Девять кругов ада

«Прекрати требовать от мужа читать твои мысли. Он не обладает экстрасенсорными возможностями. У него их никогда не было и не будет». Гарри оторвал взгляд от брошюры и перевел его на дверь ванной комнаты, где вот уже полчаса Драко Малфой… прятался. Иначе это назвать Гарри не мог. Он проснулся раньше Драко, - он в принципе просыпался довольно рано, если ему вообще удавалось спать. И когда его, наконец, настигло то самое чувство, когда сон уступает реальности, Гарри впервые не хотел открывать глаза. Потому что ему уже не снилось - он действительно лежал на груди Драко, и он действительно слышал его сердцебиение. Сердцебиение, которое ускорялось каждую секунду. Или это его, Гарри, сердце билось так громко? Он не понимал. Понимал лишь то, что пальцы, которые перебирали его волосы - едва ощутимо, невесомо, будто в вихрах запуталась бабочка - ему явно почудились. Ведь так? Ведь так? Разумеется, так. Потому что стоило Драко уловить, что дыхание Гарри сбилось, как его довольно сильно ткнули в плечо, а сам Драко прошипел что-то ядовитое на тему «гриффиндурков из раскаленного чугуна» и сбежал в ванну, даже не соизволив обернуться. Драко занимал душевую уже сорок минут, и Гарри решил коротать время с минимальной, но пользой. И теперь имел счастье читать про то, что Драко не знаком с экстрасенсорикой. Что, с одной стороны, было хорошо, иначе бы он уже придушил Гарри голыми руками за все его грязные мыслишки с его непосредственным высокородным участием в совершенно не высокородных позах. С другой стороны, при таком крестном, как Северус Снейп, Окклюменцию Малфоев никто не отменял, только вот американская магла про нее знать не могла. «Лучше заняться проблемами раньше, чем позже. Если будешь оставлять на потом, решить их будет все труднее - это как пытаться соскрести остатки пищи от посуды, которая уже неделю лежит в раковине». – У нас слишком много проблем, чтобы решить их за четыре дня, – Алиса Боуман тускло блеснула с обложки искусственной улыбкой, и Гарри криво улыбнулся в ответ. – Но начать и правда можно. «Не жди, что дела наладятся сами собой. Ты же не пытаешься выиграть в лотерею, не покупая билет». – А ощущение такое, будто я действительно выиграл главный приз, – прошептал Гарри и с ласковой улыбкой провел по простыне со стороны Драко. – Жаль только «приз» не хочет быть моим. Память снова обожгло злое шипение, и Гарри поспешил вернуться к книге. «Перед тем как начать спорить с мужем, успокойся. Отправься на долгую пробежку или прогулку. Позвони подруге и все расскажи ей». Перед глазами сразу появился образ Гермионы, уперевшей руки в бока и надевшей на лицо самое суровое из выражений. Гарри поежился от пронизывающего взгляда карих глаз и клятвенно пообещал написать ей сегодня же. «Расскажи мужу, что ты чувствуешь и почему ты так чувствуешь». – Расскажу вам, хорошо? Я чувствую чертову любовь, а чувствую я ее либо потому, что придурок, любящий сложности, либо потому что гребаный Драко слишком хорош, чтобы его не любить, – пробурчал Гарри, тыкая кончиком палочки в нос миссис Боуман. – С этим, пожалуй, разобрались. «Обсудите, как избежать подобной ситуации в будущем». – Любви не избежать. Разве что Авадой в висок, но это не выход, – сказал он все той же обложке, мужественно прогоняя видение, где авадит сам себя сразу после того, как Драко целует дементор. «Как ты хочешь, чтобы он изменил свое поведение?». – Я не хочу его менять, миссис Психолог, – вздохнул Гарри, прислушиваясь к приглушенному журчанию воды. – Хочу в него добавить чуть-чуть любви. Любви ко мне. «Сосредоточься на решении проблемы, а не на том, чтобы обвинить мужа». – Почему ему можно обвинять меня во всех смертных грехах, а мне его упрекнуть в отсутствии любви ко мне - нельзя? – буркнул он, хмурясь. – Молчите? Правильно делаете, вопрос риторический, – Гарри щелкнул фотографию по носу и грустно улыбнулся. – Я и сам знаю, что насильно мил не будешь. Раз ненавидит, значит, есть, за что. «Как только ты почувствуешь, что напряжение нарастает, напомни себе, что твоя цель - не победить. Это ведь не шахматная партия». «Были бы отношения хоть вполовину такими же понятными, как шахматы, жизнь была бы куда проще», – подумал Гарри и красноречиво закатил глаза, перелистывая страницу. «Твоя цель - прийти к общему пониманию. Если напряжение продолжает нарастать, повторяй себе снова и снова: «Прими поражение. Отдай победу», – так и сделай. Ты больше выиграешь, если сдашься, чем если заставишь мужа подчиниться». – Я готов уступать что угодно кому угодно и таскать на шее хоть весь малфоевский род, лишь бы Драко по утрам мне искренне улыбался, – прошептал Гарри. – Или перебирал бы мои волосы… Ему ведь не