Авария, изменившая все

Тот роковой день, ставший точкой невозврата и уничтоживший остатки морали и самоуважения Саске, начался вполне обыденно. Пусть Суигецу и обещал, что после проведения основных опытов его отпустят, Учиха остался и задней мыслью подозревал, что ему все равно бы не позволили уйти, но его это не волновало. Прежняя жизнь разрушена, к чему теперь переживать о вещах, которые не можешь контролировать? В какой-то мере Саске даже нравилось, что он больше ни за что не ответственен. Учихе удалось словить странное, но приятное чувство, ощущение абсолютной пустоты в голове. Ни тревог, ни забот. Ты кукла, марионетка, подчиняющаяся хозяину, который лучше знает, как распоряжаться твоей судьбой. Орочимару действительно знал. Ежедневно Саске проходил множество тестов, исследующих его новую силу во всех её проявлениях. Учёный без колебаний пытался нащупать границы этой силы, некоторые испытания даже казались Саске весьма сомнительными, но он отстраненно их принимал, с удовольствием отдавая свою совесть на откуп чужой воле. Вот что удалось узнать о силе Саске: она распространялась абсолютно на всех, кто имел контакт с Глазом, даже неудачный, приведший к потере самосознания. Успех контакта, кстати зависел от спокойствия и сосредоточенности разума. Именно поэтому потенциальный подопытный должен был некоторое время провести наедине с собой, ограничив контакты с внешним миром. Излишние мысли, паника и эмоции могли и почти наверняка приводили к печальным последствиям, приводя подопытного к полному безумию. Сила не имела пространственных ограничений, но могла подавляться у отдельного человека, принявшего препарат, влияющий на сознание (вроде сильных успокоительных или антидепрессантов). Проклятый (так назывались люди, прошедшие контакт) исполнял любой приказ, независимо от его содержания, без возможности воспротивиться. Самый интересный результат опытов: Саске мог брать под контроль не только проклятых. Прямой зрительный контакт обеспечивал краткосрочное влияние и на обычного человека. Для Орочимару и его команды это явление стало самым загадочным, в то время как Саске подозревал, в чем могло быть дело, но его интуиция, подарившая ему деловую хватку в прошлом и практически молчавшая теперь, подсказала, что об этой детали лучше умолчать. Саске не знал, видят ли это другие проклятые, но, возможно, если бы это было так, они бы давно сообщили. Учиха назвал их миазмами, эти странные частицы буквально пронизывали каждого проклятого, бурлили в их телах, словно миллионы бактерий. Также они бурлили и в самом Саске, он чувствовал их под кожей, каждое движение, мог направлять эти потоки внутри себя и внутри других проклятых. И мог заражать этими потоками других. Однако миазмы не могли прижиться надолго в теле обычного человека, Саске не был способен заставить их задержаться. Только Глаз был способен. Он умел источать их, производить. Именно это видел Саске и другие подопытные в Зале Контакта, что Орочимару ошибочно принимал за коллективные галлюцинации. Миазмы бурлили и в Чёрной Крови, теперь Саске это видел. Видел и предпочитал молчать. Если другие проклятые могли видеть миазмы лишь в момент контакта с Глазом, то об их существовании знал только сам Саске. Пусть он и решил пустить жизнь на самотёк, отголоски старого Я настойчиво требовали оставить себе главный козырь. В тот день, когда Учихе довелось узнать, что из себя представляет Орочимару на самом деле, решение сохранить в тайне знание о миазмах оказалось удивительно верным, хоть и не спасло Саске от незавидной участи. Стоял дождливый ненастный вечер, Саске только вернулся с очередного опыта и читал сутру в надежде отключиться от реального мира. Всегда, когда возможно, Саске предпочитал быть не здесь. Его не ограничивали в перемещении по больнице, но Учиха давно утратил всякое любопытство и предпочитал коротать вечера в полном одиночестве. На сегодня от него должны были отстать, однако дверь медленно, со скрипом отворилась, и на пороге показался Кабуто, серьёзный и встревоженный. — Идём, — коротко бросил он и тут же вышел, точно зная, что Саске обязательно пойдёт за ним. Со вздохом Учиха отложил книгу и скользнул босыми ногами в тапки. На освещении в лабе зачастую экономили, поэтому несколько коридоров Саске и Кабуто прошли почти что в кромешной темноте, прежде чем вышли в более или менее освещенный вестибюль, где уже находился Орочимару и ещё двое, одетых в дорогие деловые костюмы. Учиха сразу их узнал. Братья Хъюга. Развернувшаяся сцена не предвещала ничего хорошего. — Уверен, все это большое недоразумение, — вкрадчиво говорил Орочимару, пытаясь успокоить своих ночных гостей. Он лишь едва повернул голову в сторону Кабуто и Саске и коротким кивком приказал подойти. Кабуто слегка подтолкнул Учиху в спину, намекая, что это должен быть именно он. — Правда? Это письмо от главы лаборатории, сомневаюсь, что здесь вкралась ошибка. Вы не говорили про опыты над людьми! — кричал Хизаши Хъюга, тряся над головой какой-то бумагой, которая, видимо, и стала причиной их визита. — Если общественность узнает? Я не готов так рисковать репутацией нашей компании. — Хизаши, вы давно не ребенок, вам следует понимать, в каком мире вы живёте, — прошипел Орочимару, скривившись. Он начинал терять терпение, видимо, спор длился довольно долго. Саске осторожно подошёл к ученому и молча встал за