Изнанка.

      Студенты и преподаватели Ксайамана, закончив предпраздничное украшение школы и подготовку к ритуалу, встретились в просторном холле основного здания и приготовились к пространственному перемещению. Из всех друзей и однокурсников Гарри в Ксайамане осталась только Ева, которая сейчас взволнованно сжимала его ладонь. Киаран пытался убедить родителей оставить его в школе на каникулы, но получил твердый отказ. Сын нужен был на празднике дома. Монтферано, обычно сдержанный, по крайней мере при посторонних, не стеснялся в выражениях: он пропустит редчайшее событие из-за обязательных Йольских ритуалов. Он не позволил Лисае забрать его домой, пока не получил сотое заверение о том, что Гарри и Ева расскажут ему все-все, а потом еще и покажут воспоминания. И даже тогда сестре пришлось уводить его чуть ли не за ухо.       В мгновение небольшая группка перенеслась на поляну, окруженную деревьями с такими толстыми стволами, что обхватить их смогли бы обхватить не меньше троих взрослых мужчин. Лес окружил магов плотной непроницаемой стеной. Рыжие стволы сосен в темноте казались почти черными, утопая в искрящемся в свете луны снегу. Гарри запрокинул голову и вдохнул полной грудью морозный воздух, улыбаясь бесконечно далеким, но таким приветливо-ярким звездам на чернильном небе. Совсем скоро прямо на этой занесенной снегом поляне должно было свершиться настоящее чудо, и Гарри затопило радостное предвкушение. Когда-то давно его наказывали за малейший намек на магию. Теперь, когда он стал частью самого настоящего магического действа, это кажется таким далеким и совсем не важным. Все его занятия магией до этого дня в сравнении с этим внезапно свелись до обычных фокусов.       Все почувствовали мгновение, когда нужно было приступить к ритуалу. Гарри говорили, что он точно не упустит момент, что будет знать, когда он придет, но до этой секунды Поттер в это не до конца верил. Теперь же все стало настолько очевидно, настолько прозрачно. Незнакомое доселе чувство самого настоящего единения с природой и окружающими затопило его, поднимаясь от промерзлой земли к голым ступням, голеням, коленям и выше, выше, пока даже кончики ресниц не затрепетали в едином ритме с движением природной магии этого места. Земля задрожала, и глубокая трещина прошла по окружности поляны. Из ее недр с громким гулом, отдавшимся глубокой пронизывающей вибрацией, выросли огромные менгиры, обступившие магов плотным кольцом.       Все органы чувств Поттера обострились до болезненности, и он был очень рад, что руны на его льняной рубахе отлично защищали от холода. И без того грубая ткань теперь, казалось, покусывала ставшую внезапно очень нежной кожу. Гарри слышал спокойное мерное дыхание своих спутников, улавливал каждое, даже самое незначительное их движение. Сердца магов на долю секунды остановили свое биение, а затем забились в одном ритме. И Гарри не нужно было спрашивать или смотреть, чтобы точно знать, что делают, чувствуют или даже думают остальные. С этой минуты и до конца ритуала они стали одним организмом, единым разумом.       Все студенты раскинули руки одним общим движением и задвигались, перемещаясь, образуя малый круг. Взрослые маги сошлись в одну точку посередине, соединили головы, переплели пальцы. Новая, непостижимая чуткость, пробудившаяся в Гарри, позволила ему почти физически ощутить, как в этом переплетении растет и ширится магия их всех, таких разных, как она перемешивается и органично сливается с магией леса, воздуха, космоса. Для этого ритуала не нужны были ни заклинания, ни руны. Сплетенные руки поднялись вверх, и преподаватели начали, медленно пятясь, расходиться, стараясь не разорвать потянувшиеся за ними волшебные нити, незримые, но видимые каждому из присутствующих. Студенты, один за другим, затянули протяжную, густую, будто мед, песнь на древнем языке и двинулись