Запах кофе и апельсина

Все определенно могло быть хуже. Да, сегодня точно не лучший день в его жизни, но все ведь могло быть и хуже. Ладно, скажем откровенно, хуже уже почти некуда... - Харе, Макс, выходи на связь! Ты с нами будешь или как? Леха по-деловому пересчитывал купюры. Максим тем временем окинул взглядом их невзрачный кабинет. Большая с высоким потолком комната, на столах – новые ноутбуки, а на стенах – допотопные обои когда-то серебристого цвета, а сейчас – откровенно грязно-серые. Окна даже не пластик… Обычный кабинет в совковом здании совкового института. А ноуты новые – потому что у большинства свои. Работать за машинами «местного разлива» было почти нереально для молодых людей, привыкших к нормальной скорости инета и независающему каждую секунду «железу». Единственная в их комнате девушка – Катя – только и терпела старый комп с гигантским монитором. Леха, Вадим и сам Макс притащили для работы технику из дома. Сейчас на свободном столе, отведенном под «кухню», Катя нарезала закуску – колбасу из местного супермаркета, и раскладывала на куски батона. Леха собирал деньги собственно на выпивку. В обед любимого ими всеми коньяка (да и что говорить – самого дешевого) в ближайшем супермаркете не оказалось, поэтому решено было сбегать в более дальний – тот что за 200 метров от института, а не за 100. Магазинов вокруг них явно было больше, чем рабочих офисов или хотя бы таких вот допотопных НИИ, в которых они пытались ваять что-то похожее на научные исследования, на деле сводившееся к написанию отчетов по несуществующим данным. - Лех, сегодня без меня, ок? Максим закрыл лицо руками и начал растирать глаза, игнорируя возмущенное шипение Лешки и Вадима. Он на какую-то секунду увидел их всех словно со стороны. Кучка неудачников, работающих за символическую зарплату в задрыпаном кабинете, где уже этим достаточно жарким майским днем дышать было нечем. Ах да, кондиционера у них тоже не наблюдалось! Только заляпанный чайник (купленный снова-таки за собственные деньги сотрудников института) представлял собой всю их нехитрую бытовую технику. Максим в очередной раз подумал, что за такие условия надо было бы больше платить… Хотя все искупал тот факт, что самой работы было не ахти как много… - Макс, ну ты чего? Проблемы с машиной не решил? Домой поедешь раньше? Это уже Катя. Хоть кто-то понимает, что ему сейчас тяжело и не до всего этого. Нет, раньше ему нравились их посиделки по пятницам, а иногда по средам, вторникам или четвергам… Короче, когда было время (а его надо сказать было много), чтобы сгонять за чем-то спиртным в «супер», как говаривал Вадик, и скоротать скучные стандартные восемь рабочих… Просто сейчас Максим прокручивал в голове все, что привело его к вот этому моменту – комнате с тремя такими же псевдонаучными сотрудниками и порезанной колбасой, ожидающей встречу с дешевым подкрашенным спиртом. Все должно было случиться иначе… вся его жизнь… Эх, да что там говорить… Максим был любимчиком у всех. Садик, школа, институт. Его баловали и хвалили, а молоденькие учительницы сквозь пальцы смотрели на прогулы и невыученные уроки. Их, кстати, недоученных уроков, а не учительниц, было не так уж и много. Максим был умен – достаточно, чтобы не тратить много времени на домашку. И достаточно – чтобы окончательно не забить на учебу. Но не более того. Он быстро понял, что красивому по-спортивному подтянутому мальчику многое сойдет с рук, стоит только улыбнуться, и даже строгая классная, растаяв и добавив «Эх, Максик, а мог бы лучше подготовиться», все равно выставляла хорошую оценку. Ему и правда было легко – в школе за ним бегали девчонки, пацаны признавали в нем лидера. Ну конечно, он был капитаном футбольной команды их ДЮСШ, которая находилась прямо во дворе школы. И это было еще одним оправданием не учиться – мы к выездам готовились, дополнительные тренировки и прочая чушь охотно воспринималась легковерными училками. Короче, все пацаны ему завидовали, все барышни, даже прыщавые малолетки, при виде его краснели и начинали глупо хихикать. Не то чтобы Макса это не забавляло. Хотя он вполне наслаждался своей ролью. Они с пацанами часто откровенно ржали с местных лохов – тощих или, наоборот, жиртрестов, двоечников в уродских свитерах и задротов в выбранных мамочками нелепых костюмах. А часто не просто ржали, а откровенно глумились, ставили подножки, толкали, бросались водяными бомбами, выкидывали портфели в окно… Да, всего веселья так сразу и не припомнишь. Когда все