приснилось? Не приснилось же?.. Шум воды, наконец, стих, и дверь приоткрылась. В комнату просочились тяжелые клубы пара, настолько густого, что Гарри всерьез задумался, не сварился ли там Драко. Драко, впрочем, тут же развеял его подозрения, разгоняя пар ленивыми взмахами рук и проходя в комнату. Домашние, уже знакомые Гарри, темные брюки на стройных ногах и все та же темная водолазка, лишенная рукавов и плотно обхватывающая шею, до которой спускались рваные светлые пряди… – Ты сухой? – от удивления Гарри спросил это вслух. – Кажется, бытовая магия пришла в норму, – кивнул Драко, зачарованно сжимая и разжимая кулаки, будто это был первый раз, когда он колдовал. – У тебя есть планы на сегодня? – Гарри смущенно мял в руках плед, которым прикрывал ноги, и улыбался, разглядывая озадаченного Драко. – Думал слетать в Визенгамот и перебить всех судей, затем - воскресить Лорда и вернуть Пожирателям смерти их былое величие, – серьезным голосом проговорил тот, но, увидев, что шутку не поддержали, закатил глаза и сложил руки на груди. – Какие у меня могут быть планы? Нужно разобраться с бумагами отца, но это дело нескольких часов. А ты так и будешь валяться? Гарри облегченно выдохнул и широко улыбнулся. «Лучше раньше, чем позже, миссис Боуман? Ну, попробуем», – он мысленно помолился Мерлину и поерзал на кровати, устраиваясь удобнее. – Тогда иди сюда, – он похлопал по стороне Драко и залихватски подмигнул. – Пообщаемся. Драко долгие секунды мерил его напряженным взглядом, будто ждал, что Гарри вот-вот взорвется, а затем фыркнул и развернулся к двери. – Драко, я знаю Инкарцеро и не побоюсь им воспользоваться, – на брошенный в него злобный взгляд Гарри лишь тепло улыбнулся. – Давай, ты обещал мне разговор. Малфои держат свое слово? Драко, который собирался совсем уж магловским жестом покрутить у виска, мгновенно вскинулся, расправил плечи и продефилировал к постели так, как ни одна звезда не шла по ковровой дорожке. Замерев у самого края, он сложил руки на груди и задрал подбородок. – Если ты думаешь, что я столько времени приводил себя в порядок, чтобы взгромоздиться на грязное белье, ты серьезно… Что он там «серьезно» Гарри дослушивать не стал. Просто закатил глаза, поймал малфоевский локоть и потянул на себя. Драко, совершенно неаристократично взвизгнув и взмахнув руками, рухнул на постель, отчего идеальная прическа снова растрепалась, закрывая мечущие молнии серые глаза. – Нечего вредничать, – рассмеялся Гарри и, совсем осмелев, подцепил светлую прядь, явно щекотавшую Драко нос, кончиками пальцев, пропуская шелк волос между ними. – Тебе не идет. Так они и замерли: Драко - в позе выползающей на камень русалки, и Гарри, тепло улыбающийся и не отводящий взгляда от ярких серебристых глаз, в которых планомерно расширялся зрачок. – Ладно, ладно, Малфой, не злись, – воспринял это по-своему Поттер и откинулся на подушки. – Иди к своим бумагам, раз так не хочешь со мной говорить. Драко еще пару секунд напряженно сопел, а потом, пробурчав что-то про то, сколько раз следует табуну кентавров проскакать по поттеровской спине, чтобы мозг оттуда вернулся в голову, завозился в кровати, устраиваясь рядом с Гарри, только чуть ниже, предпочитая использовать подушку по назначению. – Ну и что ты хочешь знать? – спросил он, преувеличенно внимательно рассматривая потолок. – Все, – с готовностью кивнул Гарри, стараясь не улыбаться слишком уж счастливо. – Серьезно, Драко, я же знаю совсем мало про тебя и твою семью. У тебя есть дедушки, бабушки? Чем они занимались? Драко тяжело вздохнул и замолчал на долгие несколько мгновений, пока заинтригованный Гарри не потерял терпение. – Ну? – он осторожно ткнул Драко в бок локтем, за что получил тычок в два раза сильнее. – Я думаю, как бы тебе соврать так, чтобы магия разрешила, – нехотя отозвался Драко, а от вида Гарри, беззвучно хватающего ртом воздух, тихонько прыснул в кулак, уворачиваясь от очередного тычка. – Про дедушку Абраксаса я и сам мало что знаю, – Драко вздохнул, подкладывая ладонь под голову. – Отец не любил говорить о своем отце, пожалуй, даже сильнее, чем я о своем. Знаю только, что он был воинствующим чистокровным, другом Слизнорта и умер не так уж давно, всего пару лет до войны не дожил, – он сжал губы в тонкую полоску, но вскоре выдохнул и продолжил. – Основатель рода, Арманд Малфой, прибыл в Англию из Франции аж в одиннадцатом веке и был лично знаком с самим Вильгельмом Завоевателем. После того, как Вильгельм взошел на престол, он на правах друга выпросил участок земли и, судя по всему, очень много золота, раз смог построить это поместье. Гарри пораженно присвистнул. – Не думал, что оно настолько древнее. – Не древнее, а исторически