Модельер без Чо

      Очередная смена на фабрике теперь не кажется пыткой для Чимина. Он наконец-таки помирился с Юнги, даже другом вроде как заделался. Чимин закусывает губу и спотыкается на ступеньках, когда выходит из местной столовой. Во всём виновато вот это пресловутое «вроде». Да, Юнги его проводил и даже улыбнулся пару раз в ответ, но не игра ли это на публику? В нашем случае не игра ли с Чимином, мол, я поулыбаюсь тебе, а ты от меня потом отвяжешься. Он еле удерживает равновесие в последний момент, хватаясь за перила.       «Странно. Обычно он ходит обедать в столовку», — думает Чимин, вновь принимаясь за работу.       На фабрике шумно из-за чего сосредоточиться на собственных мыслях должно быть тяжело, но Чимину почему-то именно под гудение и шум станков думать получается куда лучше, чем в полной тишине. Привычка, наверное.       Не проходит и часа, как машина затихает.       «Ну вот опять, — проносится в мыслях Чимина, — что ж за новое оборудование такое, что оно хуже старого ломается?»       Чимин ждет наладчика, уже предвкушая недовольство Юнги и его «Ты их специально ломаешь что ли?», но к нему приходит совсем другой, незнакомый ему мужчина и, ничего не говоря, принимается за работу.       Чимин недоумевает. Сегодня же смена Юнги. У них же смены всегда совпадали. Внутри что-то неприятно колет и щиплет, а в голове пульсирует страшная мысль о том, что с Юнги что-то случилось.       — А Юнги, — начинает осторожно Чимин, обращаясь к наладчику.       — Он на больничном.       — На больничном? Что-то произошло? Он заболел?       — Кажется, да. Вроде что-то во время починки станка случилось. Я не знаю, меня из дома вызвали, чтобы подменить его. Других же наладчиков у них нет. Как всегда экономят на своих работниках. Развелось этих бизнесменов.       Чимин пропускает последние слова мужчины мимо ушей, а сам даже боится представить, что там случилось во время этой дурацкой починки. Это ж не лампочку в люстре вкрутить и даже не провод изолентой перемотать, чтоб работал. Тут вся техника таит в себе некую опасность.       — А что… что случилось? Что-то серьёзное?       — То ли палец отрезало, то ли кисть — я не знаю точно. Говорю ж: я после пришёл.       У Чимина дыхание перехватывает, и он не знает, как собраться с мыслями, чтобы доработать смену. Наладчик покидает парня, а тот возвращается к своей работе. Он готов упасть и расплакаться. Глупо, по-девичьи, но так необходимо сейчас. Ему не хочется знать, что там произошло, лучше бы оно вообще не происходило. Внутри какая-то пустота, которую он ничем не может заполнить. Ему нужно узнать, как себя чувствует Юнги. Ему это необходимо.       Кое-как отработав смену, Чимин выбегает, спотыкаясь на каждом шагу, на улицу и быстро набирает Юнги. Благо хоть они обменялись номерами.       Трубку берут не сразу и Чимин за это время успевает передумать кучу всего, что могло произойти с Юнги и почему он не берёт телефон. Наконец слышится тяжёлый вздох на том конце провода и недовольный голос Юнги.       — Ты какого мне звонишь?       — Ты живой! — буквально кричит в трубку парень, и Юнги теряется.       Он с секунду молчит, а потом как-то заторможено начинает:       — Живой, а что, я, по-твоему, должен быть мёртвым?       — Тьфу на тебя! Адрес.       Юнги не понимает, что спрашивает и что хочет от него этот Пак Чимин, поэтому на всякий случай переспрашивает.       — Адрес твой какой?       — Зачем тебе? — подозревая что-то явно нехорошее, переспрашивает Юнги.       Чимин злится. Ну что он за остолоп такой? Они же друзья. Чимин сам обещал к нему не приставать, тем более после того, что произошло сегодня. Явно же, что он помочь хочет, а этот всё упрямится и шипит.       — Нужен, — почти что рычит в трубку Чимин, и Юнги признаёт поражение.       Чимин тут же прибавляет скорости, запрыгивая в уже уезжающую маршрутку. По дороге он пишет Тэхёну, что, к сожалению, скорее всего не вернётся домой до утра и извиняется, что так и не смог его поддержать после провала на экзамене. Он успокаивает себя тем, что в конце концов Тэхён не маленький мальчик и совершать глупости всякие, как например напиваться с горя, он не станет.       Юнги живёт на окраине. Чимин это понял ещё в прошлый раз, когда они вдвоём ехали на маршрутке: Чимин — на подработку, Юнги — домой. Тогда Мин и рассказал, что здесь недалеко его дом, что каждое утро у него возникают проблемы с транспортом и добраться отсюда до работы на транспорте бывает очень проблематично. Чимин тогда посочувствовал парню и обещал обязательно к нему наведаться с тортиком. Юнги, помнится, критично отнёсся к этому предложению, с недоверием посмотрел на парня, словно Чимин сказал, что придёт не с тортиком, а с упаковкой презервативов и клубничной смазкой. Боже, почему Юнги такой подозрительный? Почему он не верит Чимину? Он же сказал, что они друзья.       Чимин пытается найти нужное здание, но в темноте это не очень получается. Он не хочет ему перезванивать, в сотый раз раздражая своей назойливостью. О том, что назойливость это не только звонки по телефону, но и приходы в гости после десяти по сути без приглашения — Чимин как-то не думает, продолжая искать в темноте дом. Руки оттягивают два пакета: в одном лежал торт, в другом — прочая еда и успокоительное (успокоительное Чимин купил себе, боясь увидеть то, что случилось с Юнги).       Ему открывают не сразу, потому что Чимину приходится стучать в дверь, поскольку звонок висит с перерезанным проводом. Наконец слышится щелчок замка, а в двери показывается макушка Юнги. Он смотрит немного недовольно на позднего гостя, хотя удивления в глазах нет. Видимо, он чувствовал, что всё этим кончится.       — Привет? — неуверенно начинает Чимин, а сам осторожно, боясь увидеть что-то страшное, опускать взгляд ниже, на руки парня.       Левая рука здоровая, а вот правая…       «Так. У него гипс. Вроде кисть на месте, а пальцы…»       Чимин пытается в темноте пересчитать пальцы на правой руке Юнги и не замечает его удивлённый взгляд на себе.       — Ты пришёл только для того, чтобы меня взглядом сожрать?       Чимин вздрагивает и поднимает голову.       — Н...нет, я просто…       — Ладно, — Юнги открывает дверь шире, приглашая парня внутрь, — проходи. Дома поговорим.       И Чимин быстро юркает в квартиру. Пока ночной гость раздевается и разувается, Юнги внимательно оглядывает пакеты, что Чимин поставил рядом с собой, а потом наклоняется и заглядывает внутрь одного.       — Торт? — переводит взгляд на Чимина Юнги.       — Торт, — кивает он в ответ, не понимая парня.       — Ты мне торт что ли купил?       И может быть Чимин и обиделся бы на то, каким тоном произнёс это Юнги, но не сегодня. Тем более, Чимин присматривается и замечает, что Юнги смеётся искренне, нет в его тоне насмешки или упрёка, и Пак слабо улыбается в ответ.       — Я же говорил, что приду к тебе в гости с тортом.       — Я даже не думал, что это произойдёт так быстро. То есть, ты предпочитаешь из огня в полымя?       — А ты? — задаёт встречный вопрос Чимин и смотрит пристально в глаза Юнги.       Тот фыркает, отворачивается и уходит на кухню, говоря напоследок что-то вроде «потише, мы здесь не одни».       Через несколько секунд на кухню влетает Чимин, забывая о просьбе Юнги, он начинает шебуршать пакетами, говорить много-много и невпопад и интересоваться у того, как он себя чувствует.       