Освобождение

      Недолго думая, Филипп отправился на поиски своего захоронения. По пути к лесной кромке, куда его так тянуло, он не преминул, наконец, приглядеться к запущенному, даже одичавшему кладбищу. Частями оно полностью поросло травой, над надгробиями возвышались деревья с кронами, тяжело опущенными к плитам и прячущими их под своей тенью. В этом полумраке очертания надгробий были еле видными, и часто мрачная статуя внезапно выдвигалась на мужчину из дымки, отчего Филипп вздрагивал – до того здесь было странно и противоестественно. Всё тонуло в тягучей тишине, развеивавшейся где-то вдалеке монотонным гулом.       К лесной кромке он подошёл, уже глубоко проникнувшись мрачной атмосферой этого места, а потому, когда далеко за оградой среди старых заросших травой бугорков нашлась свежевырытая могила, ему было только странно смотреть на своё последнее пристанище - и только.       Он сел поодаль, с тоской оглядел темно-зеленые, практически черные еловые лапы, свесившиеся над этим бугорком, и то, что там не было ни креста, ни заборчика, ни даже маленького цветка, несколько покоробило его. Быстро, в спешке, лишь бы – вот каково было последнее обращение с его последним в жизни событием. Рядом было еще несколько таких же бугорков, но, как ни странно, они были ухожены, а возле одного и вовсе стоял аккуратный крестик, а на нём некогда белая ткань, обтрёпанная ветром и дождем. Ему вдруг подумалось, что там должно быть похоронена женщина, которую в порыве гнева пришиб любовник.       Так этот джентльмен и сидел, думая о судьбах людей, о которых больше никто и не вспомнит, пока не решился подойти к своему пристанищу ближе. При виде насыпи земли, ещё даже не поросшей травой, ему сделалось тоскливо, кисло, и он расстроенным побрёл прочь. И чего ему было смотреть на это, ну правда? Не раскапывать ведь, чтоб увидеть, как перекошено его лицо, как испачкана и порвана одежда, как белоснежная рубашка залита кровью? В более приличном виде он мог это увидеть и сейчас, благо голова снималась… Он угрюмо усмехнулся.       В таких печальных мыслях он добрел по кромке леса до другой части кладбища, где также покоились никому не известные покойники. Мужчина брел по заросшим тропинкам. И везде всё было тоже – темно-зеленая, практически черная трава, голые кустарники, дымок и сырость. Однако к этой гнетущей тишине вскоре прибавились надрывные стоны, примешанные с хрипом. Мистер Джонсон сразу же понял, где искать мисс Доурсли, но вместо того, чтобы побежать к единственной собеседнице в этом гиблом месте, лишь застопорился. Он её нехотя обидел и должен был извиниться. Всё-таки рожден он был джентльменом, хотя и мизантропом.       Пришлось идти в центр кладбища, где некогда ухоженные склепы и ровные кресты встречались куда чаще. Там он нашёл остатки былой роскоши – несколько одичавших розовых кустов, сорвал бледное подобие цветка и пошёл обратно на стоны девицы. Он нашёл её возле разрытой наполовину могилы, возле которой росло много цветов. Девушка сидела на самодельной лавочке – доске о двух камнях, и горько стонала, потому как не могла плакать. О, будь у неё возможность лить слезы и всхлипывать, мистер Джонсон и сам бы всплакнул, до того горькими были бы эти слезы. Теперь же её муки выдавало лишь искривившееся лицо, изогнутые брови, прикрытые глаза, приоткрытые и растянутые губы, из которых вырывались болезненные стоны, будто кто-то изнутри выжигал сердце девушки. Она покачивалась, руками хваталась за распушившиеся волосы, проводила ими по лицу и никак не могла успокоиться.       Мужчина, дав о себе знать, аккуратно присел рядом.       - Ну почему я не могу плакать? – мучительно воскликнула мисс. – Мне стало бы легче, если бы я могла плакать! А так я вою, как стрелянный зверек и ничего больше не могу… Ах…       Она вновь уронила лицо на руки, и Филипп нехотя положил ей на плечо руку, дабы успокоить. Под мягкой тканью платья он ощутил покатое плечико, дрожащее от обуреваемых чувств. Мисс подняла на него свои черные глаза, тяжело охнула и уткнулась лицом ему в грудь.       