Модельер без Чо

      Чимин сегодня проснулся раньше будильника. Ему снова снился Юнги и его резкие, грубые слова. Чимин вроде не злопамятный и к сердцу ничего близко не принимает. Не принимал до того злополучного дня.       — Я тебя разбудил? Прости, — слышит он от Тэхёна, обложившегося кучей листов, карандашей и энергетиков. Видок у него так себе.       — Ты хоть спал сегодня? — интересуется взволнованно Чимин, приподнимаясь на кровати.       Радует, что у него есть Тэхён, заботой о котором он мог отвлечь себя от грустных мыслей.       — Идём умываться, — хватая его за руку и таща в сторону ванны, скрипел со сна Чимин.       Юнги за последнюю неделю Чимин видел только однажды и слава богу. Тогда, в тот вечер, Юнги чётко дал понять, что ничего между ними и быть не может, что на Чимина он больше не посмотрит, но всё же. Всё же что-то заставляло Пака думать иначе. Так же как и сейчас, когда он вновь спешил на работу, забираясь в переполненную народом маршрутку. Людей с каждой остановкой залезало внутрь только больше, а выходить никто не планировал.       Чимин уже жалеет, что нашёл ещё одну подработку, ибо до фабрики ему пешочком спокойно идти минут двадцать, а здесь ещё час трястись. Угораздило же его. На очередной остановке какая-то огромная дама, наплевав на слова водителя, что мест нет, всё же забирается внутрь, из-за чего кто-то толкает Чимина да с такой силой, что он не выдерживает и пятится назад насколько это возможно в данной ситуации, нечаянно наступая на чью-то ногу.       — Извините, — пропищал Чимин, поворачивая голову вбок и тут же замолкая.       Неловкость чувствует сейчас не только Чимин, но отчего-то и сам Юнги.       — Всё в порядке.       И тоже замолкает, отводя взгляд.       — Привет, кстати, — робко начинает Пак, боясь снова разозлить парня.       Чимин всегда руководствовался одним правилом: раз столкнулись случайно, то это, если и не судьба, то хороший шанс, а шанс упускать из рук нельзя. И пусть всю эту неделю он дулся на Юнги за его слова, проклинал и старался избегать встреч, сейчас, находясь в переполненной маршрутке, он думал совершенно иначе. Это был его шанс. Шанс попытаться наладить отношения.       — Привет, — слышит он немного тихое и неуверенное в ответ и невольно улыбается.       Юнги отошёл бы куда-нибудь, не прижимался бы сейчас так сильно к Чимину, которому, как казалось ему, было это в кайф, но, увы, у него не было возможности этого сделать. И приходилось терпеть, приходилось бороться с собственным смущением и неловкостью. Этот Пак Чимин был полон загадок и тайн. Мин это понял ещё тогда, когда тащил его в общагу, обессиленного и почти уснувшего. Для него стало шоком то, что, когда Юнги попытался уложить его спать, Чимин робко коснулся его губ своими. И вроде бы он спал и вроде бы и на поцелуй это не было похоже от слова совсем, но данный эпизод прочно засел в его сознании.       «Детская непосредственность? Может, в ней дело?», — думал тогда Юнги, осторожно трогая губы, которых касался Чимин.       Если честно, это было странно, ну, поцелуй этот. Юнги не было неприятно, скорее, это было слишком неожиданно и… шокирующие? Да, именно так.       Но чуть позже, когда на плечи парня навалились новые дела и проблемы, он выкинул эту глупость из головы, решив не заморачиваться. Ну поцеловал и поцеловал. Это же было случайно, верно?       И он так думал ровно до того момента, пока не отправился с Паком вечером на прогулку. Вот тогда Юнги убедился, что ни фига это не случайно было. Чимин так неожиданно переменился тогда, прижался к Юнги в тёмном углу, обхватил его горячими ладонями, а губами прижался к его, и это уже был вообще не детский поцелуй как в прошлый раз.       Именно тогда он и понял, что Чимин не такой уж ванильный лапочка и что в нём ещё много демонов прячется. С Чимином всё не так просто.       Вот и сейчас он смотрит как-то растерянно, словно боится услышать в ответ колкие и обидные слова. Ну да, в прошлый раз Юнги не стал церемониться с ним. Но он тоже хорош. Юнги тогда был на пределе, он хотел рвать и метать. Смириться с тем, что ты нравишься парню непросто вообще-то. Чимин мог бы войти в его положение.       — Как дела?       Юнги усмехается. Он серьёзно? Вот так просто после всего, что между ними произошло?       — Ну, не хочешь и не говори. Прости, больше не буду приставать.       И Пак действительно отворачивается, тяжело вздыхая.       — Да погоди ты, — он высвобождает руку, задевает по пути локтем какую-то тётушку, что недовольно шипит в ответ, и трогает Пака за руку.       Тот недовольно ведёт плечами, но всё же поворачивает голову. Юнги уже хочет что-то сказать, но тут маршрутка слишком неожиданно тормозит и Мин, не рассчитав сил, буквально падает на Пака всем телом. Он испуганно дышит ему в затылок, а затем слышит хихиканье и «Юнги, не дыши так». И вроде бы должно быть мерзко, но с Чимином так не выходит. Он слишком солнечный и весёлый, из-за чего Юнги забывает о каких-то правилах. А ещё он пахнет приятно. Вот совсем не как парень из его двора. Он успевает это понять за те короткие несколько секунд, пока смущённо тычится носом в его затылок. Юнги чуть приподнимается, чувствуя себя ещё более неловко.       — Юнги, ты хотел что-то сказать? — вопросительно смотрит на него Пак, и тот уже собирается раскрыть рот, но Чимин продолжает. — Но сначала скажу я, можно?       Пак получает утвердительный кивок и продолжает:       — Юнги, правда, прости за ту нелепость. Я не знаю, что на меня нашло. Просто такая атмосфера была, такой вечер и ты рядом, вот я и не сдержался, а потом и вовсе язык развязался. Я, конечно, понимаю, что тебе было не очень приятно слышать то… то, что ты слышал. Я понимаю. Может, забудем это и попробуем просто общаться? Обещаю, зажимать в каждом углу не буду.       Чимин бы сейчас ещё и руки вверх поднял, типа «всё, я сдаюсь, я обезоружен и сражён», но маршрутка и люди вокруг ему этого не позволяли сделать.       Он улыбается ещё шире, когда видит, как Юнги чуть ли не краснеет на его глазах и недовольно бубнит себе под нос что-то про «обязательно это надо было на всю маршрутку кричать?» и, кажется, смущается, пряча глаза ото всех.       — Так что? — не дождавшись ответа интересуется Чимин.       — Да, давай, только, умоляю, замолчи. Договорим на улице, а?       — Давай. Кстати, я проехал свою остановку. Ты меня проводишь?       И Юнги ничего не остается, как согласиться.

***

      Чонгук на самом деле не переживал и ни капельки не волновался за Тэхёна. Он, правда, пришёл к Намджуну посидеть и поболтать как в старые добрые времена. Уж с Джуном темы для разговора он находил всегда, и не было неловкости в общении как с Тэхёном.       Возле общаги тихо и спокойно. Уже почти двенадцать и многие легли спать, а кто-то, даже если не спал, просто не выходил из комнаты, боясь накликать на себя гнев общажного сатаны в лице Намджуна.       На четвёртом этаже распахнулось окно. Чонгук бы и не придал этому значения, если бы из этого окна не вылетела сначала одна, а затем другая бутылка. И как хорошо, что он шёл в стороне от стены здания, иначе ему прилетело по макушке. Бутылки с громким звоном разбились об землю, разлетаясь на мелкие осколки. Чонгук был, если не напуган, то растерян. Поэтому он не сразу сдвинулся с места, продолжая смотреть в распахнутое настежь окно на четвёртом этаже. И как чувствовал, ей-богу! Спустя ещё полминуты из этого окна вновь посыпался мусор, на сей раз, правда, не бутылки, а какие-то листы. Их было довольно много. Один из них упал у ног Чонгука.       Тот незамедлительно поднял его и стал внимательно разглядывать. Это был рисунок. И довольно-таки неплохой рисунок. Он смотрел на него ещё с минуту, окно на четвёртом этаже всё не закрывалось. И только спустя некоторое время до Чонгука, кажется, дошло. Единственным человеком, не считая Намджуна, которого Чон знал в этой общаге, который умел рисовать и у которого сегодня был экзамен, был Тэхён. Если все догадки Чонгука верны и это действительно он, то, судя по всему, экзамен прошёл не очень удачно.       — О, привет, Чонгук!       Но не успел Намджун поздороваться и пригласить Чона к себе в комнату, как мужчина тут же его перебил:       — Тэхён в какой комнате живёт?       — Зачем тебе этот? — непонимающе уставился на него Джун.       — Ну нужен он мне по делу. Срочно.       — Восемьсот пятая. Это четвёртый этаж. Так ты…       И снова он не договорил — Чонгук сорвался с места, на ходу прося прощение и говоря о том, чтобы приятель не ждал его сегодня.       — Ко мне он пришёл, — хмыкает Намджун, смотря вслед убегающему другу.       