Сын героя.

— Я знаю, больно. Не противься, — говорит Даби строгим голосом, сильнее нажимая на челюсть Изуку, чтобы он открыл рот, как можно шире, и пытается рассмотреть полученные повреждения. Мидория старается держать рот открытым, но всё сводит просто чудовищной судорожной болью, распространяясь на мышцы лица и шеи. Омега всхлипывает, жмурясь. — Хорошо, можешь закрыть, — Даби отстраняется и с тяжёлым вздохом, морщась от боли в собственном теле, садится рядом и на время словно замыкается в себе. В отличие от Изуку, Даби не имеет никаких надежд. Они будут живы до тех пор, пока нужны Все за Одного. Но когда ему надоест с ними возиться? Что ждёт их тогда? Мидория надеется на спасение, но дважды везти не может. Кто-то точно умрёт. Изуку смотрит на него со слезами на глазах. Хоть он и закрыл рот, болевое ощущение ещё не прошло. Глотать очень больно, но вязкая слюна то и дело скапливается во рту, порой изнутри щёки начинают кровоточить, постоянно набивая ротовую полость жидкостью. Но сглатывать менее болезненно, чем сплёвывать. Мидория дотрагивается подрагивающей рукой до плеча брата. Даби медленно поворачивает к нему голову, моргает, а затем снова отмирает. — Язык на месте, это главное, — говорит брат. — Он не то, чтобы как-то покромсал тебе всё там, будто больше обжёг, но всё очень даже подвижное и несгоревшее. К тому же звуки издавать ты можешь, так что думаю, речь к тебе вернётся, нужно просто подождать, когда всё заживёт. Изуку просто кивает и прикрывает глаза. У него не было никаких сил. Ни стоять, ни сидеть, ни лежать – он не мог, поэтому и находился сейчас в каком-то полулежачем положении сожалея о том, что не отключился. Лучше было бы потерять сознание или впасть в незабытье. — Эй, не всё так плохо, — Даби придвигается ближе, стараясь не обращать внимания на болевые ощущения и прижимается подбородком к плечу брата, так же закрывая глаза. — К тому же нам дали одежду, мы не замёрзнем. Я понимаю, что пережить такое в первый раз больно, страшно, мерзко и отвратительно, но я рядом, Изуку, и если ты захочешь плакать, то можешь плакать. Говорят, что помогает. Таким чувствительным омегам, как ты, уж точно. Мидория даже не открыл глаз, игнорируя слова Даби. Всё тело болело, но больше всего Изуку боялся за своих детей. Прижав руки к животу, он стал его поглаживать, думая о том, что обязательно выберется и родит здоровых малышей, во что бы то ни стало. Вернётся к Эри и Шото, и уже ничто их не разлучит. Сколько раз он думал так, а потом пугался и поддавался страху? Привык, что над ним главенствует кто-то более сильный и могущественный. А можно ли избавиться от собственных страхов, что живут под коркой мозга? Когда кажется, что ты стал сильнее и обрёл уверенность, стоит чему-то пошатнуть привычный тебе мир – и они возвращаются. Изуку думает о Шото. Как отреагирует альфа, когда узнает о случившемся? Побрезгует ли прикасаться к Мидории? Сможет ли сам омега смотреть ему в глаза? Увидятся ли они? Нет, нельзя позволять себе сомневаться. Он будет держаться только ради них. Изуку подносит подрагивающие руки к лицу и чувствует слёзы на щеках. Он видит шрамы и осознаёт свою полную бесполезность. Он всегда был бесполезен. У него была такая сила, но он не мог её реализовать. Всё это оказалось бессмысленным. Мидория не смог и не сумел распорядиться своей причудой так, как должен был. Может, он боялся ей пользоваться из-за давления отца? Она причиняла боль, и Изуку всегда боялся этой боли, пытался избегать, но только причинял себе ещё больше вреда. Он всегда боялся её – своей силы, потому