Авария, изменившая все

— Что ещё за предложение? Хочешь, чтобы я добровольно сдался на органы? — выдал Саске первое предположение, пришежшее на ум. В конце концов, на это и наталкивает зловеще-радостное выражение лица Суигецу — вряд ли в таком тоне могут предлагать что-то хорошее, и его мысли оказались не так уж далеки от истины. — Не совсем, — помотал головой бармен, откинувшись на спинку стула. — Но тело твоё пригодится. — Так и знал, — усмехнулся Саске не без горечи. Разве в подобной ситуации мог бы быть иной ответ? — Значит, хочешь сдать меня на опыты? — Ты удивительно проницателен, Учиха, — сказал Суигецу с неподдельным восторгом. Возможно, люди, умеющие думать, встречались в его жизни не так часто. — Скажем так, я по совместительству работаю на одну частную лабораторию, где проводятся достаточно прорывные исследования в области нейробиологии… — Ещё лучше, вы вскроете мне наживую черепушку и будете смотреть, как я схожу с ума, — перебил Саске, борясь с подкатившими паникой и отвращением. Подпольные клиники и лаборатории, торговцы органами, — все, что связано с разделыванием человека на мясо самыми незаконными способами, делает из людей, работающих в этой сфере… монстров. Вряд ли с этим можно иметь дело, не отбросив все человеческое. Саске не понаслышке знал, как может обезличить бизнес: подставить партнёров, подать мелочный иск, экономить на условиях труда, на качестве товаров — когда перед глазами одни цифры, графики, оценки эффективности — за этим всем теряет свои масштабы личность. Категории, которыми мыслил и его отец, и он сам выходили за рамки понятий дружбы, семьи в привычном понимании этого слова. И Саске понял это, лишь когда убил. Когда бездушная машина, созданная его отцом, перемолола его самого. Если в их мире нет места любви и принятию, то что говорить о таких, как Суигецу? Если он действительно занимается тем, на что намекает… — Нет, что ты, все не так страшно! — прервал его размышления бармен. — Наши методы, я бы сказал, бескровны. То, что я подмешал тебе в коктейль, называется «Чёрная кровь», его дозировка точно рассчитана на то, чтобы человек на следующий день смог полностью восстановиться. — Интересно, как вы рассчитали дозу, — хмыкнул Саске, не скрывая иронии. — Все не так плохо, как ты думаешь, Саске, долгое время мы проводили опыты на мышах, — поспешил заверить Суигецу, хотя он не выглядел как человек, считающий нужным оправдывать свои действия. — Надо же, какие вы молодцы, — фыркнул Саске. — И в какой же момент вы решили, что одних животных вам мало? Взгляд Суигецу помрачнел, будто его сильно задела нахальная интонация Учихи, зубастая улыбка сползла с его лица. — Как ты думаешь, Саске, кто заходит ко мне в бар? — тихо спросил бармен. — Забулдыги, пьяницы и прочие отбросы, — ответил Учиха не задумываясь. Вид этого бара и наружный, и внутренний не оставляли сомнений о моральном облике его постоянных клиентов: конченные люди, опустившиеся на самое дно. Собственные мысли задели за живое: Саске вдруг осознал, что и он сам принадлежит к их числу, если не материально, то морально. — Самокритично, — заметил Суигецу, на что Саске непроизвольно скривил рот. — Мои клиенты, хоть и не все, не вызывают во мне дажесочувствия. Знаешь, один из моих завсегдатаев напоминает мне Они: агрессивный, с большим лбом неандертальца, у которого по нелепому стечению обстоятельств появились жена и дети. Он не работал, влез в большие долги, за которые не платил, и я предложил ему эту «работу». Знаешь что? Теперь от него пользы больше, чем он мог бы принести за всю свою жизнь. Суигецу начинал распаляться от своей же истории: в его глазах горел огонь, когда он вспоминал про того мужчину и, наверное, про всех остальных отбросов общества, чьим жизням, как ему казалось, бармен смог придать смысл. Саске эта история не вдохновила, даже наоборот, он по-немногу стал убеждаться в ненормальности собеседника. «У него синдром Бога или что-то вроде того?» — мелькнуло в голове Учихи, когда он пораженно разглядывал бармена и пытался найти в нем новые признаки маниакальной шизофрении или какие диагнозы ставят таким персонам. Подумать только, а ведь всего пять минут назад Саске думал, что перед ним мелочный шантажист, ищущий лёгкой наживы! Между тем в голове Суигецу, по всей видимости, щелкнуло что-то еще, потому что он не стал дожидаться ответа, что думает Саске по поводу всей этой ситуации, и продолжил: — Честно говоря, Саске, я не планировал тебя проверять. Меня просто в дрожь бросило, когда кто-то вошёл в бар и крикнул, что какой-то мажор затеял драку с Джуго. Во-первых, мне нравится Джуго — приятный парень, один из немногих здесь, к кому я несколько проникся сочувствием, во-вторых, меня всегда раздражало, когда