I Need You

И ад, когда примет такого постояльца, станет в десять раз черней, чем был.

Эмилия Бронте «Грозовой Перевал»

Нормальные люди в три утра находятся в своей мягкой постели, а вовсе не в переполненном ночном клубе с громкой музыкой, сотрясающей стены. Но Сакуре Харуно не повезло: у неё ненормальные подруги, которые предпочитают алкоголь и танцы просмотру непонятных снов. Отбирая у Яманака Ино очередную порцию мексиканской воды, она мысленно проклинает того, кто вообще придумал подобные заведения. Наверное, Сакура никогда не поймет в чём прелесть пьяных танцев, больше напоминающих первобытные пляски. Пьяные и потные тела, трущиеся друг о дружку — мерзко. Она ни за что в жизни не пришла бы сюда по собственной воле. — Ну выпей один шо-о-от, — протягивает Ино, придвигая к подруге небольшую ёмкость с алкоголем. Сакура морщится и мотает головой. — Зануда. Едва Харуно успевает спохватиться и предпринять попытку отобрать водку у Яманака, как та уже опрокидывает в себя всё содержимое злосчастного шота и с характерным стуком ставит его на глянцевую поверхность стойки. Чего и следовало ожидать. Подруги у Сакуры лучше некуда, но стоит только чему-то крепкому пощекотать им ноздри, как и Ино и Тен пускаются во все тяжкие, безразборно поглощая всё спиртное на своём пути до тех пор, пока вместо крови в их жилах не станет циркулировать винишко. И именно поэтому Харуно всегда берёт на себя не только роль трезвого водителя, но ещё и мамочки двух алкашек. Кстати о второй… Сакура оборачивается в сторону танцпола и облегчённо вздыхает, обрадовавшись, что не упустила Тен-Тен из-под своего надзора. Подруга во всю отрывается с каким-то симпатичным парнем, который не особо похож на подозрительного типа, однако Харуно всё равно решает пристально приглядывать за ним. Совсем рядом слышится шорох, а следом и ругательство: Ино попыталась встать с высокого барного стула, но споткнулась о собственную ногу. Видимо, она собиралась потанцевать. — Милая, осторожно, — Сакура придерживает подругу за локоть, помогая вернуть утраченное равновесие. — Я — сама осторожность! — заявляет Ино, как-то слишком неосторожно качнувшись на ровном месте. Сакура закатывает глаза: «Господь, дай мне сил!» Устало откинувшись на неудобную спинку стула, она тяжко вздыхает и прикрывает веки, чтобы позволить глазам отдохнуть от яркого света цветных прожекторов, установленных повсеместно в этом треклятом клубе. На секунду ей даже кажется, что рокот музыки стал тише, а пол не вибрирует так сильно, однако стоит вновь открыть глаза, как шум и дискомфорт возвращаются с ещё большим напором. С губ срывается недовольный стон. — Может, чашечку кофе? — любезно предлагает бармен, заметив измученное выражение её лица. — Буду весьма благодарна, — улыбается Сакура, складывая руки на поверхность столешницы. Установленный режим даёт о себе знать: спать хочется неимоверно; настолько, что если она вздумает прикрыть веки, то тут же провалится в сон. Провалиться в сон… Звучит заманчиво. Сакура укладывает опухшую от громкой музыки голову на свои предплечья. Она с преогромной радостью легла бы в свою мягкую постель, даже мысль о которой окутывает всё тело приятным теплом, но, увы, если она всё же возьмёт и уедет отсюда на долгожданное свидание со своей кроваткой, то вероятность, что её пьяные и беззащитные подруги окажутся в огромных лапищах какого-нибудь извращенца, резко возрастёт. Вряд ли, конечно, она сможет что-то предпринять, даже будучи рядом с ними в момент, когда понадобится помощь, но она хотя бы попытается позвать подмогу. И всё же Сакура чертовски устала… — Здесь не занято? — совсем рядом слышится низкий бархатный голос, от которого вдоль позвоночника пробегает целый табун невероятно приятных мурашек. Если слуховой оргазм возможен, то Сакура готова поклясться — это он. Она чуть приподнимает голову, дабы взглянуть на обладателя столь сексуального голоса, и — чёрт возьми — он настолько красив, что помереть можно. Высокий, статный и хорошо сложен; у него выразительные черты лица, густые чёрные волосы и глубокие чёрные глаза, в которых хочется утонуть. — Нет, не занято, — улыбается Сакура, выпрямляясь. Уголок его рта дёргается в полуухмылке, и Харуно приходится прикусить губу, чтобы не охнуть. Прежде таких мужчин она видела только на обложках модных журналов. О нет, даже те модели отдыхают рядом с этим незнакомцем. — Почему ты одна? — спрашивает он, одним жестом веля растерявшемуся бармену налить стакан виски. Тот, кажется, уже и позабыл про обещанный кофе для Сакуры. В принципе, как и она. — А с чего это вы интересуетесь? — лукаво улыбается она. — Разве мы знакомы? — А ты меня не знаешь? — он как-то хищно облизывает губы, от чего Харуно становится на толику не по себе. — Учиха Саске. Она моргает пару раз и неловко усмехается, заметив протянутую для знакомства руку. — Харуно Сакура. — Что ж, Харуно Сакура, так почему же ты одна? — Саске подносит к губам край гранёного стакана и отпивает совсем немного виски, не сводя с девушки пристального взгляда. — Ну, я не одна, — спешит объясниться Харуно. — Мои подруги отжигают на танцполе, а я присматриваю за ними. Мы празднуем наше воссоединение. — Воссоединение? — Эм, да, — она отвлекается, чтобы поблагодарить бармена за кофе и продолжает: — После выпуска из школы я уехала в Америку получать высшее