что не чувствовал её своей. Причуда никогда не была его. Она принадлежала отцу. Что, если бы его учил кто-то другой, кто не давил бы на него и не подавлял? Кто-то, кто не смотрел бы на его мучения с полным безразличием. Говорят, при плохом учителе – плохой результат. А может, Изуку ненавидел её? Ненавидел свою причуду за то, что именно из-за неё его жизнь была мучительной. Он ведь никогда по-настоящему не хотел ею обладать. И не понимал этого. И сейчас до конца не мог себя понять. Почему при такой мощи, он всегда оставался бесполезным? Отец всегда подавлял его, и Мидория привык быть в подавлении. С каким бы противником он не сталкивался, внутри уже проигрывал. Его сильное желание превзойти отца было всего лишь маскировкой его страха. Да, Изуку желал свержения отца, но в тайне мечтал, чтобы это сделал кто-нибудь другой. Чтобы кто-то увидел, чтобы понял и защитил. Из него не могла сформироваться сильная личность, отец манипулировал им и держал в страхе. Как можно сделать кого-то сильным, если ты делаешь его слабым? План отца с самого начала был обречён на провал, потому что нёс в себе противоречие. Изуку хотел свободы и боялся её. Он никогда по-настоящему не хотел быть сильным. И сейчас никак не мог себе помочь. И раньше не мог, но осознал это только сейчас. Он только пытался быть сильным, но не мог пойти против своих же собственных душевных оков. Он всегда был труслив и больше всего на свете боялся признаться в этом самому себе. Мидория хотел сказать Даби, что он обычный омега, слабый и беззащитный. Он никогда ничего не мог, но упорно верил в то, что может всё, даже не прислушиваясь к самому себе. Потому что не жил в гармонии со своей сущностью, отрицал её. Отрицал себя настоящего. Пытался быть таким, каким его хотят видеть другие и не понимал, каким он хочет быть сам. Привык, что раз ты обладаешь силой, то и должен ей соответствовать. Верил, так слепо верил в то, что действительно силён. Понимал ли отец, что Изуку никогда не научится ею управлять? Всё, во что он верил и к чему стремился – всё это то, что лепил из него отец. Даже умерев, он всё ещё продолжал иметь власть над Изуку. Это не проходит бесследно и незаметно, с этими глубокими внутренними проблемами нужно долго и упорно бороться, а не делать вид, что без усилий всё станет нормальным. Пока не посмотришь в лицо собственным демонам, даже не сможешь понять самого себя. То, что сделал с ним Все за Одного – это то, что должен был сделать отец. И ключевое слово здесь – должен. Мидория это знал и ждал, как бы не ужасался и не пытался сопротивляться, внутри он всегда был сломленным и проигравшим. Если бы не Шото, их истинность и Эри, то Яги точно бы внушил ему, что так правильно и нужно. Он раскрыл бы ему существование Все за Одного и объяснил сыну великую миссию, которую они должны совершить. И тогда у Изуку не было бы никаких других вариантов. Вся его жизнь превращалась в жертвенность ради мира. А так как ничего личного у него никогда не было, Мидория, скорее всего, покорился бы воли отца и добровольно пошёл на всё это. Отец умел убеждать. О да, чёрт возьми, этого у него не отнять. Изуку смотрел на собственные шрамы и осознавал, что действительно было не так. На удивление всё становилось таким простым и понятным, без какого-то смутного сумбура в душе, будто бы он впервые заглянул в кристально чистое озеро своей души и увидел своё чёткое отражение. Мидория видел испуганного маленького мальчика, что не переставал плакать и бояться. Этого ребёнка хотелось обнять, погладить по волосам и с улыбкой пообещать, что всё будет