Янтарный капкан

Грузия встретила их жарким солнцем и захватывающей дух живописной природой. Спортсменов с жёнами расселили в поселке в пяти минутах езды от деревни Мишико. Свадьба была назначена на следующий день, а это значит, что у них впереди был целый свободный вечер. Сергей удовлетворенно растянулся на кровати. Мышцы после долгого сидения в самолете немного поднывали. Модестас, не успев пройти в комнату, поспешил стянуть с себя футболку. - Какая жара здесь. Я сдохну прямо сейчас. Белов взглянул на развалившегося на соседней кровати Паулаускаса и усмехнулся. - А кто мечтал в Грузии побывать? Вот и наслаждайся. Модестас не ответил, лишь прикрыл глаза и глубоко вздохнул, высоко поднимая рельефную грудь. - Надо в душ, срочно. - Так сходи, не мучайся. Паулаускас повернул к нему голову. - Как колено? Сергей тепло посмотрел на него. - Нормально. Иди уже. Модестас послушно поднялся и направился в ванную. После ужина парни решили прогуляться. Дошли до деревни Мишико и повернули обратно. По пути им попалась застрявшая телега, которую безуспешно пытались вытащить дед с внуком. Рядом скромно сидела бабушка, обмахиваясь пестрым платком. Не сговариваясь, Модестас с Сергеем подошли к телеге и совместными усилиями вытащили её из грязи. - Вы чьи такие будете, хлопцы? - Мы на свадьбу сестры Мишико приехали. - А, Мишико. Завтра на этой свадьбе вся деревня будет. Старушка проворно достала из телеги завернутую бутылку и протянула парням. - Это вам гостинец. Они начали было отказываться, но бабушка была непреклонна. - Не взять подарок — дарящего обидеть. Берите, берите. Модестас подошел к ней и взял бутылку. - Спасибо большое, - улыбнувшись, он уже собирался отойти, но старушка вдруг тронула его за руку. - Красивый ты парень, светлый душой. Только гложет тебя что-то, о чем не говоришь никому. Отпусти, не рви душу свою. Модестас удивленно кивнул и поспешил отойти от нее. Попрощавшись, они с Беловым продолжили путь. Паулаускас был задумчив. Сергей изучал его лицо. - Что она имела в виду? Модестас махнул рукой. - А я почем знаю. Странная какая-то. Белов кивнул на бутылку в руке Паулаускаса. - Зато вон чачу нам подарила. - И что нам с ней делать? Всё равно нам ее распивать тут никто не разрешит. - Тогда оставим до лучших времен. Оставшийся путь до их небольшой гостиницы они шли молча. Модестас глубоко вдыхал чистый горный воздух и не мог надышаться, так, что от удовольствия аж прикрывал глаза. В номере он сразу разделся до трусов и плюхнулся на свою кровать. - Всё, я спать, - проговорил литовец в подушку. Сергей погасил свет и тоже лег. Но сон почему-то не шел. Он вышел на балкон и долго смотрел на усыпанное миллионами звезд ночное небо. На душе было неспокойно. Он снова думал о Модестасе. После того памятного разговора, когда Паулаускас доверился Белову, Сергей не раз пытался представить ситуацию, в которой Модестас уйдет из сборной, бросит свою команду, и они будут пересекаться с ним лишь на баскетбольной площадке, играя друг против друга. И каждый раз он гнал от себя эту мысль. Он не хотел, почему-то очень боялся потерять своего единственного настоящего друга. Тяжело вздохнув, Сергей зашел обратно в комнату и взглянул на спящего литовца. Несмотря на то, что была уже ночь, в комнате было жарко, и Паулаускас ничем не укрывался. Лунный свет заливал его тело синеватым оттенком. Белов тихо подошел и сел на свою кровать перед спящим другом. Модестас всегда спал крепко, разбудить его порой было сложной задачей. Мышцы на его лице расслабились, волосы растрепались, лицо в сочетании с пухлыми губами приобрело немного детское выражение. И выглядел он так умиротворенно и безмятежно, что Белов невольно залюбовался им. И Сергею вдруг стало так тоскливо, что сердце сжалось в тугой ком. Хотел бы он на что-то повлиять, что-то изменить, но понимал, что это ему не под силу. С тяжелыми мыслями он лег на свою кровать и уснул беспокойным сном. Свадьба проходила как любая грузинская — шумно и масштабно. Собралась половина деревни. Для спортсменов и их жён выделили отдельный стол. Все сердечно поздравили новобрачных, и потом начались конкурсы и танцы. Сергей сидел рядом с Модестасом и наблюдал за танцующими. Стол ломился от разнообразных кушаний. Тренер красноречиво дал спортсменам понять, что спиртным лучше не злоупотреблять, с чем они безоговорочно согласились. Взгляд Белова задержался на миловидной девушке, которая усиленно «строила глазки» Паулаускасу. Что неудивительно — литовец в своей белоснежной рубашке, оттенявшей бронзовый загар, выглядел потрясающе, и девушки за соседними столами задерживали на нём взгляд определенно дольше, чем на остальных. - Смотри, Серый, она явно мне глазки строит, - пихнул его в бок Модестас. Белов хмыкнул: - Неужели. Через некоторое время девушка сама пригласила Паулаускаса на танец. Танцевали они весело, улыбка не сходила с их лиц, они явно нравились друг другу. Сергей вдруг почувствовал, как что-то неприятное кольнуло в груди, что для него самого явилось неожиданностью. Настроение резко испортилось. Он отвернулся от танцующих и, забыв предостережение тренера, смачно глотнул чачи из своего стакана. Но сумбурные мысли это не прояснило. Далеко не в первый раз он наблюдал, как за ярким литовцем бегают толпы поклонниц, которым он щедро раздавал