незаменимое, – фыркнул Драко. – Думаю, твой восторг поубавится, когда ты узнаешь, что Арманд уже тогда ненавидел маглов. – Не удивил, – тихо вздохнул Гарри и закрыл глаза, приготовившись слушать дальше. Драко скосил на него глаза, но промолчал. – Все Малфои испокон веков почитали свою чистокровность. И, соответственно, ненавидели полукровок и маглорожденных. Потомок Арманда, Николас Малфой, многих из них переубивал, притворяясь чумой. Жестокий был волшебник, расчетливый и хладнокровный, – Гарри почувствовал, как Драко вздрогнул. – А вот его сын, Люциус Первый, расправам и козням предпочел королевский двор. Ходят слухи, что он был женихом Елизаветы Первой, но свадьбу так и не сыграли. Тогда он проклял ее, и королева всю жизнь прожила одинокой. – Вполне в вашем духе, не считаешь? – беззлобно фыркнул Гарри. – Малфои всегда получают все, что хотят, – протянул Драко, но тоже хмыкнул. – В этом случае сработало правило «Так не достанься же ты никому». В любом случае, отец говорил, что это не больше, чем байка. Но портрет этого Люциуса висел в одной из наших западных гостиных. Гарри рассмеялся, на всякий случай осматриваясь в поисках какого-нибудь незамеченного ранее портрета. Слава Мерлину, обошлось. – Продолжай, – мягко подтолкнул Гарри, когда Драко о чем-то крепко задумался. – Я только сейчас понял, что ненависть и жестокость у нас передавалась через поколение, – потеряно сообщил он. – Сын Люциуса, Брутус Малфой, был очень влиятельным волшебником. Под его началом начал издаваться антимагловский журнал «Воинственный колдун». Меня в детстве заставляли читать некоторые из его статей, – Драко нахмурился, явно вспоминая, а затем зачитал наизусть: – Например, «Мы можем с уверенностью утверждать: всякий волшебник, проявляющий склонность к общению с маглами, в колдовстве столь слаб и жалок, что способен возвыситься в собственных глазах, лишь окружив себя магловскими свиньями». Гарри поморщился. – Отвратительно. – Ну, в защиту скажу, что в семнадцатом веке почти все магическое сообщество не любило маглов, – Драко пожал плечами. – Хотя не очень-то хочется его защищать. – Почему? – удивленно спросил Гарри, поворачивая голову в сторону Драко. – У него родился сын, Септимус Малфой, и он стал первым из нас, кто пошел по дороге политика. Тогдашний Министр магии был никем иным, как марионеткой в его руках, – Драко вздохнул. – Потому-то и дедушка Абраксас, и отец надолго задержались в Министерстве. Меня тоже готовили. – Не представляю тебя в кресле политика, если честно, – сказал Гарри. – Я тоже не представляю, потому-то отец и был мной вечно недоволен, – нехотя признался Драко. Гарри хотел ответить, но Драко вдруг рассмеялся. – Мы кстати приблизительно тогда и разругались с Уизли. Когда Септимусу Малфою было около тридцати, у Уизли появился седьмой сын, которого тоже назвали Септимус. Он, вроде как, отец Артура Уизли. – Да ладно?! – пораженно воскликнул Гарри, резко садясь на кровати. Он, к своему стыду, понятия не имел о предках Молли и Артура. Драко активно закивал головой, все еще подхихикивая. – Более того, Септимус Уизли женился на Цедрелле Блэк. Дедушка так разозлился, что Уизли в свое время скопировали имя его отца, что велел Люциусу тоже взять в жены девушку из рода Блэк. Так заключили союз между Люциусом Малфоем и Нарциссой Блэк. – Надо же, – выдохнул Гарри и упал обратно на подушки, почти прижимаясь головой к волосам Драко. Теперь они задевали друг друга плечами и предплечьями, но Драко отчего-то не отодвигался (видимо, был поглощен воспоминаниями об истории своего рода), а Гарри был бы полным кретином, если бы начал пятиться. – Цедреллу выжгли с семейного древа Блэков за связь с предателями крови, но ее старшую сестру, Каллиодору, не выжгли, когда она вышла за Долгопупса, – Гарри слышал, что голос Драко погрустнел. – В чем дело? – тихо шепнул он, решив не проверять, как поведет себя его голос в такой близости к объекту страсти. – Думаю, выжгут ли меня с нашего фамильного древа, – также тихо ответил Драко. – Малфой, – зло выдохнул Гарри, все-таки отстраняясь и поворачиваясь к Драко лицом. – Что тебя больше всего бесит: то, что ты в союзе со мной, или то, что ты в союзе с грязнокровкой? – Больше всего меня бесит то, что я в союзе с идиотом, – фыркнул Драко. – И я никогда не звал тебя грязнокровкой. Гарри, который готов был разразиться яростной тирадой, вдруг смутился. Драко был прав - за свою жизнь в Хогвартсе Гарри выслушал от него достаточно оскорблений, но они ни коим образом не затрагивали статус его крови. – С этим справились маглы, – буркнул Гарри и снова плюхнулся на спину, уже не заботясь о том, как тесно они с Драко лежат друг к другу. – Ты о чем? – удивленно спросил Драко и, как