хорошо. Изуку нечего бояться. Изуку всегда был трусом. Отцу не нужен был сильный омега, сила – всего лишь прикрытие и способ, которым его можно было подавить. Почему Мидория всегда ломал свои конечности? Их сила с отцом идентична. Яги всегда знал, как ей управлять, понимал, какую нагрузку она оказывает на его тело, и… тоже был слеп? Может, он действительно ждал от него силы, как от альфы, но послушания, как от омеги? Несмотря на то, что Всемогущий был мёртв, он всё ещё жил в Изуку, был сдерживающими оковами – страхом, недоверием, сомнением, отречённостью. Каким бы взрослым Мидория не пытался быть, он всегда оставался сломленным ребёнком. И сейчас Изуку осознал это, как никогда. Сила не в причуде, а во внутренних убеждениях. Твёрдость и вера в то, что дорого и правильно. Ничего не может поколебать твой внутренний мир – это и есть сила. То, что он всегда искал. Не управление причудой ему было важно, Изуку хотел чувствовать уверенность внутри себя. Во что верить омеге? В себя? Нет, он никогда не верил в себя. В Шото? Всегда думал о том, что альфа пытается его подавить, что готов оставить ради кого-то другого. Эри? Он подвёл её, не смог защитить. В его душе только страхи и сомнения. Потому что он никогда не верил в себя. Поэтому и не мог поверить в других. Как отреагирует Шото, когда узнает о том, что с ним сделал Все за Одного? Испытает презрение, неприязнь и захочет уйти? Трусливый Изуку подумал бы так. Он сам не захотел бы попадаться альфе на глаза, попытался бы отстраниться и не подпускать к себе, пытаясь убить себя собственной ненавистью и презрением. Но разве Мидория изменял Шото, разве сам уходил к кому-то другому? В душе он всегда был верен только тому, кого он любил. Так с чего Изуку взял, что Шото возненавидит его за случившееся? Почему он должен сомневаться в своём альфе? Только потому, что не уверен в самом себе? Сколько раз Тодороки доказывал ему свою любовь и желание быть рядом! Они начали глупо, постоянно были на расстоянии и так медленно сближались. Мидория бросил его, не сказав ничего, убежал и не давал о себе знать, а Шото не желал видеть рядом с собой никого другого и простил его. Так почему Изуку должен сомневаться в его любви? — Изуку, мы справимся с этим, — Даби сжал его руку. — Я прошёл через эту боль, и ты сможешь. Ты… Омега замолчал, когда Мидория повернулся и посмотрел ему в глаза. В Изуку что-то изменилось, взгляд его был твёрдым и уверенным. Так не должен реагировать человек после изнасилования, но Даби почувствовал облегчение. — У тебя такой взгляд… будто ты на десять лет стал старше, — улыбнулся Даби и поцеловал его в лоб. — Но теперь я уверен, что ты справишься. Мы справимся, несмотря ни на что. Изуку даже не попытался улыбнуться в ответ, чтобы не напрягать лицевые мышцы и не усиливать боль. Хотя да, действительно хотелось улыбнуться брату. Это даже хорошо, что они могут найти поддержку друг в друге в такой момент. Мидория чувствовал силу внутри, и с этой силой он наконец мог обрести себя. Причуда никогда не была ему нужна, только внутренняя уверенность и опора. Изуку есть ради кого быть стойким, ему есть к кому вернуться. И Мидория будет верить в них. Да, за одно мгновение измениться невозможно. Будут возвращаться и страхи, и оковы; даже если они и пали, то ненадолго, но Мидория привык их чувствовать. Он не будет бороться с этим в одиночку, он наконец-то откроется и доверится Шото так, как должен был с самого начала. — Знаешь, о чём я жалею? — Даби уставился в потолок. — Мы с ним были в ссоре. С Шотой. Я бы хотел перед похищением быть с ним