образование. Приехала буквально на прошлой неделе и заселилась к ним. Вот и празднуем воссоединение уже восьмой день. — Почему к ним? — Ну, за те пять лет, что мы с моей семьёй пробыли в Соединённых Штатах, папа открыл небольшой бизнес и решил остаться там. Правда, ему пришлось продать нашу здешнюю квартиру, чтобы купить дом, оплатить расходы на документы и уладить прочие формальности. А мне захотелось вернуться на родину. И вот я здесь. — Ого, — Саске улыбается. — Получается, ты самостоятельная девочка. — Да, — Сакура не сдерживает усмешку. — Можно и так сказать. — И кто же ты по образованию? — спрашивает он, приподнимая чёрные брови, и осушая стакан с виски. — О нет, — Саске морщится от горького привкуса во рту, — давай лучше я угадаю. Ты филолог? Обычно, в клубе в три утра можно встретить только недо-филолога или недо-психолога, ибо нормальные представители этих сфер в такое время уже давно спят. — Врач общей практики, — озвучив ответ, Сакура замечает улыбку на лице Саске, но даже осознавая свой прокол, он не сводит с неё подозрительного прищура. — Удивлены? — Видеть дипломированного врача в столь поздний час в клубе? — Сакура отводит взгляд, скрывая усмешку. — Более чем. Сакура не знает, кто он и чем занимается, не таращит на него глаза в страхе и не вешается ему на шею, а потому её компания кажется Саске весьма интересной, и он не против затянуть этот разговор ещё ненадолго. — А вы почему один? — спрашивает она, делая глоток горячего кофе, обжигающего кончик языка. — Я не совсем один, — он указывает в сторону танцпола, где развлекаются трое парней, один из которых был тем самым, кто общался с Тен-Тен десять минут назад. — Вот только в моём случае, это они присматривают за мной. — Вы алкоголик? — Со стажем. А вы, судя по всему, нет. Он кивает на дымящуюся чашечку кофе, понимая, что обрабатывать Харуно придётся очень долго, и сам себе усмехается. Вот же не повезло. — Я не пью. Не люблю. Да и женский алкоголизм, говорят, неизлечим. — Или же тебе нравится держать всё под своим контролем. Даже подруг. Сохраняешь ясность ума, будучи трезвой среди всех вдрызг обдолбанных. Он кивает на свой опустошённый стакан, и бармен бросается искать нужную бутылку, будто точно знает, какой напиток предпочитает Учиха. — Возможно, — пожимает плечами Сакура. — Я как-то не замечала за собой такой помешанности. А вам нравится быть вдрызг обдолбанным в окружении трезвых? — Иначе я бы сел к вон той пьяной барышне, — Учиха показывает на девушку, сидящую совсем неподалёку: она едва удерживает равновесие на высоком стуле и уже мало по малу засыпает, увеличивая риск оказаться в чужой постели. Обычно в подобных ситуациях всё так и происходит. — Но я выбрал тебя. — Надо ей помочь, — неожиданно говорит Сакура, заметив сальный взгляд одного из парней на другом конце барной стойки. Саске нахмурился: — И почему же? — Думаю, нетрудно догадаться. Он осматривается и краем глаза улавливает криво улыбающегося извращугу, не сводящего взгляд с пьяной девушки. — Как благородно, — Саске едва сдерживает позыв закатить глаза на вспышку неоправданного альтруизма. Возможно, если бы Сакура не поднялась с места, чтобы направиться к возможной жертве изнасилования, он бы и вовсе не стал что-либо предпринимать. — Постой, — Саске придерживает Сакуру за локоть, — я разберусь. Она с сомнением заглядывает в его чёрные глаза, но, увидев в них абсолютную решимость, не осмеливается спорить и возвращается на своё место. Саске подзывает бармена, перекидывается с ним парочкой фраз, которые Сакура так и не разобрала, и тот немедля убегает передать их тому самому подозрительному парню. Расстояние не столь значительное, и Харуно без всякого труда прослеживает стремительную смену эмоций на лице того больного ублюдка. Его напуганный взгляд приковывается к Саске, который с весьма дружелюбной улыбкой салютует ему уже полным стаканом с виски. — Что вы ему передали? — спрашивает Сакура. — С моей стороны будет очень некрасиво, если я позволю тебе услышать подобное. Непонятно только, смеяться или бежать не оглядываясь. С чего это вдруг какой-то левый тип так покорно реагирует на просьбу Саске? Да и бармен ведёт себя как-то уж слишком странно, бегая перед Учихой на задних лапках и безропотно выполняя каждое его указание. — Знаете, мне уже пора, — Сакура берёт свою небольшую сумочку и ищет кошелёк, чтобы расплатиться за кофе и уйти. — Позволь мне, — но холодные пальцы Саске обхватывают тонкое запястье, препятствуя поиску. Уголки её губ дёргаются, но желания улыбнуться нет: это скорее защитная реакция её тела. Сложно не поддаться настойчивому тону и глубокому взгляду Учихи. — Эм, ладно… Она пожимает плечами, наблюдая, как Саске передаёт пластиковую карточку бармену. — Ещё увидимся? — Это вряд ли, — Сакура поджимает губы наподобие улыбки, чтобы слова не прозвучали слишком грубо. — Не думаю, что мы снова встретимся. — А если случайно столкнёмся где-нибудь? — Сомневаюсь. Саске усмехается, опускает взгляд на несколько секунд, задумчиво изучая шероховатую напольную плитку, и вновь возвращает своё внимание Сакуре. Вдруг он как-то грубовато сжимает её пальцы и медленно притягивает хрупкую руку девушки к губам, оставляя на тыльной стороне её ладони галантный поцелуй, после чего уже утвердительно и будто с неким предупреждением повторяет: — Ещё увидимся.