почувствовал Гарри, повернулся к нему лицом. – Маглы звали тебя грязнокровкой? Они знают про магию? Гарри фыркнул и рассмеялся. – Нет, про магию они, разумеется, не знают, но им хватало и моей внешности. – Внешности? – Драко приподнялся на локтях и окинул лежащего около него Гарри изучающим взглядом. – А что с тобой не так? – Кожа, – Гарри пожал плечами. – Точнее, ее цвет. Каким бы цивилизованным ни было общество, люди всегда будут косо смотреть не тех, кто отличается от них, – и вытянул руку, рассматривая свою ладонь. – Как только меня не обзывали в магловской школе только лишь из-за того, что мой отец был темнокожим, а мне повезло унаследовать его внешность, – он нахмурился, глубоко вздыхая. – «Грязнокровкой», конечно, никто не звал, но у них есть похожее по значению слово - метис, которое в определенной ситуации унижает не меньше. Потому-то я рассердился, когда ты… Гермиону. Она ведь… – Ты думал, я из-за цвета кожи? – Драко, казалось, был возмущен до глубины души. – Удивительная глупость, но, пожалуй, мне стоило сделать скидку на твое воспитание. И знаешь, если маглы не понимают вашей красоты, то я правильно делал, что презирал их. – Осторожно, Малфой, а то я решу, что ты сделал мне комплимент, – Гарри рассмеялся, чтобы заглушить бешеный стук сердца. Драко что, только что назвал его красивым?.. Сам Драко на это заявление неопределенно хмыкнул, падая обратно на подушки. – Даже представить не могу, как бы маглы звали меня, – тихо проговорил он, вытягивая свою руку вверх и прижимая ладонь к пальцам Гарри. – Язычники какие-то эти твои маглы. – Знаешь, как справлялись маглы с язычниками и колдунами? – спросил Гарри и мысленно дал себе оплеуху за позорно дрогнувший голос. – Гнали с земель и убивали. Кого быстрой смертью, кого мучили кострами и водой, – Драко зачарованно слушал, даже дышал, казалось, через раз, потому Гарри, окончательно смелея и дурея от своей же смелости, развернул запястье ладонью вверх, сжимая его ладонь. Драко отстраняться не спешил, только вздохнул судорожно и слегка сжал его руку в ответ. – Думаю, по жестокости своей борцы с язычеством не уступали Пожирателям. Драко хмыкнул и осторожно высвободил ладонь, сцепляя свои пальцы в замок и складывая руки на животе. – Не все Пожиратели такие жестокие, – тихо проговорил он, когда молчание между ними затянулось. – Не спорю, – тут же отозвался Гарри. – Ты, например, далек от насилия, – на тихий ответный смешок он лишь улыбнулся. – Реального насилия, я имею в виду. Сглазы и мордобой в школьных коридорах не считаются. И оттого я все понять не могу, как ты попал в эту команду? – он поежился, вспоминая безумный взгляд Белатриссы и ее цепкие пальцы на руке Драко. – В смысле, я понимаю, как там оказался твой отец, но… – Понимаешь? – перебил его напряженный голос. – Правда, понимаешь? – Ну, это же он воспитал в тебе такую ненависть к грязнокровкам вроде меня. – Я никогда не называл тебя грязнокровкой, – отчеканил Драко ледяным голосом. – Но не постеснялся так отозваться о моей матери, – Гарри нахмурился. Он чувствовал, что разговор начал съезжать совершенно не туда, куда бы ему хотелось, но сменить тему не позволяла коротенькая заноза давнишней обиды, засевшая глубоко в горячем гриффиндорском сердце. – Мерлин всемогущий, о чем еще вспомнишь? – рассмеялся Драко. – Ты засадил отца в Азкабан, не считаешь, что мы квиты? – Квиты, – заторможено повторил Гарри, а потом резко подскочил на кровати, разворачиваясь к Драко всем телом. – Квиты?! Да он чуть не прикончил меня в Министерстве! – Гарри порывисто потер свой шрам. – Да и раньше пытался! Что скажешь про портключ в кубке на Турнире Трех Волшебников? Дневник Рэддла в котле Джинни? Да твой отец попортил мне крови наравне с Волан-де-Мортом, – от нервов руки мелко затряслись, а перед глазами замелькали непрошенные картинки из прошлого: бессознательная крошечная Джинни, остекленевший взгляд Седрика, авада, чуть не попавшая в Сириуса… Драко молча смотрел в потолок, и когда Гарри уже не ждал ответа, тихо и спокойно сказал: – Отец защищал нас. Боролся за жизнь: свою, мою, мамы, – он усмехнулся как-то по-особенному горько. – И твою. Гарри подавился вздохом и осоловело заморгал. – Боролся за мою жизнь? Люциус Малфой? Ты в ванной головой не ударился случаем, Драко? Тот продолжал безучастно смотреть в потолок, но поняв, что просто так Гарри не успокоится, скрипнул зубами и порывисто взъерошил волосы, копируя позу Гарри и садясь напротив него. – Хочешь поговорить об этом? Отлично, Поттер, пожалуйста, – заговорил он почти истерично и со злостью напополам с обреченностью смотрел прямо в глаза Гарри. – Второй курс и мелкая Уизлетта? Потрясающе, начнем оттуда, – он нервно хихикнул, а