не в ссоре, не помнить эти мудачьи слова, что я ему сказал, а хотел бы помнить горячий секс и глупую шуточную перебранку. Но знаешь, если бы не он, то у меня забрали бы дочь. Да, я знаю, что в большей степени помогло влияние деда, но Шота признал её, даже не на миг не усомнился. Я не ожидал этого от него, честно. Она так его любит, чёртова папина сучка. Но я могу понять её. Этого засранца невозможно не любить. Горячий сексуальный альфа. Хочешь знать, какой длины у него член? Я измерял… Изуку толкнул брата в плечо, заставляя отстраниться. Даби простонал, но тут же засмеялся. — Чёрт возьми, будь со мной понежнее, — омега посмотрел в глаза Мидории. — Шота лучшее, что было в моей жизни. Я очень его люблю. В такие моменты особенно начинаешь ценить то, что имеешь. Если мы умрём, как думаешь, узнаем ли мы друг друга в другой жизни? Встретимся ли или наши души вечно будут искать друг друга, но не обретут? Мы ведь не истинные. Хотя, существует ли реинкарнация? Или загробная жизнь? Не хмурься так, я не собираюсь умирать. Я всё же планирую как следует оттрахать своего альфу. Знаешь ли, несмотря на то, что я омега, я умею доминировать в сексе. А ты можешь подавить своего жеребца? Рассказать тебе, как подчинить альфу в постели? Изуку только закатил глаза. И чего он только ожидал от Даби? Даже в такой ситуации он продолжает быть собой! Ему понадобилось немного времени, чтобы снова прийти в себя. — Есть один проверенный способ. Тебе нужно… Мидория удивлённо посмотрел на брата, когда он замолчал, но решил проследить за ошарашенным взглядом омеги. На него из пола смотрела голова. И это лицо Изуку знал очень хорошо. Внутри всё встрепенулось. — Боже, я вас нашёл, — Мирио словно вырос из пола. Он быстро приблизился к ним, сжимая в объятиях. Даби застонал, а Изуку замычал из-за того, что пришлось шевелиться, и всё тело отдало болью. Мидория вцепился в Тогату, всё ещё не в силах поверить, что их нашли. Их же нашли? Неужели их спасут? Так быстро и просто… — Ты пришёл нас спасти? — Даби улыбнулся. — С тобой есть кто-то ещё? Нас охраняют. Не думаю, что это сильные злодеи, но я даже не знаю сколько их человек. — Да, точно! — Мирио поправил наушник и уже заговорил в микрофон: — Меня слышно? Я их нашёл. Рядом с ними есть охрана. Нет, я не знаю. Хорошо, буду ждать подкрепления. Понял. Седьмой этаж. Как Изуку спросить о Шото? Где сейчас его альфа? Всё ли с ним в порядке? И что с ЮЭй? Нет, с Шото точно всё хорошо, иначе Мидория бы уже почувствовал хоть что-нибудь, их связь всё ещё существовала. — Изуку, что он с тобой сделал? — Тогата взволнованно стал осматривать лицо брата. — Вы сильно пострадали? Мы нашли ваши уши и… — О да, он их оторвал, — Даби убрал волосы, демонстрируя полученную рану. — Работа халтурная, но я успел их прижечь до того, как мы лишились причуд. А Изуку, думаю, задавал много вопросов, поэтому этот ублюдок обжёг ему всю ротовую полость. Мирио хмуро смотрел на них обоих. Он чувствовал отвратительный запах, но спросить не решался. Перед глазами предстало безжизненное тело Каминари, и оставалось только догадываться, через что пришлось пройти омеге. Всё внутри заныло от боли. — Он сделал это, да? — Тогата посмотрел на Даби, боясь увидеть в глазах Мидории отчаяние и панику, боль и страх. Даби нахмурился. Они смотрели так некоторое время в глаза друг другу. — Я никогда не видел тебя таким злым. Ладно Изуку, за него ты действительно можешь переживать, но с тобой мы не были близки. Откуда в тебе эта ярость? Он что-то сделал с человеком, которого ты любил? Изуку дёрнулся, в его памяти всплыл