по очерченному ими кругу против часовой стрелки, почти касаясь кончиками пальцев. И это небольшое расстояние между ними создавало новые искры магии, усиливающие, укрепляющие нити в руках преподавателей. Взрослые маги проскользнули между движущимися студентами и образовали правильный квадрат между двумя кругами – камней и внутренним. Все замерли, дыша быстро и поверхностно от напряжения, вызванного попыткой сковать огромную первобытную мощь, не дать ей вырваться. Песнь оборвалась внезапно. Студенты зажгли в руках магическое пламя. И даже Гарри, которому магия этой стихии в ее естественном виде была недоступна, сумел это сделать благодаря возникшему единству. Все обратили лица к небу.       В вышине, подобно яркой комете, промелькнул феникс. Величественная птица сложила крылья и упала вниз в крутом пике. Почти достигнув земли, феникс обратился мастером Фуарино. Директор Ксайамана ступил в снег и поднялся во весь свой немалый рост в самом центре поляны, где совсем недавно профессора воззвали к магии этого места.       Мастер Фуарино глубоко вздохнул, подняв руки к небу, и огоньки в руках студентов затрепетали, потянувшись к нему. На выдохе он медленно опустил руки, и Гарри завороженно наблюдал, как огонь в его собственных руках опал и побледнел, почти исчезнув. Директор повторил движения еще дважды, и Поттер ощутил чудовищный жар, будто все его тело разом обуяло, заглотило адское пламя. Хотелось выскочить из своего собственного тела, как из горящего дома, спасаясь от алчущего пламени. Притупленное паникой сознание не сразу сумело распознать, что жар поселился не в его теле, а в мастере Фуарино. Гарри поймал взгляд директора, и почувствовал себя самым незначимым, самым ничтожным существом во всей необъятной вселенной, почти раздавленный той неистовой силой, что плескалась сейчас в светящихся ослепительным оранжевым глазах Фуарино. Поттер ощутил, что эта сила вот-вот выйдет из-под контроля мужчины. Но когда подросток подумал было, что директор обречен, Фуарино одним плавным, исполненным внутреннего спокойствия движением отделил огонь от своего тела и направил его в землю. Занялся костер, состоящий из одного магического пламени, которому не нужно было топливо, чтобы гореть, согревая всех вокруг. В тот же миг огоньки в руках студентов заметались неудержимо, будто испуганные подспудным пониманием близости хищника кони, и взметнулись ввысь, готовые вырваться из рук. Гарри еле успел удержать свой, сосредоточившись на ритуале. Огни переплелись, соединившись в один большой узорчатый купол. Профессора, как единое целое, двинулись ближе и накинули на него магические нити. Идеальная защита была готова.       Высвободившиеся от необходимости удерживать магию взрослые вошли в малый круг и, коснувшись земли, пробудили уснувшие на зиму растения. За несколько ударов сердца над огромным костром мастера Фуарино выросло сооружение, напоминавшее растительный вигвам. В просвете на самой его вершине закружился сизый дымок, затанцевали искры.       Гарри почувствовал чужеродное движение за спиной. Очень хотелось обернуться и рассмотреть пришельцев, но он одернул себя, скидывая навязчивое желание. Это грозило бы разрушением действия ритуальной защиты. Поттер и без того прекрасно знал, кто только что переместился в лес. В мертвой тишине он отчетливо слышал шаги двух людей по скрипу снега, его уши улавливали их дыхание, Поттер чувствовал исходящее от них тепло задней поверхностью шеи, оголенными лодыжками, кончиками пальцев. Тепло было таким осязаемым, приятным, будто родным, что хотелось намотать его на палец, как смоляной блестящий локон Лан. А еще испытывал нетерпеливое возбуждение Евы, как свое. Девушка стояла по левую руку от него и чуть ли не подпрыгивала на месте в нетерпении.       Наконец, те, ради кого они все собрались в ночь Йоля, дошли до них с Евой.       – Прошу покровительства для меня, супруги моей и нашего нерожденного дитя.       Гарри с силой сжал руки в кулаки, чтобы не обернуться в ту же секунду.       – Прошу защиты для меня, супруга моего и нашего нерожденного дитя.       Теперь пришлось с силой зажмуриться. Магия надавила на плечи Гарри с такой силой, что, казалось, вот-вот раздавит его, втопчет в промерзшую землю, превратит его в пыль. Стало очень трудно дышать. Уже теряя сознание, он услышал, как они заговорили вместе.       – Просим спасения для дара солнечного бога.       Тошнота подкатила к горлу, и Гарри, едва не падая в снег, повернулся к просящим лицом. Краем глаза он уловил движение Евы, но и без того мог с непоколебимой уверенностью сказать, что она сделала то же. Стоило ему протянуть руку, как в глазах прояснилось. Поттер увидел юную девушку, на вид едва ли старше его на пять лет. Сразу же стало очень стыдно за то, что посмел себя пожалеть на какую-то долю мгновения, что проявил слабость. Сочувствие, фонившее от Евы, совсем не помогало прогнать это гадостное ощущение. Девушка была бледна до прозрачности. Глубокие тени залегли под ее слегка раскосыми карими глазами. Растрескавшиеся бескровные губы кривились в слабой улыбке, когда она вложила свои тонкие пальцы с изломанными ногтями в руку Гарри. Она была невероятно худа, будто не ела толком многие месяцы, но все же с видимой любовью поглаживала огромный, неестественный для ее хрупкой фигурки, живот. Гарри сглотнул, слегка сжимая ее холодные пальцы. Ева уверенно схватила руку отца ребенка, высокого и статного темноволосого юноши, и они проводили пару ко входу в вигвам. Уже отпуская руку будущей матери, Гарри поделился с ней крохотной частью своей магии, надеясь, что это не повредит ритуалу, за что получил полный благодарности взгляд. И они исчезли внутри.       Преподаватели во главе с мастером Фуарино последовали за ними. Студентам же оставалось только ждать. Все уселись прямо в снег. Стоять так долго было бы сложно даже самым выносливым из них. Ритуал очень изматывал. Ева подвинулась чуть ближе к Гарри и коснулась мизинцем его руки. В этом жесте крылось столько интимности, что Поттеру захотелось тут же разорвать этот неподобающий ситуации телесный контакт. Он почувствовал, как загораются щеки, когда до него донеслись отголоски смешков старших студентов Ксайамана и их ироничных мыслей. Но именно это заставило Поттера обхватить ее мизинец своим, углубляя связь. Его распирало ощущение собственной отважности. Подросток широко распахнул глаза, ошеломленный, когда понял, что слышит мысли Женевьевы. И это было не как с остальными, когда ты просто понимаешь чужие эмоции и намерения. Мысли других скорее были похожи на его собственные, только гораздо слабее. Но теперь он отчетливо слышал голос подруги в своей голове, будто она горячо шептала ему в самое ухо.       – Как думаешь, она справится?       – Я не знаю, но очень надеюсь. Они кажутся приятными…       – Иначе магия не одарила бы их, – Гарри почудилось, что она пожимает плечами, сопровождая свою реплику.       – Как думаешь, что с ними произошло?       – Я точно знаю. Мои родители давно знакомы с ее семьей. Ну, как семьей. Там только мать и осталась. И, насколько понимаю, вряд ли она доживет до первой встречи с внуком. Там какое-то давнишнее семейное проклятие, косит всех представителей. Поэтому детей заводили всегда как можно раньше, иначе род грозил прерваться необратимо – умирают все в тридцать. Вот и Роланде еще даже шестнадцати нет, – Ева тяжело вздохнула. – Но сейчас есть надежда разорвать узы проклятья. Все расчеты показывали, что у Роланды и Йохана в ночь Йоля должен родиться сильный наследник, дарование самой магии. А этот ритуал может спасти и саму Роланду.       – Да, судя по всему, без ритуала она не жилец.       – Такой сильный ребенок выедает проклятую мать подчистую. Шанс выжить и с ритуалом мизерный. Но даже если останется только сын, все магические народы будут благословлены. Род Роланды – один из древнейших. Ее предки стояли у истоков нашего нового общества. Они интуиты, сильнейшие маги в любом из направлений. Не будь проклятия, они бы и по сей день возглавляли Совет.       – Теперь я понимаю, почему Киаран так расстраивался, – Гарри усмехнулся, но не без горечи.       Они перестали обмениваться мыслями, хоть и не разорвали эту необычную связь. Ожидание длилось очень долго, и Гарри мог бороться с нарастающим беспокойством за Роланду и ребенка только благодаря поддержке Евы, которую, казалось, ничто не могло вывести из равновесия. Вот и сейчас она мысленно напевала какую-то незнакомую Поттеру веселую мелодию. Когда прошло, по ощущениям, уже пару часов безмолвного ожидания чуда, перед внутренним взором Гарри материализовалась шахматная доска. Ева предложила сыграть, раз уж заняться больше было нечем. Гарри с удовольствием согласился. Когда он сумел поставить довольно впечатляющий мат, Ева только возмущенно воскликнула и, грязно ругаясь, прокрутила партию, пытаясь понять, где допустила фатальную для своего короля ошибку. Гарри внутренне посмеивался, наблюдая за ее попытками с нескрываемым удовольствием.       Именно тогда до присутствующих донесся веселый смех и выкрики – гон дикой охоты начался. Из вигвама вышла профессор Ясин. Она вышла на поляну, окруженная клубами пара, и капли воды и пота стекали по ее золотистой коже, когда она махнула рукой, приглашая студентов внутрь одного за другим. Ева поднялась на ноги, разрывая их мысленную связь, напоследок взяв с Гарри обещание все же объяснить, где она просчиталась, а Поттер остался на земле ждать своей очереди – он должен был войти последним. Спустя каких-то пятнадцать минут он отодвинул ворох из какого-то вьющегося растения и ступил на травяной ковер. Трава под его голыми ступнями была сочной, налитой жизнью, будто напитанной долгими солнечными днями. Он несколько мгновений привыкал к влажному, тяжелому воздуху, нагретому магическим пламенем. Все взрослые маги казались чернильными тенями на фоне огромного костра. Они окружили Роланду, полулежащую на цветочном ложе. Белые полевые цветы у ее ног были окроплены кровью. Сама девушка выглядела смертельно уставшей, но невероятно счастливой. Она опиралась на сотканную из растений колыбель, где в белоснежном одеяльце ворочался ее малыш.       Гарри дождался приглашения подойти и склонился над колыбелью. Ребенок был совсем крошечным, со смешными редкими волосиками цвета воронова крыла на круглой розовой голове. Он посмотрел на Гарри замутненными сонными глазками, и тот ощутил, как в нем поднимается странная щемящая нежность. Поттер кинул вопросительный взгляд на Роланду, и та кивнула с усталой улыбкой. Подросток протянул к малышу руку, и тот ловко схватил его за указательный палец, смешно наморщившись. Гарри на долю мгновения ощутил почти родительскую привязанность к этой новой, чистой жизни, и его сущность потянулась к ребенку, чтобы дать ему первый благословенный подарок – частичку магии. И получить немного взамен. Когда магия малыша коснулась его кожи и проникла в тело, прошив каждую клеточку, достигнув магических каналов, Гарри охватила эйфория, а затем он будто резко ухнул в глубокий темный колодец. В глазах потемнело, в ушах стояла оглушительная тишина, и подросток перестал ощущать свое собственное тело.       — Только не Гарри, пожалуйста, не надо!       — Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь…       — Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня…       — В последний раз предупреждаю…       — Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно…       — Отойди… Отойди, девчонка… Зеленая вспышка и женский вскрик на высокой ноте вернули Поттера в реальность. Младенец зашелся в плаче, испугавшись видения.