Запах кофе и апельсина

- Сынок, это ты? Максим, ты рано. Я сейчас пельмешек наварю, долепливаю уже, будешь? – мать выглянула из кухни. Руки в тесте, а за спиной булькает вода в кастрюле. Пельмешки ютятся на всех горизонтальных поверхностях кухни – мать знала, как кормить двоих сыновей. У Макса призывно заурчало в животе. - Да, мам, конечно, - он повесил куртку и прошел на кухню. – Как там анализы? Результат пришел? Мать почему-то отмахнулась и повернулась спиной. - Ой, да не бери в голову, сынок, на той неделе зайду заберу. Еще времени-то сколько… - Мам, какое время? Тебе на операцию через две недели. Лаборатория завтра работает? - Да, Макс, не нужно это… - Что «не нужно-то»? Мама?... Мать явно нервничала, стоя возле плиты, она теребила прихватку и даже не думала сделать «тише» огонь под кастрюлей, хотя брызги уже вылетали на плиту. - Мам, в чем дело? – Максим прикрутил огонь и посмотрел прямо на мать. - Сынок, я тут подумала, короче, я решила перенести операцию… - Как, ну ма, мы же говорили… - Приезжал тот мужик… С лексусом… - Ты обещала, что ляжешь, все будет хо… Что? Как приезжал? Ты что впустила его? Ты одна была? Чего он хотел?! Максим сам не заметил, что стал кричать. Он схватил мать за руку. Она успокаивающе погладила его по плечу и начала рассказывать: - Понимаешь, он говорил, что Кирюшу посадят, если он не заберет заявление… Это ж он виноват. А так жизнь он ломать ему не хочет, предложил миром. Я же мать, а вам еще жить… Что мне станется, подожду еще год, может, кредит потом возьмем. Я не могу, Максим, если бы с тобой или Кириллом что случилось, как я жить буду-то, Господи, отца похоронили… Мать еще продолжала говорить не очень внятно и уже начала плакать. Максим почувствовал, что ему становиться нехорошо. Вот, сука, приехал к матери и надавил… Он сжал руки в кулаки. Все что он хотел знать: - Сколько ты ему отдала? Мать прекратила говорить и замялась. - Сынок, я… - Я говорю, сколько? - Все что было… Макс, не говоря ни слова, взял куртку и вышел из квартиры. Мать еще что-то говорила про деньги и пельмешки… День определенно ухудшался. Спустя час Максим сидел на заборе и ел беляш. Все-таки пельменей можно было и подождать… Ему подумалось, что это очередные потраченные зря деньги, но было уже по фигу. Первое, что он сделал, выйдя из дома, это набрал шустрого владельца лексуса. - Слушайте, какого хрена вы приперлись к моей матери и забрали деньги? Как на счет вашей страховки? - Во-первых, парниша, ты мне не хами, я ей чек привез из сервиса. А страховка все не покроет. Про чек Макс не знал, но быстро сориентировался. - А как так – чек вперед денег? - Директор сервиса мой друг, - и прежде чем Макс успел возмутиться, добавил, - поэтому скидку сделал и чек выписал. Все законно. И это, кстати, еще и дешево, но не все. - Что, что значит не все? – Макса снова начинало морозить, аж голос зазвучал тише. - А то. Ты еще мне сколько же будешь должен, когда закончат. Можешь узнать в любом другом месте – цена справедливая. Макс знал, что машина была сильно разбита, а учитывая стоимость деталей к этой марке… Похоже, пора было прибегнуть к дипломатии. - Слушайте, моя мать больна, ну то есть ей нужна операция… Замена клапана – это большие деньги, вы забрали последнее… - Слушай, щенок, ты что, на жалость давить вздумал? Мне по фигу вообще твои проблемы. Долги надо отдавать. Или ты не мужик? Конец разговора прошел во взаимном посылании друг друга в места не столь отдаленные. Сука. Гнида. Макс не мог успокоиться, даже когда сбросил вызов. Ему почему-то вспомнилась девушка-айчар из «Atlant». Ощущения от того разговора были те же. Щенок. Не мужик. Денег ноль. - Хелоу! Сашка махал рукой, приближаясь к забору, на котором в позе пацана из 90-х (и беляш даже есть, только семек не хватало), сиживал Макс. Он выбросил пакет, засунув остатки жирного теста в рот и вытерев руку салфеткой, протянул ее Сашке. - По пиву? – предложил друг. Да, выпить определенно не мешало. - И ты прикинь, она мне говорит, я, блять, к маме твоей не поеду, я лучше, на маникюр пойду. Ну не сука? Пацаны стояли вокруг лавочки – каждый с бутылкой – и охотно поддакивали Сашке, заливавшему про проблемы с женой. В их дворовой компании Максим уважал только Сашку и даже знал, что тот хорошо живет с женой, несмотря на все его жалобы. - Сань, давай отойдем на минуту, - в конце концов не выдержал он. Сашка был говорлив немерено и за последний час он успел рассказать Максу и подошедшим ребятам обо всем, но интересующий вопрос Макс решил-таки поднять наедине. Они отошли буквально на пару метров, и Саня заговорил сам: - Слушай, Макс, я знаю, обещал дать в долг, но тут дело такое, тесть денег вчера попросил, а ты знаешь, он тачку на меня переоформить хочет, ну я ему дал отложенные баксы. Но ты не переживай, братан, две сотни баксов я тебе найду! - Две сотни… Саш, я думал, у тебя действительно деньги… А ладно… Макс за пару минут рассказал о цене на ремонт и об отложенной операции. Саша, как всегда, нашел, как поддержать. - Ну, этот чувак козел, мужик. Слушай, ну какой козел… Да вот это ты влип… Макс слушал излияния друга, но от этого легче не становилось. Где-то в душе он не мог избавиться от чувства, что никто не виноват в этой проблеме, кроме него. Он чуть не потерял брата, тот, правда, сам идиот, но это не извиняет наплевательского отношения к подростковым проблемам Кира. На фига было брату про мамину операцию именно ТАК рассказывать? А ели бы он покалечился тогда в аварии или еще хуже… Еще Максим знал, что мать больна и предоставил ей самой собирать деньги. А теперь же обругал за то, что она свои кровные отдала. - Да ладно, не парься, Сань, возьму кредит, - «выплатишь лет через пять с твоей зарплатой», - это уже подсказывал услужливый внутренний голос. Мама-то после операции работать уже не сможет. «А еще Кирилл школу оканчивает, поступать ему куда-то надо». – «Пахать на нем надо, на работу отправлю», парировал сам себе Макс. – «Ага, на стройку прям, чтоб он там спился быстрее», - нашелся что вставить внутренний голос. Диалог «сам с собой» прервали на самом интересном месте. - Слышь меня, Макс? Максим явно потерял нить разговора, а ведь Саня ему что-то втирал. - Я говорю, с утра хотел тебе позвонить, новость рассказать, - Санька явно очень развеселился. – У нас же новый владелец клуба, помнишь, я говорил? Так вот, сегодня представляли. Я б в жизнь не узнал, только по фамилии! Ты не поверишь, кто это! Вот угадай, угадай! - Да откуда мне знать, Саня, чего ты, как ребенок… - Ладно, ты все равно не угадаешь, - Сашка был сговорчивым, - но подскажу – это наш одноклассник! Максим подзавис – такого он действительно не ожидал… Он скоро будет должен банку круглую сумму, а кто-то из его класса купил нехилый такой клубец – Макс не раз бывал в там, пользуясь работой друга. - Колян, что ли? Жека Воробей? – он перечислял фамилии одноклассников автоматически, на самом деле не надеясь угадать. Сашка качал головой и в конце концов махнул рукой. - Ладно, не угадаешь ведь. Это Андрей Болотов! Саша явно наслаждался эффектом от своих слов: - Вот у меня такое же лицо было! А Макс только сегодня вспоминал задротов… Но Андрей Болотов был не просто одним из них, он был насколько забитым, худющим, низким, страшненьким очкариком, что его даже доставали не часто. Он был просто… ну, никем. По сравнению с самим Максом их можно было мерять по шкале от 0 до 10, где десятка – это Макс, а Андрей – зеро. Причем он даже не помнил, хорошо ли тот учился. Отличником точно не был... Что-то о родителях его… Отец пил, кажется, но родаки его рано умерли и с ним жила тетка. Дородная баба, которая иногда приходила в школу его защищать. Это все, что вспоминалось. Еще Макс припомнил, как один раз они прижали Андрюху в туалете, толкали и в конце концов облили водой… из умывальника, правда, не из толчка… - Кто старое помянет, тому глаз вон, - словно прочитал его мысли Сашка. - А? - Я говорю, давай к нему подойдем. Мы даже парой слов перекинулись сегодня! Он меня узнал, прикинь! Раз у чувака деньги есть, может, он тебе одолжит, так чтоб без процентов и проблем… А может, - глаза Сани засияли то ли от пива, к которому он регулярно прикладывался, пока они болтали, то ли от светлой идеи, - работу тебе какую даст – все лучше твоего задрыпинского НИИ! Он снова отхлебнул, а Макс почувствовал укол обиды. Санька никогда не говорил, что ему не нравится работа друга. Но, видимо, пиво и сложившаяся ситуация способствовали откровенности и он ее получил. Даже лучший друг считал его работу отстойной… Вот и точка. Но расслабляться было рано. У Макса зазвенел телефон. Это был Кирилл. - Макс, ты где? Маме плохо, я думаю скорую… - Уже иду, - оборвал разговор Максим и сунул наполовину полную бутылку Сане в руки. – Прости чувак, там с мамой… потом договорим… Он пошел к дому, не дослушав Сашку. По дороге в голове вертелась мысль: почему тот раньше не сказал про Андрея? Вот это новость! Или это для него новость? Никого не удивляет, что бывший отброс их школьного общества теперь на коне, а он, «звезда» школы… он… Макс не додумал мысль, матери действительно было нехорошо, и они вызвали вторую за неделю скорую. Первая приезжала, пока Макс забирал Кирилла из