Авария, изменившая все

Кабуто вошёл в тёмную комнату, плотно прикрыв за собой дверь. В бывшей палате располагалась единственная больничная койка, на которой лежал человек, хотя Кабуто уже не был уверен, что может так назвать Орочимару. С момента чудесного воскрешения тело Орочимару стало меняться, и Кабуто не мог сказать, как далеко это все может зайти. Первые дни Орочимару не приходил в себя вовсе, лишь восстановилось дыхание и сердцебиение, спустя две недели он открыл глаза, и лишь недавно он смог заговорить. Кабуто старался не обременять его лишними хлопотами и старался управлять лабораторией самостоятельно, в том числе оберегать её от надвигавшихся угроз, возникших незадолго до смерти Орочимару, но теперь пришла пора им все обсудить. — Как самочувствие, господин? — с приветливой улыбкой спросил Якуши, неся поднос с жидкой едой, которую заранее приготовила Карин. Жевание пока что давалось Орочимару с трудом. — Как ты думаешь? — раздался скрипучий голос босса. Он лежал неподвижно и тупым взглядом смотрел в потолок. — Я лишился своих лучших работников, Учиха отказались продолжать финансировать мой проект, они грозятся обратиться в полицию, а может уже это сделали. Дни трудов моей жизни сочтены, я проиграл. Мое воскрешение — это проклятье, а не дар, о котором мечтают многие. Боюсь, это конец. Я слишком многим пожертвовал ради науки, но жизнь не ответила мне взаимностью. — Я бы так не сказал, господин, — Кабуто, отставив поднос, помог Орочимару приподняться на постели, чтобы он смог пообедать. Руки Орочимару были ещё слишком немощны, даже чтобы держать ложку, так что Кабуто кормил его сам. — У меня для вас есть много новостей. Они вас порадуют. — Говори же, — прошипел Орочимару, прежде чем проглотил первую ложку супа. — Учихи нам больше не страшны, — сказал Кабуто. — Они не будут заявлять: не посмеют. С финансированием вопрос почти решён. Мне удалось побывать на одном из благотворительных вечеров богатых меценатов, и я обзавёлся полезными знакомствами. — Как ты решил вопрос с Учихами? — перебил его Орочимару. Ложка замерла в сантиметре от его лица. Не без удовольствия Кабуто рассказал. — Младший сын Фугаку, Саске, теперь у нас. Он посмотрел в глаз в Зале Контакта. В скором времени мы должны будем проводить над ним финальные тесты, и я надеюсь, что вы проведёте их лично. Разумеется, если поправитесь. — Очень интересно, — глаза Орочимару загорелись жадным пожирающим огнем. Он ликовал. Назначая Кабуто личным помощником, по сути правой рукой, не доверив эту роль другим таким же видным учёным, как и он сам, вроде Митараши Анко или Цунаде, Орочимару не просто не прогадал, он сорвал куш. Кто бы ещё смог совершить столь невозможные вещи? Если бы не Кабуто, не жить его гениальным замыслам. Быть может, само провидение явилось к нему в форме медбрата? — Как тебе это удалось? — Это инициатива Суигецу, — ответил Кабуто. — Он встретил его в «Змеиной норе» и сразу заприметил. У него глаз наметан на многообещающие экземпляры. — Все же старик дорожит своим сыном, — размышлял Орочимару. — Это можно использовать. Что там с финансированием? — Как я и говорил, на благотворительном вечере я познакомился с Хъюга. Им интересны научные проекты. Когда я рассказал им про ваш случай… — Ты сделал что? — будь у него силы, Орочимару подскочил бы на кровати и схватил бы своего помощника за воротник, но он лишь слабо дернулся и окончательно обмяк, чувствуя смертельную усталость. От неожиданного напряжения его голос стал ещё более хриплым и шелестящим. — Ты хоть понимаешь, чем нам это грозит. — Но нам нужны деньги, — смело заявил Кабуто. — Мы так близки к прорыву, это ли не время для крупных ставок? Они согласились подумать, при условии, что вы явитесь к ним на званый ужин лично. — Надеюсь, ты не упоминал, каким именно образом мы проводим наши опыты, — выдавил Орочимару, поняв, что волноваться уже нет смысла. Худшее он пережил: собственную смерть. — Разумеется, нет, лишние волнения им ни к чему. — Ты меня радуешь, Кабуто, — улыбнулся Орочимару. — Тогда готовь комнату для тестов, я обязательно должен быть там и следить за процессом. Что насчёт Цунаде? — Она готовится принять полномочия нового главы лаборатории, — Кабуто поморщился. — Боюсь, она нас закроет, и я не знаю, что с этим делать. — Придётся на неё надавить, — Орочимару оскалился. Когда они начинали вместе работать, он и подумать не мог, что эта женщина сможет создать ему столько проблем. У неё гениальный ум, но эта женщина слишком своенравна, чтобы её контролировать. — В этом деле нам могут пригодиться обширные связи Учих. Необходимо убедиться, что Саске полностью взят под наш контроль, и решительно дёргать за нити. Любая ошибка может стоить нам всего. Это все новости? — Есть ещё одна, — помедлив, ответил Якуши. Он оставил на потом, пожалуй, самую деликатную из тем. — Это касается четы Намикадзе. Вы просили держать в курсе их дел. — И что же? — Орочимару напрягся, непроизвольно сжав немощные кулаки. Его дыхание стало тяжелым, натужным. — Кажется, они собираются лететь в Токио. — Что? — если бы Орочимару мог, это был бы яростный крик. Кабуто всерьёз забеспокоился, что у старика могло сильно подскочить давление. — Если это дело рук бабки Цунаде, если они летят сюда, чтобы помешать нам… — Но мы не знаем наверняка, в Токио ведь учится их сын… Кабуто был поражен: за время их знакомства Орочимару ещё ни разу не позволял себе паники. Чем дальше заходили их исследования, тем больше им всем приходилось ставить на кон. Он и сам мог ощутить нарастающее давление грозящей катастрофы: эксперименты в любой момент могли пойти не по плану, а их самих могли в любой момент арестовать. — Они не должны быть здесь! Любой ценой избавься от них! Найми киллера, сбей самолёт — эти люди не должны помешать нашим планам!