хХх

Что бы ни происходило, Сакура всегда старалась не изменять своим привычкам, и, даже не выспавшись, она всё же потащила свою задницу в парк, чтобы пробежать положенные три километра. Ей всегда казалось, что если бегать по утрам, то день в любом случае сложится отлично, потому что ничего хуже, чем бег на дистанцию трёх километров, уж точно не случится. Вместо музыки в беспроводных наушниках она прослушивает аудиокнигу Стивена Кови: так получается не считать оставшееся время, ориентируясь по песням в плейлисте, а заодно выполнять несколько полезных дел одновременно. По утрам в парке бывает немноголюдно: только мамы, прогуливающиеся с детьми на свежем воздухе, собачники и такие же бегуны вроде Сакуры. Радует, что администрация района всё же обустроила парк, проложив удобные асфальтированные дорожки, но при этом не забыла и про озеленение местности: деревьев стало только больше, где-то даже разбили цветочные клумбы, за которыми явно прилежно ухаживали, а мусора теперь намного меньше, чем в те времена, когда Сакура училась в школе. С тех пор в городе вообще очень многое изменилось. Фитнес-браслет на запястье жужжит, оповещая о достижении ежедневной цели, и Сакура останавливается, упирается руками в колени, согнувшись пополам и восстанавливая дыхание. Благо в мае здесь бывает не так жарко, чему Харуно безмерно рада: ей бы очень не хотелось возвращаться домой под палящим солнцем, особенно после столь изнурительной пробежки. Выпрямившись, Сакура поправляет низ бордового топа и на вдохе протягивает руки к небу, расслабленно прикрывая веки. Рассказчик, озвучивающий книгу в аудиоформате, как раз завершает главу, когда Харуно достаёт из поясной сумки маленький кейс и складывает в него наушники. Теперь с чувством выполненного долга она может позволить себе вернуться домой, однако сегодняшнее утро такое чистое и безоблачное, что сделать это можно не спеша, прогуливаясь по парку. Сакура шагает всё по той же дорожке, чувствует, как горят мышцы ног, но старательно игнорирует этот дискомфорт, сосредотачиваясь на всём, что её окружает. Неподалёку она видит пожилых дам, приехавших на групповое занятие по йоге, и доброжелательно улыбается, когда одна из них замечает её взгляд. Она медленно проходит мимо молодого человека, выгуливающего здоровенную собаку, и едва спасается от фрисби, летящего в её сторону с невероятной скоростью. Это вполне могло бы испортить ей настроение, если бы не глухой звук удара, послышавшийся совсем рядом. Нахмурив брови, Сакура оборачивается на звук и проходит немного вперёд, чтобы приглядеться, и каково же её удивление, когда она видит старого друга, тренирующегося на свежем воздухе. Акасуна Сасори — первый парень Сакуры, с которым она начала встречаться в выпускном классе. Отношения у них продлились год, а потом она уехала в Америку, но перед этим они обменялись глупыми клятвами, будто будут поддерживать общение на расстоянии, что уже в самом начале оказалось провальной идеей. Сасори старше её на три года — ему было двадцать, когда у них завязались романтические отношения, но уже тогда он управлял дорогим рестораном своего отца, параллельно обучаясь на заочном отделении, а потому родители Сакуры никак не препятствовали их свиданиям — напротив, были рады видеть столь успешную пассию рядом со своей дочерью. Сейчас у Сакуры два варианта: уйти и не мешать тренировке, или всё же поздороваться, ведь с их последней встречи прошло уже слишком много времени. Тренер Сасори принимает удары на боксёрские лапы, удерживая их на уровне лица, и делает немало замечаний, которые, судя по недовольному выражению лица Акасуны, действуют ему на нервы, если не злят. С каждым подобным комментарием сила ударов заметно увеличивается, и тренер едва не пропускает один из них. — Воу, полегче, — говорит Сакура, всё же решив заявить о себе. Рука Сасори замирает в воздухе, стоит ему лишь услышать знакомый голос, и он тут же оборачивается. — Сакура? Раздражение на его лице сменяется улыбкой, и он, не снимая перчаток, направляется к старой подруге и тут же заключает её в крепкие объятия. — Ты меня сейчас задушишь, — на издыхании произносит Харуно, обнимая Сасори в ответ. — Чёрт, ты когда вернуться успела? — Чуть больше недели назад. Акасуна медленно и нехотя отстраняется. Его взгляд невольно скользит по спортивному топу, плотно прилегающему к упругой груди, а затем — к плоскому животу. От внимания Сакуры это не скрывается; такой интерес ей даже льстит, — а кому бы не понравилось? — но она несколько смущённо опускает глаза и пытается вернуться к разговору: — Как твои дела? Чем занимаешься? — А? — Сасори моргает несколько раз и непонимающе смотрит на Харуно. — Да тем же, чем и раньше. Расширяю сеть ресторанов отца. — Ого, получается, он полностью доверил это дело тебе? — Ну, у него много проектов. Мне он пока поручил только этот. — Уверена, ты прекрасно справляешься, — улыбается Сакура, ободряюще хлопая его по плечу. — А ты? Ты ведь хотела заниматься медициной, верно? — Да, я теперь врач общей практики. — И что же это такое? — усмехается он. — Нет, я знаю, кто такой врач, но "общая практика" звучит уж слишком серьёзно. — Ну, в Америке врач общей практики — это немного педиатр, немного акушер и совсем малость хирург. Я просто не могла определиться, в каком именно направлении хочу развиваться, а потому выбрала то, что включает в себя всего понемногу. Ординатуру буду проходить здесь. — Значит, снова уезжать ты не собираешься? — с некой надеждой в голосе спрашивает Сасори. — Года два так точно. Сдержать радостную улыбку у него не получается, да и если честно, он не особо пытается. Сакура всегда казалась ему привлекательной и в каком-то смысле даже идеальной девушкой. Не только по внешним критериям, но и по наполненности. Некогда Сасори питал к Харуно очень тёплые чувства и восхищался её зрелым умом: уж слишком часто у неё проскакивали умные мысли, чего нельзя было сказать о её сверстницах. А теперь она уже взрослая и выглядит ещё красивее, чем прежде. — Я отвлекла тебя от тренировки, прости. — Что ты? Нет конечно, — Сасори оборачивается к тренеру и только кивает на прощание. — Мы всё равно уже заканчивали. Ты домой? — Да, но не к себе. Я временно живу с Ино и Тен-Тен. — Оу, не завидую, — усмехается он, припоминая, как легко подруги Сакуры умудрялись найти неприятности на свою задницу. — И как они? — Вчера я кое-как дотащила их пьяные туши домой. Радует, что у Ино есть машина, и мне