Мистер Джонсон некоторое время сидел неподвижно, ошарашенный таким поведением барышни. После несколько подумал и решил, что это нормально для её состояния, а потому понимающе положил руку ей на спину; услышав какой-то мягкий, мурлычущий звук, досчитал до пяти, отстранил барышню, вручил ей цветок и, чтобы поскорее закончить с этим несколько неудобным положением, чуть отсел.       - Прошу прощения за свое поведение, - проговорил он в завершении всего этого действа и выпрямил спину. Мисс лишь кивнула и с радостью поднесла цветок к лицу, рассматривая его. Довольная улыбка растянула ей губы, хотя фигура девушка так и осталась будто сломленной под тяжестью хлынувших воспоминаний.       - Вы нашли ваше… тело, сэр? – тихо спросила мисс, и мужчина кивнул.       - Мне это не дало ничего, кроме горечи и осознания того, что да, это так, - спокойно проговорил он, слегка морща нос.       - Помню была здесь как-то очень жизнелюбивая барышня, - вдруг задумчиво проговорила мисс. – Так она никак не могла поверить, что умерла. Ну просто не давалась ей эта мысль! Но когда она увидела надгробие со своим именем, лишь сказала, что да, должно быть это действительно так. И исчезла. – Мисс улыбнулась.       - Что вы подразумеваете под «исчезнуть»?       - Стать менее телесной, побледнеть и исчезнуть, - девушка коснулась своей руки. – Я очень телесная, мне далеко от того, чтобы исчезнуть. И вы тоже.       - Какие странности… - пробормотал мужчина и вздохнул. Девушка тоже задумалась. И пребывая в такой тишине, мужчина наконец обратил внимание на его погребение вновь. – Она разрыта, - указал он на могилу.       - Не со зла… - лишь промолвила в ответ. Тогда Филипп подошел ближе, прочитал на маленькой аккуратной табличке выцветшее имя миссис Лауры Минворт, в девичестве Доурсли. Умерла она в 17.. году. Табличка, цветы, лавочка – всё это не вязалось с тем, что похоронена она была за оградой кладбища у кромки леса – будто это хотели спрятать.       - Расскажите, может вам станет легче.       - Я мало кому рассказывала… - Лаура тоскливо поглядела на небо.       - Может в этом проблема? – серьезно поинтересовался мистер Джонсон, и мисс, или миссис, покачала головой.       - Мне не становится от этого легче.       - Может быть я смогу понять, почему вы до сих пор здесь. Пока не выяснил, почему я здесь и не исправил это, - решительно заметил мужчина, и мисс растерянно взглянула на него. А ему было действительно интересно. Эти мисс и миссис, тряпка на её шее, старость истории – всё будоражило воображение.       Лаура несколько поколебалась, погладила лепестки розы, убрала её в волосы, ещё несколько помолчала, а после начала говорить тихо-тихо, отчего мужчине пришлось наклониться к ней и прислушиваться внимательнее.       - Что ж, с чего же мне начать?.. Ох, сэр, начну с самого начала. - Девушка тут же начала скоблить ноготком пятно на платье, чем и занималась до конца повествования. – Отец мой был человеком состоятельным, властным и строгим, а потому, когда встал вопрос о замужестве, меня даже не спросили. И хотя я знала, что слёзы любимой дочери помогут мне избежать помолвки, по глупости я даже не задалась вопросом, кто же мой суженный. В моей ветреной голове было только то, что меня заберут в большой город. О, город! Сколько мечтаний было о нём, сколько ночей я не спала, думая о театрах, скачках, балах, о модных нарядах! А когда я оказалась там, а человек, что звался моим мужем, уехал по делам, я и думать забыла о том, как самонадеян он, как резок и противен мне. Я зажила радостно. Встретила много интересных людей, появились у меня и поклонники. Один, Дэви… - губы девушки вдруг дрогнули в улыбке, - он по-настоящему влюбился в меня. К счастью для моего супружества, сама я не испытала любви к нему и потому упрекнуть меня было не в чем, но тот человек вернулся…       - Тот?       - Он… этот мерзкий человек, что был мне мужем.       Миссис Минворт вдруг замолчала, слегка вздрогнула, а после подняла глаза на Филиппа.       - Я не… не могу, не хочу говорить об этом.       - Мисс, прошу вас, - мистер Джонсон видел, как грустная улыбка сменилась болью в глазах. Ей было больно от воспоминаний как от физической боли. – Я уверен, что разберусь со своей историей, и исчезну. Но вы ведь не хотите оставаться здесь одна и дальше? Я постараюсь вам помочь. Мне нужно знать, чтобы помочь.       