изменилось? Максим не мог вспомнить точное время, когда он смирился со своей жизнью, с тем, какой она теперь стала. Но мог вспомнить, как именно все менялось. Родители особо не донимали ни из-за учебы, ни по поведению (а на него мало жаловались, разве мамы некоторых особо обиженных им задротов). Правда, это объяснялось еще и тем, что отец с матерью много работали и им было не до разговоров с сыном. Миллионерами, конечно, они от этого не стали, жили в обычной трешке, но любимому сыну покупали все, что просил – джинсы, кросы, диски, первый мобильный, комп… Когда Максиму было десять лет, у него появился брат. С Кирюхой они никогда не были близки, все-таки разница в возрасте, но со временем брата он полюбил. И все равно остался любимчиком родителей, хотя и понял это позже… Его белая полоса продолжилась и в институте, где он уж тем более очаровывал преподшей. С одной аспиранткой даже замутил… Да и вообще, девчонки, дискотеки, ночевки в общаге у их раскрепощенной старосты – и вот, ему снова есть что вспомнить, разве нет? После института, правда, оказалось, что профессия его как-то так… не вяжется с нормальной работой. Ну, той, за которую хорошо платили… Все вокруг устраивались бесконечными менеджерами, да и в принципе, ключевое слово тут «устраивались». А Максим, ну да, он почти год просидел без работы – родители не торопили, но он и сам начал понимать, что надо было выбирать более жизненную стезю, что ли. Везде требовался несуществующий опыт работы не пойми с чем и английский – с которым тоже у него все было не так просто, в школе и институте он учил немецкий. Кому этот язык сейчас нужен? Или у него просто было плохо с тем чтобы найти ему применение… В конце концов Макс устроился сюда – в НИИ, где еще брали работать «по специальности». Но заниматься на деле было совершенно нечем. Его отдел работал над контролем качества сварных соединений, и ему действительно понравилось поначалу – наука могла бы стать его карьерой, если бы она хоть как-то существовала в стенах этого гадюшника и за нее хоть что-то бы платили. Итак, пока его знакомые осваивали офисы с дорогими кофе-машинами и бесплатными печенюшками, он ходил на работу в затрёпанный кабинет в старом разваливающемся здании, где даже туалетной бумаги в кабинках местного сортира не было… Максим утешал себя тем, что это временно, он даже пошел на курсы английского, пытался зачем-то освоить программирование, хотя с его работой это никак не было связано. Он подавал резюме. Да, кое-где не все было так плохо. Например, компании «Atlant» требовались специалисты по металлам – как раз его профиль. Зарплаты там были в разы больше, чем в их НИИ. Иностранная компания, занимающаяся новыми технологиями сварки, разрабатывала детали к таким немецким машинкам, как «Volkswagen» «Mercedes-Benz» и еще сотрудничала с десятком фирм, специализирующихся на бытовой технике. У них были научные центры по всему миру, мало ли в какой третьесортной стране найдётся гениальный ученый? По иронии судьбы лучших приглашали работать в центральный офис – в Германию, но официально требовали от соискателей знания именно английского, международный формат, все дела... Максим даже здесь пролетал. И все-таки он побывал там на собеседовании. Хотя никому так и не рассказал об этом позорнейшем во всей его жизни моменте, когда, общаясь с девушкой из HR (на второй круг собеседования он, ясный пень, не попал), не смог связать пару простых фраз на английском. Да и по вопросам, связанным с работой, откровенно плавал. В его НИИ не было такого оборудования, как в «Atlant», чтобы освоить нужные немцам методики. В глубине души он понимал, что, очевидно, берут в компанию и без этого самого опыта. В местном офисе, видимо, тоже «ценили» в первую очередь вездесущие в нашей стране связи, коих у него и близко не наблюдалось. Девушка-айчар нагло улыбалась, произнося: «Мы с вами свяжемся». Или ему так казалось… И она не соврала, действительно перезвонила, сказав лишь одну фразу: «Вы нам не подходите». Как будто он сам не понял… Но это было не самое худшее в его жизни. Три года назад, когда ему только исполнилось 25, не стало отца. Очень быстро. Сердечный приступ прямо на работе, сутки в реанимации и все… Ему даже не было 60… Они тяжело пережили это все, особенно Кирилл, как раз переходной возраст... Максим в очередной раз запоздало подумал, что надо было уделять брату больше внимания… А еще он стал бояться участившихся болей у мамы. У нее тоже проявлялись давние проблемы с сердцем. Два