Янтарный капкан

1971 год. - Для лучшего игрока ты что-то слишком неуклюж. Сергей бросил мрачный взгляд на своего друга и капитана сборной СССР по баскетболу Модестаса Паулаускаса. У того редко бывало приподнятое настроение. Обычно вечно недовольный чем-то литовец вдохновенно ворчал и ругался на своем смешном литовском. Но сегодня он едва ли не светился, как ёлочная гирлянда, улыбаясь своими белоснежными зубами и подначивая Сергея на протяжении всей тренировки. - А для капитана ты что-то слишком беспечен, - парировал Белов, в третий раз безнадежно промахиваясь мимо кольца и недовольно сводя брови. - Я не беспечен, просто сосредоточен на другом. А вот тебе не мешало бы расслабиться. Ты в последнее время какой-то перегруженный. Сергей усмехнулся. Интересно, по чьей вине он вот уже два дня ходит сам не свой. Изо всех сил стараясь сосредоточиться на тренировках, он, вопреки своей воле, всё больше и больше думал о том разговоре с Паулаускасом после очередного удачного матча со сборной Италии. Тогда они усталые, но чрезвычайно довольные собой праздновали победу. Только Модестас почему-то был задумчив и немногословен. Сергей заметил, что его друга что-то гложет, и начал беспокоиться о причине его столь мрачного состояния. Белов воспользовался тем, что на них, сидящих вдвоем в небольшом отдалении от общей компании, перестали обращать внимание, и предложил литовцу прогуляться. Тот как будто ждал этого, и, прихватив свой пиджак, последовал за Сергеем. Погода была замечательная. Теплый ветерок приносил сладкие цветочные запахи, жара уже спала, но вечер не сулил долгожданной прохлады. Они молча шли по узким улочкам уютного города пока не вышли на мост, открывающий прекрасный вид на нежно-розовый закат. Модестас прислонился к перилам и глубоко вздохнул. - Как мне это место напоминает Литву. Здесь почти также красиво. Сергей всмотрелся в его профиль. Глаза цвета янтарного хрусталя смотрели далеко вдаль, прядь медных выгоревших волос упала почти до ресниц, что придавало литовцу немного романтичный образ. - Модя, что-то случилось? - всё-таки спросил Сергей, не мог не спросить. Модестас вдруг резко помрачнел и скривился в гримасе отвращения. Помолчав немного, словно собираясь с мыслями, он ответил: - За мной следят. Чёртовы крысы. Сергей сглотнул. Краем сознания он словил себя на мысли, что как-то необычно резко похолодало. - Откуда ты узнал? - Свои сказали. Не то, чтобы это известие сильно удивило Сергея. Как говорится, в такое время живем. Слежка за капитаном сборной, гражданином литовской республики, иногда даже антисоветчиком казалась логичной. Однако он чувствовал, что его друг что-то недоговаривает. - Ну следят, и что? Главное, что им не за что зацепиться, - в надежде увидеть подтверждение своих слов он испытующе посмотрел на Паулаускаса. И в ответном взгляде увидел то, чего боялся. - Есть за что, Серый, - Модестас отвел глаза. - Да если бы и не было, всё равно нашли бы, накопали. Сергей почувствовал, как что-то внутри сжимается в большой ком. Странное ощущение, как смутное предчувствие чего-то непоправимого. - И что ты собираешься делать? - спросил он и замер. Модестас не отвечал, кажется, целую вечность, наблюдая за тем, как ветер легко колышет листья на деревьях. Захотелось встряхнуть его или уйти, сделать хоть что-то, чтобы прервать это ожидание. - Пока не знаю, но рано или поздно они всё раскопают. И тогда… - он запнулся, словно обдумывая что-то. - Возможно, в скором времени ваш капитан будет далеко от своей команды. Сергей испытал что-то сродни внутреннему удовлетворению. Как будто сам у себя выиграл пари на то, что скажет Паулаускас. Но мозг почему-то отказывался принимать это. И сам удивляясь своему вопросу, произнес: - Ты собираешься уйти из команды? Модестас молчал, всё также всматриваясь вдаль, словно этот вопрос его не касался. - Модя, ты понимаешь, что это значит? Ты не можешь вот так уйти. Слышишь меня? - Сергей схватил его за плечо, привлекая внимание литовца. Тот резко схватил его за запястье, отводя от себя, и повернулся к нему лицом. - А что ты ещё ждешь от меня, а?! Что я вот так вот просто свою жизнь сломаю ради этой безобразной машины? - Паулаускас почти кричал, глаза метали молнии, он сильно сжал запястье Сергея, даже не осознавая этого. - Сам же знаешь, что выбора у меня не будет, - он вдруг выпустил руку Белова и отвернулся. Сергей смотрел на него во все глаза. Ворот рубашки неприятно сдавливал горло, он непроизвольно потянулся к верхней пуговице. - У тебя есть выбор. Уже сейчас есть. Модестас усмехнулся и, покачав головой, словно отгоняя от себя эту мысль, повернулся к Сергею и положил руки ему на плечи. - Ты прости меня, Серег, не нужно было впутывать тебя в это. Я сам разберусь, не волнуйся. Ты друг мне, и команда мне уже как семья стала. Но душно мне с вами, понимаешь, на волю хочется, - с этими словами он развернулся и зашагал один, давая понять, что разговор окончен. Белов остался стоять на мосту, провожая его долгим взглядом. Когда он поздно вернулся в отель, Модестас уже спал. Сергей же смог уснуть только под утро. После того вечера Белов снова и снова прокручивал в уме этот разговор. Даже во время тренировок, наблюдая за литовцем, он постоянно искал малейшие перемены в его настроении, словно ища подтверждения своим опасениям. Нет, он всё понимал. Мало кто в данной ситуации остался бы безучастным к своей