не пришлось оправдываться за заблеванное сиденье перед таксистом. — О нет, их вывернуло прямо в машине? — Только Тен. Её иногда укачивает. Прогуливаясь, они уже выходят из парка и оказываются на подходе к дорогой иномарке Акасуны. — Ты поменял машину? — спрашивает Сакура, с благоговением проводя по гладкой начищенной крыше чёрного автомобиля. — Да, уже давно. Хотя, со старой было связано немало приятных воспоминаний... Этот двусмысленный намек Сакура понимает сразу. На прежней машине Акасуна подвозил ее в школу и на всякие дополнительные, а когда занятия заканчивались раньше, им даже предоставлялась возможность немного пообжиматься. Правда, до "того самого" у них так и не дошло: всегда что-то мешало. — Тебя подбросить? — Нет, не стоит, — она отступает на шаг. — Мне идти-то недалеко. — Тогда я напишу тебе в твиттере. Ты им всё ещё пользуешься? Сакура уже достаточно далеко, но вопрос услышала и, широко улыбнувшись, кивает, махнув рукой на прощание. Встретить Сасори в парке оказалось приятной неожиданностью: здорово вернуться домой и обнаружить старого знакомого, с которым связано очень много воспоминаний, в парке, где они когда-то гуляли, держась за руки. Правда, надолго задумавшись о прошлом, Сакура понимает, что смотрит на него через розовые стёкла очков, не замечая минусов и забывая, что те отношения всё же были токсичными. Порой Сасори был груб, не воспринимал отказы серьёзно, настаивая на своём, а встретив какое-либо сопротивление, просто уходил куда-то и не давал о себе знать около недели, после чего появлялся как ни в чём ни бывало и вёл себя так, словно это Сакура виновата во всех их проблемах. И она в это верила; она тоже винила себя очень долгое время, пока не оказалась в далёкой стране, где, сделав глоток свежего воздуха, поняла, как же легко и свободно живётся без таких отношений. Пять лет прошло. Может, он изменился? Сакура застывает посреди дороги. В наушниках теперь играет музыка, и звуки городской суеты никак не мешают прослушиванию любимого трека, но вот внезапно появившееся ощущение, словно чужой взгляд высверливает дыру в её спине, всё же напрягает. Она не оборачивается; только смотрит назад через плечо и вновь шагает вперёд, списывая всё на больное воображение. Никто её не преследует, но Сакура ускоряется, нервно бормочет слова песни, чтобы отделаться от липкого ощущения, лишь усиливающегося с каждым новым шагом. Согласно маршруту, она должна идти вперёд ещё две улицы, но неожиданно образовавшаяся мания преследования вынуждает свернуть в первый попавшийся переулок и пройти так несколько кварталов. Сакура выходит к дороге и обнаруживает у обочины дорогой автомобиль с затонированными стёклами и крутыми номерами. Она прищуривается, пытаясь сквозь тёмную плёнку разглядеть человека, сидящего на заднем сиденье, но видит лишь общие черты, смутно напоминающие кого-то. Кажется, незнакомец тоже наблюдает за ней. Стоило поехать с Сасори. Она забегает в цветочный магазин поблизости, чтобы заказать себе такси и спокойно доехать домой. Благо машина подъезжает совсем скоро. И хоть путь предстоит совсем недолгий, Сакура неустанно смотрит назад, опасаясь, что то самое авто двинется вслед за ней, чего, к счастью, не происходит. Высадившись у самой парадной, Сакура облегчённо вздыхает и провожает взглядом такси, выезжающее из двора. Дожидаться лифта было бы слишком долго, поэтому она пробегает все десять этажей пешком, совсем не чувствуя какого-либо недомогания, и, вернувшись домой, очень громко захлопывает дверь, вызывая целую бурю недовольства у подруги. — Ш-ш-ш! — шикает Яманака поморщившись. — Можно потише? Ино и Тен проснулись совсем недавно, что Сакура понимает по шелесту воды в ванной комнате — Тен-Тен всегда старалась занять её раньше Ино даже если мучилась от дичайшего похмелья. — Доброе утро, — Сакура забрасывает ключи в керамическую подставку и, не развязывая шнурки, скидывает кроссовки. — Хотя уже половина двенадцатого. — Ш-ш-ш! — повторяется Ино. — Не остри, пока я не опохмелюсь. Кстати, ты случайно не знаешь каких-нибудь рецептов от похмелья? — Могу только предложить не выпивать лошадиную дозу алкоголя. — Ха-ха, — Ино ставит на стол коробку с хлопьями, — очень смешно. Неужели в Америке ты не набралась никаких "лайфхаков" для алкоголиков? Там же столько вечеринок. — Да, и в фильмах они выглядят круче, я тебе скажу. — И почему же? — Н-у-у, — Сакура закатывает глаза к потолку, пытаясь вспомнить все подробности вечеринок, на которых ей не повезло побывать, — многие проходят в каких-нибудь грязных подвалах, отделанных шлакоблоком, где каждый второй парень пытается тебя напоить. — Жесть, — кукурузные шарики, постукивая, сыплются в стеклянную миску. — А к тебе подкатывали на этих вечеринках? — Это были весьма сомнительные подкаты, — усмехается Сакура, вытаскивая бутылку с молоком из холодильника и передавая её подруге. — Однажды какой-то придурок поинтересовался везде ли у меня розовые волосы. — Кошмар какой! — слышится голос Тен, появившейся на пороге кухни с полотенцем на голове, и подруги синхронно оборачиваются. — Надеюсь, это не последняя порция хлопьев. Ино издевательски трясёт пустой коробкой в воздухе и тут же садится за стол, чтобы позавтракать. — Не надо было ванну занимать, — поясняет она, отправляя в рот ложку молока и плавающих в нём разноцветных звёздочек. Сакура знает, что вот-вот начнутся самые настоящие разборки, а потому откручивает крышку своего йогурта и, прислонившись к столешнице, молча наблюдает. — О, ну прости! Мне стоило позволить тебе помыться первой и ждать своей очереди до самого вечера. — Ш-ш-ш! — Ино хватается за голову. — Как у тебя голова от собственного голоса не болит? — Потому что я не напивалась как свинота. — Ты заблевала всё сиденье в машине, — решает напомнить Сакура, однако, заметив разъяренный взгляд Яманака, понимает, что сделала это зря. — Ой. — Ты заблевала мою машину?! Вот теперь это точно затянется надолго. Сакура забирает йогурт с собой и уходит в гостиную. С утра по телевизору смотреть нечего; разве что новостные каналы, от просмотра которых Харуно давно отказалась, осознав, что хороших вестей там просто не бывает. Но стоит только включить телевизор, как на черном экране тут же высвечивается знакомое лицо. — Твою ж... Сакура подаётся вперёд, внимательно вглядываясь в изображение и одновременно делая звук громче:

...Учиха Саске является одним из подозреваемых в деле об исчезновении Якуши Кабуто...