Чонгук действительно не понимает, как можно жить в таком клоповнике. И дело тут не только в том, что домашние животные в виде тараканов здесь прилагаются автоматически при заселении, и даже не в том, что один душ на весь этаж и тот еле работает. Он не понимал, как можно жить без лифта. Нет, конечно, он был, только вот не работал ни фига. И поэтому Чону пришлось самому взбираться на четвёртый этаж. Он бы и не так устал, если бы не летел сломя голову по лестнице наверх. В памяти всё то открытое окно на четвёртом этаже и выкинутые на улицу пустые бутылки алкоголя. Кто знает, что у этого придурка на уме.       Дверь оказывается открытой, и Чонгук снова подмечает безмозглость и рассеянность Тэхёна, когда заходит внутрь. В комнате оказывается темно. Окно по-прежнему открыто, в комнате бардак несусветный. Похоже, та часть рисунков, что была выкинута из окна, это только малая часть. Тэхён сидел на подоконнике, свесив ноги за окно и всё сильнее клонился вниз, видимо, что-то разглядывая на улице. Чонгука холодный пот прошиб от этой пугающей картины. Он не долго думая преодолел расстояние между ними и впечатался грудью в спину Тэ, крепко прижимая его к себе. Тэхён застыл и напрягся всем телом. Ещё бы, он же был один в комнате.       — Ты умереть захотел что ли? — слышит он возле самого уха горячий шёпот и вздрагивает, только на сей раз не от страха.       В его пьяной голове мысли путаются, он чувствует кольцо из цепких рук в районе груди, чувствует, как загнанно дышит Чонгук ему в шею и что-то изредка говорит. Тэхён сидит с закрытыми глазами и кажется весь мир куда-то исчезает, оставляя только его и Чонгука. Он вжимается сильнее в крепкую грудь и откидывает голову на плечо мужчине.       Пьяным быть хорошо. Пьяным можно не смущаться Чонгука и его выходок, а ещё и своих заодно.       — Тэхён? — осторожно переспрашивает Чон, так и не получив ответа парня.       Но Тэ снова ничего не говорит, у него в крови две бутылки ликёра играют, какие на хрен слова? Ким пользуется своим пьяным положением по полной. Он начинает копошиться в руках Чона, чуть поворачивается в бок, высвобождая одну руку, и хватается ей за его подбородок.       Чонгук, явно не ожидавший такого напора, теряется и позволяет Тэхёну смазано коснуться своих губ.       — Блин, — слышит он расстроенное от Тэ.       И, кажется, Чонгук тоже пьянеет, только не от алкоголя, а от всего, что происходит сейчас с ним. Иногда ведь можно срываться, не так ли?       Именно поэтому он резко разворачивает Кима к себе, устраиваясь между его разведённых ног, укладывает одну руку на поясницу, прижимая к себе ближе, а другой хватает за затылок, самостоятельно целуя.       У Тэ кружится голова и пар из ушей идёт от накала страстей. Чонгук целует умело, страстно так, как никогда сам Тэхён не целовался. Он податливо приоткрывает рот, когда чувствует язык Чона на своих губах, позволяя ему манипулировать собой. Это оказывается приятно. Он плавится от каждого такого прикосновения, чужой язык касается собственного, ведёт кончиком по нёбу, и это кажется Тэхёну лучшим, что было с ним в жизни. Он позволяет Чонгуку всё, что ему заблагорассудится, а потом и сам начинает активничать, тянется к его одежде руками, бросая на пол сначала пиджак, а затем принимаясь за рубашку.       Тэхён хоть и пьяный, но ему нравится чувствовать мышцы Чонгука под слоем ткани, и Тэ, совсем обезумевшему, приходит в голову дурная мысль: узнать, каково это — чувствовать его голую кожу под своими пальцами. Чонгук же продолжает его целовать, сжимая руками уже бёдра и подтягивая к себе ещё ближе, вжимаясь своим пахом в его. Он не сразу понимает, что творит Тэхён, а когда чувствует его ладони на своей голой груди, резко приходит в себя, останавливая парня. Они оба сбито дышат, от них пышет жаром и губы, мокрые и красные, горят от поцелуев.       Тэхён, Чонгук это видит даже сквозь окутавшую комнату темноту, выглядит растерянным и брошенным. Ему кажется, что Чон его оттолкнул, что он сделал что-то не так. И эта грусть в глазах, а затем и эта опущенная голова и неловкое ёрзание по подоконнику не могут оставить Чонгука равнодушным. Он снова прижимает к себе Тэхёна, только теперь нежно, без намёка на пошлость, просто прижимает к своему телу, дыша носом в плечо, крепко держит за спину, а затем чувствует, как в ответ к нему прижимается и сам Тэхён.       — Давай не сейчас…       И сам не понимает, что именно он подразумевает под «не сейчас».       — …ты сейчас слишком пьян и расстроен. Тебе надо отдохнуть... — успокаивающе гладит его по спине.       И Тэхён согласно кивает, позволяя Чонгуку снять его с подоконника и заботливо уложить на кровать, укрывая одеялом.