Проклятия бывают разными

      Шиар задумчиво смотрел в открытое окно на ночное небо, усыпанное многочисленными звездами, что причудливо переливались в лунном свете. Скосив взгляд на часы на правом запястье, он мысленно отметил, что с момента пробуждения от очередного кошмара-видения прошло не более часа, и снова перевел взгляд на небо. Ему нравилось вот так вот сидеть, ни о чем не думая, и просто наслаждаться видом ночного неба, ощущая, как по голым ступням и торсу пробегают мурашки от слабого, но холодного ветра. Парень знает, что вполне может заболеть, а потом весь день лежать в постели, мучаясь от озноба и глотая безвкусные таблетки, слушая ворчание обеспокоенной сестры, но сейчас его это не волнует. Ему просто хорошо и ничего не хочется менять. Здесь, в одиночестве, когда все в доме спят, брюнет может быть самим собой, не пряча свои чувства глубоко под замком, куда даже Элеонтессе при всех ее способностях эмпата, нет хода. Впрочем, ей ли его за это осуждать?       Марель вздыхает. Мысли путаются, невыносимо хочется спать, но парень лишь немного раздраженно мотает головой, отгоняя сонную дымку, но это уже не помогает. Глаза слипаются, но он упрямо держит их открытыми.       Что бы там не говорили, Дар Пророка – ужасная вещь, которую не пожелаешь даже врагу. Это только с первого взгляда знать все варианты возможного будущего – захватывающе и интересно. На деле же все совсем не так радужно.       На самом деле Шиар ненавидел свой Дар Пророка. И сны свои он тоже ненавидел. Потому как каждую ночь парень видит в своих снах чужие воспоминания. Чаще всего это печальные и кровавые картины давно минувших дней. Ему не нравиться быть свидетелем чужих убийств, пыток и прочих преступлений. Ему не нравиться знать все варианты возможного будущего наперед, потому что это знание не причиняет ничего, кроме боли. Благодаря своему Дару он может видеть не только будущее, но и прошлое и даже настоящее, причем не только Ильмариана, но и других миров. И от этого только хуже.       Шиар всегда любил историю. Однако он многое отдал бы, чтобы не видеть ее по ночам. Потому что одно дело читать и совсем другое – видеть своими глазами. Первое интересно и захватывающе, второе – горько и страшно.       Но самой ужасной возможностью своего Дара парень считает способность видеть в своих снах воспоминания членов его семьи, хотя они редко говорят о прошлом друг друга, предпочитая его не вспоминать. Потому что ни у кого оно не было счастливым.       К примеру, он знает, что родители Арии ненавидели ее и всячески подталкивали еще совсем юную девочку к самоубийству. Он знает, что из-за страшной аварии, чудом вышедшая из комы и пробудившая магию девочка не могла контролировать свой Дар телепата. Бездна непонимания между ней и родителями только усилилась, Ария оказалась в психбольнице, где каждый день получала инъекции препаратов, действительно сводящих ее с ума. Знает, что Грандэ пролежала там полгода, после чего ее вернули домой и заперли в комнате на два с половиной года в одиночестве, поставив решетки на окна и железную дверь.       Он знает, что когда Басти было шестнадцать, ей выжгли на груди звезду – знак Отверженной, изгоя, общепринятый во всех магических мирах. Знает, как на самом деле познакомились Хельга и Бастиэль. Знает, что Хель просто отговорила ее от самоубийства. Знает, что на вопрос Мареш: «Почему ты хочешь умереть?», она бросила равнодушное: «Чтобы жить, должна быть причина. У меня ее нет».       Он знает, что перед своим возвращением, Хельга уничтожила Светлый Орден, мстя за названую сестру, но никому об этом не сказала.       Он знает, что его вечно счастливая сестра иногда тоже срывается, и тогда убегает к своему жестокому учителю. Знает, что она, также как и он сам, считает свой Дар проклятием, хотя и не стремится от него избавиться – она смирилась.       Он знает. Он слишком много знает. Шиару все это давно осточертело, но что-то изменить не в его силах, поэтому парень продолжает молчать об увиденном, делая вид, что он безумно поглощен экспериментами и исследованиями, что отчасти является правдой.       Пророк вздыхает, зябко поежившись от холода, прикрывает окно и бесшумно спрыгивает с подоконника, направляясь в сторону расправленной кровати.       Да, он боится спать, потому что каждый раз просыпается в холодном поту от очередного кошмара-видения.       Да, он часто встает по ночам и сидит на подоконнике, просто смотря в ночное небо.       Да, он нередко видит неприятные картины прошлого членов его семьи.       Да, он видел все варианты возможного будущего и знает, что в любом из них его семья пострадает. И он знает, что этого не изменить, поэтому ему остается лишь выбрать наиболее счастливый конец для них, даже если остальные с ним будут не согласны.       Но об этом никто никогда не узнает. Ведь лучше всего на свете Шиар умеет молчать.       Маг лег на кровать, укрылся и, прикрыв глаза, погрузился в очередной кошмар-видение, зная, что завтра он снова будет скрывать круги под глазами под иллюзией, а остальные делать вид, что ничего не замечают. Потому что каждый в этой семье имеет своих скелетов в шкафу, о которых никто никогда не узнает. Не им осуждать его за притворство.       Единственное отличие от лицемерия – они просто не хотят тревожить семью, потому что ничего уже не изменишь.       Все хорошо. Даже если хорошо никогда не было и до конца так и не будет.       Если за возможность быть рядом со своей семьей, пить чай с Басти, переругиваться с Хельгой, смеяться с Лео, разговаривать с Реем, общаться с Эваном и молчать с Арией Шиар должен заплатить спокойным сном и душевными страданиями, то он принимает это условие. Это не такая уж большая цена.       В конце концов, полностью счастливой жизнь может быть лишь в сказках, а парень, к сожалению, давно перестал в них верить. Да и живет он в суровой реальности, а не в придуманном утопическом мире известного писателя. Окончательно засыпая, Шиар впервые об этом жалеет.