Модельер без Чо

      Конечно, после таких событий Тэ физически не мог идти на работу, и Чимин, чувствовавший вину за случившееся, решил подменить парня. Радовало одно — работа у Тэ была не такая уж и сложная: в цеху, где он работал, его основной задачей была обработка карманов на специальном автомате. Чимин довольно быстро запомнил что здесь и к чему и поэтому не раз подменял Кима на рабочем месте. Сегодняшний день тоже не стал исключением.       Работа в цеху кипела во всю: машины глухо гудели, две работавшие неподалёку девушки быстро и ловко обтачивали борты деталей, и нет-нет, а целая партия уже передавалась на следующий стол к другим работникам, которые также ловко выполняли свою небольшую операцию. Люди работали так, словно сейчас была первая половина дня, а не середина ночи. Ночную смену на их фабрике ввели не так давно. Чимин помнил, как многие его знакомые, работавшие в том же цеху, возмущались этому не очень приятному нововведению, если его таковым вообще назвать можно. Людям же это объясняли тем, что сейчас у них трудные времена, что руководство не может распределить поровну работу между двумя фабриками, принадлежавших одному владельцу. Он только-только смог выйти на новый уровень производства, стал более уважаемым, а продукцию его фабрик стали ценить в два раза выше, поэтому сейчас людям приходилось пахать и ночью, чтобы поддержать статус своей фабрики и статус их владельца. Радовало только то, что по словам начальства всё это было ненадолго и вскоре обещала открыться ещё одна фабрика, благодаря чему нагрузка на людей должна была снизится до прежнего уровня. А пока приходилось терпеть и работать.       К концу смены Пак уже ничего толком не соображал, глаза у него сами по себе начали закрываться, а ноги того и гляди норовили подкоситься.       — Ну что опять? — не сдерживаясь стонет Чимин, когда видит затихающую машину. — За что мне это всё?       Сейчас он чувствует дурацкое дежавю, потому что снова сидит возле пыхтящей, издыхающей на его глазах машины и ждёт, когда ему даст в тык наладчик. И каково же его удивление, когда он вновь видит того самого парня.       Они оба смотрят друг на друга с нескрываемым удивлением — Чимин не ожидал увидеть здесь Юнги, Юнги не ожидал увидеть Чимина. Им хочется спросить друг друга: «Что ты тут вообще забыл?», но как-то обстановка не располагает на разговоры. Сценарий повторяется, только с одной оговоркой: уставший от работы Чимин начинает тихонечко сопеть, присев прямо на пол. Наладчик же в это время внимательно осматривает поломку и в короткий промежуток времени восстанавливает работу машины.       — Ты что, то в одном цехе чудишь, то в другом? — хмыкает ему парень, собирая инструмент.       Чимин, до этого сладко дремавший, резко просыпается, стараясь сесть как можно ровней и уверенней, и смотрит узкими ото сна глазами на брюнета напротив.       — Прости, я не знаю, как так получается.       — А ты что вообще тут делаешь и что… за вид у тебя такой? Словно две смены подряд пашешь.       И как же он оказывается прав! Чимин причмокивает губами, кивает в ответ, снова закрывая глаза.       — Друга подменяю, у него ЧП небольшое.       — Вот как, — слышит он в ответ, а затем до него доносится звук удаляющихся шагов.       — А ты… — хочет спросить Чимин, но когда он открывает глаза, рядом уже никого нет.       Он с горем пополам отрабатывает смену и, покачиваясь, выползает с фабрики. Недалеко от него стоит небольшая лавочка. Сейчас она становится магнитом для Пака; становится магнитом именно тогда, когда ноги не слушаются, а голова тяжелеет с каждой минутой всё больше и больше; эта обшарпанная лавочка сейчас кажется соблазнительнее тысячи кроватей вместе взятых. Чимин не без удовольствия падает на неё, а после и вовсе ложится, подкладывая под голову небольшой рюкзачок.       