— Нахера так громко?! — взрывается Ино, появившаяся в гостиной. Сакура прижимает палец к губам и шикает, не сводя взгляд с фотографии Саске, взятой из колонки какого-то журнала об экономике, но она тут же сменяется отрывком из видео: Учиха выходит из того самого клуба, где вчера они встретились, но не один, а в компании двух стройных дам, и к ним тут же подбегает журналист с вопросом: — «Причастны ли вы к похищению Якуши Кабуто, правой руки Орочимару-самы?» На что Саске не теряется и, дерзко улыбаясь, словно ответ и так очевиден, говорит: — «Если бы я имел к этому хоть малейшее отношение, то меня заподозрили бы в последнюю очередь». Такое заявление прозвучало как-то слишком самоуверенно, но настораживает даже не это — Саске совсем не попытался опровергнуть, что вообще способен на такое. Сакура нервно сглатывает, хмурится, уставившись на экран телевизора, по которому теперь транслируется реклама какого-то средства для похудения, и невольно задумывается: «Кто такой этот Учиха Саске?» На кофейном столике лежит ноутбук, оставленный здесь ещё со вчерашнего дня, когда она переговаривалась с родителями по видеочату, и голову посещает мысль найти какую-нибудь информацию об Учихе во всезнающем Гугле. Харуно подобирает ноги под себя, разместив ноутбук на коленях, и тут же открывает поисковик, параллельно отвечая на расспросы подруг: — Ты чего так побледнела? — недоумевает Ино, с подозрением рассматривая лицо подруги. — Наверное это от пробежки. — А почему такая дёрганная? — замечает Тен-Тен, увидев, как подруга нервно постукивает кончиками пальцев по области рядом с тачпадом. — Сеть ловит паршиво, и запрос долго обрабатывается. На самом же деле, Сакура нашла страницу с интересующей информацией и уже досконально её изучает, стараясь не упустить ничего важного. Оказывается, что Саске старше её всего на три года и уже в таком молодом возрасте он возглавляет крупную строительную компанию UchihaGroup, которая изначально специализировалась лишь на реставрации зданий, но не на их построении. — О нет, только не говори, что запала на него, — Сакура и не заметила, как подруги расселись по обе стороны от неё и теперь с любопытством читают биографию Учихи вместе с ней. Тен-Тен усмехается: — Ино может наизусть пересказать тебе всё содержимое этой страницы… Если не больше. — Да ну? — такая перспектива привлекает Сакуру куда больше, чем нудное чтение. — Его имя часто мелькает во всяких журналах, потому что он перетрахал весь модельный бизнес страны, — пожимает плечами Ино. — Всё, что я знаю, так это то, что его родители погибли при пожаре, а он со своим старшим братом загадочно исчез на целых шесть лет. Помнишь, как в городе дети стали пропадать так часто, что ввели комендантский час? Сакура кивает. Тогда ей было не меньше пяти лет и в памяти отложилось немногое, но она чётко помнит, как родители не разрешали гулять в одиночку даже в светлое время суток, опасаясь чего-то, о чём не хотели рассказывать. Ходили лишь слухи, будто какая-то преступная организация похищает детей, делает из них калек и отправляет попрошайничать в людные места, чтобы надавить на жалость. А ещё поговаривали о продаже детских органов на чёрном рынке… Сакуру передёргивает. Вспоминать об этом не очень хочется. Хотя бы потому, что те исчезновения — загадка даже по сей день, и о судьбе пропавших детей остаётся лишь только гадать. — Вот тогда-то он и исчез, — продолжает Ино. — На этот период UchihaGroup временно возглавил друг их семьи, Хатаке Какаши, и, когда Саске вдруг объявился, он занялся его образованием и помог освоиться, после чего без всяких разбирательств отдал ему законное место главы компании. — А его брат? — Харуно хмурит брови, внимательно всматриваясь в лицо подруги. — О нём ничего неизвестно. Сакура задумчиво прикусывает губу, уставившись на фотографию Учихи в статье, открытой на дисплее ноутбука: дорогой костюм, сверкающие запонки и дерзкая ухмылка, которую ей уже довелось увидеть в живую. У него явно есть стержень, власть и, конечно же, деньги — целый набор успешного бизнесмена, но так же есть и что-то пугающее во взгляде его чёрных глаз, в низком бархатном голосе и в жестах, которыми он общается с некоторыми людьми, вводя их в страх и состояние почти полного повиновения. В голове у Харуно вырисовывается что-то страшное, и ощущение, словно кто-то держит её под прицелом, вновь возвращается. Она поднимается с дивана, высовывается из окна, открытого на распашку, чтобы сделать глоток свежего воздуха, и бегло обводит взглядом парковку, опасаясь, что та самая машина, возможно, находится здесь. Но ничего особенного не замечает. Сакура закрывает окно, опускает плотные жалюзи и направляется в душ.

