорно, но он считает, что оно того бы стоило. Однако и тут он не изменил себе - не будь он Чон Чонгуком с показушной железной выдержкой и тонной сил на противостояние собственному возбуждению, он бы уже раза три кончил за последние 10 минут. Издав шумный выдох на особенно глубоком проникновении в чиминов жаркий рот, Чонгук впервые касается его за все время минета - запускает влажные от пота пальцы в его спутавшиеся светлые волосы и, сжав пряди, насильно оттаскивает его от лакомого кусочка чоновского тела. - Детка, ты же интересовался, насколько у меня устойчивый стол, - взгляд глаза в глаза, Чон держит его лицо за подбородок и поглаживает большим пальцем покрасневшие алые губы. - Давай проверим, м? - наклонившись, шепчет предложение аккурат перед тем, как затянуть старшего в сладкий поцелуй с привкусом собственного члена. Он одним рывком поднимает Пака на ноги и усаживает на стол снова. Они сплетаются в страсти, только в этот раз у обоих дрожат руки, а дыхание между жадными глубокими поцелуями все тяжелее. Чимин не хочет отпускать его, продолжая обнимать ногами и прижиматься ближе - но Чонгук с силой разводит его ноги в стороны, кое-как расправляясь с бляшкой ремня, молнией и всем прочим. Ему хочется разорвать эту дурацкую одежду, но он впервые относится с уважением к этому моменту прелюдии и терпеливо справляется со всеми элементами паковского гардероба. Конечно, вся одежда отправляется на пол, но это пустяки - Чон позволяет Чимину и с себя сдернуть влажную от пота рубашку, а сам приспускает штаны, предварительно достав из кармана презерватив (все свое ношу с собой). В этот момент он прерывает длительный поцелуй и позволяет себе десять секунд полюбоваться красивой наготой Пака. Зубами медленно раскрывая шуршащую упаковку, Чонгук оценивает красивые мышцы пресса, форму плеч, сосков и колом стоящий член, с головки которого на подтянутый живот выделяется смазка. Без лишних слов Чон перехватывает резинку другой рукой и наклоняется вниз, чтобы слизать солоноватые капли с гладкой головки - какой-то безумно интимный момент, в который Чонгук чувствует абсолютное доверие между ними. Ему кажется это странным, и он просто списывает это на осознание долгожданной близости. Но потом он смотрит на Чимина снова и видит его преданно-затуманенный взгляд - и, кажется, именно в этот момент его кроет окончательно.

jimin

Раньше во время просмотра порно, юноша задумывался на тему: «а какое удовольствие получает тот, кто сосет?». Чимин всегда проматывал моменты с минетом, переходя на самый увлекательный процесс фильма для взрослых. Сейчас же он понимает, когда смотрит на Чонгука, слышит то, как несдержанно стонет младший, что этот процесс весьма затягивает. Пак возбуждается сильнее от одного вида на такого размякшего от его ласк директора. И наплевать на ноющую боль в коленях, ведь стоять в такой позе крайне неудобно, но останавливаться блондин не хочет. По кабинету разносятся характерное и двусмысленное хлюпанье, когда чонгуковский член выскальзывает из горячего чиминовского рта. Открыв глаза, старший смотрит со щенячьей верностью на Чонгука, задрав голову к верху. Он улыбается, почувствовав прикосновение к своим губам, словно этот незначительный чонгуковский жест значит для него нечто важное. - Давай проверим, м? - ответить блондин не успевает – его снова завлекают в поцелуй. Чимин поднимается с пола, а уже через мгновение оказывается вновь на столе. Он жмется к Чонгуку, трогает младшего везде, старается стать еще ближе. Колени в стороны широко разводит непроизвольно, но Паку нравится подобная грубость со стороны начальника – заводит. Позволяет без сопротивления стянуть с себя всю лишнюю одежду, совершенно не стесняясь предстать перед Чоном обнаженным. Время тянется как резиновое: Чимин наслаждается каждым чонгуковским касанием, каждым новым поцелуем, от которого кожа старшего покрывается мурашками. Хочется вроде как попросить Чонгука поторопиться, однако с другой стороны блондин желает о том, чтобы этот момент предварительных ласк никогда не заканчивался. Он и не знал, что с Гуком может быть настолько хорошо. Единственное о чем может сожалеть сейчас Пак, так это о том, что раньше не признал свою неимоверную тягу к недоноску, которого приходится называть «господин Чон» только из-за того, что этот высокомерный петух является его начальством. - Ты очень предусмотрительный, - комментирует Пак, когда младший достает из кармана презерватив - Но мне не нравится чувствовать в себе латекс, - невинная улыбка сменяется на наглую усмешку, после которой блондин давит коленями на чоновские бока, поддается назад и упирается локтями в деревянный стол. Он