Изнанка.

      Шел урок зельеварения у третьего курса, перед самыми рождественскими праздниками. Последний урок перед отбытием большинства студентов на каникулы. Подростки были заняты варкой животворящего эликсира. Рецепт был на доске, и Снейп предоставил естественному отбору разбираться с тем, кто способен читать указания и четко выполнять их, а кто клинический идиот. Северус уже несколько лет мысленно проклинал Дамблдора за то, что он заставил его преподавать. Он понимал, что директор хотел держать его поблизости и доверял гораздо меньше, чем хотел показать это окружающим, но добровольная пытка не становилась от этого легче. Сам Снейп предпочел бы заниматься наукой и, если и взял бы себе ученика, то только похожего на него самого. В школе же приходилось учить всех без разбора. Поэтому Снейп прикладывал максимально мало усилий. Может, когда-нибудь, когда он освободится от преподавательских оков и обустроит свою лабораторию, он вспомнит пару студентов, которым удалось научиться чему-нибудь при его абсолютном попустительстве, и поможет им получить мастерство. Однако Северус даже не был уверен в том, доживет ли до этого счастливого момента.       В последнее время его не отпускали воспоминания о, вне всякого сомнения, дурацком разговоре со школьным оборотнем. Снейп был уверен, что наивные рассуждения Люпина так и останутся рассуждениями, ведь сама мысль о том, что когда-нибудь удастся сломить столетиями складывавшиеся стереотипы, казалась просто невозможной. Тем не менее, он все чаще ловил себя на том, что занимается совсем не привычным для себя делом – обращает внимание на жизнь своих студентов. До этого студенты приравнивались к надоевшей зубной боли, даже его змееныши. Они вечно что-то от него хотели, всегда были недовольны, но при этом даже не старались что-то делать самостоятельно. В эссе был сплошной плагиат из учебников, без намека на оригинальную мысль. Число студентов, которые могли самостоятельно сформулировать новую идею, приравнивалось к погрешности. Будь его воля, Снейп почти всегда ставил бы за их работы сплошные “тролли”. А вот Люпина студенты любили. Снейп лично не раз слышал, как после его занятий подростки оживленно обсуждают пройденное, строят предположения, выдвигают гипотезы, видел, что они с удовольствием занимаются дополнительно. Неужели неравнодушное отношение может творить такие чудеса? Снейпу это было не понятно. В свои школьные годы, да и вообще всю жизнь, он стремился к знаниям не благодаря, а вопреки. Преподаватели объясняли материал сухо, не отходили от записанного в учебнике, но это лишь пробуждало в Северусе интерес. Снейп хотел самостоятельно найти новые источники информации, как-то улучшить те выкладки, которыми снабжали взрослые волшебники. Но может его студенты все же стоят того, чтобы немного напрячься и обратить на них свой взор?       Внимание профессора зельеварения привлекло то, как мисс Грейнджер порывисто перехватила руку Рональда Уизли – одного из самых тупоголовых баранов на памяти Снейпа. Из разжатого кулака рыжего оболтуса выпали листья алихоции, которые тот даже не удосужился порезать. Не говоря уже о том, что их добавляли после перечной мяты, в самом конце, после того, как убирали огонь под котлом. Мисс Грейнджер успешно предотвратила взрыв.       Снейп поднялся из-за преподавательского стола, заставив студентов устремить на него удивленные взгляды. Обычно он начинал хождение по аудитории позже, и все это знали.       – Я считаю, что стоит внести изменения в заведенный порядок, – проговорил Снейп своим вкрадчивым, низким голосом, сцепив руки на животе.       Студенты напряглись и начали переглядываться, но не осмелились начать перешептывания.       – Некоторые студенты беззастенчиво пользуются способностями других, чтобы скрывать свою непроходимую узколобость мышления и откровенную лень. Во-первых, – продолжил зельевар, начиная движение по аудитории, – мы изменим рассадку. С этого момента мне становится абсолютно наплевать на ваши личные предпочтения в выборе пары на занятиях.       