хХх

Сколько подруг не отговаривай, а они всё равно попрутся в клуб. Тем более, когда их пригласили симпатичные парни, с которыми им довелось познакомиться в прошлый раз. Такие знакомства кажутся Харуно сомнительными, — даже несмотря на то, что она сама весьма мило беседовала с Саске, который впоследствии оказался каким-то мутным и страшным типом, — а потому она не может оставить двух своих алкоголичек без надлежащего присмотра, хоть и опасается ехать одна. К счастью, Сасори написал ей очень вовремя, предложив встретиться где-нибудь этим же вечером, и Харуно, естественно, выбрала тот самый клуб, где у подруг назначено свидание. Для Сакуры всегда важно выглядеть хорошо, а перед бывшим — тем более. От Яманака она усвоила три вещи: во-первых, бельё должно быть красивым, даже если нет планов на более интересное продолжение вечера, это поможет чувствовать себя увереннее; во-вторых, нужно надушиться цветочно-фруктовым парфюмом, ибо различить остальные запахи мужчинам просто не под силу; и, в-третьих, чем больше блеска на губах, тем больше хочется их поцеловать, и хоть Харуно этого и в помине не надо, она этим советом не пренебрегает. Подбирая себе наиболее подходящий образ на вечер, Сакура параллельно проверяет Инстаграм, ведь уже давно известен факт, что если Ино не публикует у себя в сториз ничего более часа, то это может указывать лишь на один из следующих вариантов: она либо спит, либо случилось что-то чрезвычайно ужасное. К счастью, новые публикации появляются исправно, и Сакура облегчённо вздыхает, увидев их общую с Тен-Тен фотографию. Из-за работы Сасори не смог подъехать вовремя и отвезти Сакуру в клуб вместе с подругами, а потому они уехали раньше. Быть пятой лишней в их весёлой компании она не захотела и решила всё-таки дождаться Акасуну и приехать в оговорённое место уже с ним, искренне надеясь, что к тому времени Ино и Тен-Тен будут помнить хотя бы первую букву своего имени. Сверившись с прогнозом погоды, Сакура решает не морочиться и надевает своё самое короткое платье на бретельках. На улице тепло, так почему бы и нет? Тем более, никаких комплексов по поводу внешности у неё нет. А если Сасори всё же планирует попытаться её вернуть, то пусть это послужит ему небольшим толчком. Хотя, она всё равно не поведётся. Сакура как раз затягивает молнию на высоких ботфортах, когда на телефон поступает сообщение: «Жду тебя внизу». Захватив чёрный пиджак, что лишь на чуточку длиннее такого же чёрного платья, Харуно в последний раз смотрит на себя в зеркало, поправляет длинные розовые волосы и довольно улыбается собственному отражению. Шквал эмоций и осадки в виде комплиментов были вполне ожидаемыми, поэтому Сакура не придаёт особого значения словам Акасуны, который, видимо, совсем не собирается затыкать фонтан восхищений. Она лишь скромно улыбается и благодарит его за приятные слова. Сасори пытается отвести взгляд от кружевной каймы на вырезе ее платья и, часто заморгав, вдруг понимает, что стоит проявить джентльменские качества. Он открывает дверь, жестом приглашая Сакуру сесть в машину. — Ты потрясающая, — выдыхает он, вставляя ключ в зажигание. — За пять лет ты сильно изменилась... — Да, я больше не наивная девочка, — улыбается она, открыто намекая на отрицательные нюансы их давних отношений. — Я выросла. Поумнела и открыла глаза на многие вещи. — Ты всегда была умной, — однако Сасори, кажется, не понимает, что на самом деле Сакура имеет в виду. Или же понимает, но не хочет этого показывать. — Я хотел сказать, что ты стала увереннее. Америка тебя так изменила или только взросление? — Не знаю, — коротко отвечает Харуно. — И как тебе Штаты? Хотела бы вернуться? — Не-е-ет, — протягивает Сакура. — Дома намного лучше. — Что ж, — Сасори улыбается и неожиданно накрывает ладонью её колено, поглаживая его с намерением пробраться выше, — я рад, что ты снова здесь. «О, я вижу»... Поджав губы наподобие улыбки, Сакура осторожно скидывает руку Акасуны со своей ноги и садится вполоборта к окну, с напускным интересом наблюдая за сменяющимися картинками ночного города. Внимание Сасори ей льстит, и отказывать себе в удовольствии пользоваться им Сакура не собирается. Да и к тому же, никакой надежды на возрождение отношений она ему не давала, а лишь согласилась встретиться как старые друзья. Она не дура, чтобы снова наступать на старые грабли с перспективой вновь нырнуть в омут эмоциональных качелей, нестабильности и абьюза. Машина плавно тормозит прямо у входа в клуб, где на посту охраны стоят два серьёзных амбала, выращенных в самых дебрях каких-нибудь джунглей. В одном размахе их плеч Сасори может поместиться дважды, а то и с половиной. Подходить к ним одна Сакура как-то опасается, а потому решает дождаться, пока Акасуна найдёт удачное место для парковки, и уже вместе с ним переступить порог этого клуба. — Ненавижу такие места, — шепчет Сакура, когда Сасори галантно подставляет свой локоть, предлагая на него опереться. — Слишком людно. — Да, согласен, но здесь, говорят, преобладает контингент состоятельных и образованных людей. Квартал хороший, поэтому не думаю, что будет слишком шумно. — О, получается, это шахматный клуб, а не танцевальный? Акасуна прыскает от смеха и качает головой, приближаясь к одному из охранников. Он достаёт из кармана крупную купюру, небрежно зажатую меж