мажоры считают себя хозяевами на МОЕЙ территории. Я дал тебе коктейль, чтобы немного проучить, но затем… Знаешь, Саске, я все это говорю тебе просто потому, что искренне хочу, чтобы ты знал: тебя не жалко, прямо как того мужика Они. Я услышал твою слезливую историю жизни, и мне все так же абсолютно плевать на тебя, потому что, ты знаешь, все твои беды — это только ТВОЯ вина, и меня бесит, что ты пытаешься искать крайних в своей ситуации, обвиняешь людей в том, что тебя не поняли. Мне до скрежета в зубах хочется все это рассказать тебе, потому что, боюсь, кроме меня никто не скажет тебе эту правду: ты никчёмный человек, Саске Учиха, от тебя нет и не будет никогда никакой пользы, и тебя не-жал-ко. Ты вёл и продолжаешь вести развязный образ жизни, паразитируюя на отце, брате и, наверное, на всех остальных своих родственниках, ты неприлично богат и даже за, черт возьми, убийство ты не понёс и не понесешь никакого наказания, потому что тебя отмазали! Это смешно! Я вижу, ты смотришь на меня, как на бездушное чудовище, но я творю ужасные вещи ради лучшего будущего, а ради чего живёшь ты? Гневная тирада повисла в воздухе, оставив после себя горечь, Саске мог ощутить её у себя на языке. Суигецу злился: по непонятным причинам Учиха задевал его за живое, и потому его слова источали столько яда. Саске понимал это, но от того речь бармена не становилась менее правдивой. Он и вправду не знал, зачем вставал по утрам, шёл куда-то, что-то делал, лишь бы заполнить пустоту дня. Стремился к чему-то ради того, чтобы стремиться, го даже сомнительный успех не приносил никакого удовлетворения, не говоря уже о… счастье. Об этом звере Учиха никогда не думал, и ему показалось странным, что эта мысль мелькнула у него именно сейчас, когда он выслушивает, какой никчемной тварью является. Не то что бы от святого человека. Саске отстраненно слушал, как гулко и тяжело бьётся собственное сердце, словно со стороны наблюдал, как тело каменеет и рассыпается от внезапно накатившей тоски. Нет, он, конечно, не будет слушать такого болвана, как Суигецу, но как же у этого бармена получается бить в точку! Что поразило Саске — так это то, как ему удалось отделиться о своего эмоционального состояния, призывающего выть от внутренней боли, и взять себя в руки. Возможно, он все это уже выплакал бессонными ночами. — Ты сказал, что не хотел меня проверять. Почему? — спокойно спросил Саске, вперив немигающий взгляд в Суигецу, на что последний поражённо захлопнул рот и досадливо прикусил губу. — Браво, Учиха, потрясающее равнодушие, хвалю. Таким надо с рождения обладать, не иначе, — Суигецу театрально хлопнул в ладоши, но на его лице больше не наблюдалось и тени нахальной улыбки, демонстрировавшей превосходство. — Как ты уже догадался, лаборатория, в которой я работаю, занимается исследованиями не совсем законными. Лишнее внимание ни к чему, а подопытных где-то нужно искать. Идеальный вариант — те, кого никогда и ни при каких обстоятельствах не начнут искать. Ты конечно не подходишь под эти критерии, как бы слезливо ты не рассказывал, что твоей семье на тебя плевать. — То есть ты не хотел, чтобы со мной что-то случилось, но дал мне сверхдозу, — Саске выгнул бровь. — Действительно, — кивнул Суигецу. — Я поступил нерационально, но ты считай это исследовательским интересом. Джуго лучше всех держался после «Проклятой печати», но даже он впал в беспамятство уже через каких-то полчаса, но ты… ты, черт возьми, продолжал болтать со мной, ныть о своей жизни и прочем дерьме. Я просто не мог не попробовать дать тебе двойную дозу, и вот ты здесь! Стоишь целый и невредимый, с прилизанными волосами и выгляженном костюме. Да это, чтоб тебя, практически чудо! Я могу с уверенностью заявить, что опыты в лаборатории так же покажутся тебе не больше чем неприятным походом к врачу. И все же я не могу тебя заставить, но я точно знаю: ты сам согласишься пойти со мной. — Пошёл ты, — сорвалось с языка Саске, прежде чем он успел взять себя в руки. Его минутный контроль над собой прервала нахлынувшая волна бессильного гнева, а Суигецу вновь выглядел довольным хозяином положения. — Какой кретин добровольно отдаст себя на опыты. — Этим кретином будешь ты, — сказал Суигецу, глубоко убежденный в этом очевидном факте. — Нет! — рявкнул Саске. — Я ухожу отсюда, а ты оставайся в своей норе. — Ты вернёшься, — промурлыкал Суигецу, наблюдая, как Саске рваными шагами направился к выходу. — Твоя жизнь никчемна, что ещё тебе остаётся? — Я сам решу, какой будет моя жизнь! — взревел Саске и с силой дёрнул ручку двери. Навстречу ему пахнул прохладный воздух, не в пример сырости затхлого бара, воздух которого сдавливал лёгкие. Учиха перешагнул порог «Змеиной норы» и кинулся прочь.