запрокидывает голову назад, приоткрыв рот, ощутив прикосновение влажного чонгуковского языка на своем небольшом аккуратном члене. Чимин готов поклясться, что вот-вот кончит, если Чонгук хотя бы еще раз прикоснется к чересчур чувствительной головке своими тонкими, но одновременно с этим целовательными губами. Все то, что происходит между ними сейчас – минимум странно. Чимин посмеялся бы в лицо тому, кто сказал бы, что они с Чонгуком когда-нибудь переспят. Да блондин всеми фибрами души Чона ненавидел, только один голос младшего раздражал, а в данную минуту Пак не хочет, чтобы темноволосый юноша затыкался. Чимин опирается на левый локоть, освободив одну руку для того, чтобы зарыться короткими пальцами в густых и немного влажных чоновских волосах. Он тянет Чонгука на себя, не заботясь о том, что это может доставить младшему какой-то дискомфорт или боль. Впивается в его покрасневшие губы поцелуем, но пред тем как углубить его, проводит языком по родинке под нижней губой, получив от этого какое-то эстетическое удовольствие. Чонгук же из-за манипуляций старшего буквально заваливается на Пака, а блондину только в наслаждение чувствовать на себе вес чужого тела. Они идеально подходят друг другу, с какой стороны не посмотреть, будь то повседневная жизнь или постель. Обхватив ногами поясницу младшего, Чимин рвано выдохнул, ощутив, как головка чоновского члена упирается между паковскими ягодицами, надавливая слегка на пока еще не подготовленное кольцо мышц. Ладони соскользнули с плеч Чонгука на широкую влажную спину брюнета, после чего Пак впился короткострижеными ногтями в кожу, оставив парочку красных полос.

jungkook

Чимин оказывается не из брезгливых, и от этого факта Чонгуку хорошо неимоверно. Вообще, думается ему, что анальный секс чем и хорош, так это тем, что можно особо не заморачиваться насчет покупки резинок. Главное - это чтобы партнер был либо достаточно подготовлен, либо просто оказался мазохистом. Толкнувшись на пробу влажной головкой в сжатое кольцо мышц, Чон понимает одно - Пак, скорее всего, либо слишком хочет его, либо его мазохистская душонка, наконец, дорвалась до своего лакомого кусочка. Конечно, внезапный жаркий секс на столе в кабинете начальника - что может быть более подходящим для жесткости и небрежности действий, чем это? Но Чонгук на эти порывы не ведется вопреки своим ожиданиям. - Нужно обойтись без особо громких звуков, - констатирует он, пока медлит, кружа головкой вокруг чиминового прохода, и не спеша зацеловывает алые губы старшего. - Я не хочу, чтобы весь офис сбежался на твои стоны, - последний поцелуй приходится на манящую влажную шею Пака, после чего Чон оставляет его одного на столе - такого сексуально завораживающего, с раздвинутыми в сторону ногами и с тяжело вздымающейся грудью. Картина маслом, к которой парень возвращается спустя десять секунд, чтобы завершить свое великолепное произведение - только в этот раз с тюбиком какого-то пробника крема для рук. Ему кажется вдруг, что идея довольно глупая и что лучше бы он трахнул Чимина с презервативом, но потом в его голове снова всплывает этот дурманящий тон, просящий не использовать резинку. Чонгук идет на безумные меры, небрежно намазывая собственные пальцы кремом и умело проникая сразу двумя в тугое кольцо мышц. Старший кусает губы, но не стонет - Чон в благодарность целует его в колено, гладит свободной рукой по напрягшемуся животу и ласкает яички языком, после чего добавляет третий палец, начиная совершать движения по типу ножниц внутри горячего сжимающегося Пака. Тот откровенно скулит, кусая ребро собственной ладони, - и Чонгук понимает, что растянуть парня перед сексом было одним из лучших его решений на сегодня. Он шепчет сбивчиво "тише, милый", вылизывает его у основания члена и продолжает движения пальцами, пока не чувствует относительную расслабленность старшего. Пока Чимин на кураже, Чон незаметно смазывает самого себя (что болезненно отдается в каменном стояке, уж слишком долго он терпел) и пристраивается над тихо вздыхающим обескураженным парнем. Он аккуратно заводит одной рукой его ослабшие руки над головой, окончательно опрокидывая на огромный дубовый стол, и резким толчком входит на всю длину. Чонгук вовремя спасает ситуацию крепким жадным поцелуем, заглушив в нем пронзительный болезненный крик Пака. Он весь напрягается снова, скулит и трясется, но Чон успокаивает его поглаживаниями по напряженному члену свободной рукой и плотно держит за запястья другой. Все это походит на изнасилование - да только вот у Чимина стоит получше, чем у самого Чонгука, да и ластится он к нему всем своим телом как соскучившаяся до прикосновений кошечка.