образ живого и солнечного Каминари. Боже, он ведь встречался с Мирио! Насколько серьёзными были их отношения? Стали бы они семьёй? Были ли у них дети? С какой болью в сердце живёт Тогата? Изуку ведь ни разу так и не спросил. Был так поглощён своими проблемами, что даже не думал о том, какого живётся Мирио. Тогата изменился, и именно боль утраты поменяла его. — Я любил одного омегу. Его больше нет в живых, — голос Мирио был холодным и неприятным. Тогата хотел мести, Всемогущий тоже. Поэтому и хотел пойти по стопам отца? Эти неприятные разговоры и настойчивость Мирио… Изуку понимал, что всё это рождено из боли и отчаяния. Месть сделала из отца гнусного человека. Что она сделает с Тогатой? Даби просто кивнул, а потом ответил так же твёрдо. — Вы опоздали, это так. Он успел сделать, что хотел. Но также вы опоздали, потому что его здесь нет. Он ушёл, и мы не знаем куда. Я думаю, он собрался заявить о себе. Столица Японии явно в очень большой опасности. И, насколько я успел понять, он успел припрятать какой-то туз в рукаве. В коридоре послышался грохот, и Даби попытался привстать, но Мирио сжал его плечо и усадил обратно. — Я не хотел, чтобы с вами это случилось. Я не должен был вас оставлять. Это моя вина. Даби фыркнул. Он не собирался разбрасываться обвинениями. Он лучше их всех успел понять, какую опасность из себя представляет Все за Одного. Мирио бы точно не выстоял перед ним. — Любишь чувствовать себя виноватым? — омега скинул его руку со своего плеча. — Что ж, пожалуйста. Но никто, кроме этого сукина сына, не может быть виноватым по-настоящему. Мне плевать на его причины и идеалы. Он не заслуживает жизни. Дверь открылась, и Мидория дрогнул, потому что ожидал увидеть кого угодно, но не того, кто вошёл. Да, в душе он всё же надеялся на то, что это Шото, но всё не может быть настолько хорошо. — Его здесь нет, должно быть, он планирует напасть на Токио, — Мирио поднялся и посмотрел на первого героя. Энджи кивнул, внимательно смотря на Мидорию. Изуку не отвёл взгляда. Как бы Старатель к нему не относился, каким бы жалким он не был в его глазах, Изуку больше не хотел бояться. Они с Шото заслужили своё право на счастье. — Я доложил второй группе, они скоро будут здесь и позаботятся о необходимом. Нам стоит возвращаться в Токио. Изуку дрогнул, потому что ожидал совсем другого. Обвинений и презрения со стороны Тодороки. Энджи ведь должен был понять о том, что случилось. Неужели ничего не скажет? Разве для него это не отличный повод, чтобы втоптать Мидорию в грязь? Ведь при каждом удобном случае он так делал! — Мы не можем их оставить! — твёрдо возразил Тогата. — Я останусь и… — Ты мне нужен, — отрезал Энджи, сделав шаг по направлению к троице. — А с ними пока останется кто-нибудь из героев. Одних их оставлять нельзя, когда они в таком состоянии. Мидория молча наблюдал за тем, как Старатель приблизился и остановился напротив него. Всё это время Изуку смотрел ему в глаза. Ни на миг не дрогнул. — Я не знаю, чем это всё закончится, — Энджи протянул руку и легонько коснулся его макушки, слегка похлопав. — Не знаю, какой исход будет в конце, но я должен сказать это тебе, Мидория. Изуку почувствовал, как внутри всё сжимается. Он уже был готов попытаться возразить Энджи, даже несмотря на то, что сейчас не был способен говорить. — Позаботься о Шото, — это не те слова, что он рассчитывал услышать. Изуку в удивлении уставился на Старателя. Что всё это значит? Внутри всё дрогнуло, и та уверенность, что он обрёл, вдруг стала сменяться на что-то зыбкое и неизбежное. Зачем Тодороки говорит