Авария, изменившая все

Жуткое похмелье накрыло Саске, как только он открыл глаза. Так плохо (физически, а не морально) ему не было с тех времен, когда он, окончательно разуверившись, что станет достойным сыном своего отца, пустился во все тяжкие. Хотя нет, даже тогда ему не было так плохо. Что бы ни подмешал ему этот бармен Суигецу, эти ингредиенты определённо усилили убийственные свойства друг друга. Результат превзошёл ожидания, потому что Саске вообще не помнил ничего с момента, как сделал первый глоток. Он даже не был уверен, как ему удалось добраться до своей квартиры, но, кажется, помнил, что ему что-то снилось. Если он вообще спал, потому что то состояние, в котором пребывал Саске остаток ночи, вряд ли можно было назвать сном. Скорее каким-то галлюциногенным бредом. Потолок над головой тошнотворно кружился, но постепенно эта карусель останавливалась, и сквозь боль к Саске возвращалось сознание реальности. Он прислушался к ощущениям своего тела. Его правая рука была сжата, а в кулаке хранилось что-то шуршащее. Чек? Саске приблизил бумажку к лицу. Это действительно было какое-то самодельное подобие чека, где сверху некий бармен начиркал стоимость коктейля, а ниже — время и место встречи. В качестве очевидной заманухи в самом низу с двумя подчеркиваниями было написано имя: Орочимару. Саске напрягся. О чем они разговаривали? Какая вереница разговора привела к тому, что ему предложили снова встретиться и обсудить человека, которого он убил? — Вот блять, — громко выругался Учиха. — Только не говорите, что этот ублюдок собирается вымогать из меня деньги. Естественно, он проговорился. Он, черт возьми, напился и выдал этому бармену все как на духу. Конечно, когда у тебя нет друзей, собственная семья отвернулась, а ты сам проводишь дни в поиске забвения, — ну конечно! — какой-нибудь придурок, подсовывающий выпивку и делающий неравнодушный вид, сможет тебя разговорить. Очевидная замануха, идти не стоит, — отмечает для себя Саске, но мысль на этом не останавливается. Она, как заведенный мотор, начинает раскручиваться, составляя цепочку тревожных рассуждений. Если его твёрдо намерились зажать в тиски и шантажировать, то на этой записке они не остановятся. Скажем, это обманчиво дружественное предупреждение, после которого последует намёк пожестче, чтобы заставить Саске всерьёз забеспокоиться, а возможно даже начать разгребать последствия своего игнора. Или все же бармен не настолько продуманный, и его записка — всего лишь закинутая наудачу удочка. Клюнет — хорошо, сегодня сытный ужин, нет — на нет и суда нет, терять все равно нечего. Проверить, к какому типу относится его потенциальный вымогатель, возможно только временем, и Саске не был уверен, хочет ли он этого, но и добровольно идти в расставленые сети было глупо. Откинувшись на подушки и уставившись в потолок, Саске задумался. Он решил, что в любом случае этой мысли нужно дать перевариться, потому что прямо сейчас его накрыло лёгкой паникой, от которой разумных решений ждать не приходится. Учиха попытался отвлечься от ситуации, начав перебирать в голове ситуации, когда ему было хорошо. В событиях последних нескольких лет такого не нашлось, пришлось в очередной раз вспоминать детство. В то время суровость отца полностью нивелировалась заботой старшего брата. Итачи всегда придумывал для него забавные игры, учил разным вещам и занимал его внимание, чтобы отвлечь от ссоры родителей. Итачи всегда был хорошим старшим братом. Если бы Саске не испортил все своей завистью, то они, наверное, по-прежнему бы хорошо общались. Возможно, даже не случилось бы той дурацкой аварии. Потолок в глазах Саске снова поплыл, но уже не оттого, что у него кружилась голова. Он тут же перестал вспоминать. Плохая была идея. Нужно сделать где-нибудь заметку никогда больше ничего не вспоминать. Лучше жить так, будто ты из ниоткуда и идёшь вникуда. Не мечтать и не вспоминать. Да, так намного лучше. Всегда думай только по существу. У отца Саске однозначно есть связи в полиции, иначе бы он так просто не отвертелся. О том, что Саске с отцом не общается, никто не знает, а значит, можно блефовать. Главное при этом выглядеть спокойным и уверенным. Надёжнее всего будет встретиться с чёртовым барменом и чётко дать ему понять, где его место, чтобы о шантаже он больше даже не задумывался. Для такого мероприятия требовалось ледяное спокойствие и уверенность. Сложно? Конечно, нет. Он провел годы, оттачивая мастерство на бизнес партнёрах и родственниках. Бармен из задприпаного бара ему по зубам. Что ж, осталось только подобрать подходящий костюм… и помыться. Саске ещё раз посмотрел на бумажку со временем и местом встречи