Ярость

Чак ушёл помогать строителям, а я пошла в столовую, чтобы тоже заняться делом. Гонять балду не хотела, да и не могла — я не хотела, чтобы меня считали слабой. — Хэй, парни, чем помочь? — с ходу выпалила я удивлённым «поварам». Она переглянулись между собой и один из них спросил: — Ты разве не должна сейчас быть в лазарете? — Нет, я в порядке, просто не могу пока бегать. Бен — так звали главного на кухне, предложил мне приготовить что-нибудь лёгкое на обед. — Я не знаю уже что придумать… Может быть, сырники из творога? — он потёр лоб, — у нас не очень разнообразное меню. Я их делал как-то, но они развалились. Мы смешали все ингредиенты с Беном в большой кастрюле. Я посоветовала добавить яйца и удивилась про себя откуда могу это знать. — Ты в прошлой жизни была поваром? — спросил Бен, глядя на симпатичные сырники, которые выходили у нас один за другим. — Отлично же вышло! Ты только погляди! А запах-то какой!!! Я улыбалась, глядя на сырники, которые горой лежали на большом блюде. Было приятно осознавать, что умею хоть что-то, кроме того, что просто быстро бегать. — Я закончу тут, а ты отнеси это строителям и ребятам, которые трудятся в саду, они весь день на солнце, — он показал на две бутылки, — это морс. Я вытерла руки и отправилась спасать Глэйд от жажды. Строители искренне обрадовались моему появлению, окружив со всех сторон. Они рассказали, что никогда бы не поверили в то, что я стану бегуном и спросили о моём самочувствии. Я поблагодарила их за заботу и, вручив бутылку с морсом, пошла в сторону сада. С каждым моим шагом меня пробирала небольшая дрожь. Я могла обманывать себя сколько угодно, но это было очевидно — я волновалась перед встречей с Ньютом. Но когда я пришла, то не увидела его среди работающих парней. Один из них, по имени Джо подошёл ко мне. — Ищёшь Ньюта? Он ушёл в лес за травой, его Крис опять послал, — сказал он, переводя дыхание. — Уф, ну и солнце сегодня! Это нам? — он кивнул на бутылку в моих руках. — Да, это вам, — протянула я ему морс и пошла обратно. Зачем столько травы? Крис говорил, что она нужна для мази, которой мажут мой бок. Но ведь Ньют собрал её вчера. Может быть, он собрал недостаточно? Что-то тут явно было не так. — Эй, Чак! — крикнула я, быстро шагая навстречу площадке, где он работал. Чак увидел меня и, отложив топор, подошёл. — Чак, сколько людей сейчас лежит в лазарете? — спросила я. Он рассмеялся в ответ. — Один, — он продолжал смеяться, — этот человек сейчас стоит передо мной. Я подсела к Крису в столовой за обедом, чем очень его удивила. — Как твоя нога? — спросил он, явно не зная, как реагировать на такое соседство. — Хорошо, — я смотрела ему прямо в глаза, — скажи пожалуйста, для чего ты делаешь столько мази из травы, за которой ходит Ньют? Крис заёрзал на стуле и посмотрел по сторонам. Должно быть, тут правда было не чисто и он не хотел говорить об этом в столовой. — Давай потом… А вообще, тебе лучше спросить об этом Алби или Томаса. Мой аппетит совсем пропал. От меня что-то скрывали. Может быть, они хотят, чтобы я больше не бегала? Я быстро встала с места и практически побежала на улицу, на выходе задев плечом входившего Ньюта. Я сделала вид, что не заметила его и ушла обратно в лазарет. Наступил вечер. К этому времени уже вернулись бегуны и прошёл обед, на который я не пошла. Крис не разговаривал со мной и возился с чем-то, а может быть, только делал вид, что чем-то занят. Я сидела на кровати и чувствовала такую злость на всех, что, наверное, могла накричать на любого, кто бы зашёл сюда. Как и следовало ожидать, ко мне пришли Алби и Томас с Ньютом. Я встретила их сердитым взглядом. — Эй, т/и, привет, — Алби остановился напротив меня, — ты не была сегодня на обеде. Томас встал рядом, а Ньют сел на соседнюю кровать. Я молча сверлила взглядом Алби. — Мы уходим, — сказал он, наконец. — Мы уходим завтра. Ты пойдёшь с нами? Я подумала, что он шутит и перевела свой взгляд на Томаса. Он кивнул. — Вы нашли выход? — спросила я ошарашено. — Мы не знаем, — Томас провёл рукой по своим чёрным волосам, — мы нашли какой-то проход, который реагирует на ту колбу, что мы извлекли из гривера. Там должно что-то быть… -Ты идёшь с нами? Вопрос Алби прозвучал так решительно, что я не могла больше сомневаться. — Я иду с вами. Но почему ты спрашиваешь? Кто-то хочет остаться? — Большинство, — в разговор вступил Ньют, — большинство считает, что мы погибнем там и остаются здесь, в Глэйде. — Но разве они не хотят выбраться отсюда? — я не могла поверить в то, что