Глава 2. Часть 2. Имя Харви.
13 июня 2018 г., 09:06
Даже ноющие руки не смогли помешать Эдне погрузиться в объятия морфея. Но перед тем как заснуть она много думала, и среди ее мыслей одна была об осознании своей вины сегодняшним утром. Ее немного радовала мысль, что она пока осознает то, что с ней твориться что-то неладное. Так было всегда. Без Харви ее сознание постепенно умирало. И чем дальше — тем хуже, а таблетки, если и сводили болезнь к регрессии, то вместе с этим угнетали разум хуже, чем ее собственный диагноз.
Бессонная ночь давала о себе знать — ее глаза начали слипаться, и она не намерена была сопротивляться этому. Удивительно, она пару секунд назад избила человека, а сейчас спокойна готова предаться сну.
«К черту все, я — психопатка, пора бы мне уже самой к себе привыкнуть»
***
Горацио давным-давно был в курсе всех утренних событий. И почему он не удивлен? Неотложные дела были завершены, теперь у него было время на посещение своего самого проблемного пациента. Часы показывали три часа дня. В окно его кабинета пробивались теплые лучи солнца. Они приятно грели спину и вообще все, чего могли коснуться. Горацио откинулся на спинку стула и закрыл глаза, стараясь расслабить напряженные мышцы спины. «Надеюсь, Эдна обдумала свое ужасное поведение и как только я приду, она спокойно принесет свои извинения и без лишней помощи примет паксимунацин, а потом так же спокойно вернется в свою камеру, и, может, через полтора года вернется к нормальной жизни… смешно, какой же ты шутник Горацио. — Он уже представлял ее злобный взгляд загнанной собачки, упрекающий тебя во всем. — В вероятности из 99% она во всем случившимся уже мысленно обвинила меня и назло будет сопротивляться мне во всем» По коридору раздался звонкий стук каблуков, а затем раздался глухой звук от двух пар ног. Этот звук приближался к двери. Марсель напрягся, ведь он никого к себе не вызывал. Раздался уверенный тройной стук в дверь, характерный только для одного человека. «Черт бы тебя побрал, если это не ты, Эд!» Горацио прокашлялся, отложив бумаги на столе в сторону, и громко сказал: — Войдите! На пороге сначала появился сам доктор Хармер собственной персоной, а за ним следом вошли медсестра и крепкий парень-санитар. Доктор Марсель вопросительно приподнял одну бровь. Эдди вздохнул и сложив руки за спиной, начал подходить ближе к столу Марселя. — Ничего личного, — мило улыбнулся он, хотя Горацио уже прекрасно понимал, то насколько все улыбки Эда милые, настолько же они и фальшивые, — просто, как помощник лечащего врача, хотел убедиться, что с моей подопечной все будет в полном порядке. — Уверяю, в этом нет нужды, доктор. — Горацио изобразил ответную улыбку. Он перевел взгляд на персонал, жавшийся у двери, не смевший ступить дальше. — Я вполне справлюсь один. Как и всегда. — Хотел бы предупредить, она не очень стабильна! — стоял на своем Эдди. — Не хотелось бы, чтобы вы пострадали. — Я уже ясно выразился, мне не нужны посторонние. — Очень непрофессионально с Вашей… — Я сказал — я пойду один! — Слегка приподнявшись, процедил сквозь зубы Горацио. Медсестра и санитар нервно переглянулись. —...стороны. Мы же не хотим, чтобы ваши подопечные подумали, что Вы некомпетентны в своей работе. По больнице и в правду быстро распространяются плохие слухи о докторе Марселе, и рабочие любят обсуждать их у него за спиной. Марселя это никогда не волновало, но сейчас открывалась замечательная возможность ещё раз доказать свое мастерство в знании психологии человека. Пусть позже овечки пообсуждают это на досуге. Он откинулся на спинку своего мягкого стула, вновь принимая деловитый вид. — Хорошо. Вы все пойдете со мной, но исключительно в роли подстраховки, и вы убедитесь — я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Или кто-то здесь сомневается в моем опыте? Нет? Хорошо. Сестра, — он подал подзывающий знак девушке, — три кубика паксимунацина, я надеюсь, уже готовы? Девушка отрицательно покачала головой и перевела взгляд на доктора Хармера. Сам доктор переступил с ноги на ногу и немного потупился, формируя ответ в голове. — Это слишком радикально, вы не думали? — наконец сказал он. — Я думал, что вы помощник, а не палка в колесе, доктор Хармер. Я и так пошел Вам на уступки и не собираюсь терпеть дальнейшего вмешательства в мою работу. — В этот раз она сама может… Ох, если хотите, мы можем поговорить наедине. — Она не смогла ни в этот раз, ни во все предыдущие! — Горацио изо всех сил пытался скрыть раздражение. — Нет, без моей терапии она никогда не излечиться. В этот раз все будет иначе лишь с моей помощью… и с ее полного согласия. Эдд вздохнул и обернулся к медсестре. — Сьюзан, приготовьте три кубика паксимунацина, пожалуйста.***