и, заметив очертания букв на оборотной стороне, перевернул ее. Ему стало не по себе. «Твоя машина припаркована на стоянке возле дома. Не благодари», — гласила надпись. Видимо, он был совсем пьян, позволив взять машину и сообщив адрес… Вечером Учиха уже снова стоял возле «Змеиной норы», но в этот раз посетителей стало меньше. Точнее, их совсем не было, а на двери бара висела табличка «Закрыто на спецобслуживание». Не то что бы этот бар походил на место, которое захотела бы снять хотя бы одна душа. Саске все равно попробовал войти и, о чудо, дверь оказалась незаперта, а внутри не оказалось никого, кроме, собственно, бармена. Суигецу скучающе забился в угол и пялился в телефон. — Ого, ты пришёл, — присвистнул бармен, как только заметил Саске в новом выглаженном костюме и с уложенными волосами. — Честно говоря, я был уверен, что не придешь. Хорошо выглядишь, кстати. Намного лучше, чем вчера. Как голова? — Давай отложим бессмысленную болтовню и перейдём к делу, — отрезал Саске, сохраняя бесстрастный вид. Притворяясь бесчувственным каменным изваянием, ему удавалось давить на многих бизнес-партнеров отца, даже самых стойких. — Сразу к делу. Чего ты хочешь? — Для начала, чтобы ты оплатил счёт, — ухмыльнулся Суигецу, поняв, что собеседник не настроен на дружественную беседу. — Деньги на стол, мистер Деловой. Саске молча достал из кошелька несколько купюр и положил их на барную стойку. — Дальше? — холодно спросил Учиха. — Дальше можешь идти, — спокойно ответил Суигецу, вновь скучающе уставившись в телефон. — Приходи ещё, как захочется напиться в зюзю. — Ты что, издеваешься? — взъелся Учиха и тут же захотел прикусить себе язык. Каким бы спокойным ему ни хотелось казаться, он был весь на нервах, сердце неровно билось в груди, глухо отдаваясь во всем теле. Обычно он хорошо с этим справлялся, но не сейчас. Сейчас он дал слабину, а значит, Саске рискует утратить инициативу в этом разговоре. Суигецу поднял глаза на Учиху и демонстративно выгнул бровь. — Хочешь поговорить о чем-то ещё? Прости, мне казалось, ты не настроен на разговор, не хотелось тебя тревожить. — Орочимару, — сказал Саске. — Ты в записке со счётом написал это имя. Кстати, обещал, что коктейль будет бесплатным. — Он и был бесплатным, — пожал плечами Суигецу. — Но ты заказал второй, а про него речи не шло. — Второй?.. — опешил Саске, но тут же отманулся от этой мысли: его же просто хотят запутать. — Слушай, вчера ты выглядел очень печальным, я бы даже сказал разбитым, одни проблемы у тебя: отец говнюк, с братом поссорился, ещё и человека сбил, да не просто сбил, а убил, и некому тебя поддержать, — Суигецу последовательно пересказывал пьяные разговоры Саске, и волосы у последнего постепенно становились дыбом. Сколько же херни он успел наговорить… — Ну а я всего лишь хочу помочь тебе начать нести ответственность за свои поступки. На этом моменте Саске едва не поморщился. Эти слова, которые сказал ему Фугаку в последний раз, когда они разговаривали, больно резанули по сердцу — что тогда, что сейчас. Ублюдок точно знает, на что давить. Удивительно, как за последние дни буквально каждый, с кем говорил Саске, умудрялся втоптать его в грязь, уязвить, наступив на больное. Что же он скажет дальше? Деньги за молчание? Угрозы пойти в полицию? Саске стиснул зубы, концентрируя в себе остатки хладнокровия, прежде чем он проедет по морде этой нахальной сволочи. — Я хочу сделать тебе щедрое предложение, — улыбнулся Суигецу так непринуждённо, словно не ощущал угрозы, источаемой ледяной глыбой, внутри которой кипел вулкан по имени Саске Учиха. — Не хочешь послужить на благо общества? Вчера я убедился, что ты весьма ценный экземпляр. Видишь ли, тот напиток, «Проклятая печать», не входит в основное меню бара. Я его наливаю, только если хочу проверить, подойдёт ли потенциальный кандидат. Ты прошёл испытание с блеском. Даже Джуго так не справился. Никому не под силу выпить больше одной кружки. Денег не обещаю, хорошей жизни не гарантирую, скорее наоборот, но мне показалось, что в такой беспросветной жизни, как твоя, это даже в некотором роде может оказаться лучом света. Что скажешь? Саске застыл, едва раскрыв рот, чтобы сказать, какой последней собакой он считает Суигецу, но его слова выбили Учиху из колеи — они были туманны, бармен не сказал ничего конкретного: в чем будет заключаться эта самая «служба», что проверяет коктейль «Проклятая печать» и почему он с блеском справился, если даже не помнит прошедший вечер, и, самое главное, как это все может пролить свет на его жизнь? Но одно Саске уловил однозначно: Суигецу не пытался его шантажировать. Кажется, его вообще не интересовали деньги Учихи.