кто-то захотел остаться. — Разве не этого хотим мы все? — Видимо, в них нет столько ярости, сколько в тебе, — Алби сказал это спокойно, — Ты сможешь бежать завтра? Я посмотрела на свою ногу. Она немного припухла, но разве могло меня это остановить? Тем более, если что-то случится, то мне поможет Крис. — А Крис идёт с нами? — Нет, я остаюсь, — раздался его голос и я увидела, что он стоит у вдоха. — Я не пойду туда и ничего не говорите мне. Я не желаю быть съеденным гривером. Я могла его понять. Прожить здесь столько времени и пойти на какие-то изменения — едва ли кто желал выйти из зоны комфорта. — Я приготовил для тебя мазь, — Крис подошёл и поставил на тумбочку баночку, — обрабатывай свои раны утром и вечером. Она действует как обезболивающее и заживляющее. Воцарилось молчание. Крис, немного постояв, ушёл. Я смотрела на банку. Вот зачем собиралось столько травы. Впрок. Чтобы я могла воспользоваться ею за стенами Глэйда. — Мы бежим на рассвете, — сказал Алби, — будь готова. Я кивнула и парни ушли. Кажется, на выходе Крис поймал кого-то из них и что-то ему сказал. — Почему я? — услышала я голос Ньюта. — Будь добр, доведи дело до конца. Раз уж ты собирал траву, то и сможешь намазать её. Она не кусается, — недовольно отвечал Крис. — Сделай одолжение мне в последний вечер своего пребывания. В комнате снова появился Ньют, на этот раз один. Он быстро подошёл ко мне и, выдохнув, сказал: — Я обработаю твою рану на боку. Крис попросил меня. Я до сих пор так и не поняла, почему они не давали мне самой это сделать, но наблюдать за этой кутерьмой с мазью было даже забавно. Ньют открыл банку с мазью и, слегка зачерпнув рукой этой слизи, принял режим ожидания. Рубашка была не такой просторной, как у него и поэтому просто приподнять её я не могла. Расстегнув все пуговицы, я распахнула левую часть рубашки, обнажая свой бок. Ньют смущённо отводил глаза, пока я раздевалась, но тут уж деваться было некуда. Мой бок был красно-синего цвета и это немного испугало его. — Я постараюсь осторожно, — тихо сказал Ньют, прикасаясь к моей коже холодной рукой с мазью. Он очень осторожно втирал её, боясь мне сделать больно, а я не могла унять своё нарастающее напряжение. Сердце бешено колотилось и, наверно, даже намного сильнее, чем при встрече с гривером. — Ну, вот и всё, — он вытер руку лежащей рядом салфеткой и закрыл банку. На его лице застыл яркий румянец. Я поспешно застегнула рубашку. Напряжение всё не спадало. Было ощущение, что надо было приготовиться к старту, но ведь я сейчас не бежала. С чего вдруг такая паника? — Спасибо тебе большое, — вымолвила я, встав с кровати. — Прости если… если, я доставила тебе неудобства, — Ньют стоял напротив меня, замерев. Ещё никогда я не стояла так близко к нему и это «электричество», как говорил Чак, сейчас набирало такие обороты, что весь Глэйд мог взлететь на воздух. Он сделал маленький шаг вперед, и я сделала тоже самое. Я ощущала его горячее дыхание и почувствовала, как его руки коснулись моих. Лицо Ньюта медленно склонялось к моему, и я понимала, вот-вот произойдёт нечто, чего раньше со мной никогда не было. Я закрыла глаза и спустя секунду ощутила его мягкие губы. Это был нерешительный, но такой нежный и искренний поцелуй. Он длился всего секунд десять и мы, как по щелчку, вдруг отпряли друг от друга, будто бы это было случайностью. — Я… прости… — сказал он и отвёл глаза. — Тебе не за что просить прощения, — ответила я, тоже опустив свой взгляд куда-то в пол. — Тогда… ммм… до завтра, — и Ньют пошагал на выход, снова нахмурив своё лицо. О сне не могло быть и речи. Конечно же, я всю ночь думала о Ньюте и о том, что было между нами. А что, собственно, было? Нет, это не могло быть случайностью. Я снова и снова вспоминала поцелуй, его губы, и каждый раз от этого замирало сердце. Нет, я не ненавидела его. Моя агрессия была ничем иным, как тем, что он мне безумно нравился. В памяти возникли все моменты встречи с ним — как он что-то говорил, как протянул свою рубашку, его плечи, которые я рассматривала и как он обрабатывал мне рану мягкими движениями рук… По моему телу пробежала дрожь и я ощутила необычное тепло где-то в животе. Я хотела снова ощутить его руки в своих, хотела чувствовать его губы… Тепло в животе становилось всё сильнее и я поняла, что со мной происходит что-то, о чём я смутно догадывалась. Надо было как-то отвлечься — не хватало ещё потерять голову. Завтра надо будет бежать в лабиринт — и я решила собирать свою сумку с вещами, чтобы немного расслабиться.