спиной. — За великие открытия должно уплатить великую цену. Вы же не думаете, что прогресс рождается из воздуха? Что можно просто заплатить деньги — и остальное приложится само собой? Прекратите быть наивным! Вы прекрасно знали, на что шли! Я не позволю вам пойти на попятную! — Для вас я господин Хъюга, — выплюнул Хизаши, дергаными движениями складывая листок и убирая во внутренний карман пиджака. — Документы о закрытии проекта уже подготовлены. Завтра решение вступит в силу. От нас вы больше не получите ни йены. Орочимару сделал жест ладонью, призывая Учиху наклониться к его лицу как можно ближе. Саске не мог видеть, как лицо Орочимару исказилось чистой злобой, как ненависть и ярость сжигали его немощное тело изнутри. Он мог лишь догадываться об этом по шёпоту, такому холодному, чеканному, безжалостному. Орочимару произнес это так тихо, что братья Хъюга уловили лишь движение губ, и слова смог услышать один только Саске. — Подчини Хизаши Хъюгу себе. Возьми его в заложники. Эти слова импульсом разнеслись в голове Учихи, всколыхнули в нем все копошившиеся вразнобой миазмы и устремили его тело напрямик к одному из братьев. Широкими шагами в считанные мгновения Саске преодолел расстояние до Хизаши и схватил его за ворот, пока миазмы вылетали из его тела, устремляясь в Хъюгу. В глазах бизнесмена мелькнуло узнавание, губы затряслись в немом вопросе. Хиаши бросился брату на помощь и в одно движение оттащил Учиху. — Не смей трогать моего брата! — рыкнул Хиаши и с силой толкнул Саске, но ему удалось удержаться на ногах. Все происходящее он наблюдал будто бы со стороны, как зритель находился в первом ряду, но не имел права повлиять на сценарий спектакля. — На колени, — повелительно произнес Саске, ощущая одобрительное копошение миазмов в теле Хъюги. Хизаши покорно опустился на пол. На лице Хиаши отразился испуг. Он растерянно оглянулся на брата. — Что ты творишь, поднимался! — Хиаши бросился к брату, пытаясь помочь ему подняться, но Хизаши упорно сохранял свое положение. — Твой брат больше не принадлежит ни себе, ни тебе, — раздался довольный голос Орочимару. Саске увидел его зловещую торжествующую улыбку, и ему стало по-настоящему не по себе, будто сам дьявол наконец сбросил свою маску. — Теперь он наш. Как думаешь, Саске, может, попросим его что-нибудь с собой сделать? — Только попробуйте! — взвыл Хиаши, устремив полный ненависти взгляд на Орочимару. — Вы даже не представляете, что я сделаю с вами, если с ним что-то случится. — Нет, это ты не представляешь, что мы сделаем с Хизаши, если ты сейчас же не поедешь в свой офис и не отменишь закрытие проекта, — процедил Орочимару. — Саске, прикажи ему проглотить язык. — Проглоти язык, — механически вторил Саске и внутренне пришёл в ужас, когда увидел, что мужчина перед ним начал задыхаться. Учиха панически обернулся к Орочимару, мысленно умоляя его отменить приказ, но сам был не в силах что-либо поделать. Уши заложило от криков Хиаши, мечущегося вокруг брата, от жутких звуков, которые издавал Хизаши, пытающегося выполнить зловещее приказание. Саске готов был продать волю, но не такой ценой! Не ценой остатков убеждений и совести. Он не хотел убивать! «Молю, — мысленно просил Саске. — Отмени приказ». Но Орочимару лишь наслаждался зрелищем. Боже, какое чудовище получило над ним власть. Но как такое возможно? Почему Саске безропотно выполнял каждый его приказ? Кто он, черт возьми, такой? — Хорошо! — отчаянно закричал Хиаши, бросаясь на колени перед креслом Орочимару. — Умоляю! Я все сделаю, только прекратите! Молю, сохраните моему брату жизнь! — Ты поедешь в офис сегодня же, — холодно приказал Орочимару. — Да! Поеду сегодня же! Завтра все документы будут в порядке, обещаю! Победная ухмылка тронула бледные змеиные губы. — Саске, пусть Хизаши прекратит. — Хватит, — с облегчением отдал приказание Саске, и раздалась спасательная тишина. Хиаши опустошенно глядел перед собой, прежде чем подняться и метнуться к брату. — Оставь! — грозно бросил Орочимару, и Хиаши застыл в движении. — Он останется у нас, пока я не буду уверен, что финансирование не прекратится. — Но как же… — Мне снова заставить его проглотить язык? Хиаши Хъюга досадливо поджал губы. — Я понял. Я вернусь к утру. Обещайте, что вернёте мне брата. — Не сомневайся, — хищно улыбнулся Орочимару, и в этом оскале Саске не уловил ничего хорошего. Вскоре машина Хъюга отъехала от стен больницы, умчавшись в темноту. Саске все ещё удерживал контроль над Хизаши и напряжённо ждал, что Орочимару прикажет ему запереть мужчину в одной из свободных палат. — Времени терять нельзя, — спокойно произнёс Орочимару. — Ведём его в Зал Контакта. — Ч-что? Но как же?.. — возмутился Учиха, пока его тело послушно двинулось в сторону Хизаши, чтобы поднять его на ноги. Оказаться в Зале Контакта без подготовки означало только одно — полное безумие. — Другого выхода нет, — произнёс Орочимару. Кабуто подхватил ручки каталки, и все вместе они направились к Глазу. — Увы, братья Хъюга высказали свою позицию, мы не можем просто отпустить Хизаши или ждать, когда он будет готов к встрече с Глазом. Нам нужны рычаги давления прямо сейчас. Саске пытался воспротивиться. Всем своим естеством он попытался замедлить ход, но ноги упрямо несли его вперёд. Тело перестало воспринимать Саске как своего хозяина. Он стал чужд самому себе, став узником собственного тела.