указательным и средним пальцами, демонстрируя её огромному мужчине в тёмных очках так, словно тот в жизни таких не видел. — Пароль, — произносит охранник, проигнорировав взятку. — Прошу прощения? — Сасори выгибает бровь, непонимающе глядя на сторожа, и Сакура закатывает глаза, доставая телефон из своей маленькой сумочки. — Пароль. — Я не глухой. Ино отвечает сразу же, как только Харуно просит назвать этот чёртов пароль, из-за которого Сасори, кажется, вот-вот ввяжется в неравный бой с Тарзаном, но только Сакура не торопится, вновь и вновь с сомнением вчитываясь в текст сообщения. — Так и будешь стоять столбом? — Акасуна подходит к охраннику вплотную, буквально нарываясь на неприятности, в которых его навыки бокса никак не подсобят. — Эм, — но Сакура всё же решает рискнуть: — И ад, когда примет такого постояльца, станет в десять раз черней, чем был. Охранники переглядываются, и второй кивает, поясняя: — Вам в VIP-зал. Я вас провожу. Сакура облегчённо вздыхает, не скрывая удивления на своем лице, и молча следует за охранником, с подозрением прокручивая его слова: с чего это вдруг их направляют в VIP-зал? — Что это за пароль? — недоумевает Сасори. — Почему такой длинный? — Это цитата из книги, — поясняет Харуно, отрываясь от размышлений. — Вот только почему?... Потолок, стены и даже пол в фойе покрыты плиткой, светящейся тускло-оранжевым цветом, словно на другом конце этого длинного коридора разгорелось огромное пламя, отсвечивавшее сюда. Охранник идёт впереди, переговариваясь о чём-то по рации, а Сасори с Сакурой молча следуют за ним, ощущая, как по мере приближения вибрация музыки постепенно проникает в каждую клеточку их тел. Белый луч прожектора больно разрезает глаза и скользит дальше по стене. Таких здесь десятки, и цвет их свечения плавно сменяется с одного на другой, хаотично облизывая толпу, танцующую на большой площадке в центре огромного зала. Места у барной стойки внушительных размеров, где сразу несколько барменов расторопно обслуживают посетителей, почти полностью заняты, а в самом отдалении находится так называемая чил-аут зона с удобными кожаными диванчиками, куда звуки музыки доносятся не столь громко. — Прошу за мной. Но охранник поворачивает налево, и им даже не приходится толкаться в самую гущу пьяной толпы: металлическая лестница, больше напоминающая пожарную, находится почти у самого входа в зал, но она настолько крутая, что у Сакуры кружится голова. Она хватается за перила и медленно поднимается вверх, стараясь не угодить каблуком в узкие дыры на оцинкованных ступенях. Они выходят на просторный антресольный этаж, откуда без проблем можно установить наблюдение за основным залом. Здесь музыка играет намного тише, что даёт возможность беспроблемно переговариваться между собой, чем в принципе все и занимаются. Расположившись на трёх диванах, что окружают низкий стол, уставленный напитками, Ино и Тен-Тен вполне спокойно беседуют с теми самыми парнями, с которыми познакомились накануне. Их адекватное поведение уже должно снять огромный груз с плеч Харуно, дав ей возможность свободно продохнуть, но этого не происходит. Её зелёные глаза цепляются за мужчину, сидящего в самом центре кожаного дивана. Уголок губ Саске едва дёргается, стоит только Сакуре наконец появиться в поле его зрения. Да ещё и в столь потрясающем платье, лучше которого может быть только её обнажённое тело. Он щурится, вглядываясь в растерянное лицо девушки, и отсалютовывает стаканом с виски, после чего в мгновенье ока осушает его, словно в ёмкости была обычная вода. Видимо, он находится в той самой степени опьянения, когда уже нихрена не чувствуешь. Присутствие Учихи застаёт ее врасплох, ибо прежде ей думалось, что подруги собираются на парное свидание, а это оказывается самая обычная вылазка в клуб, но только в VIP-зале, где слишком людно для встреч такого рода. Сакура переводит взгляд на блондина, стриженного под «ёжик», который не отрывается от переписки с того самого момента, как она пришла, если не раньше. Он сидит рядом с парнем Ино и лишь изредка поднимает голову, чтобы перекинуться парочкой слов с Саске. — Привет, Саку! — Тен поднимается с дивана и приобнимает подругу немного крепче, чем обычно; Сакура чувствует это сразу. — Вы долго. — Да, — отзывается Ино, — мы уж было подумали, что ты передумала и решила совсем не приходить. Если честно, то Сакура уже жалеет, что поступила иначе. — Это из-за меня, — объясняет Сасори. — Задержался на работе и не смог заехать вовремя. Сакура нервно сжимает ремешок сумочки, не отрывая от Учихи настороженного взгляда, который он удерживает своим — внимательным и твёрдым. По спине пробегают неприятные мурашки, но Сакура не хочет поддаваться страху. Она расправляет плечи, мотает головой, убирая с лица непослушные пряди длинных волос, и улыбается подругам. Её внимание невольно привлекает ладонь парня, сидевшего рядом с Ино. Он беспрепятственно поглаживает внешнюю сторону её бедра, и кончики его длинных пальцев время от времени запрятываются под самый край короткой юбки. Либо он очень нравится Ино, либо она очень пьяна, раз не даёт никакого отпора. За Тен-Тен Сакура спокойна: молодой человек, в компании которого она находится, ведёт себя сдержанно и даже внешне внушает некое доверие, что особенно смешно в данной конъектуре, ибо доверять тут