Ярость

Наверно было около пяти утра. Я всегда просыпаюсь в это время, как по будильнику. Было сложно ориентироваться — часов тут не было, а окна отсутствовали. Возможно, что сейчас не утро, а вечер. Но тем не менее, своим биологическим часам я верила. Включив маленький светильник у своей кровати, я медленно встала и пошла умыться к раковине, которая располагалась в моей палате. Прохладная вода немного взбодрила, и я опять задумалась о месте, в котором мы оказались. Может быть, им только кажется всё подозрительным и на самом деле всё хорошо?.. Мысли об этом нарушил какой-то шум. Я начала оглядываться, пытаясь понять откуда идёт этот звук. Что-то двигалось по вентиляции. Прямо ко мне. Машинально схватив что-то со стола, я спряталась за столом. Вот кто-то пытается открыть крышку вентиляции. Кажется, это мужчина. Он осторожно отодвинул крышку и начал вылезать, свисая с потолка. Сейчас он спрыгнет, и я наброшусь на него. Снова в моей голове всё решилось в какие-то мгновения. Я резко встала и бросилась на незваного гостя, замахнувшись рукой, но он быстро обернулся и схватил меня. — Это я, т/и! — говорил он не очень громко, — Это же я, Томас! Вот так поворот. — Я чуть не убила тебя! Ты в своём уме? — я с удивлением смотрела на него. Тут из вентиляции показался ещё один человек. Это был Ньют. Он благополучно спрыгнул, немного пыхтя. — Как вы тут оказались? — смотрела я на них ничего не понимая. — Как узнали, что я именно тут? — Это всё Минхо, — ответил Ньют. — Мы проходили по этому коридору, а он, как бегун со стажем, запомнил все пути. Когда мы прилетели тебя сразу увезли сюда. Он примерно нарисовал схему коридоров, а мы сами уже по вентиляции нашли тебя. Его глаза светились. Моё сердце снова бешено заколотилось и я чувствовала, как начинают краснеть мои щёки. — Мы решили, что надо бежать отсюда, — сказал Томас, облокотившись на стол. — Завтра мы посмотрим где висят камеры, попытаемся по максимум всё запомнить, чтобы знать все ходы и выходы. Я кивнула. Снова бежать. Только на этот раз не гриверы, а военные с автоматами. — Но куда мы побежим? Ньют закусил губу и тоже вопросительно смотрел на Томаса. Видимо, плана что делать после того, как мы выберемся отсюда, не было. — Говорят, там жаровня. Ничего нет. Но ведь должен был кто-то выжить. Другие люди… — неуверенно звучал его голос. Жить среди людей. На погибшей земле. Я вспомнила зелень Глэйда. Деревья, ручей… — Хорошо, — тихо сказала я и села на кровать. — хорошо… Когда мы ушли из Глэйда, то даже не подозревали в какой жопе оказались. Стало ли лучше? Или стало хуже? Я не могла сказать ничего. Одно я понимала — мне здесь не место, как и ребятам. Надо было уходить. — Ну, т/и, нам пора. Подъём через три часа. — Томас встал и протянул мне что-то, — Ты пыталась убить меня ручкой, — и он действительно протянул мне обычную шариковую ручку. — Я думала, это кто-то другой. Прости… — Ничего страшного, — он улыбнулся, — ты молодец. Подставив стул, Томас встал и приподнялся, ухватившись на отверстие в вентиляции. Ловко подтянувшись на руках, он забрался внутрь и позвал Ньюта. Я хотела было попрощаться с ним, но он подошёл к стулу и задрав голову сказал: — Я чуть позже… Побуду здесь немного. Томас молчал. Потом буркнул что-то и по звуку я поняла, что он уходит. Ньют подошёл ко мне и сел рядом. Все слова мигом испарились в моей голове. Я повернулась к нему, думая, что сейчас смогу что-нибудь сказать, но увы. При мягком свете ночника, что стоял на тумбочке, он казался таким юным… Хотя нет. Он казался мне совершенным. Рядом с ним хотелось быть слабой и беззащитной. — Я… — тихо проронил он, — я… просто хотел побыть с тобой. Моя грудь вздымалась от каждого вздоха. Казалось, что воздух был горячий и мне стало тяжело дышать, хотя по рукам пошла мелкая дрожь. — Ньют… — хотела было сказать я что-то, но он внезапно бросился ко мне с поцелуем. Это был уже не тот несмелый Ньют, который целовал меня в Глэйде. Сейчас