ему что-то подобное? Эти слова такие неожиданные, что Мидория не мог поверить в услышанное! — Твой отец не смог одолеть Все за Одного, не уверен, что смогу я. Но я точно сделаю всё возможное, чтобы убить этого ублюдка, — взгляд Энджи был мягче. — Ты мне не нравился из-за твоего отца. Из-за того, что он сделал. Не мог принять тебя рядом с Шото, видел в тебе большую угрозу. Я не хотел, чтобы ты причинил боль моему сыну. Я видел в тебе Тошинори, в каждом твоём взгляде и жесте, в каждом слове и действии. Я всё ждал, когда ты проявишь себя, когда покажешь свою настоящую сущность. Так ждал того, чего в тебе никогда не было. Изуку открыл рот, если бы он мог, то он спросил бы. Задал всего лишь один вопрос, но не мог. — Я надеюсь сказать это и в лицо Шото, но не могу быть уверенным в том, что встречу его. Я не наивен и осознаю собственные силы. Но даже если мне суждено погибнуть, я сделаю всё возможное, чтобы забрать этого ублюдка с собой. Я не собираюсь умирать, но я должен быть готов и к другому исходу. Поэтому, Мидория. Нет, Изуку: я благословляю вас с Шото. И благословляю ваш брак. Я знаю, Шото очень хотел получить моё благословение, как бы сильно не злился. Изуку обхватил запястье первого героя своими подрагивающими руками. По щекам текли слёзы. Хоть кто-то из их отцов принял их, принял их чувства и одобрил. Изуку так много хотел сказать. Он ощутил тот детский трепет, который испытывал в детстве. Как мог, он произнёс одними губами: «Вы — мой любимый герой». Понял ли Старатель? Почувствовал ли? Изуку испытал счастье и боль. Тодороки сказал то, что Изуку желал бы услышать из уст своего отца. Он бы тоже хотел получить благословение Всемогущего. Не мог простить и принять отца, но хотел, чтобы он одобрил его отношения с любимым человеком. — Только ты сможешь позаботиться о Шото, — Энджи наклонился и по-отечески поцеловал его в лоб. — Без тебя он пропадёт. Ты — его жизнь и сердце. Я смог почувствовать, что такое любовь только недавно. И только теперь я могу понять и принять, что чувствует он. Я бы хотел сказать ему всё это лично. Мидория поджал губы. Да, Шото точно хотел бы услышать это лично. И Мидория не сомневался в том, что Энджи скажет это своему сыну в лицо. Изуку верил в Старателя. Верил в своего героя. — Эри хорошая девочка, и я уверен в том, что ты родишь здоровых детей и воспитаешь из них хороших людей. Наверное, это жестоко – заставлять детей героев становиться героями. Я знаю, вы с Шото почувствовали это на собственном опыте. Дайте им право выбирать. Теперь всё будет хорошо, Изуку. Шото скоро будет здесь, дождись его. И не отпускай его. Изуку только и мог, что кивнуть. Энджи был собранным, но Мидория впервые почувствовал теплоту от него. Жизнь меняет людей. Изуку обожал его, а потом ненавидел. И снова испытал к нему уважение и любовь. Он так хотел, чтобы этот человек был его отцом. Смог ли Старатель, в отличие от Всемогущего, осознать свои ошибки? — Нам пора, — Энджи посмотрел на Мирио. — Пора уже покончить со всем этим. Тогата кивнул и взволнованно посмотрел на братьев. Он не мог оставлять их во второй раз, когда опасность могла вернуться в любую минуту, но также он должен был сделать всё возможное, чтобы уничтожить Все за Одного. Омеги молча смотрели в спины альфам. Тишина стала невыносимой, когда они оба ушли. — Такое чувство, что мы видели их в последний раз, — Даби озвучил мысли Изуку. И от этого стало больно. Нет, в этот раз всё иначе, против Все за Одного будет не один Старатель, с ним явно будут другие герои. А Всемогущий был один. Изуку верил в хороший исход.