уж точно никому нельзя. — Может сядешь? — вдруг предлагает Саске. От его голоса у Харуно привстают мелкие волоски сзади шеи. Она осматривается: все места заняты, ведь помимо её подруг и их сопровождающих, здесь ещё трое мужчин, имена которых ей неизвестны. — Нет, спасибо, — сдержанно отвечает Сакура, непроизвольно хватаясь за рукав пиджака Сасори. — Думаю, нам лучше уйти, — шепчет она ему на ухо. — Но мы же только пришли, — он и сам не горит желанием оставаться в такой компании, но поведение Сакуры всё же кажется немного странным. — Что такое, Сакура? — Не глядя в их сторону Саске наполняет свой стакан очередной порцией алкоголя. — Тебе уже не так приятна моя компания? Он откидывается на мягкую спинку дивана, краем глаза следя за реакцией девушки. — О чём это он? Вы знакомы? — хмурится Сасори. — Перекинулись парочкой слов в баре, — поясняет Сакура. — Ничего особенного. Взгляд Саске невольно скользит по стройным ножкам Харуно и по пути обратно задерживается на скромном вырезе у груди. Он хмыкает, достаёт из кармана пачку сигарет и, зацепив одну зубами, выуживает её из коробка прямо так. — Да, лишь случайная встреча. Что-то теперь Сакура в этом сильно сомневается. Происходящее совершенно не походит на обыкновенную случайность, в существование которой ей всегда верилось с трудом. Видимо, не зря. — Идём, — произносит она, поворачиваясь к Сасори. — Сядь, — возражает Саске. Акасуна открывает рот, чтобы нагрубить и заступиться за Сакуру, но отвлекается на знакомый голос, послышавшийся за спиной: — А ты-то тут что делаешь? Обернувшись, Сасори кардинально меняется в лице, от чего Харуно едва не закатывает глаза, осознав, что снова ушла на второй план. Внезапно появившийся блондин с длинной чёлкой протягивает ладонь для крепкого рукопожатия, и Акасуна принимается трясти её с нескрываемой радостью. — Сакура, знакомься, это мой друг детства, Дейдара. Она пытается натянуть улыбку, но фальшь слишком очевидна. — Очень приятно. Звучит как «Пошёл к чёрту!», однако замечает это только Саске, и ему приходится закусить щёку, чтобы не усмехнуться. — Так и будешь стоять? — ухмыльнувшись спрашивает белобрысый парень, что занимает место справа от Учихи. — Да, Саку, — говорит Тен, придвигаясь теснее к мужчине с длинными тёмными волосами и тем самым освобождая место для подруги. — Присядь с нами. Сакура отрицательно мотает головой, взглянув на Саске вполглаза. Он же не отвлекается от неё ни на секунду. — Ино, почему твоя подруга такая недружелюбная? — интересуется бледный парень, не прекращающий поглаживать ноги Яманака. — Обычно она очень милая, — тихо отвечает Ино. — Наверное, она просто вас не знает. — Наверное, — повторяет он. — Меня зовут Акаши Сай, — Сай улыбается, но эта улыбка не особо располагает Харуно, и он спешит представить партнёра Тен: — А это Неджи. О, ещё Наруто. — Что ж, — уголки губ Сакуры едва дёргаются, — было очень приятно, но я лучше пойду. — Что не так, Сакура? — Саске подаётся вперёд, тушит сигарету в пепельнице и как-то слишком нагло улыбается. «Ты». Случайностей не бывает. По крайней мере, здесь ею и не пахнет. Учиха, наверняка, спланировал встречу ещё вчера, когда они только познакомились, а потому, прощаясь, вёл себя так уверенно. Это должно было насторожить её раньше. — Я просто хочу домой, — отвечает Сакура, устремив на Саске прямой взгляд. — А я хочу, чтобы ты осталась. — А я не хочу оставаться с тобой, — твердо произносит она, чувствуя на себе внимание всех собравшихся. Тен-Тен поджимает губы и качает головой, безмолвно намекая подруге на очень большую ошибку, которую Сакура бесспорно осознаёт. — Мне пора. Сасори хотел было подорваться и пойти за Сакурой, но Дейдара снова вовлекает его в разговор, и из зала ей приходится уходить в одиночку. Преодолев фойе, отныне напоминающее вход в преисподнюю, Сакура выходит на улицу, делает несколько глубоких глотков чистого воздуха, заполняя им лёгкие до предела, и пытается успокоиться, чтобы тщательно проанализировать ситуацию. Пазл складывается очень просто: загадочная история Учихи, обвинение в похищении, предъявленное ему, и его странное поведение. Всё это внушает страх, недоверие; невольно призывает быть начеку и оборачиваться на каждый шорох. Сакура нащупывает в небольшой сумочке колпачок перцового баллончика, поворачивает его, чтобы быть наготове в случае опасности, и подходит к обочине, вытягивая руку вперёд для привлечения внимания такси. Как на зло все машины проезжают мимо, игнорируя её знаки и оглушительный свист, и, отчаявшись, Сакура решает пройти несколько метров вперёд, чтобы попытать счастье на перекрёстке, как вдруг замирает, увидев под знаком парковки знакомый автомобиль. Тонированные стёкла и крутые номера. «77-77» Пальцы невольно сжимаются на холодном баллончике, наполненном жгучей жидкостью, и хоть Сакура понимает, что распылять перцовку на открытом воздухе — явно плохая идея, так она чувствует себя на капельку защищённой. Вот только волнение, пробирающее до трясучки, сильно усыпило бдительность, и Сакура даже не замечает, как кто-то подкрался к ней сзади. — Прости, красотка, мне это нравится не больше, чем тебе. Она узнаёт голос того парня, сидевшего рядом с Саске в клубе, но не успевает и пикнуть, как чувствует болезненный укол в шею, после которого всё мгновенно расплывается перед глазами...