Мужчина взмахнул палочкой, и на доске появилась таблица с фамилиями студентов третьего курса, распределенными по парам и отмеченными порядковым номером.       – В будущем вы будете рассаживаться согласно рейтингу. Сейчас прошу пересесть в соответствии с таблицей. Зелья начнете заново, времени достаточно. Если мистер Уизли захочет снова сесть с мисс Грейнджер, ему придется приложить хоть какие-то старания, – хищно улыбнулся Снейп, с удовольствием наблюдая, как стремительно краснеет отпрыск Молли и Артура. – Во-вторых, пара, которая сумеет остаться на вершине рейтинга к концу года и при этом продержаться на этом месте дольше, скажем, двух месяцев, получит возможность индивидуальных дополнительных занятий. Я не собираюсь возиться с другими, покажите, что у вас в голове больше серого вещества, чем я думаю. А эту планку перескочить очень – очень – просто. Поверьте, мое мнение обо всех вас очень низкое. В-третьих, если кому-нибудь удастся удержать первенство по результатам года до конца обучения в Хогвартсе, я предложу личное ученичество. Дальше он или она сами будут решать, есть ли в этом необходимость. Вопросы?       Снейп обвел взглядом притихший класс. В глазах студентов читались недоумение, недовольство и даже страх. Зельевар вздохнул и махнул рукой, призывая студентов последовать его распоряжению. Заскрипели отодвигаемые стулья, и началось хаотичное движение. Грейнджер опасливо опустилась на краешек стула рядом с Драко, тот брезгливо отодвинулся как можно дальше. Уизли в отчаянии смотрел на Крэбба, а Долгопупс весь сжался под взглядом Паркинсон. Остальные проявляли меньше эмоций, но было видно, что расклад не нравился никому. Что ж, если кто-нибудь захочет вернуть привычного партнера, им придется просить о помощи в зельеварении у более сообразительных однокурсников. Снейп позволил себе надеяться на то, что хотя бы некоторые из них начнут учиться прилежнее.       – Прошу всех заполнить котлы основой. В данном случае мы берем воду из горной реки. Кто-нибудь может ответить мне, почему?       Студенты вновь уставились на него в изумлении. Последний раз Снейп задавал аудитории вопросы на памятном первом занятии, когда никто, кроме Грейнджер, не смог ответить даже откуда брать безоар. И разумеется, именно она подняла руку сейчас.       – Да, мисс Грейнджер? – Снейп слегка наклонил голову.       – Для животворящего эликсира мы берем такую воду, поскольку именно чистая вода с горных вершин при взаимодействии и с другими ингредиентами этого зелья дает наиболее сильный эффект для подъема сил, – раздался ее звонкий чистый голос, и девушка заправила за ухо кудрявую прядь, смутившись под пристальным взглядом профессора. Малфой усмехнулся, уверенный, что Снейп проигнорирует блестящий ответ. Что ж, не только студентам придется жертвовать своими интересами и отказываться от привычек, которые приносят хоть какое-то утешение.       – Прекрасно, мисс. Пять баллов гриффиндору.       Снейп увидел, как Малфой одними губами возмущенно сказал Забини “Чего?!”, округлив глаза. Забини недоуменно пожал плечами. Грейнджер закусила губу, пытаясь скрыть улыбку. Снейп внутренне усмехнулся.       – Мистер Малфой, подскажите нам, каким именно образом происходит взаимодействие между ингредиентами этого зелья и как помогает горная вода?       – Горная вода лучше проводит положительную магическую энергию, профессор, таким образом лучше раскрываются свойства ингредиентов, придающие выпившему зелье волшебнику сил, – ответил Драко, быстро подобравшись.       – Пять баллов Слизерину, – одобрил ответ Снейп, он взмахнул палочкой, и рядом с таблицей вновь материализовался рецепт. – Теперь приступайте к приготовлению зелья.       