затем его плечи опустились, и он заговорил почти без эмоций. – Добби, Поттер. Он был нашим эльфом. Почему, ты думаешь, он пришел отговаривать тебя от поездки в Хогвартс? Они же не могут действовать без указания хозяина, – он коротко дернул плечом и подтянул к себе плед, что мягкой кучей был свален в углу кровати. – И разозлился отец, когда ты его освободил, лишь потому, что это был единственный наш эльф, а не слуги полудохлого Лорда, который даже без тела держал нас всех за горло. – Добби был рад освобождению, мистер Малфой ужасно с ним обращался, – упрямо буркнул Гарри, но Драко его уже не слышал. – А василиск? Ты думаешь, найти средство, чтобы расколдовать окаменевших было так просто? – Драко фыркнул, скользя взглядом от одного зеленого глаза к другому, особо не задерживаясь ни на одном из них. – Да я все лето перед вторым курсом проторчал в библиотеке по пояс в книжной пыли, Поттер, чтобы хоть как-то вам помочь. Это отец посоветовал мне нужную книгу в Косом Переулке, и лишь благодаря случаю там оказались и вы с Локонсом, – он скривился, вспоминая бестолкового когтевранца. Впрочем, Гарри сделал то же самое. – Подсунуть Грейнджер выдранную страницу было пустяковым делом. – Страницу?.. – непонятливо протянул Гарри, а затем вздрогнул так, будто его ударило молнией. – Тот листок, что она сжимала в руке, когда ее нашли окаменевшей! Это… твой? Твоих рук дело? – Не знаю, где она его зажимала, я за ней не следил, – поморщился тот. – В отличие от вас, я ни за кем не следил. Если бы Гарри умел, он бы побледнел, но, слава Мерлину, его кожа позволяла противостоять не только румянцу стыда. – Не понимаю, о чем ты. – Избавь меня, Гарри, – выплюнул Драко. – Кребб и Гойл, серьезно? Мы проводили чуть ли не каждый день втроем с тех самых пор, как я научился говорить. Так что же ты думал, что я не замечу подмены? – Гарри смущенно молчал, боясь отвести взгляда от такого возбужденного Драко. На его памяти он впервые говорил так много и настолько эмоционально. – Но я сейчас не о том. – А о чем же? – Гарри задержал дыхание, боясь услышать то, о чем подозревал. – Поезд на шестом курсе, – Драко заговорил отрывисто и быстро, как делал (теперь Гарри об этом знал) при сильном волнении. – Когда ты пробрался в купе Слизерина. Я же сразу тебя узнал, – он запнулся. – Можешь считать, что от тебя несло Гриффиндором. И рассказал я тогда ровно столько, сколько мог. – Это что же ты рассказал? – возмущенно вставил Гарри. – Ничего не припомню, – добавил он и не соврал. Он действительно не помнил ничего, кроме того, как смысл его жизни уложил голову на колени счастливой до безобразия Паркинсон. – Что ухожу из Хогвартса. Что Хогвартс обречен, слышишь? Я надеялся, что ты поймешь. Или на худой конец поймет Грейнджер, когда ты ей проболтаешься, – Драко то ли всхлипнул, то ли хмыкнул. – Что вы с вашим рыжим дружком поймете, что атака будет именно на школу! Но в тот раз они почему-то... что? – он выжидающе уставился Гарри в глаза. – Сказали, что я вижу то, чего нет... – ответил Гарри, виновато потирая шею. Что-то такое он и правда припоминал. – Дальше - больше, – Драко резко развернулся и соскочил с кровати, начиная нервно расхаживать по комнате. – Я не скрывался. Ни разу, пока шёл в Выручай-комнату, чтобы чинить тот проклятый шкаф. Все надеялся, что меня кто-то заметит, заподозрит, сдаст директору! Но всем было плевать, – он снова истерично рассмеялся, но резко затих, круто разворачиваясь к Гарри. – Всем, кроме тебя. Тебе никто не верил, крутили пальцами у виска. А я знал, – с каждой рубленой фразой Драко делал медленный шаг в его сторону. – И на четвертом курсе знал. И тогда знал. Знал, что ты прав, да сказать ничего не мог. Гарри осторожно поднялся, стараясь не делать резких движений. – Драко, успокой… – Отец толкнул Белатриссу, – выдохнул Драко, и Гарри замер. – Тогда, в Министерстве. Он рассказал только мне. Родовая магия не дала соврать, – он мазнул по Гарри болезненным взглядом и отошел к окну. – Тетка никогда особенно не прицеливалась, да и тогда... Сириус бы погиб, если бы не отец. – Я... – Гарри замолчал, прочищая горло. Перед глазами всплыл диалог Люциуса с Сириусом, и Малфой, который вдруг не увернулся от тяжелого удара в челюсть, отшатываясь аж на несколько шагов. Ближе к Белатриссе. – Я ведь не знал... Но Драко его, казалось, не слышал. – Пусть мама и спасла твою жизнь в том лесу, но еще задолго до этого отец лишил твою жизнь одиночества. – Я даже... – Гарри потерянно умолк. Мысли роились нестройным роем, мешая говорить связно, потому он просто подошел к Драко и осторожно коснулся острого чуть подрагивающего плеча. – Конечно, ты не знал, Поттер! – он резко развернулся, сбрасывая руку, и