судьбе, и Паулаускас не был исключением. Однако, Сергей упорно отказывался принимать тот факт, что в любой момент их команда лишится своего капитана, одного из лучших игроков сборной перед самыми Олимпийскими играми. И его друга. Друга, которого Белов не хотел считать таковым поначалу. Они часто спорили, даже соревновались друг с другом. Но в какой-то момент Сергей признался сам себе, что ему стал симпатичен этот дерзкий упрямый литовец с редкой улыбкой и завидной силой. Он не раз поражался, как изнурительно мог изводить себя Паулаускас на тренировках, чем невольно вызывал уважение и подстегивал своим примером других. Модестас перестал обидно цеплять его, и они как-то ужились. Даже больше, сдружились. В поездках они селились в один номер, мало-помалу начали доверять друг другу, как никому другому в команде. И обычно закрытый Сергей начал видеть в капитане сборной близкого человека, друга, которому можно доверить почти всё, который понимал его с полувзгляда на площадке, стал опорой в тяжелые моменты, когда колено болело так, что ходить было невыносимо. Да, с Модестасом не было просто. Он был вспыльчив, резок, мог выпалить что угодно кому угодно, не думая о последствиях. Он не считался практически ни с чьим мнением, делал так, как считал нужным. Даже Сергей побаивался его в гневе. Но при этом всегда мог успокоить своего товарища, сгладить острые углы. Однако, в этой ситуации Белов просто не знал, что ему делать. Это то и выбивало из колеи, отчего он сам на себя злился. И злился на этого литовца, который по какой-то неведомой причине был теперь подозрительно весел и улыбчив. - Сергей, ты невнимателен сегодня, соберись, - тренер строго окликнул его. Кое-как отработав тренировку, он поспешил в раздевалку. В этот день у него не было желания задерживаться дольше, как он обычно делал. В раздевалке парни громко обсуждали предстоящую поездку в Грузию. Сергей совсем забыл о том, что завтра утром они вылетают в Грузию на свадьбу сестры Мишико. Хотя тренер и обещал им не райский отдых в горах, а продолжение тренировок в их так называемый недельный отпуск, все были в приподнятом настроении перед поездкой. Слушая вполуха восторженные излияния Мишико про свою Родину, Белов исподтишка следил за Модестасом, который принимал активное участие в обсуждении. Что же на уме у этого литовца? Утром в самолете рядом с Сергеем привычно плюхнулся виновник его неспокойного внимания и довольно растянул ноги перед собой. - Как же хорошо, что нам достаются нормальные места. Только вот ты опять у окна, нечестно! Белов закатил глаза. - Модя, не будь ребенком, я первый пришел, мои и тапки, - он улыбнулся другу. - Тапки тапками, но там хотя бы голову облокотить есть куда. - Ничего не знаю. Обиженно надувшись, Паулаускас какое-то время молчал. Потом, сделав вид, что разглядывает проплывающие облака в иллюминаторе, он наклонился к уже почти задремавшему Сергею и с ухмылкой проговорил: - Кто-то мне должен за просверленную вчера дырку во мне. Белов невольно вспыхнул и открыл глаза. Отпихнув Модестаса, он недовольно шепнул: - Что ты несешь. Литовец снова приблизился и продолжил шептать Сергею почти в ухо, заставляя того практически вжиматься в корпус самолета: - Да вот интересно наблюдать, как ты во мне ковыряешься, пытаясь что-то вынюхать. Даже тренировки свои срываешь. Паулаускас явно решил в отместку вывести Сергея из себя, что ему начало удаваться. - А как ты думал, что я так просто забуду то, что ты мне сказал? - в ответ зашипел Белов, вдруг почувствовав нехватку воздуха в этом душном самолете. Модестас улыбался, что бесило невероятно. - Так ты лучше спроси прямо, чем дырки во мне сверлить. Сергей в очередной раз отпихнул от себя подальше назойливого литовца и замолчал, собираясь с мыслями. Этот разговор, да ещё и при сидящих в полуметре сокомандниках, ему не нравился. Но раз уж Модестас первый начал… - Хорошо. Почему два дня назад на тебе лица не было, а сейчас ты чуть ли не до потолка от радости прыгаешь? Паулаускас вздохнул, словно приготовился объяснять несмышленому ребенку. В полутьме его глаза казались почти черными. - Потому что я решил радоваться жизни несмотря ни на что. Пока у меня всё отлично, я с командой, в данный момент лечу в отпуск в Грузию, где уже давно хочу побывать. А дальше будь что будет, Серёж. Белов непроизвольно зацепился за непривычное обращение к себе со стороны Модестаса. С литовским акцентом его имя звучало необычно. Если бы Паулаускас не раздражал его нарушением личного пространства, Сергей готов бы был даже признать, что ему нравится это обращение. Белов ничего не ответил, он не очень то поверил другу. А Модестас, вольготно развалившись в своем кресле, быстро начал засыпать. Сергей некоторое время смотрел в окно и не заметил, как задремал. Резко открыв глаза, он сначала не понял, где находится. Плечо тянуло. Оказывается, Паулаускас не нашел во сне точку опоры и в итоге нагло привалился к Белову и мирно спал. В следующий раз лучше пустить его к окну. А сейчас…. Сергей посмотрел на размеренно вздымающуюся грудь Модестаса, на его слегка подрагивающие ресницы и, усмехнувшись мысли о том, как это всё, наверняка, мило выглядит со стороны, закрыл глаза. Он слишком устал, чтобы продолжать думать о словах друга. Пусть всё останется так, как сейчас в этом самолете - лишь об этом успел подумать Сергей, прежде чем снова провалиться в сон.