Его слова подействовали на Лауру, и она кивнула, а он с облегчением выдохнул. О том, что в это был и простой интерес, он умолчал.       - Мистер Минворт вернулся, как только наладил свои дела, и тогда начался мой земной ад. Он не любил меня, но ревновал как свою собственность. Уже на второй день приезда я получила от него пощечину. Она стала первой в череде тех унижений, что ждали меня дальше. Я страдала, а милый Дэвид видел это, пытался помочь и делал своей помощью только хуже… О-о, всё становилось только хуже! Много-много чего было, что я не хочу вспоминать, прошу – даже не просите рассказать! Дошло всё до того, что я захотела сбежать – я просто не видела больше никакого выхода, ведь родители к тому времени умерли, и защитников у меня больше не было. Я попросила о последней помощи Дэви и своего старого знакомого. Я доверяла им, но мистер Минворт узнал о моем плане и…       Лаура резко оборвала свою речь, подняла черные глаза на Филиппа, пытаясь будто узнать что-то у него – так внимательно она смотрела на него, а после на одном выдохе закончила:       - За ужином он перерезал мне горло.       Мистер Джонсон сглотнул – так зловеще прозвучало это в её устах. От горечи и обиды не осталось ни следа, и на лицо мисс Доурсли легла тень злобы, отчего её черты заострились. Она поджала губы и зажмурилась.       - Этот мерзкий тип вместе со своим другом оттащили меня сюда, к лесу, закопали, объявили в городе, что я уехала к тётке, а после… что я заболела и умерла. И все ему поверили! Он же уважаемый человек! А то, что труп его жены лежит за кладбищенской оградкой – это ничего!       Лаура встала с места, и черные глаза её сверкнули.       - Никто не обратил внимания, какой забитой я стала, что перестала появляться на людях, что…       Мистер Джонсон слушал его внимательно, чувствуя сожаление, пытаясь ответить на её чувства своими, но на это он был не мастак, однако поймав её взгляд, он почувствовал холодок.       - Я ненавидела всех. Думала, что дело в мести – даже натворила дел, которых делать не должна была. Но шло время, злоба уходила… Я стала помогать гостям этого кладбища, нашла в этом утешение. Многое поняла и приняла. Но ничего не менялось. Дело не в мести. Дело не в оставленных делах – я была ветреной девицей. Единственное, чем я серьезно увлекалась – рисование, но я бы никогда не стала великой художницей, я всегда это знала. Что же еще?.. – Лаура вдруг в мгновение успокоилась и задумалась. – Я любила общение, но здесь… на кладбище, у меня появилось много общения. Я всегда хотела путешествовать – но разве это повод не отпускать меня в тот мир?       Мисс растерянно пожала плечами.       - Я многое умолчала, но, поверьте мне, сэр, ничего важного.       Филипп ошарашено взглянул на даму. Злость, раскаяние, принятие, легкая задумчивость, а потом и её гнев медленно спали, и Лаура вновь стояла перед ним такой, какой успел её узнать за это немногое время.       - Я вас пугаю, сэр? – охнула девушка, заметив, как он смотрит на неё. – О, мне всегда говорили, что я слишком легко впадаю в разные настроения. Со смертью это только обострилось.       - Так значит… вы за столько лет так и не поняли, почему здесь? – взял себя в руки мистер Джонсон. Такие перемены и правда привели его в некоторое замешательство, но интерес распутать дело был сильнее. Теперь, когда появилась цель – распутать клубок жизни мисс Лауры, он почувствовал прилив сил. Нужно было побыть немножечко врачевателем душ, чтобы разобраться в чувствах взбалмошной девицы, даже немножечко расследователем. Что ж, он готов. Филипп потёр руки, будто готовясь к новой операции.       - У меня были ещё варианты, - девушка встала и начала наматывать круги вокруг могилы. Мужчина сразу же отметил её волнение. – Но все они не реальны в рамках… послесмертной жизни. Скажу только, что всё это сводиться к счастливому семейному очагу, но…       Лаура обвела рукой мрачное кладбище и искривила губы в нервной усмешке.       - Столько лет провела в одиночестве – как я только это не переживала. Иногда у меня было полное равнодушие – ну казалось бы, что ещё нужно, чтоб исчезнуть? Ну, когда ничего не нужно.       