Северус вернулся за стол и остаток урока наблюдал за студентами поверх сложенных домиком пальцев. Тишину нарушали только перестук ножей и помешивание зелий в котлах. Он с удовольствием отметил, что Грейнджер и Драко отлично справляются вдвоем: работа шла быстро и велась очень слаженно. Они скоро обработали все ингредиенты, Драко подсказал своей напарнице, как лучше нарезать сушеные крылья веретенницы, хотя выглядел при этом жутко раздраженным. Девушка лишь кивнула и молча последовала его совету, заставив Малфоя нахмуриться. В конце приготовления Грейнджер заметила, что лучше добавить на половину унции меньше перечной мяты и заменить эту часть на райхан, базилик душистый. Драко поджал губы, но сделал, как она сказала. Снейп знал, что таким образом можно смягчить побочные эффекты в виде головокружения и излишней самоуверенности. Уизли старался следовать рецепту неукоснительно и огрызался на неповоротливого Крэбба. Видимо, очень уж хотел избавиться от его компании.       Когда прозвенел колокол, студенты споро собрались и буквально побежали в сторону выхода, чтобы обсудить необычное поведение профессора. Грейнджер аккуратно сложила ингредиенты в специальный сундучок и, когда Малфой собрал в пробирку зелье, очистила котел с помощью эванеско, а затем и рабочее пространство. Рональд окликнул ее у дверей, и девушка, закинув тяжелую сумку на плечо, собралась уже уйти, но ее остановил Драко.       – Грейнджер, это твой учебник, – с достоинством проговорил Малфой, протягивая ей книгу.       – Спасибо, – улыбнулась та неуверенно.       Губы Драко странно дернулись, но остались плотно сомкнутыми. Он кивнул. Наконец, аудитория опустела.       Снейп проверил зелья студентов, в первую очередь оценив цвет. Тонкие пальцы ловко крутили склянки с сиреневой жидкостью. Большая часть учеников, что удивительно, справилась вполне сносно. Даже у Уизли цвет был лишь ненамного темнее необходимого, так что можно расщедриться на “удовлетворительно”. Зелье Малфоя и Грейнджер даже слегка искрилось золотистым, когда на него попадали отсветы пламени, что говорило об идеальном приготовлении с учетом дополнительных изменений. Закончив с проверкой, Снейп постучал палочкой по доске, и фамилии студентов забегали по ней, меняя порядок. Первые три строчки – Малфой и Грейнджер, Забини и Патил и Данбар и Нотт, соответственно – остались неизменными. Остальные перетасовались согласно результатам работы. Снейп усмехнулся, представив, как Уизли обрадуется работе с Паркинсон. В дверь постучали, и после приглашения в аудиторию вошел Люпин. Снейп отметил, что тот выглядит уже вполне сносно, несмотря на недавнее полнолуние. Оттененные ранней сединой волосы были аккуратно уложены, почти совсем не видно синяков под глазами, а взгляд горел живым смехом.       – Что ты сделал со студентами, Северус? – поинтересовался Люпин, проходя вглубь аудитории.       – Уже прибежали жаловаться на ужасного меня, значит, – хмыкнул Снейп. – Немного времени это заняло.       Ремус подошел к доске и с интересом вгляделся в получившуюся таблицу.       – В основном да, ты угадал, – мужчина едва сдержал смех.       – Что значит “в основном”? – поинтересовался Снейп, стараясь держаться холодно.       – Некоторые… – только умоляю, не вздумай выдать, что я сказал тебе это – Некоторые в полном восторге. В частности, фаворитка твоего рейтинга, – ответил Люпин, все же рассмеявшись и качая головой. – Гермиона прибежала ко мне в кабинет сразу после зельеварения и сразу приступила к дифирамбам о твоем преподавательском гении. Упомянула, что Малфой не такой уж и невыносимый напарник. Даже сказала, что всегда верила, что ты лучше, чем пытаешься казаться, представь себе!       – Несносные гриффиндорцы… – прошипел Снейп. Люпин присел на край рабочего стола Северуса и внимательно посмотрел на зельевара. При этом он выглядел абсолютно здоровым и счастливым человеком.       – А ты говорил, что мои мечты глупы и невозможны. Стоило проявить немного участия, перестать обесценивать чужие старания и ты уже чуть ли не любимый учитель. А еще слизеринский ужас называется, – всплеснул Люпин руками в притворном возмущении.       – Тебя мне все равно не переплюнуть, – хмыкнул Снейп.       – Куда уж тебе. Я-то хорошо ко всем относился с первого дня, – к ужасу Северуса, Люпин ему задорно подмигнул. – Ладно, я пойду готовиться к следующему уроку третьего курса. Надо же отвоевывать позиции. Думается мне, что придется превзойти самого себя.       – До свидания, Люпин, – ответил Снейп, возвращаясь к заполнению журнала оценок.