Эдна жалела, что в ее камере не было часов. Она не знала сколько проспала и не могла точно определить день сейчас или уже вечер. В камере было очень темно и душно. Может быть она проспала уже 24 часа, а может быть отключилась всего на 20 минут. Как бы то ни было, голова ее трещала по швам. Чертов доктор решил держать ее здесь вечно?! По крайней мере, ей не привыкать сидеть в четырех стенах совсем одной. Но тогда ей было не особо скучно, у нее был Харви. К глазам снова подступили слезы, а в горле встал ком. «Харви, Харви, Харви… это имя, откуда оно? Я помню, как на мое десятилетие мне подарили голубого плюшевого кролика, и он сразу же стал моим лучшим другом. Но почему Харви?» Эдна стала вспоминать. Она вдруг очутилась на светлой улице вдоль которой стояли аккуратные домики с ровными выстриженными газонами и небольшими заборчиками как на подбор. Теплый летний ветер раскачивал зеленые кроны деревьев, неподалеку слышался шум детворы. — Это же самая крайняя улочка! — вскрикнула Эдна. Она стояла перед белым домиком с красным забором во дворе которого бегала собака. — Вот дом Мейеров. Мы были дружны с ним, вместе устраивали пакости. Но что я тут делаю? Обернувшись, недалеко от себя она заметила черноволосую худощавую девочку, лет восьми. На ней были надеты белые гольфы, темно-фиолетовая юбка, которая должна была висеть на уровне ниже колен, но так как была натянута на талию, то открывала их; белая рубашка была произвольно и небрежно заправлена в юбку, рукава закатаны. Такой хулиганский вид немного позабавил Эдну, она сразу же признала себя. Девочка быстро окинула взглядом улицу, но ничего не найдя, рванула через дорогу в кусты. Эдна устремилась за ней. Высокие кусты, стоявшие у дороги, скрывали за собой небольшой холмистый спуск, покрытый травой, далее травянистое поле сменял каменистый берег большого озера. Специализированная зона для купания находилась с другой стороны озера, там рядом как раз находился парк. Но девочка зачем-то бежала именно к этой части озера. Эдна не поспевала за собой маленькой, хоть и бежала следом со всех ног, она помнила, что сейчас должно произойти что-то, но что именно не знала. Она знала только одно — это воспоминание всплыло не просто так. Маленькая Эдна наконец добежала до каменистого берега, она остановилась тяжело дыша, но все так же вертела головой по сторонам. — Харви! — прокричала она. — Где ты?! Харви, отзовись! — У Эдны ёкнуло сердце. Она ведь отчетливо помнила, что Харви был ее подарком на десятилетие. Здесь она явно младше. Вдруг справа от себя она заметила большой камень, на котором сидел белобрысый мальчишка. Поджав под себя ноги, он кидал камни в озеро, запуская новые снаряды из собранной кучки рядом с ним. Он не обращал внимания на зов, будто бы ничего не слышал. Вскоре маленькая Эдна заметила его. — Харви, вот ты где! — Она со всех ног бросилась к нему. — Эй! Эй, вернемся в дом, они уже ушли. Мальчик некоторое время молчал, уставившись вдаль, маленькая Эдна терпеливо ждала ответа, хоть и ее голубые глаза уже поблескивали от слез. — Нет, — наконец ответил он. — Прости его, он больше так не скажет, — Эдна шмыгнула носом, и забралась на камень, присев рядом с мальчиком. — Он не хотел тебя обидеть. — Он мне не нравится, — констатировал мальчик. Эдна хмыкнула. — Мне теперь тоже. — Он очень глупый. — И заносчивый. — И очень противный! Видела, как он прыгает на задних лапках перед взрослыми, лишь бы им угодить? — М-да, и как только отец может общаться с такими как они? — вздохнула девочка. Эдна до сих пор не верила своим глазам. Это действительно ее воспоминания или бред? Ее пугало, то, что она действительно припоминала этого мальчика Харви. Она даже вспомнила как играла с ним все детство… До определенного момента. Но как только