зашипел ему в лицо: – Знал только я. И вот тебе еще несколько фактов, о которых ты, разумеется, не задумывался. Пользуйся, пока я добрый, – он не сильно, но ощутимо толкнул Гарри в грудь. – Это я, Поттер, на третьем курсе отправил профессора Трелони в класс, когда ты там был один, чтобы она предупредила тебя о грядущей опасности, – еще толчок. – Это я, Поттер, научил тебя не бояться дементоров и продолжать, даже если дело стало всего лишь за поимкой снитча, – толчок. – Это я, Поттер, подкинул учебник Снейпа в шкаф Слизнорта, – после очередного толчка в голове Гарри проскользнула мысль, что даже такие касания Драко приносят ему удовольствие. – Это я, ликан тебя укуси, Гарри, уговаривал Кребба не убивать тебя в Выручай-комнате. Все это я, – еще один, особенно сильный толчок, и Гарри, ударившись голенью обо что-то твердое, потерял равновесие и упал на кровать. – И это я даже под угрозой пыток и смерти - себя и семьи - прикрывал тебя. Потому что ты был нашей последней надеждой, Герой, – кличка, подаренная Гарри «Ежедневным Пророком» ударила наотмашь, обжигая сильнее, чем если бы Драко отвесил ему пощечину. – Можешь и дальше считать нас мерзкими Пожирателями и прихлебателями Темного Лорда, – он навис над распластавшимся Гарри, опираясь на сжатые кулаки, – но никогда, слышишь меня? – Гарри зачем-то кивнул, хотя зрачки Драко были настолько расширены, что он вряд ли хоть что-то видел. – Никогда не смей говорить плохого лично обо мне и моих родителях, – выплюнул он и распрямился, широким решительным шагом покидая покои, судя по эху - уходя все дальше и глубже в лабиринт коридоров поместья. И Гарри ему позволил. Встать с кровати он смог намного позже того, как хлопнула дверь в их с Драко комнату. Все это время он лежал бесполезной тушей на постельном белье, смотрел в потолок и глубоко дышал, пытаясь успокоиться. В голове было почти пусто, но Гарри смог наскрести по почти затянувшимся паутиной углам черепной коробки одну связную мысль. – Я вас ненавижу, – горячо выдохнул он, скосив взгляд на смятую брошюру на тумбочке. Продолжать лежать было бессмысленно. Нужно было найти Драко и уже на холодную голову поговорить и, возможно, извиниться. – Ксения, – Гарри на пробу хлопнул и вздрогнул, когда возле него возникла эльфийка. – Отведи меня, пожалуйста, к мастеру Драко, – как можно дружелюбнее улыбнувшись, он протянул домовику руку. – Простите, мастер Гарри, – эльфийка поправила сползающую с плеча лямку и попятилась от него в сторону. – Но мастер Драко под угрозой вольной запретил кого-либо апарировать к нему, показывать его место нахождения, рассказывать, где он, рисовать карты… – Я понял, понял, – Гарри раздраженно выдохнул. Если он начнет рыскать по поместью и заглядывать в каждый уголок в поисках разъяренного жениха, то потратит по меньшей мере сутки, и то если не станет спускаться в подземелье. «Гермиона наверняка бы подсказала какое-то заклинание», – он потерянно опустился обратно на перину, но тут же подскочил, как ужаленный. – Ксения, а можешь отвести меня к ближайшему камину, подключенному к сети? – он умоляюще посмотрел на враз погрустневшую эльфийку. – Мастер Драко распорядился подключить камин хозяйки Нарциссы, как только мастер Гарри поселился здесь. – А… в чем дело? – спросил Гарри, рассматривая уже начавшего хлюпать носом домовика. – Мастер Драко запретил, запретил, – взвыла она, ни к кому конкретно не обращаясь, а затем, схватившись за уши, подняла на Гарри влажные глаза, заговорив сорванным благоговейным шепотом: – Когда вы только появились в поместье, хозяин Драко предупредил нас, что вы захотите уйти, потому камин и работал все время, – Ксения щелкнула пальцами, и возле Гарри возник горшочек с порохом. – И мастер запретил уговаривать вас остаться, – она утерла подолом простынки выкатившуюся слезу. – Но хозяин выглядит куда счастливее, чем был после войны. Мастер Драко никогда не признается сам, – домовичка понизила голос до едва различимого и сделала к Гарри несколько боязливых шажочков, – но он очень рад, что мастер Гарри здесь вместе с ним. И не хочет, чтобы вы уходили. – Я и не собирался, – потерянно ответил Поттер, против воли стесняясь и улыбаясь одновременно. – Просто хочу связаться с подругой, – от переполняющей радости он упал на колени перед эльфийкой и сгреб пискнувшее существо в объятия. – Спасибо, Ксения! – прошептал он в подрагивающее мохнатое ухо, а затем отстранился, серьезно нахмурившись. – Проследите, чтобы он поел, хорошо? Ксения взвыла по новой, утирая очередную порцию соплей. – А сейчас-то в чем дело? – Гарри удивленно приподнял брови. – Мастер Драко приказал то же самое, – выдавила Ксения и с глубоким поклоном исчезла. Гарри поулыбался еще пару