jimin

В момент, когда Чонгук отстраняется, блондин чувствует, как по коже всего тела бегут мурашки от пронзающего холода. Уставившись взглядом в полоток, Чимин дышит через раз, стараясь осознать, что с ним сейчас происходит. Соображает парень слабо, однако при этом глупо и одновременно счастливо улыбается. С левой стороны под ребрами разливается тепло, от которого внизу живота щекотно, а мысли такие воздушные, практически нереальные. Не из той серии, когда воображаешь себе, какой именно горшок с цветком будет стоять в вашей спальне рядом с фоторамкой, где на фотографии влюбленные взгляды у обоих. Пак ни в коем случае не рассчитывает на то, что Чонгук внезапно изменится и захочет серьезных отношений с глупыми обещаниями «вместе навсегда». У них не было даже нормального первого свидания, не было того самого трепетного первого поцелуя возле подъезда после третьей прогулки. Чимин повяз в Чонгуке неосознанно. Просто утонул в этой гамме ранее никогда не испытываемых эмоций. С младшим Пак словно ожил, пробудил в себе нечто скрывавшейся все это время внутри. Еще никогда раньше Пак Чимин не чувствовал себя настолько живым. Дом, работа, дом – вот в таком ритме юноша прожигал свою молодость, а с приходом Чонгука в чиминовскую жизнь все перевернулось с ног на голову. Всего десять секунд. Какие-то десять секунд без присутствия рядом младшего, а Чимин успел погрузиться в свои непонятные даже ему самому мысли. Он колени свои шире разводит, морщится от прохлады в заднем проходе и рвано выдыхает. Длинные чоновские пальцы проникают в тугое кольцо мышц Чимина, заставив расслабленное до этого момента тело напрячься. Пак в пояснице прогибается, губы кусает, старается не издать ни единого звука, а вознаграждением получает чоновский поцелуй. Глаза закрыв, светловолосый привыкнуть пытается, сконцентрировав свое внимание на влажном и юрком языке Чонгука. Голову от стола отрывает, чтобы потянуться за губами младшего, который пользуется моментом и добавляет третий палец. Ударившись затылком об деревянный стол, Чимин ребро ладони кусает, а затем хмурится, скулит, но терпит. Он пальчики на ногах сжимает, дышать ровно пытается, ежесекундно сходя с ума от ощущений внутри себя. Ему нравится этот дискомфорт, вся эта боль, которую приходится терпеть ради того, чтобы чоновский член в себе почувствовать. Чимин обнять младшего хочет, тянется к нему, только его наглым образом пресекают. Посмотрев на Гука снизу вверх, старший растягивает уголки своих губ в безумной улыбке, наслаждаясь доминированием своего начальника. Как же сильно Паку нравится быть в подчинении Чонгука. Нравится, как тот сжимает тонкие запястья. Нравится даже то, как крупная головка растягивает подготовленное, но все еще тугое кольцо мышц. Чимин вскрикивает, когда в него входят слишком резко. Чонгук предугадывает все наперед, поэтому успевает заткнуть старшего очередным поцелуем. Да плевать Пак хотел на всех, кто может его услышать. Он кусается, сбежать пытается от дискомфорта, только вот брюнет держит крепко, отвлечь ласками пытается. Сделав глубокий вдох через нос, юноша задерживает дыхание, сжав внутри себя чоновский член сильнее. - Ненавижу тебя, - шипит в чонгуковские губы, приоткрыв глаза, чтобы установить зрительный контакт со своим личным вожделением. Чимин медленно выдыхает, расслабляется потихоньку и начинает понимать, что боль ему нравится. Он бедрами подвиливает, назад толкается, насаживаясь на чоновский член самостоятельно. Из уст вырывается чувствительный стон, а брови заламываются домиком от противоречивых ощущений. Чонгук наконец-то внутри полностью. Чимин прекрасно чувствует тот жар, который исходит от молодого тела. Короткие ногти впиваются в тыльную сторону