года назад врачи сказали, что надо менять сердечный клапан. Операция, конечно, предстояла рискованная, но другого выхода не было. Кириллу они тогда ничего не сказали... Мать начала откладывать деньги – ей только исполнилось 50, и она еще работала. Максим иногда спрашивал себя: что он сделал за эти годы? После смерти отца работу искать фактически перестал. Деньги уходили черт-те куда. На пиво, клубы, девчонок, посиделки на работе… Даже матери на операцию денег почти не сложил. Надо было хоть менеджером попытаться устроиться, они и то больше зарабатывают... Самое смешное, что Максим до сих пор оставался «звездой». Матроны на работе подсовывали ему девушек изо всех отделов – еще бы, завидный жених, мало курит и редко пьет. С девушками вообще не было проблем, хотя он и не встречался ни с кем дольше двух месяцев. Максиму быстро надоедали их попытки быстрее его захомутать. Хотя в глубине души он понимал, что, возможно, не все было так уж прозаично и цинично со стороны прекрасного пола. Девушки просто хотели от него больше, чем он мог им дать. Больше времени и… заботы, что ли? И да, безусловно, больше денег… Быть может, последнее было и не совсем так, но Максим комплексовал, что не водит их в дорогие рестораны, что его машина (отцовский ниссан 15 лет пробега) не выглядела как навороченный лексус. Во всем остальном Максим слегка потух. Из друзей остались такие же, недобившиеся многого, дворовые ребята. Правда, он знал, что его закадычный друг Сашка за работу охранником в ночном клубе получает в два раза больше него и это, мягко говоря, расстраивало. В прошлом году на встречу с одноклассниками – 10 по окончании школы – он не пошел. Хвастаться карьерой с.н.с. не хотелось. Больше было нечем… Футбол он забросил, как только в институте выставили зачет по физре и последнее время все чаще об этом жалел. А ведь когда-то думал, что на встрече выпускников будет хвастаться… Только вот непонятно чем. Вообще трудно было определиться, в какой момент вся его жизнь пошла на хрен, но определенно не вчера… И не на этой неделе… Нет, на этой неделе постарался Кирилл! Или сам Максим… Они сцепились буквально на пустом месте. Для начала, просто слово за слово обсуждали, почему брат не готовится к тестам. Ну, как обсуждали, орали, как в любой нормальной в нашем понимании семье, друг на друга, пока мать не пошла капать корвалдин. - Кирюх, может, хватит уже пялиться на эту фигню, а пойдешь почитаешь чего полезного? – Макс кивнул поочередно на экран монитора и на учебники, валявшиеся в комнате брата как попало на полу и кровати. На рабочем столе их не было. Там почетное и единственное место занимал ноут, купленный матерью пару лет назад. Кирилл увлеченно с кем-то переписывался по скайпу, фейсбуку, вайберу и еще парочке соцсетей и приложений сразу… М-да, хоть бы на игрушки подсел. Макс внезапно почувствовал себя… староватым, что ли. Он как-то не очень понимал этот многочасовой марафон в соцсетях, которой Кирилл с друзьями устраивали каждый день. Вот он с сотрудниками на работе резался в «танчики». И вообще Макс как-то умудрялся в его возрасте и занятия офлайн себе находить типа того же футбола. А Кирилл что? Он скептически посмотрел на слабо отбивающегося от его нападок брата. Кирюха был худее и ниже Макса, черные волосы чуть длиннее, как сейчас модно, но пряди спутаны и явно давно не мыты. Кирилла, казалось, ничего не интересовало, кроме новостей в соцлентах. Лицо у него было не с такими правильными чертами, как у Макса, но вполне симпатичное, хоть бы девушку ему найти… - Ты мне не отец и не фиг на меня орать. Какая разница, сколько я баллов наберу? Ты же и так знаешь, что я все равно без бабок учиться не смогу, я ж не ты… Макс опешил на секунду от того, что брат, успевший встать из-за стола, высказал ему в лицо. Подошедшая к тому времени мать начала попрекать Кирилла в неблагодарности. Максим подумал, что это она очень не вовремя. Брат заводился все больше и сообщил ему много нового… Или того, о чем сам Макс старался не думать. Например, Кирилл орал, что он всегда был хуже брата – так говорили учителя в школе, которую он как раз оканчивал, и в которой в свое время учился Максим. Он-то сам и не замечал, как часто их сравнивали, наверное, потому что сравнивали в его пользу... Отмотай время назад – он бы сказал по-другому. Сказал брату, что у того еще все впереди, а вот сам Макс ничего не добился за последний десяток уже лет. Но тогда его просто разозлил вид матери, хватающейся за сердце. Градус