На улице прохладно. Пак ёжится, но с места не встаёт, только руками обнимает себя, надеясь хотя бы так согреться и, кажется, моментально проваливается в глубокий сон.       Спустя где-то полчаса с фабрики выходит и тот самый наладчик. Его путь домой лежит по той же самой дороге, по которой шёл и Чимин, поэтому именно он первым видит скрючившуюся фигурку на лавочке. Наладчик подходит ближе, чтобы убедиться в том, что это действительно тот неудачник с фабрики, а затем бьет себя по лбу, ибо это и правда он. Только вот что теперь с ним делать, он не имеет ни малейшего понятия.       — Эй, — он осторожно касается его плеча, надеясь разбудить.       Но это не срабатывает, и Чимин продолжает сопеть чему-то улыбаясь во сне. Похоже, парень слишком устал за две смены и простого «эй» тут будет недостаточно.       — А ну проснись! — он бьёт его по щеке.       Этот способ оказывается куда эффективнее, и Пак наконец-таки приоткрывает глаза, щурясь и пытаясь понять, кто осмелился потревожить его сладкий сон.       — Ой, привет, — улыбается Чимин, зевает и снова закрывает глаза.       Парень на это только глаза закатывает и пихает Чимина в бок.       — Эй! А ну-ка хватит здесь разлёживаться! Замёрзнешь тут, а я долго с тобой церемониться не намерен. Вставай! Живо!       Чимин морщится недовольно, еле-еле принимает сидячее положение и начинает раскачиваться из стороны в сторону.       — Холодно, — вздрагивает он и ещё крепче обхватывает себя руками.       — Вот и я говорю: домой иди.       — Я не могу… сил нет.       Наладчику кажется, что более дурацкой отмазки в своей жизни он не слышал.       — И что ты мне прикажешь: на ручках тебя нести?       Парень сказал это в шутку, несерьёзно, а Чимин, похоже, воспринял как предложение и протянул к парню руки.       — Нет, даже не думай, я тебя не потащу домой.       — Ты что, бросишь меня? — вновь зевает Пак, но в его голосе так и сквозит обида.       — Это вообще не моё дело. Я тебя разбудил, а дальше думай сам.       — А что если я усну по пути домой и упаду на асфальт головой?       — Если так хочешь, я могу довести тебя до дома, — предлагает незамедлительно парень, а Чимин улыбается, как дурачок, и согласно кивает.       Пак закидывает одну свою руку на плечо парню, а он обхватывает его за пояс, чтобы тот не грохнулся, если что, на землю и, как он сказал, не разбил себе голову.       У Чимина мир вокруг кружится и не сказать, что это хорошо, но тёплая рука пыхтящего что-то себе под нос наладчика кажется какой-то нереально классной и перекрывает всё то нехорошее, что случилось за последние несколько дней.       — Меня Чимином зовут, — он роняет голову на плечо парня, улыбается глупо и, прикрыв глаза, дышит тому в шею.       Наладчик пытается спихнуть парня со своего плеча, его раздражает, что этот криворукий, который только и умеет, что искать ему работу, сейчас дышит в его шею и выглядит слишком беззаботным и безмятежным. Бесят его такие люди. Что за размазня он вообще такая? Но вот скинуть наглеца со своего плеча у него, как он ни старается, не получается, и поэтому он решает плюнуть на это бесполезное занятие, смирившись со всей судьбой.       — Меня Юнги. И да, ты можешь идти ровнее? Я словно мешок с картошкой на плече тащу.       Чимин что-то лепечет в ответ, но лучше идти у него не получается. Он так толком и не помнит, как оказывается в своей кровати, и, что совсем вылетает из его дурной головы, так это то, что, кажется, он успел чмокнуть этого Юнги куда-то в губы, пока тот укладывал его в кровать.