его рука была у меня на щеке, а мягкие губы то целовали, то кусали меня. Его язык играл с моим и от этого у меня снова родилось то самое тепло, которое я пыталась погасить собиранием сумки. Его ладонь постепенно спускалась от лица к шее, а от шеи — к моей груди. Здесь его рука остановилась и начала слегка поглаживать меня. Он начал целовать мою шею, а я тяжело дышала. Думали ли мы в тот момент, к чему это ведёт? Я решила, что так и должно быть и начала снимать с него футболку. Его худощавое телосложение было для меня самым прекрасным, что видели мои глаза в своей жизни — я начала поглаживать его грудь и плечи, а он гладил мои руки и жадно всматривался в мои глаза. Странно, что мы не проронили ни слова, но разве они были нужны… Он снял с меня футболку, и начал целовать мои плечи, спуская руками лямки лифчика. Было ощущение, что я сейчас взорвусь от изнеможения и едва слышно простонала. Он довольно просто справился с застёжкой, и я осталась обнажённой. Сломанная рука, больной бок и ссадины меня совершенно не волновали в тот момент. Ньют смотрел на меня так, будто ничего прекраснее на этом свете не было. Осторожно поглаживая мою грудь своей рукой, он снова принялся целовать мои горячие губы. Я сама начала стягивать с себя штаны, и он сделал тоже самое. Мы лежали какое-то время совершенно обнажёнными и целовались, бесконечно гладя друг друга. Я ощущала его твёрдый член и начала было дрожать от приближения неизбежного. Он опёрся рукой на кровать, немного привстав и посмотрел на меня. — Тебе страшно… — тихо прошептал он. Я притянула его к себе. — Нет… я очень тебя хочу. Ньют снова прильнул к моим губам, и я почувствовала, как он нажал ногой на мои колени, раздвигая себе дорогу. Секунда и я ощутила его внутри себя. От неожиданности моя рука немного сжала его плечо. Ньют застыл и, немного приподнявшись, начал медленно двигаться. Я чувствовала каждое его движение внутри себя, каждый толчок и сначала просто учащённо дышала, но Ньют начал двигаться всё быстрее, и я едва сдерживала стоны. Кровать слегка скрипела в такт нашим движениям и я почти теряла своё сознание. Движения стали ещё быстрее, и я ощущала, как что-то поднимается внутри меня. Это была не ярость, не гнев, а нечто, чего я раньше никогда не испытывала. Терпеть не было больше сил, и я негромко застонала, прогнувшись — волна чего-то бурного захлестнула меня с головой, и я почувствовала, как Ньют извергается в меня. Он сам начал задыхаться, продолжая двигаться и, наконец, остановившись, упал на меня. Потихоньку волна отступила, оставляя после себя лёгкие покалывающие ощущения. Я лежала с закрытыми глазами и дышала ртом. Ньют был без признаков жизни. — Ньют… — шепнула я. Он что-то промычал. Мы лежали, не двигаясь ещё какое-то время, после чего он приподнялся и сел рядом, потирая лицо. Я коснулась его рукой, и он улыбнулся, глядя на меня. — Я… не знаю, что сказать… — он говорил очень тихо, — я никогда не чувствовал такое… В коридоре послышалось движение — мимо моей палаты кто-то прошёл. — Мне пора, т/и, — сказал он и принялся искать свою одежду. Я встала и надела футболку со штанами. Это выглядело немного по-глупому. Убежать вот так было смешно, но вариант, если его заметят в моей палате голышом тоже был довольно сомнительным. Ему правда лучше было уйти. Ньют стоял одетый и радостно смотрел на меня. — Мы выберемся отсюда и будем вдвоём. Я всё для этого сделаю. Ты веришь мне? — Да… — неуверенно сказала я и помотала головой. — Эй, Т/и… — он подошёл и взял меня за руки, — мы выберемся отсюда, обещаю. Я буду защищать тебя до последнего вздоха. Я… я люблю тебя. Я подняла на него свои глаза, не веря услышанному. — Ньют?.. Он грустно улыбнулся и поцеловал мои руки. Мне хотелось сказать ему так много, но я не могла произнести ни слова. Провожая Ньюта, я подумала о том, как хорошо, что тесты прошли ещё вчера, иначе доктору Крисли не пришлось бы так поднимать свои брови от удивления.