Поток слов из Чимина никак не заканчивается, и Юнги приходится прибегнуть к крайним мерам: приложить палец к его губам. Чимин тут же смолкает и глазами хлопает удивлённо.       — Я же просил потише, — уже шёпотом произносит парень, — в соседней комнате спит моя бабушка.       — Ба…бабушка? — Чимин в ещё большем шоке.       Он только кивает и отворачивается, чтобы поставить чайник на плиту.       Юнги кажется Чимину всё больше и больше похожим на какого-то сказочного персонажа, и если не на принца, то на доброго героя точно. Юнги задерживается у плиты, он смотрит на чайник, сложив руки на груди. Парень вообще не знает с чего начать разговор с Чимином, поэтому оттягивает этот момент как может.       — Юнги, — шёпот возле уха набатом отдаётся в голове, из-за чего парень дёргается, резко оборачиваясь и чуть ли не проезжаясь лбом по носу Чимина.       — Ты чего пугаешь?       — Я просто хотел спросить, — улыбается Чимин, отступая назад. — Хотел спросить, где лежит нож. Торт хотел порезать.       — А, нож, — рассеянно бормочет Юнги, как-то неуклюже отодвигая то один, то другой ящичек, словно он не знал вовсе, где что лежит в его доме.       Они устраиваются на маленькой кухоньке с чаем и тортом. Юнги наконец рассказывает, что с ним произошло сегодня, и заодно успокаивает Чимина, потому что тот наслушался страшных рассказов на фабрике.       — У меня перелом в двух местах. Ничего страшного. Ну парни, ну учудили. Кисть мне отрезало. Это что за испорченный телефончик?       Чимин только пожимает плечами. Перелом в двух местах это тоже совсем нехорошо, но по сравнению с тем, что ему рассказывали сегодня, однозначно лучше. Перелом, в отличие от отрезанной руки, заживёт.       Чимин оказывается внимательным собеседником. Юнги удивляется тому, как он спокойно чувствует себя рядом с ним, как ему просто рассказывать о своей жизни и о своих проблемах. Они сидят на кухне до глубокой ночи. Чимин то и дело подливает им чай и интересуется не устал ли Юнги, не хочет ли он чего-нибудь ещё, а потом сам напрашивается мыть посуду.       — Я тебе ещё и завтрак приготовлю, — хихикает он, стоя у раковины.       И Юнги кажется, что всё так и должно быть. Чимин идеально вписывается в интерьер этой маленькой кухни. Чимин идеально вписывается в его жизнь.       — Я там купил ещё кое-каких вкусняшек, если хочешь, можем их умять прямо сейчас.       Так по-домашнему, словно у Юнги такие вечера, плавно перетекающие в ночи, уже в привычке. Чимин сейчас выглядит своим, и Юнги бы хотелось видеть его по утрам, когда он готовит завтрак или же когда ему готовят завтрак. Не важно. Главное — щебечущий на кухне Чимин.       Глупые мысли.       — Сам съешь эти вкусняшки. Я не хочу тебя объедать. Пойду постелю тебе на полу.       Юнги уходит с кухни, тихо закрывая дверь за собой в комнату. Пока он застилает постель, он всё думает о том, что Чимин плохо на него влияет. И дело тут не в том, что он так быстро смирился с тем, что нравится этому парнишке, и даже не в том, что пустил его к себе в дом глубокой ночью. Нет. Дело всё в том, что он не хотел стелить ему на полу. Юнги хотел положить его к себе на кровать под бок.       Вскоре Чимин осторожно заглядывает в спальню, замечая Юнги уже под одеялом.       — Прости, дивана нет. Придётся тебе спать на полу.       Чимин согласно кивает, понимая, что было бы странно, если бы Юнги ему предложил лечь рядом.       — Сменная одежда лежит на подушке. Если хочешь, переоденься. А лучше и правда переоденься. Ты же сразу после работы поехал ко мне?       