автографы и свое внимание. Но никогда Модестас не переходил определенных границ - дежурная белозубая улыбка, пара дружелюбных фраз, и этим обычно всё ограничивалось. Но теперь, глядя на счастливое лицо друга, Белов поймал себя на мысли, что предпочел бы, чтобы этот солнечный литовец просидел рядом с ним всю свадьбу, а не расточал свое обаяние на всяких незнакомок. Когда рядом с ним плюхнулся разгоряченный Паулаускас, Сергей был уже слегка подвыпившим и измученным своими странными эмоциями. - Ну что, натанцевался? - как можно безразличнее бросил Белов. - Давно не видел тебя таким бодрым. Модестас широко улыбнулся и приобнял Сергея за плечи. - Серый, давай тоже с нами. Что сидишь тут один. - Нет уж, спасибо. Как-то не тянет на танцы. Паулаускас заметил почти пустой стакан Белова. - Осторожнее со спиртным. Завтра тренировка, помнишь? Сергей махнул рукой и с неудовольствием заметил, что Модестас смотрит в сторону соседнего стола. И скривился, когда та самая девушка, что плясала с литовцем, подошла к ним и позвала обоих танцевать. Высвободившись от тянущих его рук, Белов встал из-за стола и пошел справить нужду. Обратно возвращаться не хотелось. Издалека он увидел, как Модестас приобнял девушку и сел к ней за стол. Отвернувшись, Сергей побрел в сторону от поля, где проходило празднество. Подальше от музыки, криков, подальше от непонятных терзавших его чувств. Он дошел до березовой рощицы и сел прямо на траву, прислонившись к дереву. В голове всё перемешалось - не до конца осознаваемая ревность, злость на друга за то, что тот так беззаботен теперь, когда сам еще недавно переживал из-за слежки и вероятности ухода из сборной. - Да что же творится, - Белов с силой сдавил голову, словно стараясь выдавить из нее обуревавшие его мысли. И вздрогнул, когда его окликнул Паулаускас, подбегающий к нему. - Серег, что с тобой? - Модестас присел рядом и взволнованно всмотрелся в лицо Белова. - Ты что, перепил? Сергей взглянул на его красивое лицо, широко открытые глаза, как будто впервые увидел. - А тебе то что, ты вроде как был занят. Иди, развлекайся дальше. Паулаускас непонимающе уставился на него. - Ну, ты ушел куда-то и пропал. Да что это с тобой, Серый, что случилось то? И то ли от выпитого, то ли от внезапной близости Модестаса Белова прорвало. Он резко поднялся, его слегка замутило. - Да ничего не случилось. Совсем ничего! Кроме того, что ты собираешься свалить от нас. И тебя это нисколько не волнует! Вон развлекаешься себе с девочками. Тебе действительно наплевать на то, что будет с командой? Модестас тоже поднялся и изумленно смотрел на друга. - Что ты говоришь, Серый… Ты головой что ли ударился! - Какого хрена, Модя?! Как ты можешь так! Почему меня это заботит больше, чем тебя! Ты эгоист, самый законченный эгоист, тебя беспокоит только твое благополучие! - Сергей кричал обидные слова, словно выскребая их из души, выливая на литовца всё, что накопилось в нем за последние три дня. Белов смотрел, как Паулаускас часто дышит, как вскипает в нем злость, как сжимаются его кулаки, и не мог остановиться. - Да что ты знаешь о моих переживаниях! - глаза литовца метали молнии. - Ты нихрена не знаешь, что у меня в душе творится! Думаешь, мне так просто думать о том, чтобы уйти от вас! Где-то в глубине сознания пьяный мозг Белова вопил, что нужно прекратить, что он совершает что-то непоправимое, но почему-то так хотелось довести этого своевольного литовца до бешенства, отомстить ему за свои возопившие эмоции, за его танцы, за беспечные улыбки девушкам и дерзкий взгляд янтарных глаз. - А знаешь что, вали. Ты не особо то нам нужен на самом деле! Нам трУс в команде не нужен. И мне такой друг тоже. - Прекрати, - Модестас начал угрожающе подходить к Сергею, еле сдерживаясь, чтобы не набросится на него с кулаками. Адреналин сильными толчками остро бил в грудь. Белов еле слышал себя сквозь удары сердца. - Вали куда хочешь. Ты против меня на площадке и минуты не продержишься! - Заткнись! Замолчи! Спустя мгновение Сергей оказался прижат к стволу дерева сильными руками, больно сдавившими его плечи. Перед его лицом полыхнули горящие глаза Паулаускаса. И вдруг Модестас рванулся и порывисто прижался губами к его губам, грубо прикусывая верхнюю губу Сергея. И не давая опомниться, он также внезапно отпустил его и отступил, безумным взглядом полоснув Белова. Сергей задохнулся. Он жадно глотал воздух, ощущая, что в легких просто нет места. Словно он разом выдавил из себя весь кислород. Не говоря ни слова, Модестас развернулся и быстро пошел в противоположную сторону от него и от свадебного пиршества. Это совсем не было похоже на поцелуй, скорее на укус. Точнее, это было ни на что не похоже. Ни на что из того, что Сергей раньше испытывал. Провожая ошалелым взглядом литовца, он ощущал пульсацию в верхней губе, плечи ныли от грубого захвата. В голове отпечатался, врезался в мозг сладковато-соленый вкус чужих губ. Белову показалось, что земля плывет под ногами. Схватившись за ту самую многострадальную березу, к которой секунду, вечность назад был пригвожден, он пытался выровнять рваное дыхание. Разрываясь на миллионы оттенков эмоций, Сергей четко, как приговор, осознал одно — произошло что-то непоправимое, страшное, что сокрушило всё его существо. И с этим чем-то он остался совсем один.