***

      Тэхён стоит, прижавшись плечом к Паку, и вздрагивает всякий раз, когда Намджун ударяет кулаком по столу. Чимин, кстати, тоже вздрагивает. Уже минут как десять Джун песочит их у себя на ковре в кабинете. Парни знают, что виноваты, хотя даже не так. Они знают, что накосячили ПО-КРУПНОМУ, поэтому даже не смеют оторвать своих взглядов от пола, стараясь понять, что теперь им делать дальше.       После такого в общаге точно не оставят, только вот…       — Скажи спасибо одному человеку, — вдруг меняет тон разговора Джун, присаживаясь на стул, голос его как-то сразу смягчается и становится спокойнее, — если бы он меня не уговорил, то плакали бы вы сейчас на пару где-то на улице.       Оба парня резко поднимают головы и смотрят неверяще на Намджуна, а тот смотрит на них и молчит, затем вздыхает и начинает перебирать какие-то бумаги на своём столе.        — Всё, свободны. Чтоб на глаза мне ближайший месяц не показывались. И если ещё что-то подобное произойдёт, то тебе, Тэхён, и тебе, Чимин, уже никто не поможет избежать наказания и последующего выселения из общежития.       Они начинают кивать как китайские болванчики в ответ на слова мужчины и, радуясь такому положению дел, быстро сматываются из его кабинета.       — Ты не догадываешься, кто это может быть? — налетает на него уже в коридоре Чимин, хватая Тэ за рукав рубашки.       Тот отрицательно мотает головой. Если только… Да нет, глупость какая-то. Но почему-то эта мысль никак не хочет покидать голову Тэхёна. Он всё думает о том прекрасном незнакомце. Может, это он ему помог? Если он и правда богатый и влиятельный, то вполне мог надавить на их общажного сатану, ну, или подкупить его. В любом случае это было его рук дело.       — У меня есть одно подозрение, но оно ужасно глупое, Чимин, — начинает Тэ, присаживаясь на кровать в их комнате.       Он недовольно морщится от запаха дыма, который, кажется, въелся во все стены их общежития, и продолжает:       — Помнишь парня, который вытащил из огня Югына?       Чимин утвердительно кивнул.       — Так вот. Это тот самый парень из магазина.       Чимин не сразу понимает, что ему говорит Тэ, ибо это звучит не очень правдоподобно, поэтому Ким продолжает:       — Чимин, я помню его лицо. Я не мог не узнать такого красавчика. Это он помог Югыну.       — А тебя не смущает то, что он в этот момент был в нашей обшарпанной общаге? Что он тут забыл?       Да, правда. Это было странно. Тэхён закусывает губу, пытаясь сопоставить факты, но получается какая-то ерунда, и он сдаётся, падая спиной на кровать.       — Не знаю. Честно не знаю. Может, он к кому-нибудь приходил сюда?       — К кому он мог сюда прийти?       — Да хоть к сатане нашему.       Тэхён тут же поднялся кровати, словно только что прозрел.       — Точно! Чимин, я всё понял! Этот парень — приятель нашего Намджуна, видимо, он приходил по каким-то делам к нему, а потом начался пожар.       — Ага, а потом он решил тебе помочь. С какого фига?       А Тэхён уже глупо улыбается, теряя нить, связывающую его с реальностью. Ему несомненно льстило, что такой красавчик встал на его сторону и отстаивал его честь и достоинство в этом неравном бою с Намджуном.       — Тэхён! — почти что вопит Пак, отчего Тэ вздрагивает и выныривает из мира грёз.       — Прости, я задумался. Я не знаю, но он так прижимался ко мне после пожара…       Глаза Чимина тут же начинают блестеть, и Тэхён догадывается, о чём сейчас думает Пак, поэтому тут же спешит остудить его пыл.       — Остынь, он просто положил свою голову мне на плечо.       — Эх, а я уж было подумал…       А Тэ снова начинает думать о том самом парне и ему становится жутко обидно, что он его как следует не отблагодарил за спасение племянника и что даже имени не узнал. Он до сих помнит эти большие чёрные глаза, когда они только что встретились после пожара, помнит его горячее дыхание на своей коже, и это кажется таким волшебным и невероятно будоражившим. Тэхёну хочется снова увидеть его, только вот как? Он ничего о нём не знает.       — Я думаю, это судьба! — выводит его из мыслей голос Пака, и он непонимающе смотрит на него.       — Ты вообще о чём?       — Ну как же? — Чимин даже губки надувает от обиды. — Я о тебе с этим красавчиком. Если вы уже столько раз вместе сталкивались, может это судьба? Вас как магнитом друг к другу тянет.       — Что за бред? — фыркает Тэхён, поднимая на руки Югына и уходя с ним на кухню.       И хоть это и бред, как сказал сам Тэ, он продолжает думать об этом. Ему очень хочется верить в то, что этот бред в конце концов окажется правдой.