ссоры дошел до нужной отметки, когда он бросил в сердцах: - Да ты хоть знаешь, что мать больна и ей нужна операция?! А ты ее довел опять! Посмотри, что ты с ней сделал?! Кирилл побледнел и рванул к выходу из комнаты, а там и из квартиры, не слушая доставших родственников. «Вы меня все время обманываете! Вы меня ни за что считаете!», - последнее, что они с матерью от него услышали. Максиму стало немного стыдно, но он быстро убедил себя, что стыдиться ему нечего. Брат врал сам и врал последнее время часто. Врал, что не стреляет сигареты из его стола, не тырит деньги из его и маминого кошельков, что не берет без спросу ключи от машины… Что со столика исчезли ключи от ниссана, Макс понял слишком поздно. Утром, когда с трудом удалось уложить мать поспать (Кирюха сбегал уже не первый раз, но он обычно ночевал у друзей), Максиму позвонили на мобильный. Кирилл звонил из участка. Он разбился на машине, поехав ночью кататься с друзьями по городу. Все чудом остались живы и даже почти без синяков... И черт бы с ней машиной, но въехал Кирилл в крутой лексус, по иронии судьбы, как раз такой, о котором мечтал Макс. Чужую машину развернуло и хорошо протащило вдоль бордюра. Владелец лексуса, слава богу, тоже был жив, и теперь требовал баснословную сумму за ремонт, плюс он сломал руку и получил легкое сотрясение. Максиму пришлось выложить все бывшие в доме деньги ему на «лечение», но водитель настаивал на том, что этого мало. Брата ждал суд, если не удастся договориться «мирно», ведь ему уже стукнуло восемнадцать. Оставались деньги маме на операцию, которая, кстати, должна было пройти через пару недель, мать как раз досдавала анализы. Они все равно собирались сказать Кириллу, но не так же… Когда Макс понял, что брат мог умереть, его резко попустило, они все как-то сразу успокоились. Мать плакала, Кирилл был тихим, просил прощения. Но вопрос, где взять деньги, не отпал. Максим все еще сидел за ноутом, когда Катя снова переспросила: - Так что там с машиной, Макс? Леха и Вадим прекратили спорить и тоже посмотрели на него внимательно. Он ничего не говорил ребятам – только в общих чертах, что машину разбил брат и нужны деньги, очень большие деньги, по правде говоря. Владелец лексуса был настойчив. Но при этом готов был не предъявлять претензий к Кириллу при полной оплате ремонта и своего лечения. Максим окинул взглядом кабинет, ребят и дешевую колбасу. Сколько, интересно, можно было сэкономить на всем этом? Коньяке, пиве с дружбанами во дворе по выходным, сигаретах, которые хоть редко, но курил. Думать обо всем этом в любом случае было поздно. - Да ничего… Извините, ребят, я пойду, - Максим выключал ноут. Он хотел поделиться, но знал, что Катя, Леха и Вадик ничем ему не помогут. Надежда была на Сашку… С другом, тем самым, который работал охранником в клубе, он встречался вечером и снова за выпивкой. Но это пиво того стоило, Сашка обещал дать в долг! - Я побежал, - на ходу надевая куртку, Макс выскочил из кабинета, несмотря на протестующие Лехины вопли. Добираться домой в пятницу вечером, правда, было не так уж весело. Он вышел рано и все равно попал в пробку… Полчаса созерцания из окна троллейбуса вереницы дорогих иномарок возвращали к тем же баранам. Когда он стал сколько думать о деньгах? «Нет, вопрос надо ставить не так, дебил, - внутренний голос был как всегда «вежлив», - почему ты так долго не думал о том, что пора заканчивать прохлаждаться и играть в науку и сделать что-то, о чем ты мечтал. И кстати, о чем ты мечтал?» – ехидничало что-то внутри него. Макс поежился, как от холода, хотя в переполненном транспорте было, мягко говоря, не холодно от напирающих отовсюду тел. А действительно, о чем? Он не мог вспомнить, какую конкретную цель ставил перед собой. У него всегда создавалось впечатление, что и так все классно, все само собой будет, стоит только подождать… Чего ждать? Работы, преподнесенной на блюдце с золотой каемочкой? Девушки – дочки богатых родителей? Макс хмыкнул, вот чего бы он точно не потерпел! «Мало зарабатываешь, а гордый», - голос продолжал ехидничать в голове. Макс его проигнорировал и улыбнулся девушке, которая пялилась на него последние 15 минут, а только что отвела взгляд. Нет, сегодня определенно не самый плохой день. Максим шел домой с телефоном некой рыжей Ани, забитым в мобилку, и напевал под нос. Вряд ли он станет ей звонить, девушка не НАСТОЛЬКО понравилась, но сам факт того, что Макс все еще «победитель», поднимал настроение. На пороге его встретила мама.