ладоней, а взгляд Пака так и молит младшего продолжать. Движения сначала плавные, осторожные, чтобы не порвать блондина внутри. Чонгука все еще невероятно сильно хочется трогать, прикасаться, целовать. Он пытается вырвать свои руки из крепкого захвата, только брюнет все равно оказывается сильнее. Приходится использовать другие меры. Сжав сфинктер, Чимин пользуется моментом и, освободив одну руку, тянется к младшему. Схватив Чона за волосы на затылке, Мин притягивает к себе парня, но минует губы, впившись зубами в такую соблазнительную чонгуковскую шею. Он втягивает кожу, оставив еще один кровоподтёк на теле брюнета. Обхватывает ногами крепкие бедра директора, прижимаясь к потному телу Чонгука теснее. Между ними не должно быть и миллиметра. Чимин проводит языком по ушной раковине, кусает мочку и, прихватив зубами небольшую сережку, оттягивает ее. - Давай же, трахай меня, мистер Чон, - буквально рычит блондин в самое ухо Гука, покачивая при этом бедрами.

jungkook

- Я знаю, - вторит Чонгук искренним словам о ненависти в такие сладкие сейчас губы Чимина и весь почти трясется от захватившего его возбуждения. Пак внутри невероятно тесный, горячий, сжимающийся рефлекторно - Чон едва ли успевает бороться с желанием затрахать это желанное тело до сладостных криков боли и глубоких царапин на спине. Пребывая словно во сне, он продолжает успокаивать старшего хаотичными ласками, дышит рвано и тяжело, а член готов вот-вот взорваться от напирающего на него жара и тесноты. Он понимает, почему Чимин его сейчас ненавидит - да и почему он ненавидит его в принципе. Чонгук доставил ему столько проблем, столько негатива принес в его жизнь, чтобы в итоге еще и отыметь вот так спонтанно на гребанном столе - и это еще самый мизер причин, из-за которых Пак полноправно может злиться на своего начальника. Пускай так и будет, пускай ненавидит, кричит и бьет, пусть делает все, что заблагорассудится - Чон добился того, чего хотел. В данном случае цель полностью оправдывает средства, и для него это, как директору крупной фирмы, очевидно и до мельчайших деталей понятно. Чимин привыкает достаточно быстро - однако, привык ли он взаправду, непонятно, потому как даже с самым медленным и аккуратным толчком на лице его расцветают короткие гримасы боли. Он хмурится, ежится и снова сжимает Чона внутри себя (кажется, специально), и шустро выхватывает одно запястье из мертвой хватки директора. Чонгук охает, когда его притягивают за волосы ближе к себе и впиваются в шею жадным поцелуем. На том месте останется красочная отметина (уже вторая), а после этого он будет ловить десятки удивленных взглядов в свою сторону - но Чону ли не насрать? Он готов ходить хоть весь усыпанный метками Пака, лишь бы тот сейчас продолжал высказываться о своем вожделении, не держал в себе и любил Чонгука так, как делает это сейчас. Ласки Чимина достигают своего апогея и приправляются чувственным "давай же, трахай меня, мистер Чон" совсем неожиданно - настолько, что с губ Чонгука слетает сладкий гортанный стон, плавящий слух добившегося своего Пака. Чонгук на ласки больше не раскошеливается, ему поступила четко поставленная просьба, к выполнению которой он приступает сиюсекундно - отпускает вторую руку парня из хватки, вцепляясь пальцами в его бедра, и, оставив языком влажную дорожку от ямочки между ключиц до кадыка, начинает двигаться быстро и глубоко. Он не разменивается на жалость, сострадание и нежность, хотя слышит, как скулит раз за разом словно раненый зверь Чимин, как цепляется за его плечи, царапает спину и прижимается к нему всем телом. Чонгук трахает его, трахает так, как любит больше всего - жестко, грубо, страстно подчиняя партнера себе, задевая головкой члена