участка. Через два часа, после уколов и уговоров, мать наконец уснула. Они с Кириллом пошли на кухню. Их обоих немного колотило. - Макс, чего делать будем, а? Давай я на работу пойду, ну, как сдам тесты… Этот мужик за деньгами приезжал, да? Мне мама сказала. Это я виноват, черт… - Кирилл, перестань, я найду выход, все будет хорошо, - впервые за долгое время он обнял брата. Кирюха быстро вырвался, подозрительно шмыгая носом. - Я в ванную, - прокомментировал он и скрылся в коридоре. Макс вернулся в зал, где спала мама, и, тихо стоя на пороге, пару минут смотрел на мать. Потом прошел к себе, слушая как Кирилл открывает душ, достал из стола пачку сигарет, вышел на лоджию и закурил. Через минуту он достал телефон. - Сань, эт я… Да, в порядке, спит. Слушай, я подумал, давай попробуем, насчет Андрея… У тебя смена когда? Завтра? Докурив и договорившись с другом, Макс прошел в комнату и упал на кровать. «Свою старую, еще советскую кровать с цветастеньким постельным бельем, в комнате, где последний раз что-то ремонтировалось лет 20 назад, а на стене были дыры от ковра, который когда-то на ней висел», - внутренний голос сегодня не унимался. Да уж, конечно, худший день его жизни – это когда умер отец. Это без вопросов. Но «сегодня» явно занимает второе место. Купаясь в жалости к себе, Максим с трудом заставил себя раздеться и залезть под одеяло. Через каких-то полчаса он заснул. Утром субботы Максим чувствовал себя как с похмелья и еще нервничал словно… перед собеседованием. Еще бы, сегодня он будет просить денег у задрота, над которым издевался в школе. Оживший анекдот стал реальностью его жизни. Почему именно его жизни?! Отмахнувшись от риторического вопроса, Максим сел продумывать варианты. В конце концов так поступают ученые? Хотя откуда ему знать… Макс полез за свой старый комп. Личный ноутбук служил ему рабочей лошадкой, но дома оставался старый компьютер, купленный еще в выпускном классе. Пока работал… Спустя два часа и два звонка (некоторые банки оставляли рабочими горячие линии даже на выходных), Максим загрустил. Деньги маме на операцию еще подпадали под крупный, но кредит, который с его зарплатой действительно (как вчера ехидничал внутренний голос) можно было выплатить лет за пять. Если отдавать ее всю до копейки… И это без процентов… Макс удивился, что мать умудрилась отложить сколько денег, но потом вспомнил, что были еще сбережения отца, да и зарплата у нее была немного больше. Что только подливало масло в огонь неуверенности Максима. Если расплатиться еще с владельцем лексуса, то сумма становилась просто неприличной. А вот проценты набегали насколько приличные, что увеличивали первоначальную цифру кредита вдвое. Работать в семье после операции матери будет некому, кроме него. Продать было нечего. Можно было бы выкрутиться, если бы Кирилл пошел пахать, мать вышла после больничного, экономили бы на всем подряд… Максиму было тошно от того, на какую жизнь их это все обрекало. Трястись пришлось бы над каждой копейкой, перезанимать, наверное… Продать квартиру и купить двухкомнатную… Конечно, выход был… Максим прислушался к шаркающей походке матери, которая несмотря на все его уговоры, все равно что-то продолжала делать по дому. - Мам, может, ты посидишь немного? – крикнул он из своей комнаты. - Я только в магазин схожу, хлеба нет… Максим с тоской слушал, как Кирилл уговаривает мать лечь и говорит, что пойдет сам. Хоть что-то может сделать правильно… Макс вернулся к поиску мифического, но выхода. Мать бы могла вернуться на работу – от этой мысли у него болезненно сжалось сердце. Его старики всю жизнь пахали, ничего от него не требуя, а отец даже дня на пенсии не побыл. Теперь мать… Кирилл мог пойти работать… «После средней школы? Продавцом-консультантом в магазин?» О, вот и внутренний голос, новые варианты… И Кирилл, получается, совсем лишался всего того, что было у самого Максима – универа, студенческой жизни. Но все-таки втроем они бы осилили эту сумму значительно быстрее. Может, года за три… Из родственников, которых и нет-то, не считая тети/дяди из села Таранки (да у его семьи интересная малая родина), нет никого. И у таранских родственников финансы знают наизусть много романсов. Внезапно Макс понял, что ищет отмазку на сегодняшний вечер, уж больно не хотелось встречаться с Андреем, просить… Да, ему было стыдно, что придется просить именно у него! Но, черт, он сделает это ради своей семьи, бестолкового брата и мамы, а там… там посмотрим. Если удастся взять деньги хотя бы без процентов, он найдет другую работу. Нет, две работы! Вообще, как-нибудь потом выкрутится...