секунд пустому месту, а затем, подхватив резко накренившийся горшочек, подбежал к камину, опускаясь возле очага и кидая горсть во мгновенно вспыхнувший огонь. – Ну давай же, – тихо взмолился Гарри, когда угли потухли, и кинул вторую горсть. – Миона, я знаю, что ты там, – третья горсть полетела в огонь и почти сгорела, когда в пламени наконец проступил узнаваемый образ. – Гарри Джеймс Поттер, – строго начала Гермиона, умудряясь даже через потрескивающие поленья выразить все свое недовольство, – ты вообще представляешь себе, как я волн… – Я люблю его, – возбужденно прервал ее Гарри, подтягивая колени к груди. Гермиона подавилась словами и сжала губы в тонкую полоску. – Впрочем, ничего нового, – ответила она через несколько секунд. – Ты слишком счастливый, чтобы я на тебя ругалась, – вздохнув, она улыбнулась. – Рассказывай, в чем дело. – Мы поругались, – с готовностью ответил Гарри и только по приподнятой брови подруги понял, что что-то с его ответом было не так. – Я не поэтому рад. Он просто… – он задохнулся от эмоций и улыбнулся, видимо - наидебильнейше, потому что образ Гермионы подкатил огненные глаза, а аккуратный носик сморщился. – Я люблю его, – беспомощно выдохнул он и уткнулся лицом в колени. – Этому я не удивляюсь уже с третьего курса, Гарри, – смеясь сказала Миона. – Хорошо, зайдем с другого конца. Как вы живете? – У нас есть пара странных эльфиек, которые дергают Драко за штанины и не боятся ему перечить, – начал Гарри, вытягивая ноги и потирая колени, чтобы хоть как-то занять руки. – Они готовят потрясающе, но только греческую кухню, и я теперь знаю, как готовить кефтедос, – на проступивший в огне поднятый большой палец он фыркнул. Гермиона ненавидела готовить, есть, говорить и слушать про еду, но она сама спросила, как они живут, посему претензий к рассказу не могло быть по определению. – Но Драко такой привередливый, небезосновательно, правда, но пришлось идти в ресторан. Ну, как «пришлось» - Драко сам пригласил, – Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но нахмурилась и замолчала. – Мы летали над поместьем. Ты знала, что у них есть пруд? – Миона отрицательно покачала головой. – А я теперь знаю, он меня туда водил. Представь, – Гарри порывисто оглянулся и улыбнулся. – Я живу в комнате миссис Малфой. Это единственная комната, где не жили Пожиратели, он только здесь спит без кошмаров, но поселил сюда меня, чтобы я не думал о войне. Но я его уговорил спать здесь вместе, а то его воспитание его в могилу сведет. – Воспитание, – машинально повторила Гермиона. – Позволь мне уточнить: вы с ним летали на прогулку по… вашим владениям, он водил тебя в ресторан, ты что-то ему готовил, и вы теперь спите вместе, потому что он заботится о твоем сне так же, как ты заботишься о его? – Гарри кивнул и пожал плечами одновременно. – Воспитание, да. Конечно, воспитание, что же еще, – Миона раздраженно вздохнула, но все же улыбнулась. – Так, а поссорились вы..? – Потому что я - кретин, – страстно закончил за нее Гарри и потер шрам на ладони. – Его семья так много сделала для нас, а я… – он махнул покалеченной рукой и снова подтянул ноги к груди. Гермиона удивленно приподняла брови, но тут же тряхнула копной кудряшек. – Это ты мне позже объяснишь. Как мириться думаешь? – Для начала надо бы его найти, но он окопался где-то в поместье и запретил эльфийкам мне рассказывать, где именно, – Гарри поморщился, а от всплывшей картинки горящих злостью серых глаз по спине пробежал мороз. – Думал, может, ты мне подскажешь, что делать. – Пригласи его куда-нибудь, – предложила Миона, правда, смотрела куда-то не на Гарри, а будто ему за спину. – Передай с эльфами записку. Теоретически, это не ты, и отказать они не могут. Но извиняться через записку не советую, – поспешно добавила она. – Герм, ты же знаешь, я по магическому миру не экскурсовод, – вздохнул Гарри. – А кто говорил про магический мир? – Миона подмигнула глазом-огоньком, ресницами высекая мелкие искорки. – Ты жил среди маглов. Поверь, тебе есть, чем удивить чистокровного волшебника. Даже в его родном Уилтшире, – Гермиона говорила все быстрее, периодически оборачиваясь и изредка сбиваясь с речи. – Пожалуй, ты права, Герм. Я вроде видел пару любопытных мест в журналах тети Петуньи, – он нахмурился и задумчиво царапнул потертость на излюбленных джинсах. – Ты сможешь прислать мне парочку свежих туристических брошюр? И журналы с магловский одеждой тоже не помешают… Миона? – А? А, конечно, да, журналы пришлю, – Гермиона натянуто улыбнулась. – Герм, ты куда-то спешишь? – спросил Гарри, чувствуя вину за то, что, возможно, оторвал подругу от важного дела, даже не спросив об этом. – Нет, Гарри, ты что, я тебя слушаю, – пролепетала