воспоминания стали слишком быстро и неразборчиво всплывать в голове девушки, принося нестерпимую боль в голове, то она решила это прекратить. Чтобы выйти из «хрономорфинга» достаточно было просто начать чувствовать реальное тело. Эдна закрыла глаза и позволила своему астральному телу раствориться в пространстве воспоминаний, темнота стала обволакивать все вокруг и оказавшись в полной тьме Эдна захотела открыть глаза, но это уже сделали за нее. Яркий свет ослепил ее, Эдна резко зажмурилась и сжавшись в комочек, закрыла лицо руками. Даже с закрытыми глазами она поняла, что теперь находится не в той камере. Знакомое шершавое постельное белье под ней и жёсткая подушка указывали на то, что она лежит на постели в больничном крыле, она также чувствовала, что над ней кто-то нависает. — Мы уж думали, что потеряли тебя, Эдна, — заключил доктор Марсель. Он сидел на краю кровати и вертел в руках фонарик. — Как ты называешь это состояние? Эдна кряхтя приподнялась на локтях и взглянула сначала на доктора, а затем на остальных троих. Одного из них она знала. — Какое состояние? — переспросила она. — Этот транс в который ты иногда входишь, может расскажешь нам всем о не поподробнее? — подтолкнул ее док. — Я слишком крепко сплю временами. Марсель принял свой обычный, невероятно понимающий вид: все его острые черты лица будто бы в один миг сглаживались, а уголки губ мягко приподнимались вверх, и лишь серые глаза ярко блестели, колко пронзая тебя насквозь. Это означало лишь одно — сейчас он будет опять задавать свои дурацкие вопросы. Эдна отвернулась. Видимо они не смогли вернуть ее в чувства там и принесли сюда. Поставили капельницу. Ей прокапывали не обычную воду, так как Марсель глядя на нее честным взглядом, потянулся убирать иглу из вены. — Хорошо, — практически прошептал он, — если ты не хочешь ничего рассказывать, то поговорим об этом позже наедине. — От этого тона у Эдны прошли мурашки по всей коже. С каких это пор? Откуда такая честь после всего, что произошло? Она была в замешательстве, он не меньший псих, чем она. — Тогда может ты расскажешь, как твое самочувствие сейчас? — Я чувствую себя прекрасно сейчас и последние сорок два часа. А по мне не видно? Доктор вздохнул и взял ее за руку, пытаясь установить с ней зрительный контакт. Эдна недоверчиво на него покосилась. — Я никогда не желал тебе зла, я пытаюсь помочь. Но и ты должна идти мне навстречу. В доме своего отца ты сделала выбор в мою пользу, ты выбрала правильный путь — путь к излечению. Так следуй ему до конца, ведь однажды ты уже доверилась мне, и назад дороги нет. — Возле Эдны будто из ниоткуда материализовалась медсестра со шприцом, осознав к чему ведет доктор Марсель, она попыталась выдернуть руку и запротестовать, но он сжал ее крепче. — Эдна, назад дороги нет, — медленно повторил он. Это же то самое лекарство, что постепенно превращает тебя в овоща, ей постоянно кололи его за неделю перед тем как стереть память, к концу курса она не могла даже пошевелиться, пускала слюни и была в бреду. Нельзя так быстро, ведь она только вспомнила еще один фрагмент из своей жизни. — Дайте мне хотя бы попрощаться со своими воспоминаниями! — взмолилась она. — И все опять вернется на круги своя, в твоей жизни снова появится Харви и снова будет подталкивать тебя совершать ужасные вещи. Посмотри на меня, — доктор Марсель коснулся ее щеки и заглянул в глаза. — Ты видишь перед собой человека, желающего тебе зла? Ответь сейчас сама себе без подсказок твоего вымышленного друга. Эдна перевела взгляд на шприц, потом на доктора Марселя, затем снова на шприц. «Назад пути уже нет.» — прозвучало в голове. Он все также держал ее холодную руку в своих теплых руках, это было не так противно, как Эдне показалось сначала. Бежать ей было некуда и жить с таким прошлым, без Харви и отца, незачем. Девушку начало предательски потрясывать. — Я-я доверяю Вам сейчас и… пожалуйста, только не подведите меня. Марсель ничего не ответил, лишь бросил короткий кивок медсестре, и та принялась за дело. Он отпустил ее руку и, встав, пошел в сторону тех двоих. Эдна никак не могла вспомнить фамилию и имя того врача, но это было уже не важно, медсестра загородила собой вид, прося протянуть руку. Назад пути уже не было.