Да, после, — быстро соглашается Чимин, разворачивая предоставленную Юнги футболку, — Ты прямо в моих глазах как друг растёшь. Спасибо за заботу.       Чимин как-то теряется, забывая о том, что он мог спокойно переодеться в ванной, и стягивает с себя футболку под пристальным взглядом Юнги. Тот смотрит внимательно, изучает каждый сантиметр его кожи. И хочется отвести взгляд, да не получается никак. Чимин чувствует, что за ним наблюдают. Мурашки пробегают по коже против его воли, на секунду на губах появляется довольная кошачья улыбка, и всё тело парня под зорким глазом Юнги натягивается струной; Чимин втягивает живот, напрягает свои мышцы, желая предстать перед Юнги в лучшем свете, но потом внезапно вспоминает, что это только его больная фантазия — не больше. На самом деле, Юнги просто пялится в пустоту, куда-то сквозь него. Это нормально. Чимин только вздыхает, он понимает. Юнги пофиг на него, он говорил. Поэтому Чимин быстро успокаивается и делает вид, что игнорирует пристальный взгляд на своей спине.       А у Юнги температура повышается и дыхание становится чаще, когда Чимин стягивает штаны, обнажая подтянутые ноги и красивый зад, скрытый тканью чёрных боксёров.       Нет, Юнги прав. Чимин на него дурно влияет. Он отводит взгляд, а затем и вовсе отворачивается к стене, закрывая глаза. Да, надо спать.       Вскоре забирается под одеяло и Чимин, желая Юнги спокойной ночи.       Юнги выключает свет, облегчённо выдыхая. В темноте слышно, как недалеко сопит Чимин. Это странно слышать чьё-то сопение совсем рядом, но Юнги нравится. Он так и засыпает под мерное дыхание Чимина.       Парень просыпается буквально через час. Он слышит какие-то странные звуки, похожие то ли на плач, то ли на стоны, оборачивается и видит копошащегося Чимина. Он спит, но во сне продолжает что-то бубнить и постанывать. И это не фига не возбуждающе. Потому что Чимину, скорее всего, снятся кошмары.       — Эй! — осторожно зовёт его Юнги, только вот Чимин его не слышит.       Тогда Юнги приходится сползти с кровати на пол и потрясти парня за плечо. Тот вздрагивает и наконец просыпается, смотря немного растерянно на нависшего над ним Юнги.       — Ты просто стонал во сне, я подумал, что тебе что-то плохое снится.       — Да, ты прав, спасибо. У меня всегда так, когда я…       Чимин запинается, понимая, что сболтнул лишнего, а вот Юнги не нравится, что он внезапно так замолчал и поэтому смотрит пристально, надеясь, что парень сам расскажет, а когда проходит одна, а затем вторая минута, начинает сам:       — Так что? Что ты хотел сказать?       — Ну, в общем, — мнётся Чимин, — на жёстком у меня всегда болит спина и шея и мне начинают сниться кошмары.       — Ага.       Юнги переваривает только что услышанные слова и никак не может взять в толк: это Чимин так искусно притворяется или реально такой дурак? Чимин видит замешательство на лице парня, потому спешит добавить:       — Нет, это не то что ты подумал. Я не навязываюсь. Мне правда неудобно, но ничего страшного…       — Вставай, — перебивает его лепет Юнги и поднимается с пола, ложась обратно на кровать.       Чимин смотрит растерянно и никак не может понять ход мыслей парня. Неужели он его позвал к себе на кровать? А пока Чимин пытается раскинуть мозгами, Юнги приподнимает одеяло и смотрит на него.       — Второй раз повторять не буду.       И Чимин тут же ныряет под одеяло Юнги, как можно скорее отворачиваясь от него, чтобы не смущать себя и, не дай бог, Юнги.       Юнги и не смущается. Он слышит, как засыпает Пак, и осторожно поворачивается, рассматривая спящего парня. Ему надо понять, что же творится с ним в последнее время, а до утра у него есть ещё несколько часов.