Мисс вновь села рядом с мужчиной.       - Ну что вы думаете, доктор?       Филипп вдруг почувствовал, что от этого слова ему стало приятно. Он ведь и правда был доктором, хирургом. Всегда мечтал быть им, с детства… С детства… столько планов было у него, столько жизненной энергии, и всё оборвалось в один миг!       - … Сэр! С вами все в порядке? – вдруг донеслось до него, и он вздрогнул: даже и не заметил, как погрузился глубоко в мысли. Сожаление о прожитой жизни вновь проснулось в нём, заиграло новыми красками невыполненных обещаний и недостигнутых целей, не достижимых мечтаний.       Он вздохнул, проводя руками по лицу, но своим неловким движением чуть не сдвинул голову с места, отчего разозлился и вдруг грязно выругался.       - … Черт дери эту смерть! – воскликнул он в конце и со злостью двинул рукой по голове, ставя её на место, но вместо этого она вновь сдвинулась в другую сторону. Он разозлился ещё больше, хотел и вовсе сорвать эту бедовую голову с плеч, но вдруг Лаура аккуратно взяла ладошками его за щеки и осторожно уместила голову на место. Она смотрела с удивительным пониманием, и плечи Филиппа опали в бессилии.       - Благодарю, - тихо сказал он. Девушка молча и как-то по-особому завязала ему платок, надежно подперев голову воротником, и грустно улыбнулась. Они помолчали. – Что ж… Извините меня за брань, и давайте начнём думать.       - О, а мы прекращали, сэр? – уже более задорно сверкнула глазами Лаура.       - Мисс, без шуток! – строго заметил он. Душевная буря ещё не улеглась, но он всеми силами пытался взять себя в руки и думать. И это у него получалось. – Если за это время вы так и не смогли понять, что же держит вас тут, значит нужно отсюда уйти.       - Как же?..       - Я правильно понял, что вы жили в этом городе? – кивнул головой в сторону серого дымного силуэта города. – Вернемся в ваш дом. Может быть найдем что-то там?       - Ох…       - Что не так? Разве мы не можем выйти с территории кладбища?       - Можем, но…       Лаура, если бы могла, побледнела бы от испуга, но распахнутых глаз и дрогнувшей нижней губы хватило джентльмену, чтобы распознать чувство дамы.       - Ну что ещё? – сердито кинул он.       - Я…я боюсь…       - Чего?       Мисс Доурсли дрожащим тонким пальцем указала вдаль, где в тумане угадывались темные рыскающие тени. Мужчина нахмурился.       - Я видел такие в лесу. Они не трогали меня.       - Не путайте тени живых и тени иных.       - Что ж, мисс Доурсли, объяснитесь, - терпеливо попросил он в ответ на обрывки информации.       - Есть тени серые, с повадками живых людей и животных – это они и есть, - более менее спокойно проговорила девушка. – Они как бы бросают тень из мира живых на наш мир – мы не можем соприкоснуться с ними напрямую. А вот это, - вновь указала Лаура на скользящие в дымке тени, - это иные. Они злые, плохие, самые худшие!       Она вновь задрожала.       - И? – безучастно к её состоянию спросил мужчина. Ему нужно было знать.       - Иные могут навредить душам. Они сами когда-то были душами, но что-то совратило их с пути, а после они и сами стали затягивать других. Я… однажды я натворила кое-что нехорошее со злости, и они теперь цепляются за меня…       Лаура потупила глаза, а мужчина с интересом обратился к ней за пояснением.       - Нельзя вмешиваться в мир живых, - строго проговорила девушка. – Ни в коем случае нельзя. Но некоторые нарушают это строгое правило и платятся за это вечными метаниями. Эти тени, иные, они никому покоя не дают. И живым тоже. И когда какая-нибудь душа в порыве мести делает что-то непозволительное, иные цепляются к ней и не отпускают, пока не превратят в себе подобного… Если честно, я не знаю этого точно, так говорил один мужчина с этого кладбища. Мистер Ритли был хорошим человеком, и я верю ему.       - Так значит, если мы выйдем с территории кладбища, иные накинутся на вас?       - Это не точно… Я же не такая плохая, - слабо улыбнулась Лаура. – Возможно, Ритли просто напугал меня, чтобы я не наломала дров.       Мистер Джонсон усмехнулся.       - Что ж, тогда настало время проверить.