простату и вынуждая тело под собой биться в судорогах каждую секунду. Чон ни разу не сбивается с темпа, кусает старшего за подбородок, шею и плечи, оставляет пару засосов на коже шеи под ухом, и в один момент его нереально кроет - он ускоряется раза в три, да так, что стол начинает ходить ходуном, бумаги от извивающегося рядом Чимина летят в стороны, падают подставки и фоторамки, возникает ощущение, что мир сейчас провалится в бесконечную бездну и наступит Армагеддон... и через пару мгновений просторный кабинет наполняется протяжным стоном его владельца. Чонгук впервые (!) ощущает, как его сперма разливается внутри кого-то, чувствует каждой клеточкой своего тела, как тепло и хорошо, как трясутся ноги и как тяжело дышать, он укладывается на Пака всем своим весом, все еще держа его бедра в крепкой хватке обеих рук, и шумно дышит ему на ухо, в едва уловимой агонии шепча сладкое "Чимини, Чимини, Чимини".

jimin

К хорошему привыкаешь быстро – так бы сказал Чимин, если секс с парнем был не таким болезненным с самого начала. Приходится терпеть, оплачивать свои «неправильные» для общества желания быть в близости с мужчиной, а не с женщиной, дискомфортом. Он сам прекрасно понимает, на что идет, поэтому никогда не жалуется, предпочитая уделить больше времени на подготовку. В ситуации с Чонгуком же выдержки не хватало. Паку хотелось как можно скорее почувствовать чоновский член внутри себя. Теперь же остается только кусать губы, хмуриться, но принимать боль как должное. Но даже в этой боли Чимин находит нечто интимное, привлекательное и так легко сводящее с ума. Он получает удовольствие от наполненности, от остроты ощущений, да и от того, как медленно в нем двигается Чонгук. Вцепившись пальцами в края стола, блондин поджимает губы, сдерживая стоны. Его просьба была исполнена. Теперь же ласки, нежность и забота со стороны младшего отошла на второй план, оставив лишь животные инстинкты. Чимин расслабляется, раскрывается перед темноволосым юношей, передав Чонгуку полнейшую власть над своим телом. Первые грубые и глубокие толчки приносят Паку неприятные ощущения, однако спустя несколько минут юноша не сдерживает свой достаточно громкий стон удовольствия. Он цепляется за плечи Чонгука, вцепившись в кожу пальцами, оставив при этом очередные царапины на чоновском теле. Сцепив ноги на чонгуковской пояснице, Чимин жмется ближе, пристально наблюдая за выражением лица младшего. Неописуемо приятно чувствовать широкие ладони Чонгука на своих бедрах. Перед глазами расстилается настоящее звездное небо, когда головка чоновского члена несколько раз подряд достаточно сильно задевает простату. Чимин приподнимается немного, обвив руками на этот раз шею Чона и, подвиливая задницей, подстраивается под чонгуковские толчки. Горячий шепот на ухо будоражит. У Пака сердце предательски сжимается, когда Чонгук после оргазма повторяет его имя. Он чувствует вес чужого тела на себе, пытается отдышаться, не выпуская из объятий брюнета. - Не думай, что это конец, - с одышкой произносит старший, укусив Чонгука за плечо. Чимин соскальзывает ладонями с чоновской шеи и, надавив ими на плечи, пытается начальника с себя поднять. Как только чонгуковский член высказывает из отверстия Пака, а сфинктер сжимается и разжимается, Пак глупо улыбается от переполняющих его эмоций и ощущений. Он кое-как поднимается со стола, опустив взгляд вниз для того, чтобы лицезреть, как по внутренней стороне бедра стекает белая сперма. Ничего не сказав, блондин медленно обходит деревянный стол, отодвигает компьютерный стул и, открыв левый ящик снизу, достает оттуда упаковку влажных салфеток. Откуда он узнал, что именно там можно их найти? Как-то раз Сана поделилась небольшим