***

      Бурный снежный поток кружился в теплом желтом свете фонарей вдоль дороги к Хогсмиду. Люпин неспешно шагал по расчищенной тропинке к магической деревушке. Мужчина не стал накладывать на себя согревающие чары, лишь обернул шею шарфом и надел колкие шерстяные перчатки, чтобы иметь возможность впитать магию зимнего вечера. Колючий мороз щекотал чувствительный нос, но Люпину даже нравились уютные холодные объятия предрождественской зимы. Он мог бы аппарировать на площадь Гриммо сразу на границе купола, но сегодня хотелось немного размяться и, возможно, заглянуть в Зонко, как в старые добрые. Благодаря тому, что Ремус вышел заранее, ему удалось провернуть эту маленькую шалость, хотя там он скорее предавался воспоминаниям, чем искал, что бы прикупить. В ушах стояло эхо смеха Джеймса, отчего в груди было очень тепло и слегка больно. Люпин заглянул в Сладкое королевство за котлокексами к чаю и аппарировал на порог дома номер двенадцать как раз ко времени собрания.       Виринея и Сириус встретили его у дверей, а спустя несколько минут появилась и мадам Боунс. Виринея выглядела великолепно в своем васильковом домашнем платье из мягкой ткани с длинными рукавами, оттеняющем черноту вьющихся волос, убранных в высокую прическу, но все впечатление портила тень печали на ее бледном лице. Леди Блэк позволила себе теплую улыбку, разбившую оковы сдержанной аристократичности, и обняла Ремуса. Блэк тоже выглядел бы безупречно в своей отглаженной белой рубашке и брюках с четкими стрелками, если бы не пустота в синих глазах, с которой не могла справиться вымученная улыбка, походившая скорее на гримасу боли.       Люпин обхватил протянутую ладонь и слегка сжал ее, пытаясь приободрить друга. Мадам Боунс слегка пожала руки Виринеи и кивнула Блэку. В уголках глаз этой непоколебимой женщины пряталась жалость.       Проводив всех в гостиную, Кричер подал пятичасовой чай. Домовик светился от счастья, потому что Амелия на этот раз не взяла с собой своего эльфа.       – Прежде чем мы перейдем к обстановке в Хогвартсе... – начала Виринея, заняв соседнее от хозяина дома кресло. – В общем, мы с Амелией нашли десяток подходящих юношей и потратили эти месяцы на визиты в школы, но они ничего не дали. Гарри там нет.       – Он как в воду канул, – сказал Сириус.       Блэк сверлил гобелен взглядом так отчаянно, будто ждал, что Гарри вот-вот выпрыгнет из-за него. Он безотчетно качал головой из стороны в сторону и то и дело пытался сказать что-то еще, но ничего так и не сорвалось с его сухих губ.       – Думаю, мы уже нашли бы его, если бы мальчик этого хотел, – промолвила Амелия.       Боунс отвела взгляд и лишь по привычке крутила трость в своих длинных пальцах. На какое-то время в гостиной повисла гнетущая тишина.       – Вы что, предлагаете нам просто оставить поиски?! – воскликнул Блэк.       – Именно это я и предлагаю. Мы перепробовали все, что нам доступно на данный момент, объездили все школы, где он мог бы учиться. Гарри не знает, что его ищут. Вы уже долгое время ничего не видите по результатам ритуала поиска. Думаю, мы можем продолжать проводить его, но не особенно надеюсь на успех. Сириус, Вы, не можете сканировать всю планету двадцать четыре часа в сутки.       Амелия попыталась дотянуться до его руки в успокаивающем жесте, но Блэк вскочил со своего кресла, отчего ножки с протяжным скрипом проехались по паркету, и на секунду Люпину показалось, что он бросится на Амелию, но тот лишь ударил сжатыми в кулаки руками по столу. Фарфоровый сервиз зазвенел. Боунс тяжело вздохнула и вновь начала вертеть трость в руках.       – А что, если он в беде? Если нуждается в помощи? Я не могу бросить сына Джеймса!       – Любовь моя, я понимаю твои переживания, но не могу не согласиться с Амелией. Мы бросили все силы на поиски, но они ничего не дали за все это время. У тебя есть дела рода, есть своя семья.       Виринея наклонилась к мужу, прижав ладони к груди и пытаясь поймать блуждающий взгляд Сириуса.       – Помимо этого, – добавила Амелия, – у нас есть общее дело.       Глава департамента магического правопорядка поднялась со своего места, непоколебимая. Они с Сириусом какое-то время обменивались напряженными взглядами, но Блэк сдался первым.       – Давайте выслушаем новости из Хогвартса. На охоту за призраками у нас нет времени.       По поджатым губам и все еще сжатым в кулаки рукам было видно, что Блэк не готов согласиться с Амелией, но аргументов у него не было. Ремус подошел к книжному шкафу, делая вид, что рассматривает аккуратно расставленные книги. Взгляд Сириуса жег ему спину. Блэк нуждался в поддержке друга в этот момент, но Ремус и сам был согласен с Боунс. Гарри остается недоступным, а проблем и без того хватает.       – Мы не слишком много общались с Дамблдором, – качнул головой Люпин. – Его часто не бывает в школе и мы редко видимся, только на преподавательских планерках и во время отчетов об успеваемости. Большую часть информации директор дал мне при устройстве. В школе появлялся Волдеморт.       Люпин ждал реакции, но ответом ему была только неуютная тишина. Ремус заскользил пальцем по корешкам книг.       – Он предпринимал шаги уже дважды, – продолжил мужчина. – Два года назад он пытался украсть философский камень, завладев телом одного из профессоров. А год назад свел с ума другого, когда открыл Тайную комнату.       Тяжело вздохнув, Люпин заставил себя обернуться. Его встретили взгляды трех пар расширившихся в ужасе глаз.       – И Дамблдор не удосужился известить об этом министерство? – ноздри мадам Боунс затрепетали от гнева.       – И Орден! – вставил Сириус. – Кричер, мне нужно что-то покрепче чая. Виринея? Мадам?       Леди Блэк отказалась, а Амелия сухо кивнула. Кричер разлил по бокалам янтарную жидкость – огневиски из запасов Блэков – и замер в углу молчаливой услужливой тенью. Люпин пожал плечами. Он и сам не отказался бы от глотка-другого, но давно уже выявил странную зависимость между выпитым алкоголем и усилением боли во время трансформаций. Тот факт, что Сириус помнил об этом и потому не предложил другу выпить, почти заставил оборотня улыбнуться.       – Я думаю, он проявляет осторожность. Как я понял, Волдеморт сейчас всего лишь дух без шанса на возвращение. В категориях, которыми мыслит директор, сейчас известить магическое сообщество о его появлении гораздо опаснее, чем сохранить это в тайне, – пояснил Ремус, беспомощно разведя руками.       – Возможно, он прав, – сказала Виринея. – Поднялась бы паника. А Пожиратели попытались бы возродить Волдеморта. Большинство из них испугалось бы гнева Повелителя, вызванного их бездействием.       – Погоди. Как ты сказала? Возродить? – прошептал Сириус ошеломленно.       Виринея пожала плечом, не зная, что на это ответить.       – Но что будет, если им удастся? Война… Никто не сможет остановить Волдеморта, если он вновь наберет силу. У нас больше нет младенцев, чей лоб можно подставить под Аваду! – прогремел Блэк, сжимая кулаки.       – А никого не волнует главный вопрос? – спросила мадам Боунс. Женщина опустилась в свое кресло, закинула ногу на ногу и положила голову на согнутую в локте руку. Она легкомысленно болтала ногой в тяжелом ботинке, пока все пытались осмыслить, что она имела в виду. Амелия вздохнула и возвела очи горе.       – Почему вообще есть что возрождать? Лично я не верю, что в одной комнате встретились два человека, неподвластные убивающему проклятию. Так вот, главный вопрос       – почему Волдеморт не умер в ночь на Хэллоуин 1981 года?       – Не существует способов пережить Аваду, – отрезал Сириус. – Гарри – единственный, кому это удалось, и никто не знает причин.       – Да неужто? А почему дух Волдеморта радостно захватывает понравившиеся тела? – мадам Боунс насмешливо приподняла брови.       Из своего кресла, оставив чашку на столике, поднялась Виринея. Леди Блэк молча вышла из комнаты и спустя некоторое время вернулась, левитируя огромный том с потемневшей от времени кожаной обложкой.       – Не прикасайтесь, – посоветовала Виринея.       Пока женщина переворачивала плотные страницы с помощью палочки в поисках нужной, остальные сгрудились вокруг.       – Что это за книга? Тысяча и один способ победить смерть? – попытался пошутить Сириус, но никто не засмеялся.       Виринея нашла, что искала. Книга была написана от руки, местами чернила расплылись, мешая чтению, но разобрать текст было можно.       – Уничтожить крестраж, самый отвратительный из придуманных магами артефактов, можно лишь несколькими способами, ни один из которых не будет легким для жаждущего. Сей артефакт, вместилище части души, оторванной от целого худшим из злодеяний и соединенной с физическим носителем неразрывно путем сложнейшего ритуала, пробуждающего некро силы, который мы, во избежание, не будем описывать, надлежит убить. Именно так, поскольку с момента создания то уже не предмет, а живое существо. Выжечь часть сопротивляющейся души из оскверненного носителя возможно лишь адским пламенем, ядом василиска или мощью ярости обскура, – прочла Виринея вслух. Голос ее дрожал от с трудом сдерживаемой брезгливости.       – Значит, Волдеморт создал крестраж, – прошептала Амелия, с силой сжав набалдашник трости в форме орла.       – Дамблдор говорил, – начал Люпин, чувствуя, как все внутри холодеет. – Что Волдеморт управлял профессором Хогвартса через свой старый дневник, и тот был уничтожен, когда этот факт был раскрыт. Но я думаю… Думаю, что Альбус до сих пор опасается, что Волдеморт еще может вернуться.       Люпин прикрыл рот рукой и отошел от фолианта подальше. Он до дрожи в коленях боялся того, что звучало меж строк, и не хотел констатировать очевидное сам.       – Это может значить только одно – Волдеморт создал больше одного крестража, – Сириус освободил друга от этой ноши. – Наша война еще не окончена, и Дамблдор об этом знает.       – Значит, мы должны разыскать второй крестраж и уничтожить его. Амелия изучала все еще парящий в центре комнаты том, раскрывший им тайну бессмертия последнего Темного лорда магической Британии. Она молча переворачивала страницу за страницей, пробегая мало разборчивый текст по диагонали.       – Похоже на работу по артефакторике, – с явным интересом в голосе сказала мадам Боунс. – Давно я не видела подобных трудов.       – Семейство Блэк столетиями собирало все имеющие хотя бы относительную ценность труды по всем магическим направлениям. Но именно книг по артефакторике в библиотеке на удивление мало, работа некоего мастера Эзтли – самая интересная, на мой взгляд, – улыбнулась Виринея.       – Мастер Эзтли? – Амелия резко оторвала взгляд от тома и несколько раз щелкнула пальцами над своим ухом, будто припоминая. – Точно! Пару лет назад я оформляла для мага с такой фамилией личное разрешение на работы с пространственными чарами в Косой аллее.       – Думаете, это потомок? – заинтересовался Люпин.       – Больше чем уверена. Фамилия редкая, к тому же, не зря существует понятие “потомственный дар”. Наш мастер тоже артефактор. Сириус сделал большой глоток из своего бокала, зажмурился и по-собачьи тряхнул головой.       – Где мы возьмем яд василиска?       – А зачем его искать? – удивилась леди Блэк.       – Нея, дорогая, адское пламя и обскур гораздо опаснее яда.       – Я закажу яд из Индии. Там еще разводят василисков на ингредиенты.       Предложение Амелии встретили благодушно. Сириус с пьяной смешинкой в глазах чокнулся бокалами с мадам Боунс, и женщина не сдержала улыбки, удивительно ее преображавшей. Ее нельзя было назвать красавицей, вся она была слишком острой, угловатой, но какую женщину не красит улыбка?       – Нам нужна информация о прошлом Волдеморта. Мы знаем его имя и примерное время обучения в Хогвартсе. Люпин, ты сможешь заняться этим? Я подниму архивы министерства, там должно быть что-то.       – Мы с Неей просмотрим старые газетные подшивки.       Ремус внутренне расслабился. Принадлежность к группе людей, охваченной опасной затеей, была ему близка и понятна. Тайный сговор и цель приятно щекотали нервы.       – Первым крестражем был дневник. Нужно искать что-то личное, – с удовольствием включился оборотень в обсуждение.       – Много ли личных вещей у сироты? Он, помнится, гордился своим родством со Слизерином. Может, семейная ценность?       Маги проговорили до глубокой ночи. Горячее обсуждение привело их к тому, что Люпин будет искать в Хогвартсе какую-нибудь зацепку о вещах, которыми дорожил студент слизерина Том Реддл, Амелия возьмет на себя поиски упоминаний о реликвиях одного из Основателей и поиск возможных свидетелей, а Сириус и Виринея перечитают все выписки в поисках необычных событий, связанных с именем Темного лорда.