Миона, но вдруг коротко пискнула, и ее образ исчез, пуская на свое место образ другого знакомого Гарри человека. – Поттер, мы усиленно работаем с памятью мистера и миссис Грейнджер, и присутствие мисс Грейнджер нам крайне необходимо, – сурово прогремел Шеклболт, сверля Гарри глазами. – Поговоришь с подругой в другой раз. – Эй, Кингсли, – позвал Гарри до того, как Шеклболт исчез. – Я убил Рэддла за магический мир. Гермиона - мой мир, – вкрадчиво проговорил он, на всякий случай пуская по дымолетной сети ощутимую магическую волну. – Это ни в коем случае не угроза. Просто коротенькая прелюдия к принятию тебя в большую сумасшедшую семью. Кингсли молча пожевал губами и коротко отчетливо кивнул. – Поздравляю с помолвкой, – буркнул он и отключился. Гарри вздохнул и откинулся на ковер, в который раз за день уставившись в потолок. – Видимо, справляться придется самому, – по комнате прошел сквозной ветерок, и со стороны кровати послышался странный тихий скрежет. Гарри поморщился. – Ну или не совсем одному. Акцио книжка миссис Боуман. В протянутую ладонь опустилась брошюрка, услужливо раскрываясь на необходимой странице. «Шаг пятый: Прости своего мужа». – Точно нужно подсунуть Драко этот бред, – отрешенно прокомментировал Гарри и погрузился в чтение. «Всем очень нравится накапливать обиды. Если бы было не так, никто из нас этим бы не занимался. Каждый раз во время новой ссоры мы тревожим старые раны. Но твой муж не может быть виноват во всем. Частично есть и твоя вина». – В данный момент здесь исключительно моя вина, – кивнул Гарри, медленно поднимаясь на ноги и начиная ходить по комнате. «И, что более важно, воспоминания о старых обидах мешают улучшать брак. Если ты застрянешь в прошлом, то никогда не сможешь создать лучшее будущее». – Я хочу хоть какого-нибудь общего будущего, – пробурчал он и смело пролистал лирическое вступление, переходя к непосредственным советам. «Никто не спорит, простить очень тяжело. Правда, очень тяжело. Напомни себе, что присутствует и твоя вина, - твой муж не идеален, но ведь и ты тоже. Когда ты посмотришь на себя как на человека, заслуживающего прощения, будет легче увидеть его и в муже». – То есть, чтобы Драко простил меня, он должен простить себя? – Гарри удивленно поднял брови. – Это, я думаю, не проблема. Он не выглядит особо переживающим. «Подумай обо всем, что когда-либо выводило тебя из себя. Запиши. Изложи подробно мужу. Попроси его сказать «Я в этом виноват»». – Это сразу мимо, – фыркнул Гарри. – Чтобы Драко изложил, что во мне не так, не хватит всех пергаментов мира. «Будь терпелив. Нужно время, чтобы увидеть, кто твой муж сейчас, и забыть, кем был вчера». – Как же точно подмечено, – кивнул Гарри, присаживаясь в уже облюбованное кресло. – Сегодняшнюю информацию осмыслить не так уж просто. «Вспомни, как ты влюбился». – Я влюбился… – он перевел задумчивый взгляд в окно. – В глаза. В ухмылку. И в редкую улыбку. В сарказм. В то, что он всегда рядом, даже если сам этого не хочет. В бьющееся о горло сердце, стоит ему на меня кинуть хотя бы презрительный взгляд, – он выдохнул на стекло и начертил на нем кривоватую букву Д. – Я влюбился во вредного и злого Драко Малфоя. А в Драко Малфое - добряке и защитнике я, кажется, увязну безвозвратно. Поодаль кресла коротко хлопнула апарация. – Обед, мастер Гарри? – спросила Косма, и Гарри кивнул, сдаваясь умоляющему взгляду круглых глаз. В конце концов, ему потребуются силы. Остаток дня Гарри провел в поисках, - бесполезно сидеть на одном месте и ждать неизвестно чего он никогда не умел, потому отправился на разведку. Драко он так и не нашел, зато поболтал с портретами неизвестных ему чистокровных. Те либо со временем стали снисходительней к полукровкам, либо изначально были не столь ужасными, какими их нафантазировал себе Гарри, но в любом случае они общались с ним спокойно, а некоторые даже улыбались. Уже когда наколдованный Темпус показал приближающуюся полночь, а Гарри - опустошенный, раздосадованный и без сил - плелся в свою комнату, чтобы провалиться в неспокойный сон, молчаливый портрет длинноволосого блондина, поразительно похожего на отца Драко, будто случайно обронил, что в Западном крыле тоже есть на что посмотреть - кабинет Люциуса Малфоя, например. Но Гарри еле заставлял ноги двигаться по прямому коридору, и мысли о многочисленных ступеньках и переходах заставляли желудок сжиматься в несогласии. Уже лежа на скользких холодных простынях, постеленных в его отсутствие заботливыми эльфами, Гарри подумал, что стоило послушаться Молчаливый Портрет и все же сходить в Западное крыло. Он даже порывался встать и пойти, но его прервал тихий скрип двери и проскользнувшая в покои высокая стройная тень.