секретом. Открыв упаковку, Чимин достает несколько ароматизированных салфеток, отбрасывает ненужную упаковку на стол, делая при этом шаги в сторону младшего. Оказавшись напротив Чонгука, парень давит на плечи брюнета, заставив того присесть на белый ковер возле рабочего стола. Пак же времени зря не теряет, поэтому следом присаживается перед раздвинутыми чоновскими коленями, ладошкой продолжив давить на плечо младшего. - Хочу, чтобы мы кончили вместе, - наконец-то подает голос блондин, используя салфетки как средство гигиены. Чимин бережно протер чоновский член, одновременно с этим стимулируя, поглаживая пальчиками свободной руки мошонку. Использованные салфетки блондин откладывает и, наклонившись, без особых церемоний берет в рот чонгуковский член. Давит кончиком языка на уретру; ведет языком вниз, всасывая сначала правое яичко, а затем левое, выпустив его изо рта с характерным звуком. Чонгук возбуждается быстро. Чимин улыбается по-кошачьи довольно. От потери контроля над собой трется щекой о сочащийся смазкой чоновский член, а после оставляет нежный поцелуй на головке. Взобравшись на бедра парня, Чимин седлает его и, заведя руку за спину, обхватывает пальцами чонгуковское возбуждение. И даже сейчас блондин дразнится: водит головкой по пульсирующему кольцу мышц, насаживается на несколько сантиметров, а после бедра обратно поднимает. Он хлопает себя же по ягодицам чонгуковским членом, наклоняется ниже, чтобы младшего поцеловать. Направив головку, Чимин опускает задницу внизу, рвано выдохнув в чоновские губы, когда сфинктер с характерным хлюпом принял член Чонгука полностью. - Мне очень нравится, когда твой член во мне, - охрипшим голосом шепчет парень, медленно выпрямляясь в спине. Он опирается ладонями на согнутые гуковские колени, быстро облизывая свои пересохшие губы. Прогнувшись в пояснице, Чимин хмурит брови, приоткрывает рот в немом стоне, начиная двигаться плавно и ритмично, постепенно набирая темп. Нащупав руку младшего, Пак подносит ее к своей шее, побуждая Чонгука обхватить длинными пальцами чиминовскую шею. Он сдавливает собственную шею своими пальцами и пальцами младшего, самостоятельно перекрыв себе доступ к кислороду. Чимин смотрит туманным взглядом на брюнета сверху вниз, убирая постепенно свою руку с немой просьбой о том, чтобы Чонгук продолжал удушье. Приподнимая бедра, блондин насаживается обратно на чоновский член, ускоряясь с каждым новым проникновением. Ему хочется почувствовать темноволосого максимально глубоко. По кабинету разносятся характерные шлепки двух разгоряченных друг об друга тел. Чимин стонет без стеснения, что его могут услышать. От нехватки кислорода легкие горят, а перед глазами темнеет. Он снова наклоняется вперед, впившись в мягкие губы, поцелуем, проталкивая сразу же язык в рот младшего. Отрывается от желанных губ только для того, чтобы прошептать насколько хорошо ему сейчас. Пак не стесняется быть откровенным после того, что между ними произошло. Нечего скрывать свои пороки, от которых невозможно отказаться. Чимин сжимает внутри член младшего, когда чувствует, что оргазм вот-вот накроет. Изливается блондин на напряженный чонгуковский живот, так и ни разу не прикоснувшись к себе. У Пака все тело судорогой сводит, он сжимается весь, сделав первый глубокий вдох так необходимого воздуха. Перед глазами полнейшая темнота, юноша обессиленный падает на младшего, чувствуя, как чонгуковский член продолжает двигаться в нем. На каких-то несколько секунд Пак, кажется, теряет сознание. Чонгук второй раз кончает в блондина, а тот совсем и не против. Уткнувшись в шею темноволосого парня, Чимин лениво касается губами кровоподтека, не в состоянии банально даже пошевелиться - не осталось сил.

jungkook

Чонгука захлестывает оргазмом и его последующим состоянием настолько, что он буквально отключается мозгом от реальности. Он видит лишь пространство своего кабинета и лицо Чимина, звуки слышатся словно через толщу воды, а ощущается все вокруг так, словно его нервная система представляет собой целую сеть переплетенных проводов, а концы их оголены и готовы закоротить от любого паковского прикосновения. Чувство абсолютной эйфории оказывается для него слишком. - Хочу, чтобы мы кончили вместе, - фраза возвращает его в реальность мгновенно. Картинка проясняется: они переместились на ковер, кажущийся в этот момент дорогой памяти постелью из раннего детства, а у Чимина взгляд все такой же хитрый и властный. Чонгук соображает крайне плохо, что ему не свойственно (Пак действует на него похлеще любых наркотиков, как оказалось), а его сегодняшний совратитель действует куда более уверенно и целенаправленно. Чона вытирают от спермы, и старший кажется ему в этот момент таким уютным и заботливым... но в следующий миг он в принципе перестает осознавать реальность - Чимин снова принимается сосать. У Чонгука голова запрокидывается назад, являя своему единственному зрителю чудесный вид на мускулистую шею и красивый кадык, а согнутые в локтях руки едва заметно дрожат от очередной муки наслаждения. Парень стонет намного уверенней и громче, чем в первый раз, он раздвигает колени шире и толкается в чертов умелый рот Пака, желая того полностью впитать в себя. На задворках чоновского сознания плещется мысль о том, что ему стыдно за такое свое поведение. Стыдно за очевидно проявленную слабость перед Чимином, стыдно за то, что позволяет ему делать с собой все, что только заблагорассудится. Только вот это "стыдно" совершенно спокойно превращается в "я так этого желал, господи иисусе". - Бля...ть, - только и хватает лексикона произнести, когда Пак вновь насаживается на Чонгука. Кажется, старший совсем теряет рассудок - Чон вообще вдруг сильно сомневается, что именно этот парень больше года работал у него в офисе и всегда!!! вел себя словно серая милая мышка. Да он заставляет его душить, корчится в сладостных гримасах наслаждения и трахает собой Чонгука так, что у того шарики за ролики закатываются! У него член не успевает сообразить, готов ли он кончить еще раз или нет, каждое бесшабашное проявление жестокости по отношению к Чимину самим Паком отдается звонким полустоном Чона и шлепком по одной из сочных чиминовских ягодиц. Он такой божественно сексуальный, само воплощение порока, что Чону внезапно хочется спросить у него о том, не болен ли тот сатириазисом. Только вот хватка его на горле старшего усиливается, а Пак себя чувствует просто прекрасно - извивается всем телом и скачет на Чонгуке словно на бравом жеребце, ровно бегущем рысью. У парня в эти секунды не находится слов для объяснения происходящего - слишком горячо, слишком порнографично и приправлено капелькой мазохизма. Когда Чимин склоняется к нему за поцелуем, Чонгук с силой (откуда они только у него) хватает его за волосы на затылке и с отчаянным безумием целует. Словно это их последний секс, словно их после этого ждет пуля в лоб. Адреналин зашкаливает, со лба Пака на его нос капают редкие капли пота, но на все это абсолютно насрать - он чувствует, как охеренно туго сжимается вокруг него Чимин и стонет протяжно. Хватает доли секунды для наслаждения этим моментом, осознанием того, что это божественное создание кончило от секса с ним, даже не притронувшись к себе - и Чонгук кончает следом. Он крепко сжимает в своих ладонях ягодицы Пака (так, что от пальцев останется по пять синющих отпечатков на каждой стороне) и на момент оргазма принимает сидячее положение, удерживая на себе трясущегося от агонии старшего. Силы ожидаемо покидают его ровно секунд через десять, когда самый пик наслаждения отпускает - и они вместе заваливаются на мягкий ворс дорогущего ковра под заказ. На животе Чона теплится семя Пака, а сам он не выходит из растянувшегося уже блондина - это совсем неважно сейчас. - Малыш? - он ужасается собственному хриплому голосу, целуя старшего в мокрый лоб. - Где же ты был раньше? - размышляет устало, но искренне, улыбаясь собственным словам и собственной реакции. Нет, он не сбежит от Чимина после такого - сомневается, что кто-либо еще сможет довести его до подобного состояния.